Unknown

Под внимательными взглядами патруля, нас провели в дежурную часть, где пожилой, уставший капитан приказал выложить на стол все из карманов. Затем, стоявший сзади сержант крепкими, привыкшими к совковой лопате руками ошмонал мои карманы, где и обнаружил тоненькую стопку сертификатов. И как это я не догадался оставить их в номере? Перед Кошманом захотелось похвастаться, вот и доигрался.

Увидев их, дежурный засиял как бляха на ремне у салаги-новобранца, в день принятия присяги. Куда только и усталость подевалась. Ну как же, удалось злостного валютчика задержать. Склонившись над столом, он принялся быстро заносить все найденное в свой журнал. Минут через пять капитан закончил, и нас завели в соседнее помещение с зарешеченной дверью и нарами вдоль окрашенных стен, на которых уже отдыхали трое здешних сидельцев. Похоже, это и будет моей бесплатной гостиницей на сегодняшнюю ночь.

Я сразу напился воды, да так что аж в животе тесно стало, уселся на деревянную скамейку, от которой несло ароматами окурков и мочи, и приготовился к длительному ожиданию. В голову пришла странная мысль,

- А не плохо у них здесь, я ведь представлял себе ржавое ведро вместо унитаза и прикрученные к полу табуретки и миски для еды.

В отличие от прочих постояльцев, уже привычных к подобному комфорту, спать мне совершенно не хотелось. Наверное, от переживаний и мыслей о будущих неприятностях. Самой вероятной мне виделась Статья 158 кодекса об административных правонарушениях, которая могла обернуться как штрафом в десять рублей, так и безжалостными пятнадцатью сутками с метлой. Но главное было не в этом, ведь обязательная бумага в институт могла поставить жирный крест на дальнейшей карьере будущего миллионера, по крайней мере, именно так и случалось, когда наш деканат получал письма счастья из вытрезвителя.

Вот так, не сомкнув глаз и размышляя над своей невеселой судьбой, я просидел почти до утра, стараясь не смотреть на одного из виновников своих невзгод. А тот, сладко похрапывал в дальнем углу. Наверняка, привык к такому комфорту. Мне почему-то вспомнился знакомый преферансист из нашего общежития - Арнольд, который умудрялся не уставая, целыми ночами просиживать за картами. Говорят, эта бессонница была столь сильна, что ему не удавалось уснуть даже на парах по истории партии.

- А я боюсь ложиться спать, - однажды объяснил он, - ведь как только проснешься, так сразу на пару идти надо.

Тем не менее, под утро, усталость взяла свое, и подложив кулачок под голову, я забылся тяжелым, беспокойным сном.

Незадолго до восьми, меня разбудил шум в коридоре, хлопанье дверей и голоса опер и не опер уполномоченных, растекавшихся по своим кабинетам.

- Ну что ж, сейчас после утреннего развода, и до нас очередь дойдет. Интересно, что конкретно мне шить будут? Уж точно не дебош в пьяном виде, ведь на алкоголь меня даже не проверяли, да и следов побоев на моем противнике я не заметил. Может, впаяют обычную хулиганку? Хотя, и такое не хорошо. После того, как в 1966-м году вышло известное постановление об усилении борьбы с хулиганством, получить уголовную статью стало гораздо проще. Достаточно было лишь двух приводов за мелкое хулиганство, к которым относилось даже использование ненормативной лексики, а проще говоря - мата.

Через час, всех постояльцев камеры накормили, после чего дежурный вызвал моего ночного противника на выход. Вернулся тот минут через сорок и, окинув меня злобным, и каким-то довольным взглядом, сел в углу, на всякий случай подальше от меня. Ну что ж, подмышечная память у него до сих пор работает. Лишь сейчас мне удалось хорошо разглядеть этого типа с квадратной, словно у щелкунчика челюстью. Минут через десять пришла и моя очередь.

Зайдя в кабинет с цифрой тринадцать и табличкой "Следователь" на дверях, я встретился глазами с совсем еще молодым лейтенантом, лет двадцати двух - двадцати трех. Похоже, что недавний выпускник юрфака, или школы милиции, хотя, поскольку он работает следователем, то, вероятнее всего, это был юридический факультет. В руках, следователь грел большую, похожую на унитаз и такую ​​же белую фарфоровую чашку с чаем, а на краю стола стояла вазочка с горкой баранок. Боковой штамп, указывал на то, что, лейтенант позаимствовал ее в какой-то столовой.

Отхлебнув глоток чая, он поднял глаза, окинул меня тяжелым, отработанным на лекциях взглядом и спросил,

- Ну что Сиверинский, давай, расскажи нам, когда и с какой целью ты прибыл в Москву, почему напал на гражданина Толоконникова, кто были твои сообщники и вообще, как ты оказался в том переулке. У тебя там что, встреча была назначена?

Не дождавшись немедленного ответа, он продолжил.

- Уже за одни твои валютные махинации я имею право тебя арестовать. Так что давай, не будем морочить друг другу голову, признавайся, а я оформлю тебе чистосердечное. Суд обязательно это учтет. Вот только честно тебя предупреждаю, на условный срок надеяться не стоит, все-таки здесь валютные операции, а это статья восемьдесят восьмая, и она не простая.

Внимательно взглянув на меня, добавил.

- Вот видишь, я всю правду тебе разложил, ничего не скрываю.

Затем, он достал потрепанную книжечку, нашел нужную страницу и процитировал.

- … нарушения правил о валютных операциях, а также спекуляция валютными ценностями или ценными бумагами – здесь он торжествующе посмотрел на меня -наказываются лишением свободы на срок от трех до восьми лет с конфискацией имущества или без конфискации, с обязательным изъятием валютных ценностей и ценных бумаг и со ссылкой на срок от двух до пяти лет или без ссылки.

Услыхав такую ​​чушь, я даже припух, вот уж чего не ожидал, так этого. А тем временем летеха продолжал разливаться соловьем,

- … затем, в составе неустановленной группы лиц, покинувших место происшествия, гражданин Сиверинский напал на гражданина Толоконникова, избил его и угрожая ножом, попытался завладеть личными вещами принадлежавшими потерпевшему. Вот тут записаны его показания, и лейтенант кивком указал мне на три исписанных листика, лежавшие сбоку.

Окончив, он на несколько секунд умолк, а затем добавил, с затаенной надеждой взглянув на меня,

- А может еще и в нетрезвом состоянии? … Так что Сиверинский, облегчишь свою судьбу, а нам работу? Обещаю, суд обязательно все учтет, и кстати, может сразу назовешь мне имена своих подельников. Ты же должен понимать, мы все равно их установим, а тут тебе и сотрудничество со следствием зачтется. Так что выбирай, у тебя всего два выхода, или идти в глухой отказ, или на чистосердечное.

Всю эту чушь я выслушал хоть и ошеломленный, но с непроницаемым выражением лица. Мысли моего следователя, простые и незатейливые как ходы шахматной ладьи, были мне совершенно понятны. В самом начале своей нелегкой милицейской карьеры, срубить палку по тяжелой валютной статье, дорогого стоит. Здесь тебе и благодарность в приказе от руководства, и денежная премия, и возможный перевод на более ответственный участок. Да и пистонов от начальства целый месяц можно не опасаться, а это сэкономленные нервные клетки. Но надо ли мне такое трудное счастье? Возможно, если бы я был обычным семнадцатилетним подростком, то мог бы сейчас поплыть и наговорить много лишнего, но сейчас, перед этим пацаном сидел натренированный войнами с налоговой полицией попаданец и не ему меня на такой откровенный понт брать. А вообще, ему бы вначале пригласить сюда инспектора по борьбе с несовершеннолетними.

Чувствую, что пришел черед арестанта подать голос.

- Все эти ваши варианты, товарищ лейтенант, выглядят как мои носки. Вот сижу и думаю, который из них левый, а какой правый, и понимаю, что они одинаковые. Так что давайте сделаем так, все что знаю и думаю, я изложу в письменном виде.

После моих слов юный следователь заметно оживился, придвинул ко мне лист чистой бумаги с ручкой и даже налил полный стакан чаю, как бы подчеркивая, что мой статус существенно изменился, перейдя в категорию доверительных отношений.

- А ничего так, нормально их психологи на службе натаскивают, - подумал я, отметив эти не хитрые приемчики.

Взяв ручку, я ненадолго задумался, словно размышляя, с чего начать, а затем аккуратно вывел шапку - "в прокуратуру Фрунзенского района города Москвы, от гражданина Сиверинского А.Б.". Лейтенант, до сих пор молча стоявший у меня за спиной, как бы для того, чтобы поправить или подсказать этому неопытному студенту правильные слова, почему-то сильно разволновался. Он выхватил у меня листок и смяв его, отправил в корзину.

- Товарищ лейтенант, неужели вы не понимаете, что таким поступком лишь усугубляете свое и так незавидное положение? Вы ведь недавно юрфак заканчивали, а позволяете себе грубо нарушать социалистическую законность. Причем нарушаете не одну статью, а целый букет. Уверен, для прокуратуры, которая закреплена за вашим управлением, это станет настоящим праздником. Вот вы здесь написали… "арестованный Сиверинский А.Б.", неужели вы не знаете, что арестованным я могу считаться лишь после возбуждения уголовного дела, а пока я обычный задержанный, причем мне совершенно не понятно, на каких основаниях. Если я задержан до выяснения, так вот они лежат, мои документы. Чего тут еще выяснять? Кроме того, вы сказали, что на месте якобы преступления нашли нож. И что, на нем обнаружили мои отпечатки пальцев? Уверен, что их там нет и быть не может, а вот в вашей картотеке, такие вполне могут отыскаться. Далее, если я действительно напал на этого гражданина, то и следы побоев должны быть. Как у вас с этим дела обстоят? Они действительно имеются и уже зафиксированы в соответствии с законом?

Демонстрируя свое полное спокойствие, я неспешно отпил чаю из любезно предоставленного стакана, хрустнул бубликом и продолжил.

- Вот вы зачитывали мне статьи кодекса, но ведь говорить умные слова еще не значит, понять их смысл. Вы что, не знаете, что в нашей стране несовершеннолетних до шестнадцати лет могут допрашивать только в присутствии родителей или органов опеки, а несовершеннолетних до восемнадцати лет, исключительно в присутствии его адвоката? Или вы болели, когда в институте этот раздел уголовного права проходили?

- Какой такой несовершеннолетний, ты же студент третьего курса? - и он удивленно покосился на папку с документами, где лежал и мой студенческий билет.

- Эх... товарищ лейтенант, оказывается, вы даже мои документы поленились просмотреть. Серьезный косяк.

Следователь, схватил мой билет, и принялся внимательно вчитываться в его содержимое, а затем, подняв на меня глаза, неуверенно заявил.

- Так тебе же почти восемнадцать лет.

- Ага… и именно это "почти" больше всего и заинтересует вашу прокуратуру, - искренне улыбаясь, парировал я.

- Все равно, тебе придется объяснить, откуда у несовершеннолетнего студента взялись валютные сертификаты, - все еще не хотел сдаваться следователь-лейтенант.

- Так и здесь нет ничего удивительного товарищ следователь. Там, среди моих бумаг должен быть приходный ордер финчасти Спорткомитета СССР, где указана точная сумма выданных мне вчера средств, и даже печать стоит.

Добавив в голос пафоса, я продолжил.

- А знаете, товарищ лейтенант, сейчас вы собираетесь сорвать важное государственное мероприятие, ведь завтра я должен встречаться с председателем спорткомитета товарищем Павловым? Вот представьте себе, что меня в таком виде увидят члены иностранной делегации? Если вы мне не верите, можете хоть сейчас позвонить его секретарю, вон там, кстати, и визитка лежит. Позвоните и спросите, не знакома ли ей фамилия Александра Сиверинского, - я кивком указал на стоящий на столе телефонный аппарат.

Решив окончательно добить лейтенанта, который уже полностью утратил стартовый задор, я продолжил,

- Кроме того, полагаю, вы все еще комсомолец? Как вы думаете ваша комсомольская организация отреагирует на письмо из секретариата ЦК ВЛКСМ, о том, что вы сейчас занимаетесь откровенной подтасовкой фактов? Дело в том, что я являюсь членом всесоюзного совета движения "Ничто не забыто, никто не забыт" при Центральном комитете, поэтому организовать соответствующую бумагу для меня не составит труда, особенно учитывая такие вопиющие нарушения социалистической законности с вашей стороны. А запомнить вас я могу надолго, ведь, как говорится, ничто не забыто, никто не забыт.

Напоследок, я решил добавить еще одну вишенку на тортик, для этого несчастного лейтенанта она лишней не будет.

- Кроме того, товарищ пока еще лейтенант, хочу сообщить, что вы только что хотели упрятать в кутузку автора гимна космонавтов. Уверен, вы и сами его не раз слышали. Так вот, Юрий Алексеевич Гагарин достаточно хорошо меня знает, и уверен, не откажется стать моим поручителем. А вот кто теперь захочет замолвить словечко за вас, я себе не представляю, но он точно не носит фамилию начальника вашего райотдела.

Из моего следователя, минут десять как выпустили весь воздух и он выглядел так, словно сам сидел у меня на допросе. Последний гвоздь в крышку его несбывшихся мечтаний заколотила молоденькая девушка в форме сержанта, которая заглянула к нам в кабинет и красиво изогнувшись, положила на стол небольшую распечатку. С любопытством взглянув на меня, сказала.

- Игорь, вот тут по твоему запросу только что из картотеки прислали, ознакомься пожалуйста. Хочу сказать, этот твой Толоконников, оказывается тот еще фрукт. Уже успел отсидеть в Северо-Печорском лагере за разбой и лишь три месяца назад вышел по УДО. Имей в виду, свидетель из него получится так себе.

Окончательно добивать молодого лейтенанта я не стал, еще расплачется. Поэтому, последние десять минут моего пребывания в стенах этого учреждения прошли в спокойной и деловой обстановке. Я лишь хотел добиться консенсуса в наших разногласиях.

Чистосердечно и в подробностях, я рассказал и изложил на бумаге все обстоятельства ночной потасовки, правда, не указывая фамилий фигурантов, которых, кроме Кошмана, я действительно не знал, после чего, следователь выписал мне пропуск и отпустил на свободу с чистой совестью. Не удержавшись, я тайком показал язык портрету Щелокова, висевшему на стенке, и вышел.

Мне пришлось немного задержаться, и посетить нужное место для размышлений, о чем горько пожалел, надо было попроситься в офицерский гальюн. Но уж очень я спешил покинуть это гостеприимное заведение. Запах в туалете для задержанных был такой, что наркоманом можно стать, так ни разу и не ширнувшись. Там, я использовал решения последнего съезда партии, и тщательно вымыв руки, направился на выход.

Господи, хорошо то как ... душа желала праздника и неожиданно для самого себя я, немного переиначив слова Кипелова, заорал во весь голос, напугав стайку воробьев, сидевших на изгороди.

"Под тяжелый звон оков

Я остался жив здоров,

А у них все сорвалось,

Свободным вышел я

От зла ​​и от добра,

Моя судьба была на лезвии ножа.

Я свободен, словно птица в небесах,

Я свободен, я забыл, что значит страх.

Я свободен с диким ветром наравне,

Я свободен наяву, а не во сне!..."

А в это время, мой лейтенант, уже немного оправившийся от стресса, стоял у окна в торце второго этажа. Он курил и нервно глядя в мутное, засиженное еще осенними мухами оконное стекло, жевал мундштук сигареты. Его пальцы уже не дрожали, но мысли все еще скакали в буйной головушке, единственной извилиной в которой был след на лбу от форменной фуражки.

- Ты что не веселый такой, Игорек? Еще час назад буквально летал по этажам, - бросил подошедший сзади его коллега, а затем с удивлением выглянул на улицу, где я как раз исполнял свою арию.

- Слушай, если не ошибаюсь, это и есть твой валютчик? Что-то не срослось и пришлось выпускать? И почему это он там так распелся?

- Так композитор он, итить его мать...! Похоже, опять что-то сочинил….

Тут, все накопившееся, что лежало на душе лейтенанта, прорвало дамбу, и он выплеснул наружу свои эмоции, выложив коллеге, как только что избежал высшей меры у начальника отделения. Вот поделился и на душе легче стало.

- Ничего себе, - резюмировал товарищ, - поиграл ты друг мой в футбол на минном поле. Ну, а он как, не станет дальше волну гнать?

- Похоже, что нет, по крайней мере, обещал, да и выглядит вполне нормальным парнем. Представь себе, пацан, еще и восемнадцати нет, а уже на третьем курсе учится и так повозил меня мордой по статьям уголовного кодекса, будто это не я, а он наш юрфак заканчивал.

Я же, воспользовавшись любезно предоставленным стареньким служебным козликом, быстро и без проблем с городским транспортом, добрался до своей гостиницы, где тут же и с большим удовольствием забрался в горячую ванну. Наконец-то. На сегодня мои приключения закончены, черт с ними с этими бабами. Отмокать, отдыхать, ужинать и спать, а то что-то недобрал я нынче ночью.

После ванной, я попытался пощелкать программами телевизора. Все те же новости с предприятий, где чумазые сталевары не только ударно перевыполняли свои планы, но и умудрялись изучать труды классиков и решения последнего пленума ЦК. Несколько позже, возмущенный диктор сообщил всем о том, что вновь эти неугомонные страны НАТО пытаются навязать свою волю остальному прогрессивному человечеству. Ничего не выйдет у вас господа. Вот подождите, скоро достроят у нас целлюлозный комбинат и молочную ферму, вот тогда мы вам наваляем….. И все такое.

Следующим утром, встретившись с Кошманом, я поведал ему о своих ночных мытарствах в застенках московской милиции, после чего, не поддавшись на его уговоры задержаться еще на сутки, отправился на вокзал и приобрел билет домой. Девушки? Какие там девушки, в этот раз в моей программе значился роман Гончарова "Обломов". На прощанье, Кошман поинтересовался,

- Слушай, а ты хоть тюремные наколки успел себе сделать? Нет…? Напрасно, получается, зря там просидел…

Вот так и прошел мой шестой визит в столицу нашей родины. Все закончилось благополучно, но очень уж напряженным получился финал. Не зря Москва так долго была столицей самого западного улуса Золотой орды, а в орде всегда платили дань.

Глава 11 За золотым руном.

После возвращения из столицы, меня словно из розетки выдернули, все кругом успокоилось, и настал такой непривычный для меня период полного безветрия. Словно тот, кто на небесах, сжалился и решил дать измученной в застенках душе немного передохнуть. Так что, до сессии, я дотянул как и все, тихо, спокойно, без волнений и проблем. Такая спокойная и размеренная жизнь иногда и полезна, здесь главное, чтобы тот, кто сверху наблюдает, не заскучал и не переключил свое внимание на более занимательное кино.

Из всех ненужных, но обязательных предметов, у нас осталась лишь марксистско-ленинская философия, прочее расписание было заполнено предметами по будущей специальности. Воспользовавшись своим, ставшим уже привычным бонусом, которым мне уже третий год обеспечивала спортивная кафедра, я забил на философию и сосредоточился на действительно полезных вещах. Благодаря этому, а еще и устойчивым связям на кафедре, проще говоря - блату, мне впервые удалось сдать все предметы на отлично, так что стипендия тут же подскочила на шесть рублей. Почему так мало? Дело в том, что я числился в студенческом научном обществе, и уже год как получал чуть больше рядового студента, разумеется, если тот не выбился в отличники. А что значат эти шесть целковых в сегодняшних реалиях? Совсем немало, этого вполне хватит, что бы в течении недели не протянуть ноги с голодухи или на два киевских торта. Это уж что кому по душе.

Когда я назвал этот март пресным и лишенным эмоций, то немного погрешил против истины, они все же были, эти эмоции, хоть и не у меня. Когда я достаточно освоился на своих двух базах, к которым меня приписал этот хороший человек Валентин Сидорович, я решился сходить туда вместе с мамой, которая уже год как смотрела на меня вопрошающим взглядом. Вот и свожу ее в этот музей капиталистического будущего, пусть поглядит, что нас ожидает при коммунизме. Я лишь попросил ее ничему там не удивляться и прихватить с собой таблетку валидола.

Несмело и с любопытством озираясь по сторонам, мама прошла мимо сурового вахтера, к дверям "лечебной столовой". А там, как и ожидалось, надолго зависла, с трепетом изучая приколотый на стенке перечень доступного на сегодня дефицита. Вернувшись в реальный мир, она достала листок бумаги и сверяясь с какими-то своими списками, принялась строчить свои многочисленные хотелки. Мне показалось, что она просто переписывает весь перечень. Как бы там ни было, но уже через несколько минут, она вышла далеко за пределы моего месячного лимита. А я ведь рассчитывал прикупить еще венгерского гусиного паштета для нашего летнего похода. Подумав, решил расслабиться и не мешать, время еще было, и до похода я дважды успею посетить этот островок изобилия. Я совсем не удивился, ведь если вспомнить меня самого годичной давности, то реакция на этот привет из двадцать первого века, была примерно такой же.

После того, как моя кормилица вернулась в наш мир, мы потратили минут десять, пока копейка в копеечку не вписались в мой скромный бюджет. А я вздохнул с сожалением,

- И почему я не первый секретарь райкома с двойным комплектом беленьких талонов?

Неосторожное предложение, оценить меню здешней столовой, было встречено резко отрицательно. Еще чего, тратить драгоценные талоны на всякую ерунду мама категорически отказалась. Сказала, что из всего этого она и сама не хуже приготовит, да и выйдет втрое больше.

Определившись с выбором, мы присели в тени цветущей вишни, и принялись ожидать, когда оформят и упакуют наш заказ. Минут через двадцать, пять больших свертков из серой плотной бумаги улеглись в мой туристский рюкзак и мы отправились домой. Не сомневаюсь, материалов для рассказов ей хватит надолго, а ведь это еще не все, нас ожидал второй акт спектакля "За двумя зайцами", экскурсия на базу промтоваров. Правда, это будет уже в мае, потому как весь месячный лимит желаний был выбран за один день. Домой мы отправились на троллейбусе и мама гордо поглядывала на рядовых советских тружеников, не допущенных к такому номенклатурному достатку.

Да и я не пребывал в печали, ведь о полученных в Москве сертификатах, решил скромно промолчать, хотя и похвастался, что за прошлогодние выступления японцы выплатили мне гонорар в двести пятьдесят рублей. Вот прогуляюсь по "Каштану", приценюсь и подумаю, стоит ли там вообще что-то покупать, а уж потом и решу. Практичный Мишка посоветовал оставить хотя бы десятку в загашнике, это давало законное право заходить в этот магазин и в будущем, хотя бы "для посмотреть", а вдруг выбросят что-то действительно стоящее.

Еще в прошлой жизни, я задумывался, вот откуда взялось такое странное выражение - "выбросят"? У всех прочих, это означает что-то лишнее, ненужное, а у нас, так совсем наоборот. Впрочем, времена дикого капитализма у нас впереди, будет и на нашем кладбище праздник, особенно в бурные девяностые. Лет через двадцать, смогу хоть по три пары этих самых джинсов на себя напялить. Хоть с фирменными дырками, хоть без.

Между тем, наша с Володей тема понемногу продвигалась. Макет дефектоскопа доставили с монтажного участка, и мы принялись за его отладку. Тот еще монстр получился, размером с цветной телевизор и весом килограммов под двадцать. Сейчас, он в разобранном виде стоял на рабочем столе Подопригоры. Из его внутренностей мы извлекли отдельные блоки, и я занялся своими фильтрами. С большей частью я уже справился, ну а к остальным вернусь в сентябре, после отдыха в заполярье.

Кто то спросит, что за дурацкая идея отдыхать за полярным кругом? Ведь в те места людей не по своей воле отправляют, а за деяния не совместимые с советским законодательством. А мы отправляемся туда не только добровольно, но еще и платим за это немалые деньги. Объяснить такое можно, а вот понять сложно.

Как и говорил, сессия проблем не составила, все свои четыре экзамена я сдал на отлично. Почему только четыре? Напомню, уже третий год спортивная кафедра не забывает отдариваться за мои успехи в бассейне, на сей раз, освободив от философии. Какой же не нужный предмет, эта философия! Она так и не научила нас философски относиться к своей небольшой стипендии, необходимости утром вставать и идти на пары и пустым полкам магазинов. Иное дело, научный атеизм, еще на первом курсе освободивший студентов от лишних фобий и веры в глупые приметы. За всю жизнь, я не припомню ни единого случая, что бы кто-то, даже самый суеверный, отказался от тринадцатой зарплаты. А вообще, я старался никогда не вступать в ненужные дискуссии относительно того, есть ли бог на свете или нет. Я точно знал, что высшие силы существуют и с ними лучше поддерживать хорошие отношения. Ну а как их назвать, это уж дело каждого и не так важно. Не произноси имя господа в суе.

До начала летнего похода оставался еще месяц, хотя подготовка к нему началась еще в апреле. На сей раз нам будет не слишком удобно со своим катамараном, так хорошо зарекомендовавшим себя в прошлом году. Поэтому, пришлось срочно заняться его модернизацией. Дело в том, что этим летом мы собрались в край вечной мерзлоты, на речку Аян, пробившую себе путь через плато Путорана. Настолько далеко за полярный круг я еще не забирался. Этот маршрут стартовал на плоскогорье, среди настоящей тундры с полярной березкой и оленьим мхом. Самая северная в мире тайга, расположена километрах в сорока севернее, ближе к Ледовитому океану. На этом поросшем мхом плато деревьев не было вовсе, поэтому алюминиевые трубы для каркаса придется тащить с собой, а это дополнительный вес и проблемы с транспортировкой. Вот представьте себе, как нам добираться в поезде, а особенно в самолете, с алюминиевыми трубами, длиной около двух метров? И это еще не все, чтобы добраться до начала сплава придется дня три карабкаться с ними в гору.

Конечно, даже с этими трубами, общий вес катамарана будет значительно меньше, чем у тех же ЛАСов или байдарок, но вот удобство... После долгих колебаний, споров и экспериментов, было принято решение изготовить более компактный, разборный, каркас, укрепив места соединений титановыми гильзами. В результате, общая длина упаковки получилась не более ста десяти сантиметров, что вполне вписывалось в габариты наших рюкзаков, а дополнительные вставки из титана придадут необходимую прочность всей конструкции. Конечно, общий вес судна подрос до сорока килограммов, но если разделить все это на шестерых, выходило совсем немного.

Друзья предлагали еще снизить его вес, использовав в качестве надувных элементов резиновые оболочки от метео-зондов, но эта идея не прошла, поскольку все попытки заклеить такой зонд в случае прокола, были той еще проблемой.

Прошедший месяц мы потратили на переговоры со слесарями, споры и эксперименты. Наконец, новая рама готова. Закупать на моей базе дефицитную тушенку, сгущенку и венгерские гусиные паштеты, не довелось, поскольку у нас разгорелась настоящая битва за каждый грамм лишнего веса. Поход был рассчитан на тридцать дней, поэтому продуктов потребуется немало и тащить с собой еще и жестяные банки не имело смысла. Из этой ситуации вышли просто. Мы закупили несколько кусков базарного мяса, которое разрезали на кубики и долго высушивали в духовке. Закончив, мы залили полученный продукт смальцем и запечатали в банки для длительного хранения. То, что у нас получилось, я назвал импортным словом - сублимат. Всем понравилось.

Хвастать не буду, ведь большинство идей было извлечено из памяти прошлого туристского опыта, ведь для остальных, это был лишь третий сезон и ни с чем подобным им сталкиваться не приходилось. Несмотря на все хлопоты, это было веселое, счастливое время мечтаний и ожиданий, которое мы проводили в Святошино. Там, в старом, но еще крепком частном доме, проживала бабушка нашего адмирала Андрея. Чувствовалось, что старушка была человеком, пережившим войну и эвакуацию. Ее комната, по углам, за мебелью и антресоли, была до отказа забита крупами, сахаром, соленьями, вареньем и прочими продуктами, которые она накупили на черный день. По моим оценкам, еды здесь хватит года на два. Не скрою, мы и сами иногда пользовались этими запасами, когда засиживались до ночи.

На выходные, этот гостеприимный домик превращался в филиал турклуба, куда съезжались не только будущие участники похода, но и их многочисленные знакомые. Кто-то занимался подготовкой, кто-то жарил шашлыки или попивал жигулевское, болтая о всяком разном. Ну, а соседи, до позднего вечера, наслаждались звуками гитары. Лишь бабушка Андрея с беспокойством выглядывала из окошка и внимательно следила за тем, чтобы никто не затоптал ее помидоры.

За всеми этими хлопотами мы не заметили как пролетело время, и с громадными рюкзаками за спиной, наша команда отправилась на вокзал. Из них, как направляющие реактивных установок торчали трубы каркаса, Была мысль вылететь в Норильск самолетом, это было бы намного быстрее, но всех отпугивала неподъемно высокая стоимость перелета, а с таким грузом, как у нас, она становилась и вовсе устрашающей. Да и хотелось собственными глазами поглядеть на большую сибирскую магистраль и совершить трехдневное путешествие пароходом по Енисею.

В этот раз, наши рюкзаки, даже по меркам технологического двадцать первого века, выглядели неплохо. Конечно, до эпохи полиэстера было еще далековато, но вот их форма была уже на уровне всех требований ортопедии. Вдоль спинки были вшиты элементы жесткости, изготовленные из легких алюминиевых пластин, а еще, была пристрочена куча дополнительных поддерживающих ремешков и завязок. Вся конструкция заметно вытянулась вверх и уже не напоминала тот бесформенный солдатский сидор, который помнил еще первую мировую. А главное, появилась поясная поддержка, она разгружала позвоночник и позволяла идти ровно, а не выглядеть как дачник на прополке своих соток.

На вокзальной платформе, нас провожали человек двадцать, словно в армию, и здесь, мы приговорили в высшей мере пару бутылок шампанского. Все-таки не рядовое событие. Вокзальные милиционеры, которых вначале напрягла наша пестрая и шумная толпа, разобрались в ситуации и не обращали никакого внимания. Наконец, проводники загнали всех по вагонам и путешествие началось.

До конечного пункта железнодорожного маршрута, города Красноярск, мы добирались почти четыре дня, налегая на витамины в виде огуречно-помидорных салатов. Для этого, очень подошли пластиковые строительные каски, размером с полноформатную пятилитровую кастрюлю. Эти каски мы и опустошали трижды в день. Что удивительно, все наедались и чувствовали себя сытыми и полными сил. Не хватало лишь разнообразия. Я же вспомнил прежние походы в Среднюю Азию, там также можно было недорого и сытно пообедать, поделив арбуз и ломоть черного хлеба.

Ближе к вечеру, заоконное любование просторами нашей великой и необъятной всем надоело, и оставшиеся дни мы занимались ничем. После насыщенного периода подготовки, это выглядело как полное торжество безделья и бездуховности. Единственный повод для шуток и беспокойства нам предоставил Мальцев, которому очень захотелось украсить наш однообразный стол пирожками с капустой и свежей ряженкой. Эти деликатесы он разглядел в одиноком киоске, за платформой безымянной сибирской станции. Сергей выскочил из вагона и занял небольшую очередь, постоянно оглядываясь на мирно дымящий у платформы тепловоз. Не успел парень рассчитаться за товар, как звякнули сцепки и вагоны начали движение. Забыв о пирожках и едва не потеряв по дороге тапки, бедняга рванул догонять быстро набиравший скорость состав и едва успел вскочить в предпоследний вагон. На минуточку представил себя, оставшегося на пустой платформе в этой сибирской глуши, одетого лишь в сандалии на босу ногу и короткие шорты, как по телу пробежал неприятный озноб.

В Красноярске, мы на сутки заселились на турбазу "Столбы", где нам удалось принять душ. Вода была хоть и не горячая, но и не холодная. Здесь же, мы удачно сторговали вторую палатку. Свою, мы благополучно забыли дома. Выстояв короткую очередь на речном вокзале, мы без проблем приобрели билеты третьего класса на теплоход... "А. Киренский".

Увидев его название, я вначале припух. Неужели в Сибири до сих пор так чтут память главы временного правительства Александра Федоровича Керенского, что его именем даже пароходы называют? Но вскоре все разъяснилось. Оказывается, в данном случае имелся в виду не он, а основатель красноярской физической школы академик Киренский. Прямо от сердца отлегло.

Наш пароход оказался довольно современным судном, не чета тому ящику с двумя колесами по бортам, на котором, еще в седьмом классе, я проехался до Запорожья. Наша каюта, с двумя малюсенькими иллюминаторами располагалась чуть выше ватерлинии, и это не позволяло нам любоваться видами окружающей природы. Поэтому, практически все свое время мы проводили на верхней палубе, у дымовой трубы. Уже через день, все эти однообразные, покрытые сплошной растительностью берега осточертели и мы занялись изучением нашего судна.

Путешествие, продолжалось три долгих дня, развлекая нас лишь тогда, когда пароход причаливал к стандартным деревянным дебаркадерам, у небольших сибирских поселков. Их даже на наших мелкомасштабных картах нельзя было отыскать. Для местных, наше прибытие означало базарный день. На берег, высыпало почти все население поселка, пытаясь впарить пассажирам всякую всячину, начиная от небрежно выделанных медвежьих шкур и кончая плетеными корзинками с ягодой и солеными огурчиками.

От нечего делать, мы облазили весь пароход, спускаясь даже в машинное отделение, а однажды, нам удалось попариться в матросской бане. Дважды, на верхней палубе, мы устраивали вечера самодеятельности, где я заработал литр чего-то очень забористого, настоянного на морошке. На третий день, река стала заметно шире, превращаясь чуть ли не в море, а далеко на горизонте замаячили стоявшие на якорях контуры океанских судов. Приближалась конечная точка нашего путешествия по Енисею - город-порт Дудинка.

Повезло и нам не пришлось тащиться три километра до станции, с тяжелыми рюкзаками. В порту, нашего нового пароходного знакомого встречал военный ГАЗик с брезентовым верхом. Не скажу как, но в нем поместились мы все, включая и наш немалый груз. Минут через десять мы подъехали к станции, где выяснилось, что первый дизель на Норильск отправляется завтра, в шесть утра. Разложив спальники на вокзальных лавочках, и поужинав чем бог послал, мы крепко уснули.

Переезд в Норильск, этот заполярный город металлургов и горняков, занял часа два и запомнился непроходимыми буреломами, полуразрушенными мостами и заброшенными ржавыми путями, ведущими в никуда. Местные рассказывали, что это были следы первых попыток ударников сталинских ГУЛАГов, которые через северные болота и мерзлоту, тянули рельсы на Норильск.

Город встретил нас белыми ночами, которые не шли ни в какое сравнение с карельскими. Мы удивлялись трубам водяного отопления, проложенным не под землей. Они шли поверху, вдоль широких улиц, обмотанные толстым слоем теплоизоляции. Здешние магазины порадовали не своим продуктовым изобилием, а небольшими тамбурами на входе и питьевым спиртом пермского завода стоимостью пять восемьдесят. Почему именно спирт, а не водка, я помнил еще из прошлой жизни. При таких температурах, водка мгновенно замерзала, и выгрызать ее в подворотне из горла не всякому удастся. Посетив клуб туристов, и сделав обязательную отметку в КСС, мы накупили у них по десятку значков-сувениров и на попутных самосвалах, которые возили руду на обогатительные фабрики, добрались до небольшого аэропорта Валек. Именно здесь и находился гидроаэропорт, конечный пункт цивилизованной части нашего путешествия.

Переступив порог деревянного строения аэровокзала, мы окунулись в атмосферу ожидания, нетерпения и безнадеги, замешанной на тяжелом чесночном духе и табачном дыму. Некоторые счастливчики уже готовились к вылету, кто-то смирился с мыслью просидеть здесь не один день в ожидании погоды и старался как можно комфортнее обустроить свой быт на деревянных лавках. Небольшая кучка оптимистов толпилась у окошка кассы, надеясь на чудо. А может, им было все равно куда лететь, лишь бы убраться отсюда? Я же, следуя давней цыганской привычке, принялся накручивать круги, присматриваясь и прислушиваясь к окружающим. В такой невеселой ситуации с самолетами вся надежда была на бородатых геологов, которые здесь обязательно должны быть.

Повезло, уже к вечеру, мне удалось выцепить и договориться с начальником одной из партий. Тот пообещал, что забросит нашу компанию на озеро Лама. Это удовольствие обойдется нам в сто двадцать рублей и конечно же, в две бутылки знаменитой "Горілки з перцем", которую, именно для таких случаев, мы везли с собой. Не тащить же сюда Киевский торт с листьями каштанов на коробке. Семь дней пути, тот бы точно не выдержал. Впрочем, однажды, я услышал брошенную кем то фразу, мол киевский торт никогда не портится. Я внимательно прислушался ожидая услышать откровение. Почему это не портится?

- А потому, что не успевает! – донеслось до меня окончание шутки. И с этим не поспоришь, действительно не успевает.

Завернувшись в свои, пока еще чистенькие спальники, мы уснули преисполненные надежд на счастливое завтра. Но завтра не сложилось, геологи занимались комплектованием своих базовых лагерей, разбросанных по всей тундре. Под вечер, нам все же удалось загрузиться в МИ-4, который должен был сделать два рейса на их точки, а уж затем попробует доставить на озеро и нас. Мы работали как черти, помогая двум невеселым с похмелья мужичкам поскорее выгрузить их мешки, ящики и палатки, ведь время аренды борта заканчивалась через сорок минут. И да, мы успели, но хитроватый командир борта заявил, что у него не останется горючки на обратный путь, поэтому он вынужден вернуться на базу, ставшую для нас родным домом. Но недовольным не выглядел никто. Когда еще нам представиться такая возможность, пять часов бесплатно полетать над этим кусочком дикой, нетронутой природы.

Ударно поработав грузчиками, парни спали как убитые. Нас не беспокоил ни мощный храп аборигенов, ни гул авиадвигателей взлетающих "аннушек". К счастью, эта ночь стала крайней в этом аэропорту. Ранним утром мы все же вылетели в главный аэропорт Аликель, после чего, заправившись, вертолет доставил нашу компанию до начальной точки маршрута - озера Лама. Вот и все, с завтрашнего утра начинается пешеходная часть маршрута.

В середине июля, в этих суровых местах было еще тепло, столбик термометра поднимался даже выше двадцати градусов. Солнце прогревало и мы вполне могли бы шагать в рубашках с закатанными рукавами, если бы не армии комаров, которые застилали небо. По расчетам, нам требовалось три дня, чтобы добраться до истоков реки Хономакит. Там, мы надеялись собрать катамаран, загрузить на него рюкзаки и начать сплав.

Если в первый день мы медленно тащились по предгорьям, где все же росла худенькая, низкая растительность и можно было найти немного дров для костра, то далее наш путь круто поднимался в гору. А там, кроме камней и мха, не было ничего.

Путь на плато шел вдоль небольшого горного ручья, извивавшегося среди каменных глыб. Его скалистые берега заставляли нас часто переходить с одного берега на другой. Приходилось очень внимательно смотреть под ноги, поскольку дорога была усыпана маленькими и крупными валунами. Во время одного из таких бродов я услышал сзади громкий всплеск и оглянулся. Наше слабое звено, идущий последним Женя оступился и упал в воду, удачно встав на все четыре точки. Стоя на коленях, он опирался на руки, причем его подбородок находился практически на уровне воды. Подняться на ноги, ему не давали пятьдесят килограммов за спиной. Мне пришлось возвратиться и помочь ему подняться. Хорошо, хоть ценный груз не намочил. Увы, но в первый день нам не удалось пройти запланированное расстояние, но ничего, завтра все втянуться и станет легче.

Следующие два дня подарили нам виды красивых водопадов, природных гротов, километровый каньон с двадцатиметровыми вертикальными стенками, на который мы извели чуть ли не половину пленки. Это в будущих смартфонах она никогда не кончается, а здесь ее следовало экономить. Иногда, приходилось пробираться среди беспорядочного скопления валунов, что было довольно опасно. На язык так и просилась знаменитая фраза из будущих "Джентльменов удачи",

- "Эй, гражданина! Ты туда не ходи, ты сюда ходи. А то снег на голову упадет, совсем мертвый будешь!"

Подходящее место для установки палаток нам встретилось лишь под вечер то чудом. Заварив на таблетках сухого спирта котелок чая, мы поужинали и улеглись отдыхать. Этой ночью пошел мелкий, зернистый снег, о чем можно было догадаться по мягкому шороху на сводах палаток. И такой в ​​этих местах бывает июль.

Наконец, горная часть маршрута закончилась, и мы с облегчением выползли на бескрайнее плоскогорье. Все вокруг было усеяно скалистыми обломками, сотнями вымоин и небольших озер. Это напомнило мне картинку, переданную японским лунным зондом. Общее впечатление дополнял близкий горизонт и низкое, затянутое тяжелыми тучами негостеприимное небо. Самым неприятным было то, что задул сильный пронизывающий ветер, и ни деревца, ни кустика, для разведения костра не наблюдалось. Ау... где ты - распиаренная полярная березка, которая так красочно была описана в учебнике естествознания за четвертый класс!

Через три часа, с трудом отыскав истоки нашей реки, мы убедились, что начать сплав с этого места совершенно не реально. Глубина ее составляла не более сорока сантиметров. Судя по всему, нам еще предстояло тащиться, по меньшей мере, один дневной переход. Ничего не поделаешь, придется ночевать здесь. Забираться в спальники без ужина или по крайней мере стакана горячего чая не хотелось, но последний запас сухого спирта был израсходован нынче утром. Пришлось пожертвовать своей старой гитарой, которую я тащил привязанной поверх рюкзака. Ее гриф, треснул еще в первый день путешествия, но я надеялся, что смогу ее починить. Видать не судьба, похоже, это путешествие будет для нас не музыкальным. Гитары на чай хватило, и вкус сваренного на ней чая ничем не уступал тому, который мы однажды приготовили в горах Тянь Шаня, где топливом послужили овечьи кизяки.

Утром, отшагав километров десять, мы добрались до места, где уже можно было собирать катамаран. Наконец, нам удастся перегрузить на него наши постылые рюкзаки. Хоть за время путешествия они и похудели, но дальше, пусть путешествуют не на наших спинах.

Рановато расслабились. Первые километры, нам как тем бурлакам, пришлось брести по колено в воде рядом со своим судном, постоянно проталкивая его через мели и перекаты. Понемногу, таких участков становилось все меньше и меньше, а после впадения полноводного правого притока мы поплыли.

Препятствия на реке Хономакит были не сложными, особенно если сравнивать их с нашим прошлогодним маршрутом, но здесь подкупала дикая северная природа и полное отсутствие людей. Солнце не часто баловало своими лучами и хотя дождей пока не было, но низкое свинцовое небо беспокоило одним своим видом. Если забежать немного вперед, скажу, за неполный месяц мы так и не встретили ни единой живой души, это если не принимать во внимание медведя. Словом, если вы по натуре мизантроп и остро захотели отдохнуть от городской суеты и человечества в целом, то вам сюда.

Затягивать путешествие не хотелось, запасы продовольствия таяли слишком быстро. Поэтому, в отличие от горных рек Азии, мы заметно активней работали на веслах, помогая не слишком быстрому течению, поскорее доставить нас до конечной точки. Да и теплее, когда веслом машешь. Картины сурового севера, это конечно прекрасно, но не на пустой же желудок? В этом случае, все мысли нацелены совершенно на другое.

И да, у нас банально заканчивались продукты, а рыбалка с первого дня не задалась, видать не по вкусу оказались сигу, нельме и гольцу, наши днепровские блесны.

Вскоре, по берегам появились худенькие деревца, и мы решили встать на ночлег. Вздохнули с облегчением, теперь хоть с дровами будем, все же соскучились без согревающего костра. Площадку, подходящую для обустройства лагеря удалось найти на широком холмистом лугу, усеянном островками ягеля. За дровами далеко ходить не пришлось, в этом месте река вынесла более чем достаточное количество высушенного плавника.

За этими хлопотами я едва не пропустил свой восемнадцатый день рождения, или если считать все разом, то восемьдесят восьмой. По такому случаю, решили распечатать заветный мешочек НЗ с плитками шоколада, а адмирал расщедрился и увеличил дневную норму спирта. Всем хватило на два глотка. Маловато конечно, но все равно, в желудках сразу потеплело, а на душе стало веселее. Недаром говорят, что алкоголь лучшее средство для переноски тяжести с души на тело.

Я, сидя у костра на свернутом в рулон спальнике, грел в руках кружку кофе с цикорием, и задумчиво глядел на пламя.

- Как же долго я мечтал об этом дне, когда передо мной действительно откроются все горизонты. И вот мне восемнадцать. Стареть, конечно, не хочется, но никто не придумал иного способа прожить долго.

Но все это будет вечером, а после завтрака, я решил прогуляться вдоль Аяна и побросать свой спиннинг, авось хоть в такой день мне повезет? Не торопясь и механически забрасывая блесну, я отошел километра на три от лагеря. Внезапно, услышал шум осыпающейся земли у себя за спиной. Полагая, что за мной увязался кто-то из наших, я медленно повернулся и… встретился глазами со здоровенным бурым медведем. Тот, стоял на высоком крутом берегу, подмытом весенними паводками, и с не меньшим удивлением уставился на меня. Не скажу, что перед моими глазами пронеслись все две мои жизни, но мысли как тараканы, беспорядочно засуетились в черепушке.

Что делать? За спиной, широкая и очень холодная река, с температурой воды градусов восемь, а передо мной, всего в двадцати метрах, стоит ни разу не цирковой медведь. Вместо ружья, у меня в руках немецкий спиннинг, а на поясе болтается охотничий нож. Но чем он поможет? Да и мои навыки дзюдо не сработают. Наш общий ступор длился секунд десять, после чего косолапый, что-то решив для себя, развернулся и не спеша поплелся назад, к кустам смородины, видневшимся на лужайке, метрах в ста от нас. Прошла минута, прежде чем оцепенение начало спадать. Уверен, здесь и одиннадцатый дан ничем бы не помог. Хорошо, что сейчас у нас почти середина полярного лета и мишка не страдал подобно нам, от нехватки витаминов.

Почему он вообще решил подойти и познакомиться? Думаю, увидал рыбака и решил, что я и на его долю наловлю. Но убедившись, что я полный лузер, плюнул и отправился доедать свою ягоду. Как бы там ни было, а я свернул эту безнадежную рыбалку и быстрым шагом направился в сторону лагеря.

Держать в тайне такую ​​важную новость не стал. Пусть и ребята поберегутся. Отдельные скептики никак не хотели поверить в мой рассказ, но я предложил им самим прогуляться и осмотреть хотя бы следы. Как и думал, добровольцев не нашлось, и этот случай прочно занял свое законное место в наших будущих легендах.

Ночью, я долго не мог уснуть. Виноват был не только полученный стресс, но и невеселые думы.

- Получается, мне стукнуло восемнадцать, теперь, я стал полноправным гражданином. Мне вспомнилась незатейливая попса: "Восемнадцать мне уже, ты целуй меня везде…".

- Ну да, и это тоже обязательно будет …. Потом.

А еще, с сегодняшнего дня я и водительские права смогу получить, правда без автомобиля.

Приобрести его было моей давней мечтой и по приезде в Киев, я решил вплотную заняться данным вопросом. С другой стороны, не плохо бы заиметь и отдельное жилье, все же наша маленькая двушка стала для четверых тесноватой.

- Может стоит арендовать для себя что ни-будь однокомнатное, на это денег должно хватить? На кооператив я и не замахивался, сейчас это было не простой задачей, и даже при наличии средств. Для этого надо быть либо потомственным пролетарием, членом партии с довоенным стажем, или... евреем. А еще, заиметь тесные связи с руководством организации, получившей право на его строительство. Вот такой сейчас тернистый и извилистый путь к квартирному счастью.

Я долго ворочался, пытаясь уснуть, но все зря, почки работали исправно, и острая необходимость заставила меня покинуть уютный спальник и выползти наружу. Не успел сделать шаг, как нога в толстом шерстяном носке по щиколотку провалилась в зловонную холодную жижу. Далее, я решил никуда не ходить. Исполнив задуманное и завернувшись в спальник, я минут десять дрожал, отогреваясь. Именно эта ночь и запомнилась мне, как самая неприятная на всем маршруте.

Наше неспешное плавание продолжалось, но никакие впечатления от дикой заполярной природы не могли заглушить пока еще слабые позывы желудка. А еще через неделю, ситуация и вовсе стала печальной. За десять дней до окончания маршрута нам пришлось положить зубы на полку. Долгожданная фактория Камень, на которую все так рассчитывали и где мы планировали пополнить запасы продуктов, внезапно снялась с места и откочевала в неизвестном направлении. На ее месте мы обнаружили лишь пару рваных сапог, помятый алюминиевый чайник и кучки бытового мусора. С этими аборигенами всегда так, никогда нельзя положиться. С этого дня, наш и без того скудный паек сократился почти на треть, став уж вовсе блокадным. Можно сказать - мечта диетолога, а ведь нам же еще и веслами махать надо.

Не секрет, что прежде мне никогда не нравились дни, когда выпадал черед вставать на час раньше и заступать на дежурство по кухне. Всегда, но только не в этот раз. Оказалось, у поваров имелись свои маленькие преимущества. Например, можно было не слишком усердно перемешивать манную кашу с изюмом, в этом случае, значительная часть этой калорийной и вкусной ягоды оседала на дне котла, и становилась законной добычей хозяина последнего черпака - дежурного. Кроме того, жаря блины, на противне, якобы из-за боязни обжечься, можно было наливать болтушку с небольшой такой высоты, тем самым, провоцируя образование некоторого количества блинных брызг. Эти небольшие комочки не подлежали обязательному учету и опять таки, доставались хитрому дежурному. Похоже, именно так и было в блокадном Ленинграде. Нарезая тысячи пайков хлеба, можно было питаться лишь хлебными крошками. Вот и у нас, десятка два - три таких брызг, и ты фактически съедал лишний блин. Эти маленькие радости скрашивали безрадостное существование дежурного, а главное, помогали хоть немного, но успокоить недовольный желудок.

Какова же была общая радость, когда дня через два, на левом берегу, мы заметили чей-то лагерь. На высоком песчаном косогоре стояли четыре палатки, несколько больших бочек и торчала наблюдательная вышка, из жердей. Именно ее мы и увидели с воды. На ней развевалась какая-то тряпка, похожая на флаг таймырской народной республики. Всем сразу стала понятна причина эмоционального поведения Робинзона Крузо, увидевшего в море корабль.

И откуда только силы взялись. Выгребая поперек течения, мы изо всех сил рванули на встречу с людьми. Каково же было наше разочарование, когда в лагере никого не оказалось. Выглядело все так, будто жителей палаток срочно вывезли в неизвестном направлении зеленые человечки. В палатках, остались их теплые зимние спальники из оленьего меха, четыре коробки с сигаретами и две двухсотлитровые деревянные бочки, которые были доверху заполнены свежевыловленным и крепко засоленным сигом. В одной из палаток, нашлась довольно подробная геологическая карта, которую мы разумеется не конфисковали, а тщательно перенесли на свою кальку. Очень полезная вещь, она помогла не только уточнить наши нынешние координаты, но и подтвердила, что до поселка Волочанка, конечной точки маршрута, оставалось не более четырех - пяти переходов.

Дожидаться здесь хозяев не имело смысла, кто знает, когда те вернуться. Передохнув, мы позаимствовали у этих, безусловно, славных и щедрых людей две здоровенные рыбины и продолжили свой путь в направлении Ледовитого океана. Теперь, радуя наши взоры, на веревке за кормой катамарана, болталось две, двух килограммовые рыбьи тушки. Пожалуй, это был единственный способ хоть немного вымыть из них соль. За те четыре часа, которые они полоскались в холодной воде Аяна, убрать ее в полной мере не удалось, но кушать было можно. Вон те же вьетнамцы как-то умудрялись жарить селедку? Неужели они всегда такие же голодные, как и мы?

Этот день оказался переломным в длинной полосе наших неурядиц. На следующее утро, за очередным поворотом русла, наше мощное судно буквально влетело в середину тысячного стада оленей. Полярное лето заканчивалось, и шла интенсивная миграция живности на юг. Нам и раньше встречались многотысячные оленьи стада, которые переправлялись на южный берег. Но все это было издалека, а вот сейчас…

Хочу сказать, смотреть в испуганные глаза оленихи, которую мы безжалостно забивали веслами, было не по себе, но голод не тетка. Мы же не из садистского удовольствия это затеяли? Да и что изменилось, если бы не мы, а кто-то другой пристрелил ее и угостил нежной оленьей печенкой? Словом, случилось как случилось и зацепив буксирный трос за ее небольшие рожки, мы оттащили свою добычу к берегу.

Дело оставалось за малым, как быть с этой кучей мяса, а прежде всего, приготовить ужин. Я очень удивился, когда за эту задачу взялась наш миниатюрный врач – Вита. Вооружившись здоровенным охотничьим ножом, она решительно приступила к делу. Эта оленья тушка, порадовала нас не менее чем двумя десятками свежатины.

Наконец, и для наших истомившихся от безделья желудков настал праздник. Прежде всего, мы решили сварить супчик и изжарить шашлыки. Двое гурманов попытались запечь кусочки мяса в листьях красной смородины, которая обильно росла на берегу рядом, но увы – успеха они не добились, а угольки просто забросили в кусты. За ужином, открытым голосованием, было решено, что следующий день объявляется выходным. Неплохо бы отдохнуть, перед последним рывком в цивилизацию, совсем немного осталось. Особенно вкусной оказалась жареная оленья печенка и так называемая колбаса, именно так местные называли какую-то оленью кишку, покрытую кольцеобразными наростами мяса. Этим вечером я окончательно убедился, сидеть на диете - счастья не видеть.

Следующее утро оказалось на удивление приятным, особенно для дежурных, которым по случаю дневки и общего разложения, было разрешено поспать на час дольше. Как и решили вчера, нынче у нас дневка, никто никуда не спешил, а погода, как для Таймыра, была просто отличная. Ярко светило низкое северное солнце и температура поднялась до восемнадцати градусов, а на солнышке и того выше. Валяться в палатке не хотелось, и позавтракав, я взял свой невезучий спиннинг и внимательно поглядывая по сторонам, отправился вдоль реки. Было приятно чувствовать, что желудок наконец то перестал напоминать о себе недовольным урчанием, напротив, сообщал о некотором переизбытке килокалорий. Еще бы, на завтрак у нас были макароны с мясом, на обед мясо с макаронами и хорошо настоянный вчерашний суп. А на ужин, девчонки обещали сготовить либо запеченную в фольге оленину, либо шашлыки, это уж что кому по вкусу. Чем вам не ресторан "Охотник"?

Минут сорок, я неспешно поднимался вдоль русла, изредка забрасывая блесну и на всякий случай, внимательно озираясь вокруг. Не хватало мне встретить близкого родственника моего знакомого. Отойдя километра на два, я решил проверить свое рыбацкое счастье на небольшом притоке, скорее ручейке, что впадал в наш Аян. Увидал, что чуть выше, он продирался сквозь каменистые отвалы, образуя небольшие спокойные заводи. Вот на таких тихих спокойных перекатах и мог водиться жирный хариус.

Заметив длинную песчаную отмель, где должен быть удобный брод, я решил перебраться на другой, более пологий берег, как вдруг что-то привлекло мое внимание. И мне не показалось, на солнце сверкали какие-то нехарактерные для воды блики, которые в пасмурную погоду я бы пропустил, не заметив. Подойдя ближе, я присел у воды и внимательно вгляделся в дно ручья. Кристальной чистоты вода позволила разглядеть отблеск маленьких желтоватых чешуек на его песчаном ложе. Осторожно, чтобы не взболтать, я зачерпнул пригоршню песка, и внимательно вгляделся в то, что лежало у меня на ладони. От радостного предчувствия сердце учащенно забилось.

Когда-то, в далеком детстве, я любил читать и перечитывать рассказы Джека Лондона, северные приключения Олега Куваева, и прочих первопроходцев-золотоискателей, поэтому, почти не сомневался - это было оно. Во всяком случае, все те признаки, о которых я читал, говорили именно об этом, а красноватые отвалы, видневшиеся метрах в пятидесяти выше по руслу, свидетельствовали о наличии железа. Именно его, Куваев, чаще всего и связывал с присутствием золота.

Подрагивая от нахлынувших эмоций, не менее, чем от недавней встречи с косолапым, я решил вернуться в лагерь, ведь со спиннингом, много желтого металла не наловишь. За те десять минут, которые понадобились мне, чтобы добраться до палаток, я пришел к однозначному выводу. Известием о своей неожиданной находке, делиться с коллегами не стоит и не потому, что я такой жадный. Нет, просто жизненный опыт и здравый смысл подсказывали, что нас в группе шестеро, среди них двое - женского пола. Не стану отрицать, женщины умеют хранить тайны, вот только сообща. А золотой бизнес, он не прост, государство тщательно оберегает свою монополию. Если что, то банальной пятнадцати-суточной отсидкой, как за хулиганку не отделаться. Истинную правду говорят, быть честным хочется, но меньше, чем богатым.

На мое появление в лагере, внимания не обратили, все были заняты своими делами. Кто подшивал заплатку на штормовку, кто просто лежал на спальнике и дремал, греясь в лучах пусть и слабенького, но все еще теплого солнца. Вика с Татьяной шуршали неподалеку в кустах, собирая ягоды созревшей смородины, росшей у впадения моего ручья, а наш адмирал Андрей, минут двадцать, как отправился в сторону недалекой горки. Он хотел сориентироваться и осмотреть начало нашего завтрашнего маршрута. К счастью, эта высотка находилась в противоположном от моего рудника направлении. Над потухшим костром все еще вился легкий дымок, а над теплыми углями висел котелок с макаронами, щедро заправленными тушеной олениной с лавровым листом. Настоящая идиллия. На меня никто и не глянул. Ну, пришел себе Саня и пришел, опять без улова. Привыкли уже.

Косясь по сторонам, я незаметно прихватил большую миску, вытащил свой старый свитер грубой вязки и весло, после чего, с самим безразличным видом отправился в обратный путь. Без труда отыскав старое место, я более внимательно осмотрел окрестности. Обратил внимание, что немного выше, русло моего ручья, делает петлю и падает с небольшого гранитного карниза. Мне пришла в голову мысль, что этот рукав будет не сложно перекрыть камнями, организовав естественный лоток - проходнушку. В нее, я и собирался загружать песок, используя вместо лопаты широкое весло.

На дно этого самодельного лотка я уложил свой старый свитер, надеясь на то, что грубая индийская шерсть немного задержит более тяжелые крупинки золота. Вначале, дело не пошло, миска, как промывочный тазик себя не оправдала. Своими неумелыми руками, я больше выплескивал песок, чем оставлял его на дне. Минут через десять, вздохнув и отложив ее в сторону, я решил заняться самодельным лотком и на сей раз не прогадал. Свитер из индийской шерсти, уложенный на его дно, неплохо справлялся со своей задачей. Часа за четыре мне удалось намыть почти треть кружки золотого песка. Однако самый большой улов, принесла та скальная гребенка, на которую я наткнулся в кустах, метрах в десяти ниже по руслу. За тысячи, а может и миллионы лет, здесь скопилось немало самородков, размерами от перчинки или горошинки и заканчивая самым крупным, похожим на щербатое голубичное яйцо.

Мои ноги давно промокли, от холодной воды руки покраснели и задубели, но кто станет обращать внимание на такие мелочи в погоне за золотым тельцом? Теперь знаю точно, какая она, эта золотая лихорадка. Опомнился, лишь когда подошло время ужина. Аккуратно спрятав свой улов в холщовый мешочек из-под съеденного риса и уничтожив следы своей деятельности, я вернулся в лагерь. К счастью, на мое длительное отсутствие и неявку на обед, внимания никто не обратил. Что тут такого, может, человек поел раньше, да и отправился погулять. Сейчас ведь еды хватало и даже с избытком, ее никто и не считал. Вот только хлебушка не хватало.

За ужином я пребывал в глубоких раздумьях, молча глядя на пламя костра. Можно сказать, я весь дрожал от нахлынувших эмоций, но это было не волнение, а радостное возбуждение. В голове, сменяя друг друга, роились мысли. Главное, как безопасно доставить этот ценный груз домой, ведь нас обязательно будут проверять в аэропорту. В конце концов, решил засыпать свою добычу в алюминиевую полость ручки весла и крепко закупорить ее тряпкой, соорудив что-то вроде пыжа. Уверен, в этом случае даже рентгеновский сканер будет бессилен, хотя какие сейчас сканеры? Повеселев, я с благодарностью принял свои законные двадцать граммов спирта, закусил куском оленины, хорошо замаринованной в приготовленном девушками, кисловатом и ароматном соусе из красной смородины.

Через час, ребята разошлись по палаткам, а я еще долго сидел, подбрасывая сучья в угасающий костер, и грел в руках кружку крепкого чая. Было тепло и приятно, а перед глазами мелькали картинки кооперативной квартиры, машины…хотя и понимал, что выгодно, а главное - безопасно пристроить такой опасный груз будет не просто. Чего скрывать, немного мучили угрызения совести, что я не поделился своей находкой с товарищами, но обдумав ситуацию со всех сторон, я пришел к выводу, что поступил правильно. Не хватало мне услышать на пороге своей новой квартиры слова - товарищ, у нас к вам появились некоторые вопросы. При этом, радовало и другое, если у меня мучают угрызения совести, значит, имеется и эта самая совесть!

Стараясь не потревожить мирно посапывавших соседей, я плотно зашнуровал вход в палатку и залез в спальник с приятной мыслью,

- Во всяком случае, свои расходы на это путешествие я отбил многократно.

На следующее утро резко похолодало, вот она, изменчивая таймырская погода. Поэтому, я и не решился встать пораньше, чтобы добрать немного золотишка. Времени не было, да и свою прогулку я бы ничем объяснить не мог. Не страшно, достаточно и того, что есть, а там видно будет. Часа через два, усевшись на катамаран, мы отчалили от этого гостеприимного и воистину золотого для меня берега. Может его так и назвать- "Златы Пяски"? Отплывая, я постарался получше запомнить это место и его приметы, это лишним не будет.

И вновь началась привычная походная рутина, которая сопровождала нас уже почти месяц. Бодрости и уверенности в завтрашнем дне придавало то, что в клеенчатом, непромокаемом мешке, хранилось не менее десяти килограммов свежатины.

Этим утром, выйти пораньше, чтобы в удобное время добраться до поселка, нам не удалось. Причиной стали внезапные ночные заморозки. Брезентовые чехлы катамарана так задубели, и покрылись тонкой ледяной корой, что мы опасались не только спускать его на воду, но даже шевелить. А вдруг оболочка треснет? Поставив судно на ребро, навстречу слабеньким лучам таймырского солнца, мы настроились на ожидание, пока тонкий ледок растает, и лишь после этого, задержавшись часа на два, отправились в путь.

Сегодня шли медленно, задувал хоть и не сильный, но встречный ветер. Лица приходилось прятать под глубоко надвинутыми капюшонами водонепроницаемых курток, а на руки надели по паре вязаных шерстяных носков, иначе за холодные алюминиевые ручки весел долго не удержаться. Но ожидание жилья и скорого завершения маршрута придавало дополнительные силы. Мы гребли почти непрерывно, сменяя друг друга на веслах. Всех нас поддерживали вчерашние оленьи килокалории и желание как можно быстрее добраться до цивилизации.

К вечеру, реку и особенно береговую полосу окутал настолько густой туман, что приходилось продвигаться очень осторожно, стараясь далеко не отходить от берега. Не хватало нам еще мимо поселка проскочить. А грести, до самого Ледовитого океана, даже с нашими запасами мяса, желания не было. Внезапно, где-то там, на пределе слышимости, послышался звук мотора, похоже, что подвесного. Звук то удалялся, то приближался, но в таком тумане сказать что- либо наверняка, было сложно. Наш экипаж заметно взбодрился, вот они, первые признаки людей. Еще часа два ударной гребли и было принято разумное решение остановиться на ночлег, все равно, до жилья нам сегодня не добраться. Сделав несколько энергичных взмахов веслами, мы подгребли к берегу, и наше судно с шорохом выползло на песчаную мель у небольшой рощицы. Именно здесь было решено организовать нашу крайнюю ночевку на природе. Надеюсь, что далее всех ждут хоть какие-то удобства и твердая крыша над головой.

Ребята принялись привычно разгружать катамаран, таская свои рюкзаки к местам для палаток, в то время как дежурные начали разводить костер. Внезапно, далекий лодочный двигатель затарахтел совсем рядом. Через минуту, возле нас, заскрипев металлическим днищем о гальку, причалила алюминиевая лодка, в которой сидело двое охотников. Поднявшись со скамеек, они удивленно уставились на нашу компанию.

- Вы кто такие, … мать-перемать, и откуда взялись? - именно таковы были слова первого разумного, которого мы увидели за последний месяц.

- Я едва вас не подстрелил. В этом чертовом тумане ваши серебристые костюмы выглядят совсем как оленьи шкуры. Мы решили, это стадо переправляется на другой берег. Только сейчас пришел в себя, хорошо что Сеня удержал, не дал пальнуть, сказал, давай поближе подплывем.

Выглядели наши гости не лучше вокзальных бомжей, правда, с карабинами. Это были охотники из поселка. Временный лагерь их бригады находился неподалеку, километрах в двух от нас, а пока там сготовят ужин, мужики решили срубить лишнюю копейку, подстрелив на переправе несколько оленей.

От предложенного супчика и стопки спирта наши гости не отказались, после чего, у нас состоялся оживленный и познавательный разговор. Расспрашивали их долго и с пристрастием. Выяснилось, что самолеты в Дудинку или Норильск нынче не летают, и неизвестно когда будут. В данный момент, весь таймырский аэрофлот занят заброской продуктов и товаров в стойбища оленеводов. Место для ночевки в поселке найдется, совсем рядом с их жилищем стоит пустой барак. А еще, свои телеграммы мы можем отправить хоть завтра, из здания аэропорта, точнее из того маленького сарайчика, который стоит у взлетной полосы. В поселке Волочанка проживает около трехсот человек, и даже имеется молочная ферма. В общих чертах это было все, что нас интересовало. А еще выяснили, что за охотничий сезон ребята заколачивают по четыре-пять тысяч рублей, что на фоне рядового советского труженика являлось более чем приличным заработком.

На следующее утро, взяв на буксир наше необычное судно, охотники за два часа дотащили нас до Волочанки. Поселок стоял на высоком левом берегу. В этом месте, река сильно разлилась, превратившись в настоящее озеро, и первое, что мы увидели, это бортовой ЗИЛ, стоявший метрах в пятидесяти от берега, по сиденье в воде. Через распахнутую дверцу кабины было видно, что внутри никого нет.

- Так это наш Васька. Он позавчера хорошо погулял и уснул в кабине, а ночью вода поднялась, сам он убежал, а машина осталась, думаю, сегодня ее тросом тянуть будут, - как о чем-то обыденном сообщил нам один из новых знакомых.

Под заинтересованными взглядами немногочисленных рыбаков, которые перебирали и развешивали сушиться свои сети, мы вытащили свое судно на берег и прежде всего, отправились знакомиться со своим временным жилищем. Что сказать, условия оказались хоть и не комфортными, но все же под крышей, которая не течет, а еще здесь печка имелась. Через два часа мы разгрузились, сдули баллоны и занесли все имущество в выделенное помещение. После этого, даже не пообедав, отправились на экскурсию по поселку.

Неудивительно, что максимум внимания мы уделили скромному ассортименту здешней торговой точки. Мы настолько соскучились по простой магазинной еде, что накупили втрое больше, чем способны были уничтожить. Но больше всего нас удивило полное отсутствие спиртных напитков, на которые мы очень рассчитывали. Выяснилось, они имелись, но продавали их только по субботам, а еще в воскресенье, до обеда. Причиной такого безобразия, была всем известная невоздержанность малых северных народов к алкоголю.

- Ну да, знаю, проходили - трезвость норма жизни! Хотя для кого норма одна, а для кого другая. Люди разные бывают, поэтому и нормы должны быть разные. Например, я свою норму хорошо знаю, хотя столько и не выпью.

Несколько позже, пройдя из конца в конец по небольшому и неряшливому поселку, я пришел к однозначному выводу - этому суровому краю не так повезло, как Аляске в 1867-м.

На обратном пути мы завернули на ферму, которую легко отыскали по тоскливому мычанью не доеных коров. Здесь, нам удалось приобрести трехлитровую банку свежего молока, которую пьянющая в дребедан доярка соглашалась поменять лишь на бутылку водки. Главная проблема заключалась в том, чтобы найти, а затем и поставить на ноги эту в стельку пьяную работницу, одной из двух коренных народностей. Все эти нгонасане и долгане, как и розовый фламинго, были давно занесены в красную книгу. Я даже начинал беспокоиться, что доить коровенку, доверят мне, я хоть видел, как это делала моя бабка. Хорошо, что у нас еще булькало во фляге, и довольная доярка подарила нам по акции пару килограммов свежих парниковых огурцов. Для праздника живота не хватало лишь одного - хлеба. А вот с этим не сложилось, пришлось заменить его магазинными галетами. Но не беда, с парным молоком и это нормально. А вечером состоялся банкет, сравнимый лишь с позавчерашним ужином у оленьей туши. Хочу заметить, что после шпротов с молоком и огурцами, руки можно было уже не мыть.

На следующий день, вволю выспавшись и никуда не торопясь, мы с Андреем отправились в будочку, на которой была приколочена табличка, с громким названием - "Аэропорт пос. Волочанка". К сожалению, наш визит не внес ясности в ближайшее будущее.

- Спрашиваете, есть ли самолеты и когда прилетят? Непременно кто ни-будь появится, но вот кто и когда, я вам сказать не могу, может завтра, а может через неделю. Вы ребятки пока отдыхайте, рыбку вон половите...

Поскольку у нас оставалась почти полная фляга спирта, то вечером, вместе с бригадой заготовителей, мы во второй раз отпраздновали день охотника. Конечно, по северным понятиям пол-литра спирта на одиннадцать человек это почти ничего, поэтому охотникам пришлось извлечь из собственных закромов еще две бутылки. Я долго буду вспоминать один забавный эпизод нашего застолья. Когда мы уже разлили по кружкам спирт, Андрей спохватился и попросил подождать, ведь на столе не было воды, чтобы запить огненную жидкость. На лицах суровых охотников появились снисходительные улыбки, чего мол ожидать от этих изнеженных столичных студентов. Ну, что ж, это их выбор, а мы привыкли после спиритуса глотнуть водички. Выслушав первый тост, все выпили. Для нас все прошло обыденно, а вот эти матерые мужики, на несколько секунд застыли с открытыми ртами, не в силах вдохнуть хоть немного воздуха. Они ведь привыкли к магазинным семидесяти двум оборотам, а у нас был чистый медицинский, на девяносто шесть.

- Ох и забористый же у вас спирт...! - такими были первые слова, сказанные на выдохе одним из наших хозяев.

Посидели тогда нормально, у меня даже сработало подсознание и я вспомнил куплет песни, которая в семьдесят первом станет настоящим хитом. Да и гитара у них нашлась.

"Увезу тебя я в тундру и тогда поймешь ты вдруг

Почему к себе так манит, так зовет Полярный круг

Ничего, что здесь метели, не беда, что холода

Если ты полюбишь Север, не разлюбишь никогда.

Мы поедем, мы помчимся на оленях утром ранним

И отчаянно ворвемся прямо в снежную зарю

Ты узнаешь, что напрасно называют Север крайним

Ты увидишь он бескрайний, я тебе его дарю….

Вспомнил один куплет, вспомнил и припев, а вот дальше дело не пошло. Мне даже налили лишнюю рюмку, чтобы ухватить ускользающую рифму, но все напрасно. Вот и хорошо, мне совсем не хотелось выпускать на волю шлягер, менее чем за год до его дебюта на эстраде.

Проснувшись утром, я приготовился к медитации и долгому ожиданию ближайшего самолета. Даже подумал, а не стоит ли записаться в местную библиотеку?

Но как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло, хотя можно ли считать несчастьем роды? Хоть и преждевременные. Перед обедом нас порадовали, что к нам, с большой земли, вылетел санитарный гидроплан. Он должен доставить в Дудинку, в районную больницу, будущую узкоглазую мамку с огромным животом. На ее беду, а на наше счастье, плод у нее лежал как-то неправильно, боком.

С большим трудом, но нам удалось уломать командира санитарной машины прихватить и нашу команду. Я, помахивая походной аптечкой с нарисованным на ней жирным красным крестом, смог доказать упрямому лётчику, что с таким сопровождением, как мы, ему будет гораздо спокойнее. Ведь всякому разумному человеку понятно, что наша Вита не только студентка, а и почти выпускница столичного мединститута, считай почти готовый акушер. Я с искренним удивлением спросил.

- Вы что товарищ лётчик, не понимаете, у вас же на борту очень сложный случай. А если вдруг что случится?

Словом, через час, разместив рюкзаки между боковыми сиденьями, мы удобно устроились в салоне этой уставшей "аннушки", которая медленно колыхалась на своих четырехметровых поплавках у дощатого пирса. Два громких чиха, заливистый гул моторов, разбег с прыжками по верхушкам волн и наконец мы в воздухе. Подумал, наверное так и ездят по стиральной доске. И вот, мы летим не в тундру, а в цивилизацию. Мотор гудит ровно, что вселяет уверенность и надежду, а мои товарищи как мухи прилипли к иллюминаторам. Внизу, проплывала такая знакомая и уже ставшая родной дикая тундра, которая заселена исключительно геологами, бездомными с ружьями и такими ненормальными путешественниками как мы. И все это мы прошли, все преодолели! Если бы не воздушные ямы, я бы вообще мог назвать наш полет верхом комфорта, но не сложилось.

А пока, мысли перенесли меня далеко, прямо в аэропорт города Норильск.

- Интересно, как же все это у них делается? Рентгеном будут просвечивать или попросят местного Мухтарку понюхать? Может имеются у них такие, что на мой товар натасканы? Надо было у летчика узнать, хотя, пожалуй, не стоит, скоро и сам узнаю.

Через минут сорок, эти воздушные качели вконец умотали нашу беременную пациентку. Она долго терпела, но все же не выдержала, и выплеснула содержимое своего желудка прямо на рюкзак нашего адмирала, стоявший возле нее в проходе. Увидев такое, весь мой богатый внутренний мир сразу попросился наружу, а прямая кишка уперлась в горло. Но к счастью, он справился, а секунд через десять и вовсе угомонился. Случись такое месяц назад, нам и самим понадобились гигиенические пакеты, но сейчас, для нашей закаленной диким севером психики, подобные мелочи не казались достойными внимания. Тем более, что от наших штормовок, пропахших дымом костров, рыбой и оленьими потрохами, запах исходил не лучше. Главное, что мы летим и вскоре будем дома.

Место в рюкзаках, высвободившееся благодаря уничтоженным за месяц продуктам, мы до отказа забили местными сувенирами, любезно подаренными нам гостеприимными охотниками. Нет, это были не магнитики на холодильник с эмблемой Волочанки, и не вышивка бисером от местных мастериц. Там находились выскобленные и небрежно обработанные оленьи шкуры, а еще, два полных котла со свежим оленьим мясом. Мы надеялись на то, что в пути не задержимся, а за два дня оно не должно испортиться. Тем более, что жарой погода нас не баловала. В самом деле, доставить в Киев свежатинки северного оленя - так все наши друзья обмочатся от зависти. А если захотим, то излишки, у нас с удовольствием выкупят в ресторане "Охотник". Еще бы, такой дефицит.

Все сложилось удачно, ведь я уже упоминал, черная полоса неудач закончилась дня четыре назад. На следующее утро мы добрались до главного аэропорта Норильска - Алыкель, откуда, за три часа, комфортабельный ТУ-104 доставил нас в Москву. Здесь, стоя перед стойкой регистрации багажа, я с тревогой наблюдал, как по ленте транспортера, медленно уплывает мой рюкзак с золотым веслом.

- Ладно, не стоит переживать, все будет нормально.

Так и случилось, контролеры и не подозревали, что я только выгляжу как Буратино - честные глаза и взгляд придурковатый. А о том, что у меня не весло, а золотой ключик, они и не подозревали.

В белокаменной, мы задерживаться не стали. Пересели на киевский рейс и вылетели домой. Вот так и закончилось это, пожалуй, наиболее запомнившееся путешествие, хотя проблемы, связанные с золотым веслом, ожидали впереди. Но это будет завтра, а сейчас у нас сегодня. Так что, поздний ужин, недолгие расспросы родни, в ванную и отдыхать. Глубокая ночь на дворе и уже не белая.

На следующее утро, дождавшись пока останусь один, я аккуратно вытряхнул свою добычу из полости весла и как мог очистил ее от посторонних примесей. Отыскал старые весы и высыпал всю кучку на чашечку. Оказывается, я стал обладателем более килограмма золотого песка и самородков. Сколько это будет в наших деревянных, я не знал, хотя в одном американском журнале и вычитал полезную информацию. У этих капиталистов, золото стоило примерно сорок долларов за тройскую унцию, или чуть более доллара за грамм.

Тогда, я отнесся к этому безразлично, а вот сейчас возмутился и расстроился. Почему так мало, ведь точно помню, в мое время цена на него была раз в тридцать выше? Вероятнее всего, дело в том, что эти бестолковые янки до сих пор цеплялись за свой "золотой стандарт", из-за чего подвалы в форте "Нокс" похудели едва ли не вдвое. Точно помню, что вскоре они от него откажутся, и цены на золото резко пойдут в гору. Но стоит ли ждать, а главное как долго?

Если подсчитать, то учитывая обязательные потери на очистку, у меня будет не менее девятисот граммов золота высокой пробы, а это... Нет, пока даже не представляю себе сколько это, надо бы завтра пробежаться по киевским ювелиркам. Но в любом случае, не менее десяти-двенадцати тысяч рублей. Полагаю, этого будет вполне достаточно на не шикарный, но трехкомнатный кооператив. Впрочем, кто меня туда пустит, в трехкомнатный! Может, стоит срочно жениться на женщине с двумя детьми, или как?

Глава 12. Квартирный вопрос.

До начала занятий оставалось еще две недели теплого лета, за которым я так соскучился на Таймыре. Не обращая внимания на шило в заднице, решил пару дней отогреться и отдохнуть, а хлопоты связанные со своей таймырской находкой отложить на позже. Если даже бумага должна отлежаться, то такое непростое решение тем более. А пока что, отправлюсь-ка я на Подол, к Такеде.

Но увы, этому зачинателю киевской школы дзюдо, каким-то образом, удалось получить выездную визу и уже неделя, как он укатил в свою Японию. А вот вернется ли назад – большой вопрос. Но ведь наши космонавты вернулись, полетали и вернулись, хотя и не все… Для меня, это произошло несколько неожиданно, я ведь планировал организовать через него запасной канал связи со своими японскими компаньонами. Ну что ж, как случилось так случилось, спасибо хоть успел с куботаной познакомить. Правду сказал, полезной палочка оказалась.

Несмотря на неявку шефа, тренировки в секции не прекращались, и на месте учителя трудился мой давний товарищ Вася Лоза, к которому прикрепили как официального руководители, одного из тренеров - самбистов.

Встретив меня, он искренне обрадовал, и вскоре я понял почему. С надеждой заглядывая в глаза, Вася предложил мне принять участие в отборочных соревнованиях на первенство Союза. Это никак соответствовало моим планам, поэтому пришлось его огорчить,

- Вася, если помнишь, я всегда говорил, что в спорте человек случайный и занимаюсь исключительно для себя, да и вообще, уже год как по-настоящему не тренируюсь. Какой из меня чемпион? Ты лучше готовь нашу смену, а то вернется учитель, и что ты ему скажешь? Как бездарно профукал плевое первенство?

А затем, вспомнив свои весенние приключения, пошутил, - Да и вообще, я сейчас троеборьем занимаюсь

Лоза удивленно вскинул на меня глаза и спросил - Это каким таким троеборьем? Что, решил к своему плаванию еще и шахматы добавить?

- Да нет, - усмехнулся я, - в том смысле, что пару месяцев назад пришлось сразу с тремя босяками бодаться…

Некоторое время посидев с приятелем, я поднялся на Хрещатик и не спеша побрел тем самим маршрутом, который натоптал еще в те годы, когда мелким пацаном бегал сюда на курсы английского. За спиной затянутого в синие галифе регулировщика перебежав дорогу я остановился у знакомого витража детской парикмахерской. Здесь, ничего не поменялось, это была та самая витрина, в отражении которой, лет шесть назад я критически оценивал свой простецко-босяцкий вид. Задумался, и будто вновь увидел себя, в тех стоптанных сандаликах, серых штанишках с пузырями на коленках и с тоненькими, как у трамвайного карманника пальчиками. Все же знаковое место, ведь именно здесь я осознал, что мой внешний вид никак не соответствует ни духу эпохи, ни образу будущего миллионера. И не зря. Тогда это стало толчком новой молодежной моды. Парусиновые одежки, хоть и не на долго, но стали считаться статусными.

- Может и вправду, это зеркало, как и та банка волшебное и способствует рождению нестандартных решений?

Не знаю как решений, но нестандартный вопрос у меня появился, но какой-то бытовой.

- И почему эти женщины-парикмахерши постоянно спрашивали у меня, как я хочу постричься? Ведь все равно стригли согласно прейскуранту.

Немного постояв, но так не дождавшись очередных озарений, я отправился дальше, по правой стороне, где подросшие за последние годы каштаны давали плотную тень. Проходя вдоль центрального гастронома, бросил безразличный взгляд на витрину, не очень то надеясь обнаружить что-то интересное. Но тут же задержался, там лежал аппетитный кекс с изюмом, который я оценил еще в первой жизни. - А почему этот продукт выставили в гастрономическом отделе? Подойдя ближе, с удивлением прочитал на ценнике - "Хлеб колбасный, цена 16 коп.". А, ну да, точно, помню такое изобретение советских пищевиков- технологов, похоже и эти у витража парикмахерской постояли. С виду кекс, как кекс, а по вкусу напоминал известную, духовитую чайную колбасу.

Ну что ж, если с ним не повезло, то наверное стоит зайти в автоматическую булочную, которые открыли у нас не по острой необходимости, а как наглядное свидетельство технического прогресса, присущего развитому социалистическому обществу. Помню, как когда-то, мы с Кошманом, забегали сюда и бросив свой жетончик в щель автомата, нетерпеливо наблюдали, как за овальным стеклом медленно опускается алюминиевая площадка со свежей булочкой, щедро посыпанной корицей. В торце зала, в прохладном закутке у окна, находился десяток высоких столиков с круглыми, гранитными столешницами. Здесь, одуревшие от беготни по магазинам граждане, могли чего-то перехватить, запивая либо стаканом воды с сиропом, молоком, либо соком. В те годы, мы сюда не заходили, поскольку из-под заляпанной и усыпанной хлебными крошками столешницы едва торчали кончики наших носов.

Сегодня, желающих передохнуть стоя не оказалось – Вот почему здесь только стоящие места?

Скорее всего, виноват товарищ план - съел свою ватрушку с рогаликом, выпил кофе с молоком и давай на выход, не задерживай остальных, те тоже хотят. Часами медитировать с круасаном и сигарой за чашечкой кофе сейчас не по понятиям. Людям план надо делать, а вы тут расселись ….

Дождавшись ржаного хлебца с изюмом, который еще хранил тепло пекарни, я пристроился за столиком у окна. Медленно пережевывая этот "жулик", я лениво поглядывал на улицу, где еще не тянулся сплошной поток автомобилей, а окна домов на противоположной стороне, не укрывали от солнца и луны рекламные баннеры. Кстати, о рекламе. На противоположной стороне Хрещатика, во всю ширь фасада была развернут странный, как на мой взгляд, плакат - "Летайте самолетами Аэрофлота", а чуть правее, нас убеждали- "Храните деньги в сберегательной кассе".

- Неужели мы ночи не спим в тягостных раздумьях, где же нам хранить свои деньги, в Сберкассе или в "Чейз Мангеттен Банк"? Или не можем сделать правильный выбор, кто же отвезет нас в Житомир – "Люфтганза" или родной "Аэрофлот"? Это как понимать, такие себе показательные выступления для зарубежных туристов? Смотрите мол, и мы не лаптем щи хлебаем.

Между тем, мысли постоянно возвращались все к тому же вопросу, вторую неделю не дающему мне покоя.

- Как быть с золотом, которое свалилось на мою старательскую голову? Прав был Мефистофель, когда выводил свою знаменитую арию в Фаусте. – "люди гибнут за металл…сатана там правит балл " Может, есть смысл припрятать его до лучших времен? Ведь золото будет лишь дорожать, да и спокойнее как-то станет? Дождусь, пока эта волчья статья о незаконном обороте драгметаллов канет в Лету и тогда …. - но тут же обрываю себя, - а как же отдельная квартира, хоть и арендованная? Она ведь мне сейчас нужна, а не через двадцать лет. Да и автомобиль не помешал бы, … скучают руки за штурвалом. Потом это будет потом, а нынче у нас сейчас. Если мои наполеоновские планы, что записаны в тетрадке удастся реализовать, то через эти двадцать лет я даже маленький островок смогу прикупить. Тогда уж точно не до этого мешочка с золотым песком будет. Словом, все как обычно - и хочется и колется.

Понятно одно. Сам я, с реализацией такого специфического товара точно не справлюсь, связи и возможности не те. Я скорее спалюсь чем разбогатею и отправят меня в гости к моему знакомому Юре Айзеншпису. Если же попытаться сделать все легально, то государственные банки, ломбарды и прочие скупки, моего золота точно не примут. Вернее, его там примут, но скорее всего вместе со мной.

- А может пойти и сдаться в милицию? Получу свои законные двадцать пять процентов по государственным расценкам и париться не буду? Да, можно и так … это если повезет. Но боюсь, затаскивают меня по этажам и кабинетам, где завалят кучей неприятных вопросов. И отправят будущего олигарха Сиверинского в столыпинском купе, в компании небритых коллег в фуфайках, на его любимый Таймыр, мол ищи Мухтар. А все мои денежки пойдут на строительство социализма где то в Африке, потому как капитализм он такой – он сам себя построит. Разумеется, я не прочь помочь родине, но как то а по-другому. Да и понятие родины с годами поменяется. И я не уверен, что это будет одна шестая земного шара.

Не зря умные люди утверждают, безвыходных ситуаций не существует, бывает так, что этот выход вас не устраивает. Так что, думай голова, должен найтись этот выход, и желательно не рядом с границами закона и колючей проволоки. Надеяться на известное правило - суровость наших законов компенсируется необязательностью их исполнения? Нет, такой вариант меня точно не устраивает.

Одно я понимал ясно, без нужных связей и знакомств, здесь никак. И почему это за столько лет я не завел себе партнеров в околокриминальных кругах? Перебирая варианты, я один за одним, вычеркнул Муххамеда Резу Пехлеви, обоих министров, пока не добрался до своего давнего партнера, продюсера и деловара - Марка Исааковича. Что-то давненько мы с ним не пересекались, как он там без меня?

- Балбес ты Сашка, а ведь именно с него и следовало начинать, а я сразу об этих министров и директоров подумал. Решено, порадую старика, а заодно и прозондирую почву на предмет решения своих проблем. Кто-кто, а этот жук имеет неплохие связи в различных слоях советского общества, в том числе и тех, кто делает свой гешефт у самой границы закона. Да хоть вспомнить о наших одесских гастролях трехлетней давности.

Задумавшись о его ближневосточных корнях, тут же вспомнил.

- Черт меня возьми, ведь сам же читал в газетах разгромные статьи об основанной проклятыми сионистами "Лиге защиты евреев". Вот не живется им спокойно, все пытаются перетащить к себе лучшие кадры наших стоматологов, юристов и прочих представителей не мозолистых профессий. Мне вспомнилась фраза полковника с военной кафедры,

- Товарищи курсанты, сейчас нам с вами следует быть особенно бдительными, в это неспокойное время атаки империализма и сионизма, возможны по земле, воде и по воздуху!

А ведь прав он черт возьми, окружили демоны со всех сторон, окружили. Только на Север и отступать осталось. Впрочем – неуютно там, так что придется стоять до конца.

А вот началась ли уже первая волна еврейской эмиграции, я не знал, не интересовался этим вопросом, но вспомнив, что на киевских столбах появилось больше объявлений типа - продам хрусталь, ковры и мебель, можно было сделать однозначный вывод, что таки да. Стартовый выстрел уже прозвучал и отсчет времени пошел.

Чем же сегодняшняя ситуация в стране может поспособствовать моим планам? Так все же элементарно, Сиверпнский. Просто подумай, какой еврей в здравом уме, повезет в землю обетованную, наши вечно деревянные? Таких идиотов, среди мудрого еврейского народа точно не сыскать. И что из этого следует? Тоже ясно как день. Они всеми силами попытаются сбыть или обменять свои рубли, которых накопилось немало, на марки, доллары, а лучше всего - на благородные металлы. Как-то читал, что наиболее изобретательные, вставляли себе фальшивые золотые коронки, которые снимались сразу же по прибытии в аэропорт Бен Гурион. Или те же золотые цепочки на шеях их драгоценных половинок…. Да на таких цепях пастушьих овчарок на Кавказе держат. Уверен, редкоземельные держатели золотого запаса, такие как я, станут для них желанными партнерами.

Вот оно, наконец-то! А еще, учитывая повсеместный дефицит золотишка и повышенный спрос, реальная цена на благородный металл, должна быть заметно выше официальной. Да и глупых вопросов о его происхождении эти умные люди задавать не станут. Ни к чему оно им. Тем не менее, очистить его, убрав лишние примеси, все же придется. Не стоит давать повод думать, что никакая это не ювелирка, а рудное золото. Как бы там ни было, вначале, следует встретиться с Исааковичем. Впереди паровоза бегут лишь те, кто собрался закончить свой жизненный путь, как и Анна Каренина.

И с этим затягивать не стоит, завтра же прикуплю азотную и соляную кислоту, и пока занятия в институте не начались, возьмусь за афинаж. Давно собирался это сделать, вот только собрание постоянно откладывал. И медлить не стоит, глядишь, все эти евреи свалят на Запад, а ты сиди на попе ровно и дожидайся второй волны эмиграции. А ведь это не штатные весенние паводки – когда она еще будет..

Приняв окончательное положительное решение, я задумался,

- Если в основном все понятно, то куда же мне податься, в театр юного зрителя, или навестить дядю Марка на дому? Пожалуй, второй вариант все же получше будет. Вопрос этот щепетильный, требует тишины, покоя и отсутствия длинных ушей. Не к лицу нам с ним по гримеркам шхерится.

- А чего это я туплю, можно ведь просто позвонить и обо всем договориться, вон, на каждом углу будки смартфонные стоят?

Заскочив в свободную кабинку, я достал две копейки и потянулся к трубке, которая еще не была прикована к корпусу могучей антивандальной цепью. В театре меня хорошо знали, и надеюсь, уважали, так что через пару минут Исаакович подошел к аппарату. Даже на расстоянии, чувствовалось, что и он рад меня слышать. Или, как всегда, лелеял какие-то свои далеко идущие замыслы? Как бы там ни было, а приглашение на ужин я получил.

После шести, я подходил к хорошо знакомому дому. На пороге квартиры меня встретил сам улыбающийся хозяин. Он крепко, по-мужски, пожал руку и пригласил заходить. А как иначе, я уже не тот мальчик пионерского возраста, а полноправный гражданин восемнадцати лет, с паспортом в кармане и солидным счетом в банке.

Эля с мамой, которая выплыла из кухни секундой позже, также излучали радость от нашей встречи. Перебивая друг друга, они засыпали меня ворохом вопросов, из-под которых я выбирался минут десять. Для себя отметил, Эля вытянулась и заметно похудела. Это после пятидесяти, почти все еврейки превращаются в кадки с тестом, а сейчас….! Сейчас, как раз то, что надо. Первым, опомнился Марк Исаакович, который прозрачно намекнул обеим хозяйкам, что картофель стынет, а водка греется.

Я бросил взгляд на скромный стол.

- Так, и что у нас сегодня? Опять этот балык палтуса? Впрочем, чего еще можно ожидать от скромного театрального режиссера в наши небогатые на продукты времена?

Разумеется, за столом свои проблемы обсуждать не стоило и почти час, обе хозяйки, затаив дыхание, выслушивали мои, художественно обработанные полуправдивые таймырские легенды. Покончив с десертом и вдоволь наговорившись, женщины отправились на кухню, а мы прошли в кабинет Исааковича, где и расселись по углам. По его хитроватому взгляду я понял, этот мудрый еврей уже сообразил, что мой визит не обычный, дружеский, а самый настоящий - рабочий.

Я не стал раскрывать все детали, включая координаты таймырского месторождения. Решил, все свалить на дальнего родственника, который был бы не против, без хлопот и лишних вопросов, сбыть некоторое количество драгоценного металла. Не забыл и о том, что золотишко будет не в виде ювелирного лома, а в слитках, ведь так оно и места меньше занимает. Как и рассчитывал, дядя Марк все понял с первого раза и дополнительных вопросов о наших родственных связях задавать не стал. Полагаю, он достаточно наслушался историй, как некоторые умельцы выплавляли золото из электроники, химически инертных зондов и прочих неликвидов ценного электронного оборудования. С сожалением подумал, что о такой возможности, я не и задумывался, хотя тему знал досконально.

Без эиоций выслушав вводную часть, Исаакович задал первый конкретный вопрос.

- Саша, скажи, а о каком количестве идет речь, сколько его есть, у этого "твоего родственника"?

- Марк Исаакович, сейчас точно не скажу, но где-то с килограмм будет, может, чуть больше.

От этой цифры вальяжное выражение слетело с его лица, как осенние листья с березы, он даже привстал с кресла и облизнув губы, нервно переспросил.

- Повтори еще раз, что ты сейчас сказал?

Неужто дядя Марк думал, что я закрутил всю эту аферу лишь для того, чтобы с выгодой для себя пристроить парочку бабушкиных цепочек и дедовы часы фирмы "Мозер"?

Я подтвердил и уточнил, что точную цифру смогу назвать через несколько дней, после того встречусь со своим дядей Васей с Камчатки. А вот настала и моя очередь спросить. Не смущаясь, я задал неделикатный, но такой нужный и важный вопрос о стоимости. Пару минут Исаакович потратил на то, чтобы пососать ручку и почеркать цифры в своем блокноте, а затем озвучил итоговый результат. Надеюсь, это уже за вычетом его процентов. Впрочем, для него не жалко, знаю, за безопасность следует платить, а за её отсутствие расплачиваться.

Что могу сказать? Его цифра меня порадовала, она почти вдвое превышала государственные расценки и составляла восемнадцать рублей за грамм. Правда, Исаакович, тут же уточнил, сказав, что многое будет зависеть от пробы и содержания примесей.

После этих слов, наш разговор затих, каждый задумался о своем. Я - как проще, быстрее и качественнее очистить свое золото и выплавить слитки, а он – кому, с наибольшей выгодой можно предложить такой ценный товар. Лично о себе, он пока не задумывался и выезжать не планировал, ожидая, когда его любимая Элечка закончит свою интернатуру и станет полноценным дипломированным специалистом.

Заниматься опытами по химии я отправился в гараж дяди Леши, который уехал на недельку на дачу. Там, он станет отдыхать на грядках жены и возьмется за перманентный ремонт личного "Москвича". Хочу заметить, в последнее время дачные участки начали использовать не только как площадку для шезлонгов, а по их прямому назначению. Видимо, трудящиеся сообразили, что огороды способны обеспечить советскому человеку дополнительную уверенность в завтрашнем дне. Ключи, Алексей отдал мне без вопросов, попросив лишь ничего не взрывать и не сжечь.

Приобрести три зеленых бутыли из толстого стекла с этикетками "Химреактив" и прочую лабораторную посуду, проблем не составило. Через день, я был готов приступить к этой грязной и вонючей работе. Задача упрощалась тем, что более половины золотого запаса было в самородках, которые во время плавки практически не давали шлака, а вот с чешуйками золотого песка придется повозиться.

Суть самого процесса я хорошо представлял. Дело в том, что в начале бурных девяностых, мне довелось познакомиться с неким Гагиком, армянином и мелким валютчиком. У него были неплохие завязки на турецкой стороне. Гагик, скупал микросхемы, реле, золотосодержащие разъемы и прочий электронный хлам и выделял из них золото. Собрав товарное количество, он переправлял все это на сопредельную территорию. Разница в цене, там и у нас, была довольно значительной, вот на этой марже и строился его скромный нелегальный бизнес.

Пару раз, мне довелось побывать на Русановке в арендованой однушке Гагика. Эта гостинка служила ему одновременно и жилищем и лабораторией. Кухня, где и происходил производственный процесс выпаивания и очистки, была закопчена до невозможности. Здесь воняло кислотами и прочими реактивами, а стол, покрытый грязной, в рыжих пятнах клеенкой, был прожжен во многих местах. Как правило, Гагик закладывал кучку приобретенной электроники в духовку и включал ее на полную мощность. Через некоторое время, олово начинало таять и капало в подставленный поддон. После этого, все детали легко вынимались из своих гнезд, и начинался процесс очистки или афинажа.

Работа была вонючая и грязная, а вытяжки у меня, как и у Гагика, не имелось. Пришлось потерпеть, но я справился и через два дня покинул сарай, унеся с собой девятьсот восемьдесят граммов чистого золота девяносто девятой пробы. После меня, на стеллаже, осталось несколько рыжих пятен от азотной кислоты, а на полках пяток склянок из набора юного химика. Не забыл и о холодильнике, там нашлось местечко для бутылки не дешевого грузинского коньяка.

Судя по литературе, которой я в последнее время зачитывался, можно было утверждать, что мой металл был довольно чистым, во всяком случае, характерных признаков меди или серебра, я не обнаружил.

Наша встреча с Марком Исааковичем состоялась дня за три, до начала занятий в институте и тут же перешла к конкретике. Усевшись на лавочку в уютном скверике, где обычно собирались компании шахматистов - пенсионеров, он представил на мое рассмотрение два варианта, и оба оказались для меня неожиданными и крайне интересными. Я и не рассматривал вопрос под таким углом, хотя и стоило. Вот что значит истинный профессионал - знаток своего дела.

Дело было в том, что в условиях развитого социализма формула Маркса товар-деньги-товар срабатывала не всегда. Например, купить или продать свою квартиру было задачей не реальной, потому как на самом деле, она была вовсе не твоя, а государственная. Но…! Эту квартиру, на вполне законных основаниях можно было обменять на другую или прописать туда своего родственника, пусть и дальнего.

К сожалению, я никак не соответствовал ни одному из перечисленных в положении критериев. Даже отдаленных признаков еврейства у меня не имелось. Более того, я не возвращался в родные места после дембеля и даже не прибыл, отсидев отмерянный государством срок в местах лишения свободы. Ничего такого, к сожалению, не имелось.

И вот тут, Исаакович лишний раз доказал, что законов без исключений не существует. Оказывается, прописать меня в квартире все же можно, но при соблюдении иных условий, записанных очень мелким шрифтом в примечании. Он сказал, что в отдельных случаях допускалась временная прописка учащихся училищ, техникумов и институтов при условии, если норма жилплощади не будет меньше установленных законом норм. Правда, этот пункт касался исключительно иногородних, у которых не имелось жилья в этом населенном пункте, но кого волновали подобные мелочи? Как сказал дядя Марк, все это вполне решаемо и не будет моей головной болью. Ну, а в перспективе, временная прописка может легко превратиться в постоянную.

Что сказать, если такой вариант был действительно возможен, то меня он устраивал со всех сторон, и даже более. Ведь одной из моих приоритетных задач было приобретение или хотя бы аренда квартиры. Я даже не представлял себе как к этому подступиться, а вот сейчас, выпадает целый этап поисков и лишние расходы на пейсатого маклера. Кроме того, у меня появится возможность вселиться в благоустроенное жилье, да еще не где-нибудь за кольцевой, а в приличном, обустроенном районе.

Разумеется, ремонт и переоборудование по своему вкусу сделать придется, но это уже иная история и совсем другие деньги. Не раздумывая, я тут же дал согласие на такой вариант. Теперь, нам предстояло обсудить детали и осмотреть предложенные варианты. А их у него оказалось целых три - две двухкомнатные и одна трехкомнатная квартира.

Как оказалось, схема предложенная Марком, была известна всем, кроме меня, поэтому, совсем уж за бесценок, квартиры отдавать никто не собирался. Разумеется, по закону, после отъезда хозяев, вся их жилплощадь должна отойти государству, но это по закону государства, а не по законам здравого смысла, которого представителям древнейшего и всеми гонимого народа было не занимать.

Не откладывая в долгий ящик, уже на следующий день, мы на машине Исааковича, проехались по всем трем адресам, которые значились в его коротеньком списке. Первым делом, отправились на Сталинку, сейчас это Московский район, куда до сих пор я и не заглядывал. Там, мы зашли в крайнюю из трех новых высоток. Помимо десяти этажей, эти дома отличались еще и тем, что на крыше каждого из них были установлены огромные плакаты "Ленин", "Партия", "Народ". Хозяева квартиры, с улыбкой, рассказали нам местный анекдот, согласно которому в первом доме проживает Ленин, во втором Партия, ну а уже в третьем, ютится весь прочий Народ. Простившись с представителями "народа", мы продолжили нашу квартирную экскурсию.

Что могу сказать, более прочих мне понравилась светлая трехкомнатная квартира в кирпичном здании времен культа личности, которое находилось совсем неподалеку от моего нынешнего жилья. Совсем рядом, лет через пятнадцать, построят станцию метро "Дружбы Народов". Неудивительно, что именно эта квартира оказалась самой дорогой, хоть и не на много.

Еще когда мы подъезжали, интуиция подсказала, что вот оно – это мое. Не старый кирпичный дом утопал в зеленом сквере, на кустах сидели и весело чирикали стайки воробьев, а из окна на первом этаже доносились неуверенные звуки скрипки. На детской площадке возились шумные детишки, создавая атмосферу покоя и уюта. На душе стало тепло, спокойно и совсем по-домашнему.

Эта, надеюсь моя будущая квартира находилась на третьем этаже, так что отсутствие лифта меня не пугало. Обтянутую черным дерматином дверь нам открыл сам хозяин, невысокий, кругленький мужичок, сиявший приличной лысиной с прядками волос за ушами. Он был одет в домашний халат, с красноармейскими разворотами и показался мне похожим на отставного поручика - помещика начала девятнадцатого века. Именно о таких принято говорить - "толстячок, а приятно".

Он совсем не походил на еврея, я даже подумал, что мы ошиблись адресом, пока в коридор не выплыла его супруга. А вот здесь, ошибиться было не возможно. Крупный, породистый нос и темные глаза на выкате, не вызовут никаких сомнений у израильских иммиграционных властей. После обмена неведомыми мне паролями, мы начали осмотр этих апартаментов. Никак иначе мне их хоромины называть не хотелось.

Комнаты были большими и с такими потолками, что и в волейбол играть можно. Над коридором, соединявшим прихожу юс кухней, были устроены антресоли, где при желании можно было оборудовать дополнительное спальное место. Выглянув в окно, я обратил внимание на наличие парковочных мест, хотя в это время это и не было проблемой. Общая площадь квартиры составляла целых семьдесят восемь метров, не считая большого, застекленного балкона. Она, едва ли не вдвое превышала размер моего нынешнего жилища.

- Неужели вся эта роскошь может стать моей? - не веря своему счастью, подумал я.

Мысли бешено завертелись в голове, видимо, им и самим хотелось, чтобы все стало реальностью. Но хватит ли моих финансов, чтобы преодолеть порог жадности хозяев? По моим оценкам, за свою таймырскую добычу я рассчитывал получить тысяч семнадцать. Похожий трехкомнатный кооператив, со всеми выплатами, обошелся бы мне заметно дешевле, но вот удачное расположение и прочие удобства, уверенно поднимали цену еще на треть. И это не считая обстановки, которую хозяева точно не потащат с собой в землю обетованную.

Разумеется, хотеть - не значит получить, государство точно не заплатило бы им ни гроша, поэтому я не без оснований рассчитывал на приличную скидку. По этому вопросу я решил полностью положиться на коммерческие таланты своего переговорщика - Марка Исааковича. Тот, заметив гамму положительных эмоций, промелькнувших на моей счастливой физиономии, уверенно принялся за дело, а я, не желая мешать профессионалу, удобно устроился в кожаном кресле у окна. Отсюда, открывался прекрасный вид на зеленую ленту бульвара Дружбы Народов, протянувшейся вниз к Днепру. Река, виднелась чуть дальше, километрах в трех, а на ее левом берегу уже начали возводить первые дома будущей Русановки.

Примерно через полчаса, измотав и себя и хозяев, дядя Марк сообщил, что обо всем договорился. Вся эта еврейская роскошь обойдется мне в тринадцать тысяч, причем не деньгами, а в таком желанном для этих репатриантов золотом эквиваленте. Не сомневаюсь, если бы речь шла о наших, деревянных, то конечная сумма была бы заметно выше. Еще одним важным итогом торгов стало то, что то кирпичное строение, которое я разглядел за домом, также имело шансы стать моим. Это был гараж Степана Самойловича (или Самуиловича), в котором находилась его трехлетняя Волга ГАЗ 21.

- Это что же такое происходит? Может сегодня день рождения моего ангела? Даже прошивка мозга перегрелась и начинала давать сбои. Надо же такому случиться. Сбытие всех мечт и в один день, надо бы хорошенько проставиться своему небесному покровителю, а заодно и этому талантливому Исааковичу. Какой же молодец, истинную правду вещают с трибун - люди наше главное богатство!

Сломленные его напором и аргументацией хозяева, сопротивлялись не долго, и за ценой не гнались. Поскольку в списке отказников они не числились, то и получить уведомление о заветной визе ожидали со дня на день, а с этим у нас строго. В месячный срок супруги обязаны покинуть бывшую родину, куда их далекие предки прибыли в поисках лучшей судьбы. В противном случае, весь процесс получения визы начнется по второму кругу и возможно, с иным, совершенно другим финалом. Что касается меня, то с учетом тех средств, которые хранились на сберкнижке, и к которым я наконец-то получил полный доступ, денег должно хватить, хоть и в обрез.

Закончив деловую часть, тетя Софа пригласила переговорщиков к столу, погонять чаи с пирожками. Чай налила в красивые, считай что мои, черные чашки, где под императорским орлом виднелась надпись - "Товарищество Кузнецова". Налила до краев.

- Это, наверное, чтобы нам сахар некуда было класть, - ехидно подумал я.

А вообще, тетя Софа и Степан Самойлович оказались нормальными и не жадными людьми, с которыми было приятно вести дела, особенно такие скользкие как наше.

На следующий день, мой золотой запас, в присутствии высоких договаривающихся сторон, был взвешен и оценен. Худой, носатый ювелир, чем-то покапав и потерев, объявил товар годным. Поскольку гарантом нашего соглашения выступал Исаакович, то у него он и останется до окончательного завершения сделки.

Процедуру прописки мы начали через день, ведь вначале, мне предстояло выписаться с нынешнего адреса. Родители с подозрением отнеслись к выдуманной мною истории, что квартира достанется мне почти даром, поскольку у знакомых Марка Исааковича ее все равно отнимут.

- А...а...а..., ну, если по блату или знакомству, то тогда да, тогда понятно.

То, что за авто придется отдать все мои сбережения, вопросов также не вызвало, просто мама недовольно сморщила нос. А вот о гараже, я решил пока промолчать, придумаю, что ни будь позже. Разумеется, минус в карму за обман мне обеспечен, но тут уж ничего не поделаешь, недостатки есть даже у самых удачных схем.

Оформление документов проблем не составило. Я даже не интересовался, на какие такие рычаги надавили мои компаньоны. Уже через неделю, в моем новеньком, паспорте, на котором и муха не сидела, появился фиолетовый штамп с новой пропиской, подтвержденный записью в домовой книге. Там, трясущейся от волнения рукой, я поставил свою простенькую закорючку. Характерно, что денег с меня никто не требовал, полный расчет состоится немного позже, после оформления машины и гаража. Пока же, гарантией всех наших договоренностей было честное еврейское от главного режиссера театра юного зрителя. Я даже задумался по поводу такого авторитета моего знакомого, уж не подпольный ли он рабе "всея Украины"?

На протяжении следующих двух недель ничего не происходило, я прилежно посещал пары и делил комнату с младшим братом. Ну а эти будущие эмигранты мотались, лихорадочно распродавая свои ковры, люстры и хрусталь.

Наконец, в середине сентября раздался долгожданный звонок, виза получена и уже через неделю Роза и Стефан должны улетать. Я как то задал вопрос режиссеру,

- Марк Исаакович, а ведь решиться на такое не просто…

Пожав плечами тот ответил – Саша, что же ты хочешь, сейчас все умные люди уезжают. Ты думаешь, почему Пушкин своего кота на цепь у дуба посадил? Посадил потому, что тот ученый был!

И с этим не поспоришь. На этой территории так было, есть и долго еще ничего не изменится. И почему никакие они не патриоты, эти умные… Видать, тут уж или одно, или другое…

Поскольку почти все мои деньги, вместе с золотым запасом, хранились у дяди Марка, то именно у него на квартире мы и собрались. Автомобиль был переоформлен за два дня, тогда же произошел и окончательный золотой расчет. Единственное, что мне оставалось, так это отвезти этих исключительно порядочных людей на вокзал, уже на своей собственной "Волге", откуда они поездом отправятся в Москву.

Благополучно пройдя таможенные процедуры в международном аэропорту Шереметьево, семья будущих репатриантов отдыхала в неудобных пластиковых креслах, ожидая информации о посадке.