Тайна опозоренной жены (дилогия)

Глава 48

Я хотела встать и ка-а-ак высказать ей все, что накипело!

— Что случилось? — спросила я, замирая.

— А разве ты не знаешь?! — процедила герцогиня. Запах ее цветочных духов с отчетливой ноткой сирени казался мне инородным, чуждым, неприятным. Словно его быть здесь не должно!

— Что случилось с Адрианом! — повысила я голос. Сердце подпрыгнуло от страха за жизнь любимого. — Или вы отвечаете мне, или идете истерить в другом месте!

Я прижала к себе Кристиана, пытаясь отдышаться. Ну вот. Все усилия насмарку! Только — только Кристиан собирался вернуться в человеческое обличье. Я видела, как стали таять его чешуйки…

— Я пока не могу сказать точно. Но мне донесли, что королевский совет обвинил его в государственной измене. Дескать, это он осуществил покушение на королеву! — взвизгнула герцогиня. — И сейчас он в темнице…

Не может быть… Я присела в кресло. Тело, словно онемело. Я его почти не чувствовала.

— В темнице? — прошептала я, глядя на матушку Адриана, которую очень хотелось послать по матушке.

— Предположительно, да! — резко произнесла мать Адриана. — И все это из-за тебя! Если бы он не связался с тобой и твоим ребенком, то ничего бы подобного не было! А он связался! Сейчас я проверяю информацию… Пока что выходит, что мой сын и его сообщник, тот самый проходимец, которого он просил приютить, арестованы. Вот что мне сказали старые связи! Осталось узнать наверняка! Я уже отправила человека, чтобы он все разузнал!

Вот оно что… Его, вероятно, арестовали… Но как? Он же дракон? Может, обманом? Или … Я вспомнила слова Адриана о том, что он не хочет битвы над городом… У меня слюна застыла в горле. Ни туда, ни сюда. Я даже разучилась глотать. Он пожертвовал своей свободой, чтобы спасти Столицу. Да, это вполне в духе Адриана. Он благороден, честен и милосерден.

Теперь, когда пелена неизвестности спала, я ясно видела перспективы. “Главное, не делать глупостей! Сохраняй спокойствие!” — шептала я себе. — “Сейчас любое движение способно все испортить!”.

— Что молчишь? — прошипела свекровь. Ее глаза полыхнули яростью.

— А что мне нужно сказать? — спросила я, глядя на нее. — Упасть перед вами на колени, сказать, простите, что вышла замуж за вашего сына? За то, что я полюбила его, а он полюбил меня, и мы решили, что вместе нам будет лучше? Простите, пожалуйста! Вы этого добиваетесь? Или вам просто нужно было выплеснуть на кого-то свой гнев? Излить яд души? Найти крайнего, чтобы вам стало легче?!

Я говорила прямо. Не таясь за вежливостью и расшаркиваниями. “Адриан может быть в тюрьме!”, — пронеслось в голове. “Исключить из совета можно только за преступление!”, — вспомнила я слова Адриана. Значит, они решили исключить его из совета. Адриан не поставит свою подпись на документах по поводу передачи Кристиана отцу. Но нужна еще одна подпись! Подпись королевы… А они вряд ли ее получат! Эта мысль немного успокоила меня. Теперь осталось понять, как вызволить Адриана. Может, попробовать навести шумиху в газетах? Лишняя огласка способна исправить ситуацию? Или лучше придумать что-то еще!

— И как это поможет Адриану? — спросила я, чувствуя, как меня переполняет гнев. — Как мои извинения перед вами помогут моего мужу? Как ваши крики помогут вашему сыну?!

Я понимала, что не стоит повышать голос, но в этом доме я была полноправной хозяйкой. Тем более, что мои мысли были заняты тем, как спасти любимого.

— К тому же вы напугали ребенка, — уже тише произнесла я.

Драконьи лапы ползли по мне вверх, цепляясь за корсет. Острый коготь оставил на мне жгучую царапину.

— Еще раз вы повысите голос в присутствии ребенка, я лично вытащу вас на улицу! — произнесла я, чувствуя, что внутри что-то подрагивает.

Огласки не было. А почему? Почему газеты не пестрели заголовками, что Адриан покушался на жизнь королевы? Наверное, потому что в глазах простых граждан это прозвучит абсурдно! И Королевский Совет не готов к таким смелым заявлениям.

— Может, вам чаю? — спросила Мария у гостьи. — Мадам, мы тут все на нервах… Бедная мадам Эльвина извелась настолько, что ребенок совершил ранний оборот… Вы сами видите…

Я подняла глаза на свекровь, которая смотрела на Кристиана.

— Неправильно ты все делаешь! — произнесла она наконец, гордо подняв голову. — Дай сюда этого… этого…

“Ну….”, — мысленно протянула я, готовясь встать на защиту.

— … ребенка, — произнесла мать Адриана. — Ты не умеешь обращаться с драконами. Понятное дело. Я тоже не умела…

Я смотрела на кроху, понимая, что не хочу давать его в руки чужой женщине, склонной к истерикам.

— Доверьтесь ей, — вздохнула Мария.

Доверится? Женщине, которая обвинила пятилетнего сына в том, что он за нее не заступился? Доверится?

— Руку сюда положила! — произнесла мать Адриана, заставляя взять Кристиана под животик. — Вторую на спинку и гладишь… Они так расслабляются… И… Принесите золото! Все, какое есть…

Она подобрала подол платья, обращаясь к Марии.

— Как скажете, — кивнула Мария.

— Драконы, они успокаиваются на золоте. Оно их убаюкивает! — произнесла мать Адриана.

— Странно слушать советы от женщины, — заметила я, понимая, что всегда мечтала уколоть ее. — Которая упрекнула пятилетнего ребенка в том, что он не заступился за мать!

Мать Адриана посмотрела на меня и усмехнулась.

— Ты должна меня благодарить за то, что ты не получила в мужья чудовище! — гневно произнесла мать Адриана, а в ее глазах скользнуло высокомерие. — А теперь подумай. С детства он видел жестокость. Его отец всячески поощрял ее. К слугам, к животным. Он считал, что дракона должны бояться. Адриан рос точной копией своего отца. Таким же чудовищем. Он этого не осознавал. Но все видели, во что он превращается. И я видела. И не могла этого допустить!

Она промолчала, а я изумленно смотрела на ее лицо, которое сохранило остатки увядающей молодости. Сейчас она была похожа на бутон, который начал вянуть. Об этом свидетельствовали морщинки вокруг глаз.

— Поэтому я сделала так, чтобы в тот момент, когда его отец в очередной раз поднял на меня руку, Адриан это видел! Не просто слышал, но и видел! Видел своими глазами свое будущее… Обычно отец требовал увести его на прогулку или в дальнюю комнату. Но я соврала, что ребенка увели. Я хотела, чтобы он понимал, что происходит.

Я изумленно смотрела мать Адриана.

— И тогда, когда все закончилось, я сказала ему, что он должен защищать… И плакала, потому что он меня не защитил. Я надеялась, что что-то светлое шевельнется в его душе! Что-то, что не позволит стоять в стороне, когда обижают слабого… — прошептала мать Адриана. — Драконы изначально полны ярости и злобы. Такими уж их создала природа. Они алчны и жестоки по своей натуре…

О, да… Я вспомнила Ландара. Все, что она сейчас говорила идеально ложилось на его портрет. И тут же я посмотрела на Кристиана. Неужели мой сын тоже станет чудовищем?

— И я это понимала. И тогда я направила его злость и ярость против тех, кто обижает, — отрывисто произнесла мать Адриана. — Так что ты должна быть мне благодарна за то, что он не перешагнул через тебя, а протянул руку помощи! Хоть я этим крайне недовольна!

Она промолчала и шумно вздохнула.

В ее словах была доля правды… Я посмотрела на свою грудь, где красовалась царапина от детских когтей. “Он случайно, он же маленький!”, — подумала я.

“А как бы я поступила на ее месте, если бы речь шла о Кристиане?”, — подумала я. Он растет жестоким, как Ландар, я вижу, что у меня по дому бегает чудовище… Все события прокрутились в голове, только я представляла на месте Адриана — Кристиана.

— Я вас понимаю, — прошептала я. — Приношу извинения за упрек. Я благодарна вам за вашего сына…

Эти слова стоили мне дорогого. У меня на глаза выступили слезы. Лицо матери Адриана изменилось.

— Пустое! — произнесла она. — Сейчас главное — дождаться вестей из дворца. А они запаздывают.

Послышались шаги Марии. Она высыпала золото в кресло, а потом придвинула его к нам.

Я недоверчиво взглянула на мать Адриана, а потом положила Кристиана на кучу.

— Зарой его, — произнесла мать Адриана. — Всему учить надо!

Я присыпала монетами малыша, а тот посмотрел на меня и вздохнул. Он толкал носом золотую кучку, трогал лапами украшение, свесившее с бархата кресла. Я видела, что он начинает укладываться и рыть…

— Сейчас он выроет себе норку в золоте и уснет, — произнесла мать Адриана. А меня снова обдало сиренью.

Я с удивлением смотрела на то, как Кристиан зевает и подгребает под себя золото.

— Госпожа, — спешил кто-то по коридору. — Где госпожа?

— Там! — послышался сдавленный голос.

— Госпожа! — ворвался к нам голос, а следом мужчина. — Я все разузнал…