Тайна опозоренной жены (дилогия)

Глава 43

Меня все еще трясло от возмущения. Нет, ну во как человек отплатил за добро? У-у-у! Как я зла!

Кислое лицо матери Адриана было для меня лучшей наградой. Я посмотрела на нее, как бы спрашивая взглядом: “Ну что? Как вам ваша чудесная Элис? Да-да, та самая чудесная Элис, которая должна была стать женой вашего сына!”.

— Итак, на чем я остановился? — спросил Аскель, а я услышала, как по нему вздыхает половина зала.

— На женихе, — проворчал кот. — Ладно, подсказываю… А то ты потом опять про карты будешь! Чтобы вам по жизни козыря перли! Я тебя знаю! Так, одну минутку. Где у меня тут записи? Согласен ли ты, жених… не поддаваться зову весны, не орать под окнами соседей да так, что все котята в округе потом похожи на тебя!

Бесподобный Аксель прокашлялся.

Согласен ли ты блюсти верность супруге своей? — смиренным голосом произнес Бесподобный Аскель.

— Да, согласен, — кивнул Адриан и посмотрел на меня. Приятно чувствовать себя женщиной, которой поклялись блюсти верность.

— Так, что у нас дальше? Согласен ли ты залезать к ней на колени и оставлять на ней свою шерсть? — суфлировал кот из сумки.

— Согласен ли ты дарить ей любовь и ласку? Признать ее своей? — спросил Аскель.

— Так, что там дальше? — мурчал кот. — А! Согласен ли ты приносить ей мышку?

— Да, да, да, — кивнул Аскель сумке и тут же поднял глаза на нас. — Согласен ли ты обеспечивать и делить с ней стол, кров и супружеское ложе?

— Согласен, — кивнул Адриан.

— Фух, даже бить не пришлось, — выдохнул кот, заворочавшись в сумке. — Давай к невесте! Согласна ли ты … эм… каждую весну дарить по десять котят?

— Согласна ли ты, дорогая невеста, сделать все возможное, чтобы подарить мужу наследников? — спросил Аскель. -

— Согласна, — ответила я, слыша недовольное бурчание кота.

— Согласна ли ты гладить его, пока рука не сотрется до плеча? — суфлировал кот.

— Любить мужа, заботится о нем, дарить ему любовь и ласку? — спросил Аскель, словно никто не слышал кота.

— Согласна, — кивнула я.

— Тогда пусть богиня любви объединит ваши сердца! Ептить, капец-капец-капец! — произнес Аскель, глядя на нас. Он с блаженным видом поднял глаза в потолок. Мы тоже посмотрели на лепнину.

Что-то должно произойти? Да?

Я вздохнула, осматриваясь по сторонам.

— Тогда пусть богиня любви, — повторил Аскель, но уже громче.

— Я всегда говорил, что у тебя проблемы с дикцией! — заметил недовольным голосом котяра.

— Тогда пусть богиня любви объединит ваши сердца! — торжественно произнес Аскель, глядя наверх.

В этот момент откуда-то сверху послышался женский голос: “Ну наконец-то!”. Я даже удивилась, глядя в потолок. И тут с потолка посыпались лепестки. Их было столько, что я растерялась. Розовые, пахнущие чайной розой, они сыпались, словно снег с крыши, разлетаясь по залу.

— Так-так-так! — снова послышался обеспокоенный голос, а я понять не могла, кто это говорит. Гости перешептывались, в изумлении глядя на лепестки, которые все падали и падали.

— О, великая богиня! Спасибо за милость твою… Только вот только милости что-то… эм… многовато! — произнес Аскель, а я сама понимала, что лепестки бесконтрольно засыпают зал.

Я никогда такого не видела, чтобы лепестков было столько! Они уже были почти по колено. Я надеялась, что они вот-вот прекратятся, но нет! Они засыпали нас сверху так, что мне пришлось прижаться к Адриану.