Террикон

Всё всегда одинаково

Кажется, тогда за окном вагона была уже или еще ночь. Помню, что смотрел на стекло, которое выглядело как затертым, так и грязным. Тусклый желтый свет и два отраженных силуэта, напоминающие грязь. То были Игорь и Валера, двое моих коллег. Валера хоть и был возрастным Валерием Олеговичем, но терпеть не мог, когда ему «Вы-кали или называли по имени отчеству. Тридцатилетний Игорь вытянул его на беседу про страшные случаи из жизни, и Валера максимально скомкано тому рассказывал какую-то историю, начало которой я благополучно прослушал. Рассказчик из него был никакой, да и по себе он был из той категории людей, от которой подобного не ждешь. Если он что-то и рассказывал другим коллегам, то там непременно были ремни, карданы, тормозные колодки и прочая связанная с машинами хрень.

— И значит прихожу я домой после всего, только дверь открыл и с порога прям холод чувствую, как на улице. И это самое, в залу иду, а там окно открыто. И смотрю на улицу, а тамо прям следы на снегу через поле. Снег тогда был везде, и кто бы их натоптал?

Игорь прыснул со смеху.

— Погоди и всё? Это вся история? – продолжал смеяться Игорь.

— Ну да, ты ж просил историю из жизни, вот тебе и история. Я ж говорил, что у меня ничего не пропало, получается не воры! А кто тогда?

— Ты, наверное, просто забыл по пьяной голове хорошо все закрыть, а то, что следы – так их кто угодно мог оставить.

— Вот и я о том же.

Далее начался бесцельный спор, а я направился к своим вещам, чтобы взять термос и налить себе кофе. Именно там я наткнулся на задумчивого дядю Сашу.

— Дядь Саш, а вы чего молчите? Не хотите поделиться мистической историей из жизни? А то вон Валера с Игорем так и будут всю ночь друг другу байки травить.

— Не Миш, не хочу, - ответил он мне.

— Жаль, вы же и рассказать интересно умеете и…

— Да не в этом дело, ты ничего странного не заметил вокруг? – перебил он меня.

— Нет, - ответил я.

Тогда это для меня была еще самая обычная ночная смена.

— А я вот заметил… - сказал он и повернул голову в сторону окна.

Несколько мгновений он сидел неподвижно, а затем сложил ладони вокруг глаз прислонился к стеклу.

— Где мы, по-твоему, едем? – совершенно спокойным голосом спросил он.

— Не знаю, наверное, где-то за городом.

— Угу… угу… подойди глянь что там…

Дядя Саша не пытался меня как-то пугать, да и голос, которым он произносил все это был совершенно повседневный, но какой-то укол тревоги я испытал. Что-то было не так. Прислонившись к стеклу и сложив вокруг глаз «бинокль» из ладоней, я начал наблюдать. Ничего конкретного увидеть мне не удавалось, а дядя Саша тем временем продолжал задавать мне вопросы.

— Сколько мы, по-твоему, едем?

— Та где-то час примерно…

— Угу… А что там в окне видать?

— Какие-то дома на горизонте, фонари на трассе… вон там кажись уже завод виднеется, трубы…

— А что еще видишь?

— Только темноту. Если честно кроме очертаний ничего толком не разглядеть.

— Ничего необычного не заметил?

Его длительная и навязчивая череда вопросов вызывала во мне все большую тревогу.

— Нет.

— Вдалеке.

— Ничего не вижу.

— Присмотрись внимательнее.

Вновь неприятное покалывание и дурное предчувствие.

— Прямо, на самом горизонте, присмотрись как следует.

Я начал искать глазами что-то ожидаемое и соответствующее тревоге общей ситуации. Ведь что могло быть не так? Ну какой-то пожар на заводе, авария и прочее, а дядя Саша тем временем не переставал задавать свои наводящие вопросы. Они все были вроде как об одном, но почему-то он не говорил прямо о том, что я должен был увидеть. Ведь, наверное, если бы он озвучил это, то в такое я бы не поверил никогда в жизни, а затем я узрел. Увидел «ЕГО».

Сначала мне показалось, что это крошечное отражение чего-то из вагона. Только мои плотно сжатые ладони вокруг глаз исключали любые отражения, я смотрел исключительно через стекло, но эта фигура никуда не исчезала.

— Видишь?

Когда дядя Саша понял, что я увидел, он замолчал и будто дал мне немного времени «переварить» это.

Где-то на самом горизонте, была долговязая фигура. Около минуты я пытался понять, что же это такое, и по мере изучения, мои мозги внутри черепа медленно переворачивались. Я не мог понять «КАК» и главное «ЧТО» я вижу перед собой. Чем бы ни было наблюдаемое мной, оно не находилось снаружи, ровно, как и его не было внутри вагона. Эта фигура словно была застрявшей внутри отражения стекла, только находилась при этом очень далеко, на самом горизонте. Долговязая человеческая фигура. Черная, с ослепляющим своей бледностью лицом. Первое что мне пришло в голову, это будто передо мной сама Смерть.

— Смотри, сейчас Игорь пойдет курить в тамбур, тут же вернется и скажет, что забыл сигареты. Валерий Олегович назовет его бараном, после чего два раза моргнет свет, - быстро проговорил дядя Саша.

— Ла-а-а-а-дно, пойду покурю, - протянул Игорь и направился в сторону тамбура.

Стоило ему только пройти мимо нас, как он тут же вернулся и стал ковыряться в своих вещах.

— Та блин, сигареты забыл! – сказал он.

— От баран! – усмехнулся Валера.

Сразу после этого два раза моргнул свет.

— Откуда вы…

— Знаю, что ты хочешь спросить, откуда я знаю… ты не поверишь, но все всегда одинаково, один в один как тогда. Я уже был здесь и не один раз. Скоро сюда придёт «Гость».

— Кто? – похолодев спросил я.

— «Гость» — это имя ему не принадлежит, но подходит для него как нельзя лучше. Я сталкивался с ним множество раз. Всего один раз мне доводилось его видеть в другом месте, тоже в поезде, а теперь только этот вагон. Каждый раз это место…

— Что вы имеете ввиду?

— Ты же видел его в отражении, он не снаружи и не внутри, понимаешь?

— Нет, если честно я вообще ничего не понимаю…

— Как бы тебе сказать… он и есть все это… попробую объяснить немного иначе. Как ты здесь оказался?

— Я ехал на работу.

— На какую работу?

— На… м-м-м… на… я… я… не помню…

— Куда ты ехал и откуда? Спроси себя.

Его вопросы поставили меня в тупик. Я не мог ничего вспомнить, в моей голове была сплошная однородная каша.

— Спроси себя, что было вчера или на той неделе. Попробуй вспомнить свои планы… попробуй вообще что-либо вспомнить.

— Я не помню…

— Вот именно, и тем не менее ты здесь. Заметил еще кое-что?

Мне уже было даже страшно что-либо предполагать.

— Видишь вещи? Кого-то не хватает… Есть ты, я, Валерий Олегович, Игорь и чьи-то вещи, но все время нас было только четверо…

— Вы же говорили, что уже бывали в этом месте множество раз и вы не знаете?

— Не знаю, каждый раз здесь оказывается кто-то новый, я лишь помню, как все начинается. Валерий Олегович и Игорь всегда рассказывают друг другу истории из жизни, я сижу здесь, а потом приходит кто-то, как ты сегодня и уже ему я рассказываю об этом. Это как сон, только немного иначе, будто все повторяется одинаково, только с разными людьми.

— Выходит это сон?

— Нет.

— Значит я умер?

Дядь Саша отрицательно покачал головой.

— Ты не умер, и тут ты не менее реальный чем «там», - сказал он, и махнул рукой в бок.

— Там это «где»? - переспросил я.

— Вне вагона. Вне этого происходящего. Если я здесь, то помню себя последовательно, а вместе с этим, помню и все те случаи из прошлого, но также мне отчетливо ясно, что там, - дядь Саша опять махнул рукой в бок, — другая жизнь продолжается. И когда все возвращается обратно, я помню лишь обрывки отсюда, понимаешь. В жизни Валерий Олегович и Игорь мои коллеги, мы действительно работаем в тепловозе, только там он совершенно иной и не походит на вагон с плацкартом. Все это уже было и начиналось точно также, только на твоем месте был другой человек. Наш коллега, Никита, тоже молодой, а помимо него было кто-то еще… его вещи лежат всегда на одном и том же месте, и вот я никак не могу вспомнить кому принадлежат эти вещи… И ладно бы если потом все заканчивалось, я просыпался и все бы возвращалось на свои места, да только вот тот кто был до тебя пропал и его место в моем мире занял другой человек, а затем пропал и он и теперь тут ты.

Меня это ужаснуло, но единственное что получилось выдавить из себя — это глупейший вопрос:

— Значит это все-таки сон?

— Сон не забирает людей из жизни.

— А почему вы уверены что они вам также не приснились?

— Потому что я их там не мог вспомнить. Общался с ними, работал, но абсолютно не помнил. Вот ты меня хорошо помнишь?

Как только я попытался вспомнить о дяде Саше что-то еще, на мой разум опустилась серая пелена. Это же касалось и меня самого. Густой туман, но при этом полная ясность сознания. Происходящее не походило на сон, все было слишком реальным, будто я случайно провалился в трещину между реальностями и попал туда, где происходило все это. Когда в похожей форме я озвучил свои догадки дядя Саше, то он ответил следующее:

— Я уже говорил тебе, что все это и есть «он». Тот, кого ты видел в отражении. Он будто играет с тобой в шахматы и приближается также, по ходам. Первый раз я столкнулся с ним еще тридцать лет назад, на ночной смене. Я даже не подозревал что вокруг что-то не так, пока он не предложил мне сыграть в нарды. Все было так странно и быстро. Словно вспышками. Миг и вот мы уже сидим за столом. Я раз за разом кидаю игральные кости и делаю какие-то странные ходы. Странными они были не только с точки зрения игровой логики. Вот мне выпадает число «4», я открываю свою сумку и достаю оттуда завернутый в газету бутерброд. На столе я четыре раза перекладываю его по углам игральной доски, а затем убираю обратно в сумку. Затем ходит он. При этом сама игра идет совершенно осмысленно. Я делаю эти абсурдные манипуляции, он переставляет фишки, а потом я замечаю, что его пальцы какие-то странные. Не похожие на человеческие. Они длинные, бледные и костистые, по ним ползают насекомые и черви. Вижу, что их обладатель, сгорбился над столом, что он с трудом помещается в вагоне и нависает надо мной. И тут кто-то с боку мне совет дает как ходить. В духе «моргни три раза под столом», я вроде как хочу это сделать и тут же замираю от страха. То, с кем я только что играл, исчез, а на его месте напротив меня висят черные одежды. Мне вроде страшно, но в тоже время я никак себя не выдаю, а продолжаю играть. Советы сбоку звучат все так же настырно. Игнорируя их, я собираюсь сделать ход, и замечаю, что один палец на моей руке стал длинным, бледным и костистым. Там же я понимаю, что все происходящее сон – кошмар. Тот, кто мне советы давал обратил на это внимание, ужаснулся и как начал орать. Не успел я ему что-либо сказать, как стены вагона его сожрали, сделали частью себя. Вижу нос под покрытием лакированным, зубы, кровь. Тут же хочу проснуться и у меня не выходит, и тогда я обратил внимание на свое отражение. Оно было другим. В мутном свете вагонных ламп его разглядеть не удавалось, но зато тогда я увидел другое. Я увидел его.

— После это все закончилось, и вы проснулись?

— Нет. Знаешь, я не помню, как остановить все это, как проснуться и оказаться в нормальном мире, но я точно знаю, что будет дальше.

— И что? – с подступающим страхом спросил я.

— Он начнет проступать в мелочах, являть себя. А потом он предложит тебе что-то вроде игры и от того, как ты поступишь, зависит многое. После того случая всегда был этот вагон. Это всегда одинаково. Всегда я сижу здесь и сначала не осознаю себя. Потом со мной случается нечто вроде дежавю и я вспоминаю эту ночь. Какое-то время мне кажется, что это сон, а затем я вижу его, там, не снаружи и не внутри. В отражении. И тогда он приходит за теми, кто был здесь каждый раз на твоем месте. Приходит и забирает их.

Сыпать дурными вопросами мне больше не хотелось, поэтому я продолжал слушать, изредка поглядывая в окно. То отражение долговязой фигуры так и оставалось на одном месте, и походило на далекое небесное тело.

— А что они делали, ну те, кто был до меня?

— Ничего. Обычно они ничего не знали, я слишком поздно все понимал и не успевал им рассказать. Не думал, что все это может быть реальным. Они сами будто спали и шли на встречу тому, что будет далее.

— Так, а почему вы так спокойны? Почему не предупреждаете Валеру и Игоря?

— Как бы тебе сказать… Понимаешь, здесь мы с Валерием Олеговичем и Игорем вроде как часть его мира, а те, кто попадают на твое место – чужие.

— Тогда почему «Гость» он, а не я?

— Хороший вопрос… знаешь он натолкнул меня на одну мысль… каждый раз все было одинаково, он приходил сюда и забирал тех, кто был на твоем месте, но что, если его попробовать обмануть? Перехитрить.

— Обмануть? Как?

— Вот смотри: мы с Игорем и Валерием Олеговичем здесь всегда, также тут есть вещи того, кто постоянно отсутствовал и кого я никак не могу вспомнить. Вместе с этим он приходит сюда каждый раз и забирает тех, кого здесь быть не должно. И вот у меня есть безумная мысль – может он не ищет кого-то конкретного? Может ему важно, чтоб все было каким-то конкретным одинаковым образом? Вдруг он забирает только тех, кого здесь быть не должно, так как они нарушают его порядок. Ведь меня, Валерия Олеговича и Игоря он не трогает. Может если он придет сюда, убедится, что все на своих местах, то тогда никто не исчезнет и все это раз и навсегда закончится?

— Вы предлагаете…

— Я предлагаю тебе пока не поздно взять эти вещи, надеть их и попытаться стать тем, кому они принадлежат. Поизображать его. Может у тебя получится и все обойдется. Возьми их. Там вон и обувь стоит, куртка в углу, наверняка в сумке найдутся и какие-то штаны. Просто надень их и посиди так со мной, а когда он появится здесь, сиди тихо и не обращай на него внимание. Я буду как обычно говорить, я хорошо помню, что я обычно говорю. Все происходит всегда одинаково. У каждого своя роль, возможно, именно этого ему не хватает.

Дядя Саша был максимально убедителен, но что-то в его словах вызывало во мне сомнения. Не знаю почему, но прикасаться к сложенным в углу вещам мне не хотелось. Выглядели они как-то отталкивающе.

— Может рассказать обо всем Игорю и Валере, убедить их помочь нам? Вы же не пробовали этого раньше, может это что-то изменит?

От моего вопроса окружающее пространство застыло. Мне показалось что я совершил нечто бесконечно неправильное. Вокруг нас что-то изменилось, и я пытался понять что.

— Валерий Олегович и Игорь спят, не буди их, - сказал жутковатым голосом дядя Саша.

Его ответ меня сильно насторожил. Валера и Игорь оживленно беседовали и их голоса звучали на весь вагон.

— Так, где они спят, вон же они как орут на весь вагон, - недоумевая проговорил я и повернулся.

От того что я увидел, меня чуть не вырвало. Валера и Игорь были мертвы. Куски их тел лежали в самом конце вагона, в сплошном кровавом месиве из конечностей и обломков вагонной мебели, а на все это, в мутном свете ламп, медленно падал снег. Часть вагона отсутствовала, была словно вырвана снаружи и поезд больше не двигался.

— Он уже здесь, скорее надевай вещи, все еще можно изменить, - быстрым шепотом говорил дядя Саша.

Сам он так и продолжал сидеть неподвижно, на своем месте.

Я не знал, что делать. Бросившись к вещам, я сбил сумку на пол и также впопыхах стал ее поднимать. Наклонившись за сумкой, я на секунду глянул в сторону дяди Саши и меня будто током прошибло. Судорожные попытки думать не давали результата. Все мои мысли в тот момент куда-то исчезли, и любые слова были лишними. Под столом у дяди Саши до пояса отсутствовали ноги . Он был вросшим в сиденье обрубком туловища. Сумка с вещами в моих руках была теплой и сочилась кровью. Из ботинок торчали оторванные ступни.

— Ложись с нами, нам всего одного человека не хватает…

Голос дяди Саши свистом выходил через пробитые легкие, вместе с каплями крови, что стекали по торчащей из него арматуре.

— Надевай ве-щи… по-ка… не… поз-дно…

В мои глаза ударил яркий свет и тут же мерзкий старушечий голос протянул на весь вагон:

— Чего стоим?! Ну скоро там поедем уже?!

Тут же ей в ответ, прозвучал другой, не менее раздраженный голос:

— Женщина! Не мешайте работать! Вы видели вообще, что творится на улице?!

Проснувшись, я еще несколько минут тупо моргал. Часы на телефоне показывали 21:30. За окном был настоящий буран и от валящего снега, где мы находимся было не разглядеть. Сбоку была какая-то маленькая станция и мигающий светом ларек. Поезд простоял так еще десять минут, а затем наконец тронулся. Все это время я думал про приснившийся мне сон. Про то насколько он был правдоподобным и неотвратимым.

Ровно в десять часов вечера, поезд прибыл на вокзал. Оттуда до самого дома я продолжал думать про дядю Сашу, Игоря и Валеру. Почему-то мне они не казались продуктами моей психики. Даже проснувшись, я продолжал их помнить так, будто знал до этого всю жизнь. От этого на моей душе было тягостное чувство, которое преследовало меня весь последующий месяц.

С приходом весны я вновь начал выбираться за город на велосипеде. Вставлял наушники, врубал сохраненные плейлисты и просто ездил, часами слушая любимую музыку. Там же одна из троп на пути обратно в город, завела меня за ж\д пути. Ездить по ней до этого мне не доводилось, и двигался я лишь сугубо интуитивно, имея за ориентир высотки на горизонте. Не прошло и десяти минут, как выбранная мной тропа уперлась в насыпь камней и рельсы. Подняв велосипед, я начал переходить на противоположную сторону. Впереди была видна дорога, небольшая станция и ларек. Дойдя до туда, я постучал в крошечное окошко и купил себе растворимый кофе. Маленький стаканчик с растворимым кофе не по-весеннему испускал огромное количество пара и быстро остывал. В несколько глотков я выпил его, подошел к урне, выкинул пустой стаканчик и уже собрался уходить, как вдруг обратил внимание на небольшой столбик возле ларька. Со стороны его можно было принять за покосившееся крепление для мусорника или край сломанного ограждения. Этот столбик местами был ржавым, со следами грязи – кто-то видимо чистил подошву об его острые края. Через куски грязи и сожравшую буквы ржавчину, я попытался прочесть написанное там:

«О… погибших… в железнодорожной… катастрофе…».

Далее были четыре фамилии и инициалы. Три из них были хорошо читаемы, ровно, как и инициалы, а четвертую будто кто-то нарочно затер гвоздем. Все фамилии мне были незнакомы, но вот инициалы… «А.С», «В.О», «И.П». Может В.О – Валерий Олегович? И.П – Игорь, и А. С – это дядя Саша? Дядь Саша же постоянно называл Валеру по имени отчеству, Валерием Олеговичем… Да и зимой мы в похожем месте застряли тогда… Тоже ларек был… Небольшая станция… Вдруг мне каким-то образом приснился их последний вечер перед аварией или то мир, где они застряли… Или застрял только тот, о ком говорил дядя Саша. Застрял и помнит всех кроме себя, от чего и создает их последний день. Да и почему одна фамилии на столбике так кем-то усердно затерта? Может родственники погибших его виноватым посчитали? Или что хуже прокляли после смерти за то, что столько людей погубил… И вот теперь он навсегда застрял в каком-то своем не чистилище и не Аду. И к нему так и будут попадать те, кто спит в поездах. В ту ночь, где всё всегда одинаково. В ночь перед аварией.

Множество мыслей зароилось в моей голове. Вернувшись обратно к ларьку, я купил «малешку» водки и три стаканчика, затем повернулся и купил еще один. Мне было неизвестно прав ли я в своих догадках или нет. Показалось что помянуть всех одинаково будет верным решением. Разлив водку по стаканчикам, я оставил их возле покосившегося столбика. Как только я закончил подул небольшой ветерок. Водка в стаканчиках пошла рябью, и они задрожали. Три из четырех устояли, а четвертый упал, выплеснув водку на землю и ветер погнал его прочь.