Три кота на чердаке, или служанка в проклятом доме

Глава 11 О Древнем Зле и пирожных

— Мне нужна твоя помощь — я решил избавиться от контракта, убить Наместника и Незрячего. Ты со мной? И, кстати, я завтра хочу на ужин кролика.

Это было ожидаемо, но внезапно — то самое сочетание, обычно означающее самые хитровыкрученные неприятности.

— Эм. Элле, повторите ту часть, где мы избавляемся от вашего контракта — разумеется, нерушимого — и парочки самых могущественных существ в городе. Мне кажется, я определенно чего-то недопоняла!

— Дай угадаю: ничего не понимаешь и совсем ничегошеньки не помнишь о нашем прошлом тысячелетней давности?

— Ни разу, элле. Тысячу лет назад я была одним из степных ветров, их память коротка, а крылья свободны.

— Ну да, конечно. Ты тогда называла меня Тари. Ничего не вспоминается?

Я только вздохнула — вот ведь… А ничего, как говорится, не предвещало: я в очередной раз работала успокоительным для своего демона. Все было мирно и уютно: где-то за стеной Легион, тоже поселившийся в нашем многострадальном доме, вопел на три голоса, заглушая даже игру Ноэль — Акэля пытался уму-разуму учить, коты спали у меня на коленях, а тени нашёптывали свою, неслышную для людей, но все же прекрасную, мелодию. И тут — этот разговор, которого я боялась, а ещё немного… ждала?

— Не помню ничегошеньки.

— Пусть будет так… Что же — меня зовут Аштарити, но ты не должна так меня называть при посторонних — первое имя и все такое. Можешь и дальше изображать амнезию, но время уходит, Иша. Скоро мне прикажут найти тебя, и что тогда? Драться? В угоду этим мясным мешкам?

Молчу. Что тут сказать? Ты сам выбрал судьбу раба, когда решил стать демоном, а не умереть достойно, оставшись забытым богом? Но мне ли судить об этом — богине, которая стала тенями и ветром, ветру, который стал кошкой, кошке, которая стала человеком?..

— Я знаю, ты с самого начала не одобряла этого, но все же надеялся до последнего, что ты правда пойдёшь за мной. Мы с тобой не должны драться; Незрячему нельзя позволить разрушить Сердце Степи — магия начнёт утекать из этого мира, и мы станем, рано или поздно, техногенной реальностью, неподходящей для таких как все мы — я, ты, Акэль, Ноэль, Легион. Или они, или мы — верно, Иша? Тут Незрячий прав. Я в любом случае попытаюсь остановить это, но… ты со мной?

И что тут можно сказать? Смотрю на зелёный огонь в камине и вспоминаю. До этих картин добраться сложно, разум сопротивляется количеству прошедших жизней и лет, но перед глазами все равно расцветают роскошные сады, окружающие мой храм там, тогда.

— Мне не нравятся вести, которые доносит ветер, — сказал Тари, — Новый бог там, на востоке, набирает силу, и мы стоим у него на пути.

Закрываю глаза — я уже давно знала об этом, но не хотела омрачать зря думами чело этого существа — самого ненавидимого и любимого, моего извечного соперника и любовника там, где он смерть, а я — жизнь.

— Так ли это важно, Тари? — шепчу, утешая, — Что бы там ни было, я на твоей стороне.

Он улыбнулся, а я поцеловала его, нежно и трепетно, так, чтобы это отпечаталось клеймом и вспомнилось даже там, куда после смерти попадают боги.

— Что бы там ни было, я всегда на твоей стороне, — говорю тихо, чувствуя, как каменеет его рука, а тьма сгущается вокруг, — Так что ответ — да. Я приготовлю кролика завтра, а ещё — помогу тебе завоевать этот город. Ведь этого ты хочешь… Тари?

— Ребята, ввиду некоторых событий нам понадобится помощь каждого из вас — потому, думаю, нам всем тут стоит рассказать свои истории и познакомиться по-настоящему, — с положенным для кухонных революций пафосом говорю (правда ведь на кухне сидим, пирожные жрём!). Наша великая тёмная армия тут же, почти что в сборе, и производит вполне себе утешительное впечатление приюта для скорбных умом: только скархла для полного комплекта не хватает.

Зато в наличии имеется Ноэль, задумчиво почёсывающая острое ушко, Акэль, глядящий в пустоту, да ещё Легион, хихикающий на разные голоса. Ну и я, чего уж там, из этой компании тоже лишней не была: как раз тот накал абсурда и безумия, что нужен. Свидетелями и потенциальными летописцами сего эпохального собрания выступали коты, пытающиееся поделить меж собой колени нашего карманного провидца, домовые, как раз убирающие на кухне, Лорка, категорически не умеющая пропускать никакие кипиши, и Бонни, стоящий неподвижным истуканом. В общем, все мы были диво как хороши, хоть икону какую рисуй.

— Ты имеешь в виду, мы должны рассказать остальным, кто мы и как сюда попали? — вопросила понятливая Ноэль.

— Да, примерно так.

— Это как на всяких анонимных собраниях? — порадовался Легион, — Обожаю их, у меня там всегда полно еды!

— Тогда я начну, да? — сбить с толку Ноэль — задачка из нереальных, — Меня зовут Ноэль, когда-то — Ноэли Мефатар, но это было до того, как меня убили.

— Мефатар? — потрясенно выдохнул Акэль, — Ты тоже из знати?

— А ты не знал разве? Я думала, ты должен быть в курсе всего о нас.

— Нет, иначе мальчик бы сошёл с ума, — хихикнул Легион, — Ясное зрение и так-то штука непростая, потому его носителю открывается лишь фрагментарная суть. И, как водится, ни единого шанса предсказать своё будущее или просмотреть тех, в ком у него сильная личная заинтересованность. Так что ты — закрытая книга для него, детка!

Акэль покраснел, бросил на Легиона злобный взгляд и явно вознамерился что-то сказать, но Ноэль продолжила:

— Ладно, это все на самом деле не слишком-то важно. Так вот, да, мой род довольно знатный, но мне очень повезло: я — не первый ребёнок, девочка, да ещё и не слишком сильный маг — во всем, что не касается музыки, само собой. Потому довольно долго мне разрешали жить, как нравится, писать свои мелодии и ни о чём не печалиться. Однако, потом семью настигли известные финансовые затруднения: мой дядя, бывший одним из псов Незрячего, погиб на задании, старший брат проигрался в пух и прах, а отец впал в немилость к Наместнику. Ну, и семейное положение решили подправить с помощью моего брака. Только с этим вышла презабавная история: на самом деле, мой жених был в точно таком же положении. То есть, наши семейства весьма активно скрывали друг от друга свои финансовые проблемы, рассчитывая на деньги будущих родственников. Узнав об этом, я обрадовалась: отличный повод отменить этот глупый фарс со свадьбой, как ни крути! С такими мыслями я и сообщила жениху обо всем, что узнала. Кончилось это довольно прозаично: он меня убил, и я стала призраком невесты, витающим над оврагом. Ужасное было время — мои соседки были просто невыносимы. Они вечно стенали и плакали о загубленной доле, мечтали о свадьбе — право, нашли о чём! — и порывались мстить всем мужчинам подряд только за то, что у них между ног стручок. Смысла в этом — чуть, как по мне, все равно что бежать и мстить всем рыбам, если та, что подали тебе на стол, была тухлой. В общем, с этими безумицами и без скрипки я бы наверняка умерла повторно, но тут познакомилась с Риа. Она тогда была… ну, сама расскажет, если захочет, но факт остается фактом: с ней всегда было приятно иметь дело! Так мы и стали подругами.

— Это ужасно — то, что тебе пришлось пережить, — сказал Акэль тихо, а я выдохнула — пронесло, наш Пророк не то был уже в курсе призрачной природы подруги, не то успел слишком привязаться к ней, — Прости, раньше я представлял призрачных невест хищными существами, не помнящими прошлого. Не мог и представить, что ты — одна из них.

— Обычно так и бывает, — хихикнул Легион, — Но наша девочка очень уж многим была одарена от рождения. Такие, как она, до последнего цепляются за самих себя, никакая смерть им нипочем! Так уж вышло, малышка: подожди твои родители ещё пару годочков, и продали бы тебя Незрячему в ведомство за огромный куш, а так — ты наша!

— А как ты очутилась в теле эльфийки? — спросил Акэль.

— О, это довольно грустная история. Просто та эльфийка, а теле которой сейчас я, попыталась убить Риа. На самом деле по-глупости, конечно: у бедняжки ужасная каша в голове, и она привыкла получать все по первому же щелчку пальцами. Но, сами понимаете, хозяин ужасно разозлился и решил заменить её на меня, чтобы Риа не было одиноко. Вот и пришёл элле Мэрдориаль к оврагу, заставил замолчать моих безумных соседок, нашел меня и говорит: "Хватит, мол, ерундой страдать. Будешь моей невестой?" Что тут началось! Эти курицы меня чуть на куски не разодрали, но с нашим хозяином, сами знаете, не развернёшься. Он их разогнал, а я говорю: "Зачем я? Из меня так себе невеста". Он как захохочет! "Хорошо, потому что я тоже так себе жених, и невеста мне в общем-то не нужна; я подарок служанке сделать хочу". Вот так я и оказалась сначала в кулоне, который Риа подарила эльфийке, а потом — в этом теле. По ночам, правда, возвращается его хозяйка — ты уже с ней познакомился, правда, Акэль?

А аж пирожным подавилась — очень уж это было неожиданно.

— Серьёзно?

— Тем вечером, когда нас навещал Незрячий, — смущенно признал наш Пророк, чем поверг меня в известную степень культурного шока, — Я не мог просто так… пойти и бросить её одну, вот и дождался, пока придёт в себя. Только потом понял, что это — не Ноэль: во-первых, я мог её прочесть, во-вторых… вита Риа, да вот только сами не говорите мне, что, замени вдруг вашего демона эльф, вы могли бы посмотреть в его глаза — и не понять этого?

— И что ты сделал?

— Она, конечно, попыталась освободиться, но я просто оставил её, где была.

— И что же, — пропел Легион на разные голоса, — Не гложет совесть? Не стыдно перед несчастной жертвой?

— Перед которой? — улыбнулся Акэль вежливо, вдруг поразительно напомнив Незрячего, — Перед теми, кого уже успела прикончить при жизни эта девица руками своего папочки — да и своими собственными? Да нет, не особо. Стыд в этом смысле интересное чувство — он чаще гложет тех, кто вовсе не должен его испытывать. Вам подобные любят его использовать в своих целях, верно?

Легион прищурился и вывалил язык — для разнообразия, синий и раздвоенный.

— Интересный ты парень, — прошипел он, — Чрезвычайно интересный… Твоя очередь рассказывать истории, Акэль.

— Да тут, по большему счету, и рассказывать нечего: уж слишком банальная эта история. Моя семья, как вы все знаете, довольно знатная, была приближена к Незрячему и славилась магами и псами; у конкретно моих родителей, правда, отношения с воплощением света на земле как-то не слишком задались — уж не знаю, в чем там было дело, но, полагаю, банальный конфликт интересов. В общем, дело кончилось тем, что родители погибли, а я остался единственным наследником поместья и немалого состояния. Тут-то и активизировались мои родственнички; я пытался с этим бороться, даже говорил с Незрячим, но проиграл — меня признали невменяемым и закрыли там, где вы меня, собственно, нашли.

— Но почему скархл не убил тебя?

— Думаю, я был хорошим донором.

Я уж открыла рот, чтобы сказать — не вяжется, но вовремя смолчала. Но вообще интересно получается: почему скархл вообще показал случайной девице мальчишку, оставил с ним наедине? Чего добивался?

— Лучше о себе расскажи, Легион, — сказала вслух, прекрасно зная, что за этим последует.

— О! Аз есмь Альфа и Омега…

Я едва сдержалась от того, чтобы закатить глаза. Ох уж эти демоны!

— Ох уж эти демоны, — бормочу, ошеломленно разглядывая свой чердак, заваленный черными лепестками, которые когда-то, наверное, были розами. Надо всем этим великолепием радостно витают свечи, создавая совершенно непередаваемую атмосферу лёгкого безумия.

— Надеюсь, это не из нашего сада! И вообще, мне теперь это все выметать…

Вздохнув, осторожно снимаю башмачки — давить это великолепие до глупого жаль! — и осторожно ступаю, чувствуя, как приятно холодит ступни податливый и нежный ковёр.

— Значит, совсем не нравится? — шелестит язвительный, жгучий голос, и горячая ладонь отводит волосы от шеи знакомым-забытым жестом.

— Глупое расточительство, — фыркаю, и голос почти не дрожит — вот уж где воистину бессмертный подвиг с моей стороны! — Я и так помогу тебе, нечего рассыпаться тут… лепестками.

Смешок.

— Попытка оскорбить и оттолкнуть не засчитана, милая. Но, если ты желаешь… — и лепестки растворяются живым потоком тьмы, а пламя приобретает зеленоватый оттенок.

— Так лучше?

— Честнее как минимум.

Стою, а тьма ластится послушным котёнком, ласкает обнаженные ноги, не позволяя им коснуться пола, скрывает все вокруг, позволяет смотреть лишь на одно существо.

— Зачем это все? — вот не зря тятя говорил, что иногда глупые вопросы — это самое умное решение!

— Все настолько плохо? — его голос такой мягкий да вкрадчивый, что так и тянет завернуться в него, словно в одеяло на нежнейшем пуху, — Тебе так противно то, что я стал демоном? Хочешь, чтобы я ушёл?

Вот и что мне сказать ему, ну правда? Идеальный вариант: "Мне за это не платят, элле" — в достаточной манере оскорбительно и безлико. Даже рот открыла, но — не смогла. Как есть дура! Не успеем — и мне с ним сражаться ни на жизнь, а насмерть, потому что он выполнит приказ Незрячего. Но уйти… смогу ли оставить его вот так, почти всемогущей, но игрушкой в чужих руках?

— Ненавижу, — сказала тихо лишь часть того, что плескалось жгучей патокой в сердце, обжигая. Так вот как чувствуют это люди — больно так, как хорошо, жжёт так, как лечит.

— Ну, с этим я привык работать, — смеётся, но так, что внутри становится как-то пусто и звонко. Качаю головой, оборачиваюсь и заглядываю в глаза:

— Ненавижу эти цепи, что связывают твои крылья. Задыхаюсь от боли, ведь нам больше не летать наперегонки над степями, тебе не быть западным ветром, пока я — восточный. И не знаю, в какую бездну обрушится этот город и мы… Но это будет завтра. Сегодня — не смей уходить!

Демон смотрит на меня, и что-то рушится в его полных тьмы глазах, будто падает легендарный Колосс, будто трескаются колонны моего храма. И — почти нереально, ведь переродившимся в демонов не ведомы чувства — но пальцы его дрожат, когда он проводит по моему лицу и запутывает их в моих волосах.

— Я никому не отдам тебя, — говорит почти зло, и я смеюсь — о да, демоны ревнивы и алчны. Но… не все ли мы таковы? Шагаю вперёд, стирая последнюю преграду между нами, позволяя тьме окончательно себя поглотить.