Везунчик из Пекла или В поисках золотой жемчужины. Книга 3

Глава 19

Запуск реактора очень многое поменял в диспозиции. Временный лагерь в привычном его понимании разбивать стало бессмысленно. Зачем жить в машинах или палатках, когда под рукой есть вагоны? Вода, электричество и кровати. Военные, в три яруса, но всё же кровати. Не говоря уже про нормальные туалеты и душ.

Можно, конечно, расположиться в домике смотрителя, но там, во-первых, места на всех не хватит, а во-вторых, у капитана выработалась стойкая аллергия к станционным постройкам. Да и безопаснее будет, за бронированными-то переборками. А пока Монгол организовывал переезд и настраивал оборону, Ната разбиралась в медпункте.

Тот занимал два помещения. Одно, поменьше, по сути небольшое купе, представляло собой мини-лазарет на четыре койко-места. Второе, раза в три шире, совмещало в себе процедурку, перевязочную и операционную. В центре, под бестеневой лампой, стоял хирургический стол. Вдоль стен металлические стеллажи со стеклянными дверцами и минимально-необходимая мебель: письменный стол, стул, смотровая кушетка, тумбочка с электроплитой, раковина с двумя кранами. Ну и по мелочи всякого, долго перечислять.

Шкафы были под завязку забиты инструментальными наборами, медикаментами и перевязочным материалом. Правда, выглядело всё это богатство как музейные экспонаты из тридцатых-сороковых годов прошлого века. Для современного медика непривычно. Но привыкать сейчас некогда, у Ворота времени оставалось в обрез.

Но как бы то ни было, принципы асептики-антисептики Нате качественно вдолбили в голову за годы обучения, поэтому она делала, как научили. Разве что старалась работать максимально быстро.

Порывшись в одном из шкафов, Ната нашла комплект медицинской одежды, нацепила халат и чепчик, марлевую маску пока сунула в карман. Рукава пришлось подворачивать, размер оказался большеват. Потом достала полевой хирургический набор, вытащила скальпель, зажимы и троакар, отложила в сторону. Осталось решить вопрос со стерильностью.

Так, есть. В другом шкафу. Дезрастворы. На этикетке надпись: «Раствор Каретникова для инструментов». Состав…

К чёрту состав. Ната схватила бандажные ножницы и отодрала с флакона алюминиевую крышку. Резиновая пробка с характерным чпоканием отлетела под стол, Воздух заполнился резкими запахами карболки и формалина, содержимое полилось в малый стерилизатор. Инструменты отправились следом. Ната крутанула ручку допотопного таймера, выставляя его на тридцать минут.

— Мямля, набери в стерилизатор воды и поставь кипятить, — распорядилась она.

— Куда набрать?

— Вон та прямоугольная коробка с крышкой.

— Ага.

Пока Мямля разбирался с поручением, медичка начала готовить рабочее место. Расстелила простыню, достала бинты в заводской упаковке. Вскрыла ещё один такой же флакон, протёрла стол, подставку для инструментария, щедро плеснула на руки. Так себе антисептика, но условия полевые, другого не предвидится.

Маленький сенс поставил стерилизатор на плитку, включил.

— Что дальше?

— Сбегай, скажи, пусть раненых сюда перенесут, — ответила Ната а сама принялась перебирать шприцы. Ещё одна невидаль. Не одноразовые пластиковые, в стерильной упаковке, а стеклянные с толстыми иглами. Ладно, хоть новые. Она повыдёргивала поршни из прозрачных цилиндров, покидала всё в воду, щедро сыпанула иголок и добавила зажим. Вспомнить бы ещё, сколько времени нужно. Вроде полчаса от закипания. Должно хватить.

На самом деле со стерильностью можно было сильно не заморачиваться. В полевой хирургии спасают от ран, но девушку не учили на военного хирурга, да и посоветовать было некому.

В коридоре послышались шаги и пыхтение. В двери показался чей-то зад, обтянутый кожаными штанами, а потом и его обладатель. Пузо.

— Куда его? — спросил он, протискиваясь спиной в кабинет.

Ната показала на стол.

Как и следовало ожидать, с простынями она поторопилась. Рейдеры положили товарища, как несли, прямо на куске замасленного брезента. Но речь сейчас не о чистоте, Ворот скоро без всякой инфекции загнётся.

— Раздевайте, — приказала девушка и полезла за новой подстилкой, но обернулась на сдавленный стон. Рейдеры принялись ворочать товарища, пытаясь освободить от одежды.

— Что вы делаете, стойте! — кинулась к ним Ната.

Голый с Пузом замерли, как стояли. А медичка снова пустила в ход бандажные ножницы и принялась срезать одежду. Окровавленную, местами уже подсохшую коркой ткань отбросила в сторону и простелила, как могла, свежей простынкой.

В дверях появился Мямля с охапкой индивидуальных перевязочных пакетов и парой оранжевых аптечек в кармане.

— Вот принёс.

— Положи на кушетку.

В медпункте стало тесно. Рейдеры топтались, не зная, чем помочь, но не уходили.

— Так, вы двое ушли, ты остался, — распорядилась Ната не терпящим возражений тоном и снова полезла в шкаф. — Сюда иди. Повернись.

Мямля охотно послушался, и девушка принялась наряжать его в медицинскую униформу. Халат с завязками сзади, чепчик и маску. Выглядел он до предела комично. Пузо даже задержался, чтобы подколоть, но Голый ухватил его за шкирку и уволок за собой. Дверь за ними захлопнулась.

— Будешь мне помогать.

Мямля кивнул, отчего чепчик съехал ему на нос и закрыл глаза.

— Ох ты ж, горе луковое. — Ната потуже затянула завязки. — Я буду говорить, что делать, а ты просто выполняй. Если что не поймёшь, спрашивай. А пока мой руки.

Мямля кивнул уже с большей уверенностью и решительно направился к раковине.

Уверенным в операционной был только он. Как бы ни гордился Ефимыч своей медичкой из академии, опыта у неё было с гулькин клюв. Нет, она хорошо училась и многое знала, но, во-первых, профиль у неё несколько другой, а во-вторых, кто-нибудь пробовал резать живого человека? Сейчас речь о нормальных людях, и резать, чтобы спасти, а не наоборот. Плюс ещё груз ответственности. Как только она вмешается, рейдер умрёт уже от её руки, а не от пуль каких-то там атомитов. Но если не вмешается…

Вороту на глазах становилось хуже. Казалось, он уже почти не дышал, а только часто вздрагивал в попытках втянуть воздух. Рейдер побледнел, цветом почти слившись с простынёй, губы приобрели синюшный оттенок.

Ната тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Рассуждать можно долго, только рейдеру это никак не поможет.

Зазвенел таймер, дребезжащий звук послужил командой на старт.

— Вскрой два пакета, расстели на подставке, — сказала она. Плеснула спирта в ладонь, обработала руки и вытащила из первого стерилизатора длинный зажим. Подцепила им горячий ещё шприц, обжигая руки, вставила поршень, насадила иглу, положила на стерильную марлю. Рядом разложила инструменты и рабочий зажим — немного в стороне. Щедро обмыла дезраствором грудь пациенту…

Дальше для неё всё пошло как в тумане.

Она набрала в шприц новокаин, нащупала шестое межреберье по подмышечной линии. Обколола кожу до «лимонной корки», взяла в руки скальпель. Долго целилась, но наконец решилась и сделала глубокий разрез.

Вывернулась жёлтым жировая ткань, потекла алая кровь. Нату замутило. Борясь с тошнотой, она взяла троакар, вставила в рану и, пытаясь дозировать усилия, надавила. Почувствовала упругое сопротивление, надавила ещё. Послышался хруст, и троакар провалился в плевральную полость. Пытаясь не грохнуться в обморок, девушка потащила на себя стилет инструмента — из трубки хлынула пенная тугая струя, обильно подкрашенная красным. Прямо ей на ноги.

И чем больше становилась лужа на полу, тем глубже и ровнее дышал Ворот. Ната вздохнула — с одной проблемой справились. Она уже без суеты, полностью удалила троакар, просунула в рану дренажную трубку и подвязала её, наложив несколько швов на края разреза. Осталось приделать к другому концу надрезанный палец от перчатки, погрузить его в ёмкость с дезраствором и классический дренаж по Бюлау будет готов.

Но с этим и Мямля справится. Она показала помощнику на флакон с фурацилином, объяснила, что нужно сделать, а сама принялась готовить капельницы. Оставалась вторая опасность — рейдер всё ещё мог погибнуть от последствий кровопотери.

Здесь ей тоже пришлось повозиться — конструкция для капельного вливания сильно отличалась от того, с чем ей приходилось иметь дело. Современную капельницу распаковал и работай, а эту надо было ещё собрать из рыжих резиновых трубок, стеклянных колб, металлических канюль и зажимов. Но в конце концов девушка разобралась и с этой задачей.

Растворы нашлись среди остальных медикаментов. Сроки годности ни о чём не говорили, потому что на этикетках стоял 1948 год, но выбирать не приходилось. Если ничего не сделать, то у пациента в любом случае шансов на выживание меньше. Ната поставила сразу две капельницы. Гемодез в одну руку, физраствор с аминокапронкой во вторую.

Напоследок она обработала пулевые раны, наложила свежие повязки из ИПП и устало опустилась на стул. Девушка сделала всё что могла. На торакотомию она всё равно не решилась бы. Но Ворот до сих пор жив, и это вселяет определённые надежды. Теперь осталось только ждать и уповать на растворы, особенности иммунного организма и благоволение Стикса. На последнее больше всего.

Тем временем Мямля выскочил за дверь и вернулся с ведром, тряпкой и тремя товарищами. Пузо с Голым притащили Путёвого. Мямля принялся наводить порядок, а Ната, снова прогнав рейдеров, занялась следующим пациентом.

Через полчаса новобранец «Ангелов» уже подсыхал на кушетке. В смысле не сам, а его гипсовая повязка от тазобедренного сустава до кончиков пальцев левой ноги. Рука с той же стороны тоже была сплошь забинтована. Но здесь обошлось без гипса — кости оказались не задетыми.

Легкораненого Веника и выздоравливающего Кипу Ната решила осмотреть позже. Тем более что они были на посту.

Механик выпал из общего движняка чуть меньше, чем полностью. Он взялся изучать матчасть бронепоезда, то и дело появляясь в самых неожиданных местах в сопровождении атомита. Антон нашёл в нём родственную инженерную душу и не отходил от него ни на шаг. Остальных он побаивался, а в присутствии Монгола или Бекона и вовсе терял дар речи.

— Так, а здесь у нас что? — Зампотех открыл сдвижную дверь и заглянул в купе.

— Общая пультовая артиллерийско-пулемётного вагона, — Антон прочитал нужный заголовок инструкции.

Механик включил свет и подошёл к приборной панели.

— Дай-ка. — Он забрал у добровольного помощника книжку, открыл схему и стал по ней сверяться. — Так. Боевой режим.

Щёлкнул тумблером, прислушался — в вагоне заработали электромоторы принудительной вытяжки. Очень хорошо. Поехали дальше.

— Подача главного калибра, подача вспомогательного калибра. Питание плазмомётов… Плазмомётов? Как интересно… Стрельба из стационарной позиции…

Он проговаривал надписи вслух и переводил флажки в положение ВКЛ. Каждый новый добавлял шума работающих механизмов, а на последней фразе послышался приглушённый вой нескольких мощных сервоприводов, и вагон слегка покачнулся. Механик сунул книжку в руки атомиту, выскочил в тамбур и выглянул на улицу.

Из стенки вагона на телескопических штангах выдвинулись две опоры, а когда отъехали на заданное расстояние, выпустили вниз толстые стойки с массивными пятками. Те упёрлись в землю, вагон вздрогнул, выровнялся и замер.

— О как. Это они так отдачу скомпенсировали? — озадаченно пробормотал Механик и побежал обратно.

— Вы куда? — крикнул атомит, успев заметить, как зампотех промелькнул в дверях.

— В боевую часть, — бросил через плечо тот, — догоняй.

Механик остановился у первой орудийной башни, подоспевший атомит открыл нужную схему. Но та не понадобилась, управление оказалось интуитивно понятным. К каждой пушечной шахте подходили два транспортёра. Один для малого орудия, другой для большого. В жёлобе первого рядком лежали обычные снаряды, и включался он всего одной кнопкой, запуская подачу в автоматическом режиме. По второму же бегала двухъярусная мини-вагонетка, и кнопок было гораздо больше.

Механик нагнулся, чтобы получше разглядеть шкалу: до 5; 10; 15; 20; 25; 30; 35; 40; 45; 50 — и недолго думая нажал первую. Ту, что «до пяти».

Вагонетка уехала в конец вагона, нырнула в люк бронированной переборки и пошла назад уже загруженная. Зампотех рассмотрел, что внутри, и смысл цифр стал ему понятен. Для большого калибра предусматривалось раздельное боепитание. Снаряд, заряд. Последними регулировалась дальность выстрела. Вагонетка скрылась в орудийной шахте, заскрипел подъёмный механизм, а через полминуты зажглась лампочка, сигнализирующая о готовности к выстрелу. Вагонетка вернулась на исходную.

Механик перешёл к управлению башней. Поднял перископ, прильнул к окулярам. Две сетки прицелов и дальномер. Зампотех покрутил колесо горизонтального перемещения, башня повернулась на удивление легко, изображение перед глазами поплыло влево. Вторым колесом приподнял ствол и взялся за переговорное устройство.

— Монгол, я тут пошумлю немного, — предупредил зампотех и, не дожидаясь ответа, вдавил кнопку «Выстрел».

Сверху жахнуло, вагон покачнулся, в уши словно беруши воткнули. Заблаговременно открытый рот не помог зампотеху, атомит тоже ошалело затряс головой. В шахту вырвались пороховые газы, но их тут же подхватила вытяжка и выдула наружу.

Зампотех никуда специально не целился, просто увидел, как вдали взметнулось облако взрыва и отметил по дальномеру — около шести километров.

— Запусти вторую подачу, проверим малый калибр! — крикнул он Антону и снова приник к окулярам.

— Механ, твою мать, ты что творишь⁈ — в вагон ворвался злой, как сотня чертей, Монгол. — У меня наблюдатели с крыши попрыгали, чуть ноги не попереломали!

— Осваиваю боевые возможности бронепоезда, товарищ капитан! — Зампотех оторвался от перископа, ничуть не чувствуя себя виноватым. — Я предупреждал.

— Предупреждал он…

— Да ладно тебе, я ж для дела. Хочешь стрельнуть?

У больших мальчиков большие игрушки, а военному пострелять — так мёдом не корми. Монгол и сам таким был, поэтому ругался больше для порядка. И стрельнуть ему хотелось, но у него пока других дел хватало.

— Настреляемся ещё. Ты давай поаккуратнее тут, — проворчал капитан и развернулся к выходу.

— Ага, — кивнул зампотех и выстрелил из второй пушки.

Пальнув ещё несколько раз, он решил закончить с артиллерией. Всё работало как часы — подавалось, стреляло и взрывалось как надо. Осталось проверить пулемётное вооружение, и можно отправляться дальше.

Тот, что походил на ДШК, ДШК и оказался. Заряженный и полностью готовый к боевой работе. Зампотех открыл затворную раму, проверил ленту, рывком передёрнул затвор, приложился к прицелу и отжал гашетку. Тяжело громыхнула короткая очередь, тут же — длинная, в гильзоприёмнике зазвенели пустые гильзы. Дальше тратить патроны не имело смысла. Проверять здесь не надо — машинка надёжная, как молоток.

А вот это уже непривычно. У бывших хозяев бронепоезда «Максимом» назывался плазмомёт, что бы это ни значило. После запуска боевой системы по приводам забегали неоновые сполохи, что-то тонко пищало, вызывая неприятное ощущение в зубах. В остальном всё как в кино про Чапая: толстый кожух ствола, щиток с прорезью и высокая рамка прицела.

Зампотех взялся за рукоятки, положил пальцы на спуск и долго не решался выстрелить. Наконец надавил и сразу бросил. Ничего не произошло. Странно. Надавил снова, придержал. Комариный писк сменился шмелиным жужжанием, плазмомёт выдал серию вспышек. Те улетели метров на пятьдесят и слились в единое облако фиолетового пламени. Механик добавил импульсов, облако стало шире и ярче. На заражённых проверить бы, но тех под рукой не было. И слава богу. Зампотех три раза сплюнул через левое плечо. Не надо ему такой радости. Позже проверит, при случае.

— Знаешь, как устроено? — спросил он атомита, отрываясь от рукоятей и кивая на диковинный «пулемёт».

— Нет, — покачал головой тот и беспомощно развёл руками. — Я ж гражданский инженер, не военный.

— Ладно, потом разберёмся. Пошли в ракетный вагон. — Зампотех выступил первым, по пути рассуждая вслух. — Хорошо бы такую штуку на стенах поставить, да в частый ряд. Ни одна тварь бы не подобралась к Перевалку.

Атомит, соглашаясь, кивал, хоть не имел ни малейшего представления, о чём говорил его спутник.

В ракетном вагоне тоже нашлась пультовая. Механик активировал боевой режим, запустил все системы и прошёл к пусковым установкам. На первый взгляд здесь всё было устроено проще. Да и на второй, пожалуй, тоже. Посередине вагона от стены до стены транспортёр, длина подачи рассчитана на одно заряжание всех систем. Правда, в направляющие почти метровые снаряды приходилось заталкивать ручками. Потом пусковые выдвигались за пределы вагона, и активировались каждая своим пультом.

По сути, это были системы залпового огня в зачаточном состоянии. Неуправляемые снаряды, примитивная система наведения. Да и стреляли они недалеко. Судя по памятке, максимум на полтора километра. Их Механик пробовать не стал, удостоверился лишь, что все механизмы работают, и пошёл отчитываться Монголу. Бронепоезд готов к боевым действиям.

Переезд затянулся до темноты. Транспорт перегнали под защиту состава, трупы заражённых и останки экипажа вынесли, избавились от обломков в штабном вагоне. Тела своих похоронили, атомитов и заражённых присыпали землёй, чтобы не воняли. Местные съездили в Дялы и привезли свои пожитки, какие смогли найти. Вагоны задраили изнутри и распределили график дежурств.

Оставалось ждать. Самое неблагодарное занятие, но других вариантов не было. Они сейчас даже на бронепоезде свалить не могли. Новые пути не построить и наугад не поехать — кто его знает, куда занесёт. Не исключено, что прямо в руки к атомитам. Да и свою технику бросать не хотелось. Поэтому Монгол решил как решил: сначала разберутся с атомитами, а потом уже другие задачи отработают.

Впрочем, ожидание смерти хуже самой смерти, так что лучше об этом вовсе не думать. Как будет — так будет, а сейчас лучше похавать и поспать, пока есть такая возможность. Тем более что с камбуза давно доносились волшебные ароматы.