Три кота на чердаке, или служанка в проклятом доме

Глава 14 О мирных демонстрациях, вере и пользе бюрократии

— Я так не могу! Это неправильно! У нас у всех должны быть кони, вы это понимаете? Конём не должен быть один из нас, это роняет наш имидж!

— Она кошка.

— Тем более!

— Да, светящаяся, гигантская и крылатая. Вам не кажется, что это намного лучше коня, господин Легион?

— Легион, — вклиниваюсь в разговор, — Не заткнёшься — своим ходом пойдёшь. Коня ему подавай…

— Молчу-молчу. Вот никто не ценит мой гений…

Вздыхаю — и бегу по городу ещё быстрее, изредка перелетая серез особенно не понравившиеся дома — скрываться уже смысла нет. Вокруг нас веселье — чисто карнавал: все бегут, орут, требуют кого-то позвать, матерятся, в обмороки хлопаются… Да я и сама догадываюсь, что мы диво как хороши, хоть картину пиши и очередной пьяный шедевр Легиона иллюстрируй.

— Смотрите, как люди взбудоражены! — говорит Ноэль, — Приятно, что мы их так развлекли, разве нет?

— Держу пари, они в восторге, — бурчит Акель, — То-то в нас заклятьями попасть пытаются.

— А разве это не феерверки?..

Фыркаю в усы, лихо перелетаю через стену Административной части города и презамляюсь под перекрестьем нацеленных в нас проклятий. Впрочем, наш личный представитель власти абсурда над разумом тут же привстал и завопил:

— Не стрелять! Я — контролёр от межмирового магического сообщества, буду вас на наличие одержимостей демонами проверять! У меня и сертификаты соответствующие имеются, между прочим!

Стража явственно стушевалась.

— А что, есть такое сообщество? — спросила Ноэль тихо.

— Нет, разумеется, — фыркнул Акэль. Я в диалоге не участвовала, просто стараясь не начать икать от хохота, растеряв тем самым все свое сврхъестественное величие. Проверка на одержимость в исполнении Легиона — нет, определённо жаль, что не удастся на это посмотреть!

— Так, — сказал Легион весело, — Тут мой выход. Смотрите, не потеряйте свои бумажки! Бюрократия — самая могущественная сила на свете, так и знайте.

Тихонько фыркаю: последнее время каждый первый мнит себя самым сильным силуном в этой вот песочнице. Не то чтобы это было вовсе безосновательно, но в то же время немного смешно.

— Будь осторожен, — говорю серьёзно Легиону вслед.

— Да ты что, волнуешься обо мне? Не смеши! Я столько лет составлял контракты на души, что это вот веселье мне — на один чих! Буду стоять на страже чистоты душ и помыслов! Одержимым не место среди нас!

Пара минут — и разряженный в пух и прах Легион уже втолковывал что-то местным, ловко дирижируя несметным количеством каких-то справок и не умолкая ни на минуту.

— Мне их почти жаль, — буркнул Акэль, — Но только почти. Нам пора!

Да уж, мне остается разве что встать на дыбы и заржать, чисто конь — почти что решаюсь так и поступить, останавливает лишь то, что этих двоих сбросить боюсь. Душу наполняет какое-то безбашенное веселье, и только понимание серьёзности мероприятия удерживает от необдуманных поступков.

— Вперёд! — говорю я, стрелой взмывая в ночное небо, — У нас плотный график, ребята!

— Дом вырос, — пробормотала я потрясенно.

— Ты имеешь в виду, его перестроили? — уточнила Ноэль педантично.

— Если бы, — Акэль с мрачной решимостью разглядывал серую громадину, некогда считавшуюся домом скорби. Как называть этот страшный сон похмельного архитектора теперь, и думать боюсь: здание, как гриб-лишай, поглотило уже несколько домов и явственно на этом не собиралось останавливаться. То там, то здесь полыхали белым щиты псов, пытающихся остановить излишне самостоятельное строение. Ну-ну…

— Что произошло такого, что страх Незрячего так возрос?

— Полагаю, он узнал о нас, — просто сказал Акэль и легко спрыгнул на брусчастку, — Будьте осторожны, девочки. Пожалуйста! Я справлюсь здесь.

Я нервно переступила с лапы на лапу:

— Акэль, может, просто оставим как есть? Это…

— Это мой долг, — слегка улыбнулся новый Незрячий, — К тому же, это ноша всякого ребёнка — бороться со страхами родителя, не думаешь?

— Мне кажется, остальные это делают не настолько буквально!

— Кто как, — в глазах этого психованного светится тепло и щепотка снисходительности — ни тени страха, — Но так уж нам с тобой повезло с Предназначением, правда, Иша? Нам приходится актуализировать кучу метафорических вещей и банальностей.

Молчу, только сейчас осознав, как именно он меня назвал.

— Твой дар входит в силу…

— Именно, — усмехнулся Акэль, — И с ним приходят обязательства, как это обычно бывает. Видишь этих псов? Они здесь вопреки приказу моего отца — пытаются спасти людей от скархла, пока мой родитель со своими глобальными идеями мечтает уничтожить Сердце Степи — и магию мира вместе с ним. Если их здесь убьют, я буду знать, что допустил это. И потом… знаешь, думаю, нам с добрым доктором надо закончить то, что мы начали.

Он улыбнулся нам и, развернувшись, пошёл в сторону магического сражения, кажущийся поразительно маленьким на фоне всего этого ужаса. И страшно его туда отпускать, вот честное слово, но понимаю и сама: они неразрывно связаны теперь, двое Незрячих и страх, и кто-то должен разрубить этот узел. _Читай на Книгоед. нет_ Старый Светоч выпустил скархла, когда начал терять силы: ему нужен был другой источник могущества, способ черпать магию из окружающих. Страх — идеальный способ, но опасный, обоюдоострый. Вспомнилась выдержка из тятиного гримуара: "И помни: не бывает совершенного колдовства, неодолимого и нерушимого; у любой магии есть слабое место, у любой власти есть скверна, её подгрызающая. Верно одно: слабость зачастую прячется там же, где и сила".

Это верно и тут; если Акэлю удастся подчинить скархла себе — его создатель будет у нас в кармане. Но все же…

— Он будет в порядке, — сказала Ноэль, погладив меня, — Он сильный и справится. Не сомневайся! К тому же, Лирдоэль послала вестника своему отцу — он давно искал способ покончить с Незрячим, потому его люди исподтишка поддержат Акэля. Он не будет один!

Стою, хлопаю глазами от таких новостей. Никогда от слова совсем, никогда-никогда мне не понять до конца, какими тропами ходят мысли окружающих меня таинственных существ и какие решения они могут в итоге принять. Кто мог бы предсказать, что эльфийка окажется — такой? Все же, не зря я её спасала, кто бы там что ни говорил. Наверное, вообще всегда лучше протянуть руку, чем пройти мимо — столько в каждом, якобы злом человеке возможностей и тайн.

Внутри словно завибрировала струна, и я взмыла над нашим славным городом, который уже кое-где весело пылал. Чутьё подсказывало, что Тари уже в пути, а мне нужно было успеть расставить ещё одну фигурку на нашей развесёлой шахматной доске — тощенькую, маленькую, с изящной чёрной скрипкой.

— Крыша Храма Солнца вполне себе подойдёт, — отметила Ноэль, — Думаю, это будет идеально!

Кошусь на высоченное здание, врезаюшееся своими острыми шпилями в небо.

— Не упадешь?

— Обижаешь! — хихикает. Весело ей! Мне так-то не особенно, но что поделать: решили так решили, потому послушно вцепляюсь когтями в камни возле уродливой башки одной из химер, по легенде призванных сохранить храм от нечисти. Судя по виду несчастной скульптуры, предполагается, что вышеуказанная нежить посмотрит на эту красоту и решит, что конкуренция слишком серьёзна. Вот интересно даже, кто сейчас краше — я в этом обличьи или эта каменюка? Хотя, что с нас взять — монстры.

А Ноэль меж тем не теряет времени — спрыгивает так, будто высоты нет, ветер кругом не воет голодной собакой, да и вообще у нас тут намечается репетиция театра самодеятельности, не более того. Мне не по себе немного — не сдует ли? Но подруге все нипочём: тяжелое бархатное платье развевает ветер, волосы светлые полощутся, точно флаг, и из неё самой получилась бы отменная иллюстрация для какой-нибудь безумной книги. Особый шарм добавляет тот факт, что Ноэль будто никак определиться не может, призрак она или живая, эльфийка или человек. Лицо меняется, плывёт, и его будто нет вовсе.

— Мне Легион выдал разрешение на мирную демонстрацию, — сообщает она, старательно перекрикивая ветер, — Так что у меня все по закону, можно сказать! Лети, Риа — и сделай, что должно!

Скалюсь во всю пасть, и Ноэль тут же улыбается в ответ. И в этот момент я отчего-то думаю, что это самое важное: найти кого-то, кто улыбнётся тебе ободряюще, кем бы вы там ни были — людьми, мертвецами, монстрами, богами или химерами. И это забавное осознание, потому что это довольно глупо, на самом-то деле: так долго мечтать о человечности, чтобы в итоге осознать, насколько все мы одинаковы, насколько по сути неважно, кто есть кто.

И я не удерживаюсь — делаю круг над площадью, наблюдая, как тонкая фигурка ловко укладывает скрипку на плечо, склоняет голову и начинает играть. И музыка разрастается, будто вопрос и ответ, боль и облегчение, страсть и абсолютное спокойствие, заглушает ветер, крики людей внизу, сомнения и лишние мысли… Нет больше ничего, остается только мелодия, болезненная и острая, словно лезвие, слышимая и мёртвым, и живым. И по толпе внизу проходит единая дрожь, будто она обращается в одно существо, глухое ко всему, кроме музыки, а я чую всем своим существом, вижу даже с такой высоты, как качаются надгробия и взрывается земля под напором тех, кто тоже отзывается на зов подаренной Мастером скрипки.

— Мирная демонстрация, — бурчу, наблюдая за начинающимся шествием мертвецов, — Если мы выживем, Легион, я или признаю твою гениальность, или больно отпинаю!

Бурчу, но зрелище потрясающее, конечно — такое, что вовек не забудешь. Ещё и луна из-за туч вышла, тоже, видимо, полюбоваться на все происходящее решила. И вот в бледном свете её все это ещё поразительней выглядит: и полупрозрачная сияющая Ноэль, и крылатая чуточку фантасмагоричная я, и взвившиеся до самого неба щупальца скархла, теснимые светом — молодец, Акэль! — и толпа мёртвых и живых, бредущих к храму за непрекращающейся мелодией… И вот как нашему миру без магии?

В общем, как-то я излишне увлеклась, потому пропустила ударивший мне в крыло сгусток черного пламени и завертелась в воздухе, силясь выровняться.

Ну что же, здравствуй, любовь моя…

Я бы любовалась крылатой чёрной тенью на фоне тёмного же неба, не знай наверняка, что летать теперь он может только по приказу — и от этого накатывает такая злость, что так бы и вцепилась зубами, выдёргивая перья! Но правда, однако, в том, что даже в своем истинном обличьи я — лишь осколок некогда могущественного существа, а Тари — высший демон, столь могущественный и чуждый этому миру, что пространство вокруг его крыльев идёт рябью. Потому делать нечего, приходится использовать чисто человеческую стратегию: подобрать усы за неимением юбки, заложить вираж покруче, уклоняясь от очередного сгустка тьмы — прощай, фонтан, ты мне никогда не нравился! — и со всех крыльев рвануть к окраине, туда, где билось все быстрее Сердце Степи (предчувствовало, очевидно, неприятности).

— Убей Наместника… — снова и снова шепчет мне ветер на разные голоса. Ох, я бы, может, и с радостью — но что это изменит?..

Вот так, можно сказать, под конвоем, перелетаю пять городских стен и ров, отделяющий Великую Степь от нашей конгломерации. Тари не отстаёт, конечно — ещё бы! — потому не успеваю даже как следует полюбоваться видами, на которые так долго могла смотреть только из чердачного окошка.

Между тем, комитет по встрече нас, любимых, впечатляет: сам Незрячий, верные ему псы в своих серых одеждах и белых звериных масках, Наместник — инкогнито, разумеется, но чтобы понять, что это за таинственная фигура в тёмном плаще и с охраной, к которой тянутся нити контракта Тари, большого ума не надо. И все ждали только меня — право, такая честь, что впору чувствовать себя польщенной! Фыркаю на звериный манер и лечу в сторону камня, внимательно осматривая вычерченные на земле знаки. Что сказать? Не поскупились колдуны на спецеффекты: тут тебе и сдерживающие печати, и древние письмена, да не абы чем, а человечьей кровью начертанные (и ведь наверняка опять девственницы; вот кто бы мне что ни говорил, в магическом мире вроде нашего, где в ходу демонология, слишком долго хранить так называемую невинность — мероприятие не только скучное, но и потенциально опасное).

Честно скажу: в самом начале этой истории, до того, как поглядела на истинный облик Тари и вспомнила наше общее прошлое, при виде эдакого магического рисунка бежала бы, теряя башмачки и достоинство. Но сейчас, наворачивая круги над плетением, способным до трясучки напугать любого духа, просто откинула всю мишуру, вгляделась в основные символы и начала непроизвольно хихикать. "Горе колдунам, которые, творя ритуалы, упорно не желают понимать их истинный смысл" — я поняла твою третью подсказку, Мастер, и это по-настоящему, нестерпимо смешно!

Под непонимающими взглядами присуживаюсь прямо на камень, позволяя ловушке захлопнуться, и принимаю человечье обличье. Незрячий ощутимо вздрагивает и тянет:

— Значит, это правда…

— И тебе здравствуй, Светоч! Моё почтение всем собравшимся! Что у нас дальше по плану?

Присутствующие ощутимо подрастерялись: наверное, обычно приносимые ими в жертву сущности ведут себя несколько скромнее. Ухмыльнулась и почесала затылок для наглядности — в сочетании с человеческим телом и формой служанки, надеюсь, это смотрелось в достаточной манере нелепо. Отчётливо слышались шепотки вроде: "Человеческое тело? Но как?". Так и хочется сказать — ха, это вы моего тятю в деле не видели! Может, он и не лучший боевой колдун, но исследователь неживой материи — непревзойдённый! Был.

— Здесь начнётся новая эра! — решил-таки просветить всех Незрячий — на случай, если вдруг кто недопонял.

— Спасибо, запомню, — киваю с серьёзной рожей, — И какая же программа нас ждет в связи с этим?

Незрячий нежиданно коротко хмыкнул и подошёл ближе, к самой границе мерцающих кровавых линий. Вполне себе понятно — на публику покрасовались, глядишь, и по-нормальному поболтать удастся. Если подумать и вспомнить, у них и с тятей последний разговор на диво интересный выдался, просто я, задыхающаяся от горя и не помнившая о себе ничего вовсе, не смогла тогда оценить.

— Значит, слухи о том, что у Коща была какая-то там ученица — правда, — отметил Незрячий негромко, — Подумать только, человеческое тело… Зато понятно теперь, как ты сумела сбежать, тварь.

— Нечего обзываться, сам чай не красавец, — ухмыляюсь ему в ответ, — И откуда тебе знать, кем ты был на прошлом круге воплощений? Вдруг тоже радовал мир клыкастым оскалом?

Он выглядит растерянным, да это и неудивительно — сама себе немного удивляюсь. И там, в подвале на серебрянной цепи, и в пылающем тятином особняке я боялась Незрячего, а теперь страха ни на гран не осталось. Даже не знаю, в чем тут дело: то ли в разговоре с Мастером, то ли в возвратившейся памяти, то ли просто потому, что бояться мне уж не по статусу — заделалась великим, смешно сказать, революционером.

— Даже немного жаль, — говорит Незрячий, — Будь ты на самом деле человеком, даже оставил бы тебя в живых — как-никак, больше мой старый друг не оставил учеников.

Вот хочется послать этого красавца так далеко, чтобы уж точно заблудился в процессе — но мне нужно потянуть время, потому устраиваюсь на старом плоском камне, белом и горячем, поудобнее и вопрошаю:

— Что ж ты его убил, если такие друзья?

— Во первых, количество жертв его экспериментов превысило все возможные нормы; во вторых, мне нужны были результаты его работы, а предоставить их добровольно он отказался. Его смерть — печальный факт, но увы нам! На пути к великой цели все средства хороши.

— У, — смеюсь, — С великим целями вечно такая ерунда — они почему-то приносят за собой горы трупов. И в чем же интерес? Стать царем горы? Получить бессмертие?

— Не меряй меня столь примитивными мерками, тварь. Моя цель — очистить мир от существ вроде тебя! Моя мечта — мир, подвластный только людям, без демонов, духов, богов и прочей магической шушеры. Там, где люди сами решают свою судьбу, и никто не ворует их тел, не пьёт крови, не смущает разум, не использует, будто куклы в шахматной партии. Я хочу… свободы, тварь. Хотя, куда уж тебе понять!

Кошусь на опутанного нитями приказа Тари. Он застыл, и только смотрит на меня — непонимающе, с ужасом почти. Разумеется, он-то думал, что я нападу на Наместника, но не бывать тому. А вообще, смешно почти, как много тут собралось тех, кто хочет свободы — и как мало тех, кто, случись оказия, действительно знал бы, что с ней делать.

— О как, — улыбаюсь Незрячему, — Знаешь, для глашатая воли верховного божества, идея уничтожить всех богов без исключения — весьма необычный подход.

— Что ты понимаешь, тварь? Я служил ему верой и правдой, но он все равно выбросил меня, как ненужную куклу, не подарив и малости взамен! Это ты полагаешь справедливым?

— Да, я мало понимаю в справедливости, а уж от разговоров о ней у меня изжога. Скажи, Светоч, а в твою бедовую слепую головушку не приходило, что существует, ну, там, для смеха — баланс, колесо перерождений и всякие подобные глупости? И что уход магии из мира вполне может это самое равновесие, мягко скажем, пошатнуть?

— Все вернётся на круги своя, — сообщил мне этот безумец, — И люди построят только свой — великий — мир!

Кошусь на Наместника, увлечённого сдерживающими Тари плетенияи.

— А как же эльфы? — вопрошаю, — Они-то в курсе, что скоро вымрут?

— С чего бы? — кривит губы в улыбке Незрячий, — Этот разговор — только для нас двоих, милочка, никто посторонний, кроме разве что демона, не слышит нас. Мне надо было развлечь тебя, да и себя тоже, пока чары вступают в силу.

Не удерживаюсь и начинаю хохотать. Забавно у нас с Незрячим получается: оба хотим кого-то освободить, морочим голову окружающим, ждём этого ритуала и тянем время.

— Все готово! — бодро рапортует один из эльфов, — Мы можем начать выкачивать силы из этой твари!

Вижу, как дёрнулся Тари, а глаза почернели — чисто колодцы. Переживает, что план сорвался? Или все же расстроен от того, что меня убьют? Хотя, вполне вероятно, и то, и другое справедливо.

— Мой Светоч, от города к нам движется армия! — заорал один из псов, добавив ещё юольше спонтанного безумия в происходящее.

— Что?.. — Незрячий дернулся и выкрикнул, — Твоя работа?

Ухмыляюсь. Моя очередь делать ход, верно?..