Unknown

Что касается диплома, то, как говориться, я выполнил тройной аксель, выбрав совершенно не профильную для кафедры тему - из раздела строительных материалов. Не так давно, с удивлением узнал, что у нас уж очень недооценена роль добавок к строительным смесям. Почему так? Ведь тут тебе и пластичность, и время затвердевания, и морозостойкость, и проникающая способность. Да много чего полезного. Более того, один из таких лайфхаков у меня уже сработал во время нашего саратовского турне.

Об этом я задумался, когда на глаза попалась хвалебная заметка о том, что в Северодонецке досрочно запущена линия по производству винилацетата.

- Ого…, да от него же и до ПВА рукой подать. А ведь именно ПВА и являлся основой большинства полезных присадок.

Задача облегчалась тем, что нужные связи с профильной кафедрой у меня имелись, и неплохие.

До даты защиты диплома оставалось ещё два месяца и я без спешки взялся за подготовку к своему крайнему студенческому походу. Казалось бы, все путем, но …. получилось не так, как задумывалось. Не всё в этом мире ясно и безоблачно. Выйдя из деканата, где получил график защиты, я почувствовал на себе чей-то внимательный и цепкий взгляд и обернулся. Меня, быстрым шагом нагонял молодой мужчина лет тридцати, неприметной внешности, который, для порядка спросил:

- Добрый день, если не ошибаюсь, тебя зовут Александр Сиверинский?

- Не ошибаетесь, в институте я один такой и есть. А вы, извините, из каких будете? - со своей стороны поинтересовался я, хотя уже начал догададываться о ведомственной принадлежности своего собеседника. И тут же подумал: - А вот теперь, соберись, следи за своим румынским и не ляпни чего-нибудь такого… из прежнего репертуара.

- Саша, давай лучше присядем, хотя бы вон там, на лавочке, и поговорим. Разговор у нас будет хоть и долгим, но интересным.

Сказав это, он достал из нагрудного кармана летней тенниски маленькую красную книжечку, которую на секунду раскрыл и ткнул мне под нос. Как на заборе, там были написаны знакомые три буквы ….. КГБ. Успев взглянуть на промелькнувший правый разворот, я отметил, что мой собеседник трудился на должность младшего оперуполномоченного, а значит, в лучшем случае, был старлеем. Хорошо, хоть так показал - можно сказать, проявил уважение, ведь в большинстве случаев этим деятелям достаточно продемонстрировать лишь обложку с гербом и золотым тиснением. После такого, собеседник как правило замирал, словно кролик перед удавом. Знаю, похожее было и у меня при встрече с медведем на Таймыре. Не выветрился у советских людей синдром конца тридцатых. А еще, я с облегчением понял, что мною заинтересовались местные товарищи, а не главная московская контора глубокого бурения, что означает – мой вопрос не слишком серьёзный.

Найти свободную лавочку в тени клёнов оказалось нетрудно, нам даже не пришлось сгонять направившуюся было к ней стайку первокурсников. За эту минуту, передо мною пронеслась парочка возможных вариантов.

- Почему вдруг контора решила проявить интерес к моей персоне? Именно сейчас, после фактического окончания института? Если действительно заметили что-то странное, то почему так долго тянули?

Самая неприятная версия заключалась в том, что во все времена и во всех странах органы уделяли повышенное внимание людям с неординарными способностями - тем, кто своим поведением выбивался из монолитных рядов. Имею в виду различных экстрасенсов, пророков, целителей и прочих шаманов. Но причем здесь моя персона? Я, хоть и нетипичный представитель советской молодёжи, но ничем потусторонним не выделялся. Тем более, что стать гением просто. Это вам любой психиатр подтвердит. А все мои успехи, при желании, можно было объяснить трудолюбием, удачей, да и просто талантом. Ну хорошо, пусть и не совсем простым. На этот случай я давно составил для себя устную пояснительную записку, которая прочно отпечаталась в глубинах подсознания.

Однако, наша беседа пошла о вещах более приземленных, чем я себе навыдумывал. Как оказалось, товарищ Безкараавйный являлся куратором нашего института со стороны своего ведомства и в рамках спущенных ему квот отвечал за привлечение добровольцев для работы в комитете. Именно поэтому, его лицо и показалось мне немного знакомым – видать, попадался на глаза.

Товарищ оперуполномоченный начал издалека. Прежде всего, он обрисовал безрадостную картину моего ближайшего будущего и выразил сочувствие той непростой ситуации, в которую почти наверняка попадает выпускник, покинувший стены института. Речь шла о неприятной перспективе трёхлетней обязаловки, отпахать там куда пошлют. И если нам не удастся договориться, то послать меня могут очень далеко и по неизвестному адресу. При этом напомнил, что более всего специалисты моего профиля востребованы на острове Врангеля и в Кушке. И с ним не поспоришь - "широка страна моя родная…"

Решив, что этого достаточно, и я достаточно проникся его страшилками, он остал из загашников и пряник. Товарищ Безкаравайный порадовал, что в случае моего согласия поработать для нашей великой родины и влиться в ряды её первейших защитников, я могу остаться здесь, на трёхмесячных курсах. Успешно освоив все науки, можно реально рассчитывать на звание старшего лейтенанта с окладом и доплатой за звание аж до 220 рублей в месяц. Ну а если я все же соглашусь отправиться на тот затерянный в Ледовитом океане остров или Кушку, так и вовсе буду купаться в роскоши, получая доплату в 50%.

Заглянув мне в глаза и удивившись, что эта привлекательная цифра меня не слишком поразила, старлей зашёл с другого фланга.

- А летом ты сможешь отдохнуть в одном из наших санаториев на побережье и не сидеть в очередях в поликлиниках. Лечиться сможешь в нашей, ведомственной. Там и оборудование получше, и персонал внимательнее. Там умеют не только клизмы ставить.

Я хмыкнул, - От чего лечится, от бандитской пули? Так на гражданке ее сложно поймать.

Между тем, тяжело вздохнув и подумав о чем то и вовсе несбыточном, мой собеседник добавил:

- Ну а когда дослужишься до звания полковника, так вообще сможешь ходить и в специальные магазины. Там и очередей нет, и картинка такая - глаза разбегаются.

Я вновь промолчал и подумал:

- А то я не знаю, как оно там: самого четыре года на таком лечебном питании держали. Различия действительно впечатляющие. Впрочем, молодец он, многое обо мне узнал, иначе наверняка предложил бы отдельную комнату в малосемейке с отличным видом на автобазу.

В какой то момент, глядя на его старания, я даже пожалел старлея. - Не сладко их брату приходится. Это лишь кажется, что наобещать дело нехитрое. А ведь надо придумать такое, что бы в него поверили!

Он рассыпал бисер еще некоторое время, наобещал кучу сладкого, но уже пошла какая-то мелочёвка, вроде бесплатного проезда в общественном транспорте и возможности без очереди, по брони, покупать билеты в кинотеатры. Младший оперуполномоченный мог бы добавить сюда и всемогущество красных корочек, которые запросто открывали закрытые для многих двери, но, видимо, решил пока не афишировать, что в обществе равных прав есть те, кто ровнее. И здесь он прав, комитет нынче в силе, а в будущей России так и вовсе станет хозяином великой и необъятной - достаточно лишь вспомнить первые буквы цветов её флага.

А я все слушал и слушал, мотая на ус то, что он старательно развешивал мне на уши. Во время его монолога я старался сохранять как можно более заинтересованное выражение на лице, размышляя, как бы поэлегантнее соскочить от таких заманчивых перспектив. Всё думал, думал, но так и не смог придумать что-то разумное. Но ведь не ждать мне пока флажок упадёт?

Наконец, мой собеседник уверенный, что я принял то единственное и правильное решение, закончил:

- Ну что ж, думаю ты все понял, жду тебя, скажем, завтра перед обедом вот по этому адресу. Там напишешь заявление и начнем оформляться.

Он протянул мне маленький листок бумаги с написанными от руки координатами. Ну что ж, похоже пришла и моя очередь.

- Товарищ младший оперуполномоченный, - проговорил я, дав понять, что успел прочитать его должность в удостоверении, хоть оно и мелькнуло передо мной на долю секунды. - Дело в том, что человек я сугубо штатский и в дальнейшем намерен трудиться исключительно по гражданской линии.

В этом месте, решив, что доля пафоса не повредит, сказал:

- То, что я сейчас стал лейтенантом запаса, говорит лишь о том, что я всегда готов выполнить свой конституционный долг по защите Отечества, но только конституционный. Что же касается моего будущего дворницкого оклада, то отвечу. Дело в том, что с недавнего времени оклад меня не очень то и волнует, - после этих слов я достал из сумки и протянул ему экземпляр позавчерашнего "Вечернего Киева", в котором корреспондент в красках расписал, как долго и упорно я шёл к своему рекордному выигрышу.

Подождав, пока посланец от конторы пробежит глазами коротенькую заметку, я продолжил:

- С моей будущей работой также всё будет в порядке: мне уже сейчас предлагают остаться на кафедре, чтобы продолжить работы либо по способам горизонтального бурения, либо заниматься строительными добавками и смесями. Хочу добавить, не поймут меня ни на кафедре, ни наш министр товарищ Новиков, если я приму ваше заманчивое предложение. Обязательно спросят: для чего же это ты, товарищ Сиверинский, пять лет в институте отучился, зачем в наших и зарубежных научных изданиях публиковался, зачем мы тебя званием лауреата отметили? Неужели для того, чтобы ты всё это бросил и пошёл на трёхмесячные курсы за третьей звёздочкой на погоны?

- Да и вообще, как-то неуютно я буду себя чувствовать в организации, где каждый майор априори умнее любого капитана, а тем более лейтенанта. Что же касается отдыха на море в январе месяце, то скажу, санатории меня совершенно не интересуют. Как там пел один известный бард: "Мне б дороги далёкие, и маршруты нелёгкие… надо жить километрами, а не квадратными метрами…".

Считаю, я ответил на все пункты и объяснения мои оказались достаточно убедительными, поскольку обладатель всемогущего удостоверения более не настаивал, да и все плюшки у него закончились. Во всяком случае, расстались мы спокойно, и лейтенант не выглядел слишком расстроенным, похоже, я был лишь одним из нескольких кандидатов. Ну что ж, флаг ему в руки, для кого-то комната в общежитии может оказаться весомым аргументом.

Казалось бы, всё закончилось вполне благополучно, однако внимание могущественной конторы к своей персоне я привлёк, а это нехорошо. По результатам нашего собеседования, мой опекун обязательно составит отчёт для руководства. А вот что скажет оно, это руководство, мне неизвестно.

Накаркал. Несмотря на то, что из трёх кандидатов двое согласились, именно моя персона и привлекла наибольшее внимание его начальника. Старый зубр из кадрового отдела на Владимирской, поручил собрать дополнительную информацию об этом несговорчивом лейтенанте запаса. Как позже скажет Горбачёв: - решил углубить и расширить.

Как оказалось, некая чуйка у него имелась, поскольку уже через месяц полковника-кадровика вызвали на совещание к заместителю председателя КГБ при Совете Министров УССР генералу Крикуну. Разумеется, пригласили не по моему вопросу и не одного его. В кабинете присутствовал ещё с десяток ответственных за кадровую работу, вызванных со всех областных управлений республики.

В полном соответствии со своей фамилией, Серафим Иванович Крикун начал с громкого разноса. По его словам, специалисты учебного центра отбраковывают до восьмидесяти процентов завербованных будущих разведчиков и шпионов в связи с их полной профнепригодностью.

- Чем вы там у себя занимаетесь, - гремел генеральский бас, - понабирали чёрт знает кого. Одни инвалиды какие-то, десять раз на перекладине подтянуться не могут, другие и пару телефонных номеров без бумажки запомнить не могут, а с иностранными языками - так вообще позор, будто они и в школе не учились. Скажите, вот как они в своих институтах зачёты получают? А их ещё офицерами запаса называют. Вы что, работать разучились или погоны на плечи давят?

Покрасневший от возмущения генерал-майор бросил взгляд на справку лежавшую с самого верху, а затем устремил свой гневный взгляд на Ивана Ильича, который попытался стать как можно более незаметным, и спросил:

- Вот вы товарищ полковник. Вы здесь пишете, что младшим оперуполномоченным Безкаравайным была проведена вербовка трёх новых сотрудников. А мне сообщили, что двое из них полностью провалили первичные тесты. Это как прикажете понимать? И что там у вас с третьим - он же у вас в списке на первом месте стоит?

Полковник, вскочил с места и принялся докладывать

- Товарищ генерал, так этот вообще отказался от сотрудничества, но с учётом некоторых моментов мы решили не оказывать на него давление. Нам совершенно непонятно, чем его может заинтересовать работа у нас.

Немного успокоившись, Серафим Иванович с интересом спросил:

- Это какие такие моменты вы собрались учитывать, кроме того, что зарплата и условия молодого специалиста для него более привлекательны, чем наши?

Сейчас, полковник лишний раз похвалил себя за то, что догадался собрать побольше информации об этом Сиверинском.

- Товарищ генерал, о зарплате с ним вообще нет смысла разговариват. Может вы читали, как несколько месяцев назад случился рекордный выигрыш в лотерею "Спортлото"? Так вот, именно этот студент и оказался тем счастливчиком. Что же касается других причин - так они есть, но копать слишком глубоко мы не сочли нужным.

Полковник, немного помявшись, продолжил:

- Там, в КИСИ, на кафедре истории партии, где у нас имеется надёжный источник, все уверены, что у этого Сиверинского какие-то свои связи на самом верху. Да и его регулярные визиты в Москву это подтверждают. Мы заглянули в его бумаги, и выяснили, что рекомендацию в комсомол ему подписали тогдашний первый секретарь ЦК ВЛКСМ товарищ Павлов и нынешний министр строительства Новиков. Причём, сделали это, как исключение, нарушив существовавшие на тот момент положения. Да и вообще, биография у этого студента весьма примечательная. Школу окончил в пятнадцать лет, практически свободно владеет четырьмя иностранными языками - английским, немецким, испанским и арабским, мастер спорта по плаванию, а ещё - является неплохим дзюдоистом. Год назад, в составе нашей делегации, он ездил на чемпионат мира в Италию, причём, опять таки, при содействии товарища Павлова.

Генерал удивлённо приподнял брови и переспросил:

- Постойте, полковник, это какой такой чемпионат в Италии? Он же по горнолыжному спорту был, а этот студент, как вы докладываете, пловец и дзюдоист?

- Так точно, товарищ генерал, пловец, но там другая история была, с этим даже наши московские коллеги разбирались. К ним еще жалоба товарища Сергеева, журналиста из "Огонька", поступила. Он жаловался, будто бы его незаконно, в последний момент исключили из состава нашей делегации и ввели какого-то "блатного" - этого самого Сиверинского.

Полковник перевернул лист своей справки и добравшись до нужного абзаца, продолжил:

- Правда, наши коллеги быстро во всём разобрались. Оказывается, всё это было сделано по запросу японцев и французов: те не только взяли на себя все расходы, но ещё и нашему спорткомитету немного перепало.

- А за какие такие заслуги японцы с французами за него вписались? - поинтересовался заместитель председателя.

- Видите ли, эти японцы придумали и уже начали выпускать какую-то специальную доску для катания и наш пловец с его японским знакомым, оказались неплохими специалистами в этом деле. Вот их обоих и пригласили туда для съёмок в рекламе и показательных выступлений. Тогда еще французское телевидение целый фильм отсняло. Товарищ Павлов всем хвастался и у себя в комитете кино показывал.

Ещё более заинтригованный такой необычной историей генерал перебил полковника и спросил:

- Так, стоп, Иван Ильич, а с какого такого боку там ещё и японцы нарисовались? Он что, еще и в Японии успел побывать?

- Да нет, товарищ генерал, с этим как раз всё понятно, даже докладная нашего сотрудника имеется. Несколько лет назад, он сопровождал японского консула в поездке по Союзу и лично присутствовал, когда этот Сиверинский впервые познакомился с ним и его сыном. Это в Батуми было. "Адмирал Нахимов" с этими японцами как раз в порт зашёл, а наш студент там гостил у своего институтского приятеля. Там, случайно, с японцами и встретился. Что интересно, не только встретились, а ещё и борьбу японскую они на верхней палубе затеяли. Говорят, команда и все пассажиры сбежались на это зрелище посмотреть. С тех пор они и переписываются, а молодой японец даже к нам в Карпаты со своей доской приезжал. Похоже, именно тогда этот Сиверинский и научился.

Поколебавшись, полковник решил добавить:

- А ещё, мы обратили внимание как он одевается. Одежда явно не из нашей торговой сети. Да и часы у него довольно примечательные: специалисты утверждают, что очень дорогие, у нас таких и не продают. Говорят, что их ему чуть ли не сам шах Ирана подарил, но это уж и вовсе фантастика. Вначале подумали, что он как-то с фарцой связан, и на этом его можно будет зацепить. Но и тут данных нет, похоже, что здесь всё чисто.

Генерал, немного пожевал губами, взглянул в окно и заметил:

- Да нет, пожалуй не стоит выяснять. Уверен, что и с этим у него всё в порядке. С его связями и не получить доступа к одному из наших спецраспределителей…? – затем добавил.

- Думаю, вы правы, давить на него нет смысла. Вы же знаете: и осла можно привести к водопою, но заставить его пить будет проблемой. На всякий случай, возьмите эту темную лошадку на карандаш - в резерв, что ли. Кстати, вы что то выяснили о его московских вояжах, куда это он так часто мотается?

- Товарищ генерал, да куда он только не ездил: и в Министерство культуры, и в Кремлевский зал, и в Спорткомитет к Павлову, и в ЦК комсомола. Даже в КПЗ во Фрунзенском отделении милиции угодил. И это только то, о чём мы знаем наверняка.

- В милицию попал? И вы говорите, что не знаете, на чём его можно прихватить? - удивился Серафим Иванович.

Полковник немного замялся, а затем ответил:

- Районные эмведешники вообще не хотели с нами на эту тему разговаривать. Как удалось выяснить, их молодой следователь попытался раскрутить приезжего студента на чистосердечное, ну а себе лишнюю палочку за раскрытие срубить. Вы же знаете, как там у них это делается. Но все получилось наоборот: Сиверинский сам его до мокрых подштанников напугал. Да и их единственный свидетель оказался с судимостью; позже, по результатам экспертизы его самого в обвиняемые переквалифицировали. Так что ловить там нечего.

- Ну, а как насчёт девиц, карт или алкоголя? - попробовал зацепиться хоть за что-то генерал.

- Так и тут всё ровно. Спиртное - в очень умеренном количестве, всё же спортсмен, хотя рестораны посещает частенько. В залётах с барышнями не замечен. А что до денег - угадали: относится к ним с большим уважением. Никогда не упустит возможности заработать лишнюю копейку. И нет, покупками и перепродажей не занимается, хотя и мог бы, особенно с учётом его заграничной командировки и устойчивых связей с японцами. В общем, пока всё по закону, хотя временами и подходит к его границам.

Генерал, видимо, уже забыл, зачем пригласил подчиненных из областей и продолжил свои вопросы:

- С этим понятно, ну а в Минкульте он что забыл?

- Так композитором он вдобавок оказался, и довольно неплохим. Вот и ездил туда репетировать с музыкантами свою песню. Да вы ее и сами слышали, она сейчас у нас гимном космонавтов считается.

- Интересный поворот, - пришлось в который раз удивиться генералу. - Это что же получается, вот так запросто взял и написал? А я всё думаю: фамилия какая-то, очень знакомая!

- Да нет, товарищ генерал, не просто взял и написал. Он ещё в школе, в нашем детском театре отметился. Несколько песенок для них сочинил, их потом еще по радио в детских программах крутили, да и сейчас иногда услышать можно.

Тут полковник попробовал напеть первый куплет из "Бременских музыкантов".

Генерал, на какое-то время замолчал, а затем, задумчиво окинув взглядом присутствующих, произнёс:

- Я понял вас, полковник. Действительно, эта кандидатура была бы идеальной со всех сторон. Его хоть в Первое управление отправляй, хоть в Пятое, а можно сразу и в Семерку, вот только заинтересовать такого кадра работой в нашей системе не легче, чем внука члена Политбюро.

Взглянув на часы, Серафим Иванович недовольно поморщился: время вышло. Попрощавшись с присутствующими, которые под конец поняли, что на сегодня буча их не коснется, и успокоились. Генерал вздохнул, вместо конструктивных клизм, которые он запланировал поставить начальникам областных подразделений, вышел напрасный, хотя и занимательный разговор с киевским кадровиком.

Тем временем, не подозревая, что моя персона смогла заинтересовать самого заместителя председателя КГБ республики, я беспокоился лишь об одном: как бы эти деятели не принялись копать уж слишком глубоко и не пришли к неправильным выводам. А то глядишь, ещё немного - и меня поймут. Сам читал в интернете, как все спецслужбы мира охотятся за разными экстрасенсами и вундеркиндами от науки. Там писали о людях, которые выдерживали напряжение в шесть тысяч вольт или о тех, к которым, как к магниту, прилипали килограммы железа. А вот по каким критериям смогут оценить и вывести на чистую воду меня, я себе не представлял. Окончил школу на два года раньше? Так что тут такого, вон товарищ Ленин казанский университет также экстерном закончил. Вот и скажу, что я его верный последователь.

Скорее всего, все мои опасения слишком преувеличены - как у той овцы, которая всю жизнь волков боялась, а съел её пастух. Как бы там ни было, но после собеседования с младшим уполномоченным меня более никто не тревожил. Удивительно - это что, какое-то Всесоюзное общество слепых, а не грозная контора?

Глава 18 Встречи в тайге.

За те полтора месяца, что оставались до защиты диплома, я рассчитывал не только подчистить преддипломные хвосты, но и успеть смотаться в поход. Сходить примерно туда, мимо чего я пролетел в прошлом году, из-за странного решения нашего руководства. Долгими зимними вечерами мы подбирали и обсуждали наш маршрут - Восточные Саяны, место, где берут начало истоки Енисея. В этом году, решили сменить адреналин рек Памира и Тянь-Шаня на спокойную красоту саянской тайги, отличную рыбалку и охоту.

В подготовке к этому походу я практически не принимал участия. Мои армейские сборы, подготовка к государственным экзаменам и диплому – забирали почти все время. Я уже не говорю о всех свадьбах. Чем не уважительная причина, чтобы меня не нагружали? Я, не без оснований, рассчитывал на то, что наша слаженная команда, уже прошедшая не один сложный маршрут, отлично справится и без меня.

Вышло так, что впервые, я буду не только капитаном катамарана, но руководителем всей экспедиции. Пользуясь своим авторитетом, я без труда убедил товарищей, которые отправились в Иркутск поездом, что вполне успею догнать их на самолёте, вылетев на два дня позже. Всё-таки свободного было немного, и использовать его приходилось экономно. Ну а то обстоятельство, что билеты на самолёт стоили втрое дороже, по понятным причинам меня мало волновало. Вначале, я даже подумывал закупить билеты на всю нашу команду, но затем отказался. Решил, что всегда быть щедрым вредно, иначе твою доброту станут считать обязательным спонсорством.

Мой рейс вылетел без задержки, и с приличным запасом по времени я добрался до вокзала города Иркутск, чтобы присоединиться к своей команде. Киевский поезд пришел почти что вовремя и я, влившись в шумную компанию, вышедшую на перрон, незаметно просочился с ними в вагон. Решил, что стоять в очереди за билетом до Слюдянки не имело никакого смысла - ехать туда было всего ничего, не более трёх часов. Теория оказалась на моей стороне и неожиданных встреч с контролерами не случилось. За это, мне рассказать все последние новости, вернее, сообщить об их отсутствии. Никто не отстал, никто не заболел, не проигрался вагонным шулерам в карты и проблем на свою пятую точку не получил.

Выдохнув вагонные ароматы мы выгрузились в Слюдянке - небольшом посёлке на берегу Байкала, и как водится, разбежались по сторонам света в поисках попутного транспорта. Как оказалось, в нужном нам направлении можно без труда добраться на "скотовозах" - автомобилях ЗИЛ-130 с удлинённым и дооборудованным высокими бортами кузовом. Таких деревянных сараев здесь бегало великое множество. Обрадовавшись такой удаче, мы закинули в кузов рюкзаки и залезли сами. Машина заскрежетала передачей, и выехала с привокзальной площади. Минуты через две, мы ощутили резкий запах овечьего помёта и мочи. А ведь из народного названия этого транспортного средства могли бы и раньше догадаться. Эти машины перевозили из Монголии её единственный экспортный товар - баранов, коз и коров, а вот туда шли порожняком. Впрочем, иного выбора и не было, приходилось лишь сожалеть, что сейчас у нет сильного насморка. Через полчаса обоняние притупилось, и уже никто не обращал внимания на подобные неудобства.

Конечный пункт автомобильной части маршрута, посёлок Монды - раскинулся на правом берегу речки Иркут. Здесь располагалась известная солнечная обсерватория и был небольшой грунтовый аэродром. Открывшаяся перед нами картина, не порадовала. Метрах в двадцати от деревянных столбиков, обозначавших границу взлётной полосы, выстроились длинные ряды разноцветных палаток. Это были наши коллеги-туристы, неделей раньше. Все они с надеждой и нетерпением ожидали единственный рейсовый самолёт из Улан-Удэ, которые из-за дождей уже неделю как не летали. Да и чем здесь поможет один единственный самолёт? Для того, чтобы вывезти всю эту толпу и эскадрильи будет мало.

Прикинув, я понял, что сидеть нам предстоит дней пять-семь, не меньше, и это при условии, что дожди немедленно прекратятся и взлётная полоса за день подсохнет. Ничего не поделаешь, мы продолжили шеренгу палаток, и отправиться на экскурсию по местным достопримечательностям. Ничего нового не обнаружили, а в обсерваторию нас не пустили, поэтому наибольший интерес вызвал ассортимент единственного магазина.

Но Бог есть, и у меня с ним неплохие отношения. После блужданий по посёлку, когда мы уже собрались посидеть с двумя бутылками "Агдама" на берегу Иркута, нас разыскал запыхавшийся посыльный от одной из групп, ожидавших вылета. Ребятам из Кургана, которым больше остальных надоело сидеть в этой дыре, удалось договориться с вертолётчиками здешней воинской части. Военные коммерсанты, за символическую сумму в тысячу рублей - согласились доставить всех желающих непосредственно к начальной точке маршрута. Курганским туристам не так повезло в игре в спортлото и как для восьмерых, аппетиты вояк показались им чрезмерными. Вот они и разбрелись по поселку в поисках попутчиков.

Желающих оказалось человек сорок. По двадцать пять рублей с носа также было дороговато, более чем вдвое дороже плацкарты на самолёт, но за то, нас пообещали высадить прямо на речке, что экономило почти неделю утомительного пешего перехода с неподъемными рюкзаками. А это, то ещё удовольствие. И точно, днем позже, ближе познакомившись с армиями комаров, мы лишний раз убедились, насколько оказались правы.

Операция по передислокации на военный аэродром напомнила мне наши тактические учения на летних военных сборах. Рано утром, в полной тишине и задолго до общего подъёма, будущие пассажиры на цыпочках вышли в точку сбора. В расположение воинской части нас доставили всё те же безотказные скотовозы, которые остановились всего в полукилометре от гигантских туш Ми-6. В ожидании отъезда командира части, якобы не посвященного в бизнес своих подчиненных, мы маялись часа четыре, стараясь лишний раз не мозолить глаза, изображая, что прибыли сюда исключительно для того, чтобы полюбоваться видами Саянских гор. Наконец, по отмашке штурмана, появившегося в дверях кабины, мы отделениями, по три-четыре человека, пригибаясь, как под миномётным обстрелом, побежали к распахнутой двери и скрылись в тёмном салоне вертолета.

Только сейчас нелегалов отпустило, мы вздохнули с облегчением: теперь то точно полетим. Удобств предусмотрено не было, все расселись на длинных деревянных лавках, которые тянулись от хвоста до пилотской кабины. Между ними была вмонтирована огромная десятиметровая цистерна. На неё мы и сложили свои пожитки.

Некоторые заядлые курильщики, у которых уже уши заворачивались, достали сигареты и смачно задымили, пытаясь успокоить нервы, расшатанные долгим периодом неопределённости и ожиданием. Заработал двигатель, корпус машины мелко завибрировал, а из кабины пилотов, держась за брезентовые петли, закреплённые под крышей, выбрался штурман. Он хотел окончательно согласовать точку нашего десантирования. Увидев веселые огоньки сигарет, офицер мгновенно побледнел и порылся испариной. Мне даже показалось, что ему остро захотелось немедленно покинуть машину, хоть через иллюминатор. Обретя дар речи, штурман с капитанскими погонами выдал замысловатую, но очень содержательную матерную тираду, которая в значительно смягчённом варианте звучала примерно так:

- Мать вашу так, козлы безрогие… какого хера вы такую х..ню творите …? Это же вертолёт-заправщик, под вами, в этой цистерне, тонн пять топлива. Вы что, вместо своей сраной речушки решили на небесах поплавать - да ещё и нас с пилотом за компанию прихватить?

Порядок был мгновенно восстановлен, причем нескольким особо талантливым, хватило ума загасить свои бычки об эту самую цистерну с топливом. Штурману оставалось лишь скривиться и устало покрутить пальцем у виска. Такую напряженную атмосферу разрядил турист из братского Казахстана, который спокойно спросил:

- Цистерна?.. А что такое цистерна?

Штурман не растерялся, а тяжко вздохнув, выдал краткий исчерпывающий ответ:

- Чтобы ты знал, батыр, цистерна - это такой цилиндр с приваренной к нему дыркой.

Наш перелет прошел без приключений, до нужного места мы добрались за два часа, да и дорога оказалась очень интересной. Тяжелая машина шла вдоль русла, постоянно петляла между гор, заметно ниже их вершин. Десантники, приникли к иллюминаторам, и пытались что-то разглядеть внизу, что бы запомнить хоть какие-нибудь детали будущего маршрута. Вояки высадили нас на длинной галечной косе, пожелали счастливого отдыха, удачной рыбалки и обязательно бросить курить. После чего, хрустя в карманах своим трёхмесячным заработком, отправились в обратный путь.

Все группы, кроме нашей, тут же собрались, и отправились вниз, в сторону устья крупного притока, откуда уже можно было начинать полноценный сплав. Их можно было понять, ребятам требовалось наверстать почти недельное ожидание лётной погоды у взлётной полосы в Мондах. Мы же, имея дней шесть в резерве, а к этому и два ящика яблок, никуда не торопились.

Весь следующий день мы неспешно рубили и стаскивали к своей верфи стройные деревца, чтобы изготовить из них каркас катамарана, ловили хариус, а единственная наша барышня занималась сбором грибов и ягод к вечернему столу. Отчалили через день, активно помогя вёслами пока ещё слабому течению. Мимо нас проплывали поросшие кедром и кустарником живописные склоны, скалистые выступы, которые своими лбами опускались в реку. Нередко попадались отличные песчаные пляжи.

Появившиеся после обеда стайки уток заставили нашего штатного охотника расчехлить свою двустволку, и он, поменявшись на вёслах с Мариной, пересел в центр катамарана, на пассажирское место. А вот и подходящая цель. За очередным изгибом русла мы увидели штук пять беззаботных чирков, которые ныряли за мелкой рыбёшкой. Отложив вёсла и боясь пошевелиться, ребята затаились в ожидании выстрела. Слабое течение медленно относило наше судно к этой стайке, понемногу разворачивая его вокруг оси. Не знаю, что заставило меня обернуться и посмотреть на Олега, уже припавшего к прицелу, но я увидел, что оба ствола направлены в мою сторону и находятся лишь чуть выше головы. Только и успел ниже пригнуться, как грянул выстрел, затем ещё один - над моей головой с жужжанием пронёсся рой утиной дроби. Из пяти птичек взлетели две, ещё две плавали на поверхности кверху лапками, а вот куда подевалась последняя, мы узнали лишь тогда, когда подплыли поближе.

Сквозь прозрачную воду было хорошо видно, что утка была лишь ранена и, нырнув, намертво вцепилась своими лапками в корчагу, лежавшую на дне. Мы простояли минут пять, ожидая, когда же она появится на поверхности, чтобы глотнуть воздуха, но эта уточка даже после смерти сдаваться не собиралась. Она намертво схватилась лапками за своё последнее пристанище.

- Слушай, Олежек, ты едва не оставил нашу команду без адмирала, так что тебе за ней и нырять, здесь неглубоко. И ещё - никакие отговорки не принимаются.

Пришлось нашему провинившемуся охотнику, раздеться и окунуться в прохладные воды сибирской реки за своим первым трофеем.

К вечеру, ему удалось подстрелить ещё штук семь таких же тушек, так что завтрашний ужин обещал быть разнообразным. Почему именно завтрашний? Дело в том, что завтра мы собрались достойно отметить мой двадцатый день рождения. Да и надо бы хорошенько замариновать этот утиный деликатес, чтобы хоть немного отбить неприятный запах болота.

Утро дня моего двадцатилетия, выдалось солнечным и тёплым. Поднявшись задолго до завтрака, мы с Андреем, в небольшом затоне поймали с десяток жирных хариусов, нежное мясо которых как бы просило: сделайте из нас малосолку по-корейски. Этот давний и хорошо известный мне рецепт, воплотила в жизнь главный кулинар Марина, переложив почищенные рыбьи тушки лавровым листом, перцем и собранной на последней стоянке черемшой.

По случаю праздника, на дневку мы встали пораньше, решив отменить обед, для чего пришлось помахать вёслами лишних три часа. Мы бы ещё немного поковыряли воду, но тут, за очередным скалистым выступом нашим глазам открылась отличная бухточка с узким песчаным пляжем. Чуть в стороне, на опушке, виднелся потемневший сруб - на вид ещё не старый. Не сговариваясь, экипаж резко свернул к берегу и прошуршав днищем по песку, судно выползло на сушу.

Охотничий домик был не старым - лет пять, не больше. В нем, на полках, мы обнаружили полный набор заблудившегося туриста: соль, чай, сахар в герметичных стеклянных банках, мешочек каменных морских сухариков и даже небольшой кусок вяленого мяса. Мешочки с мясом и сухарями были предусмотрительно подвязаны к балке под крышей. Там же были и спички, топор и прилично ржавая пила. Метрах в пятидесяти, под скалой, которая выходила в реку, мы нашли маленькую баньку, в которой могли вместиться человек пять-шесть. Такую возможность упускать было грех. Тут же был выделен наряд для растопки печки и заготовки дров. В самом деле, праздник сегодня или как - тем более что у нас оставался приличный запас огненной жидкости. Именно тот, который удалось сэкономить на не состоявшемся, благодаря вертолётному десанту, пешем переходе.

Как известно, один из секретов вкусного ужина это отсутствие обеда Уточки, запечённые в фольге, хариус быстрой засолки и макароны твердых сортов и высшего сорта, были главными блюдами праздничного меню, которое дополнилось и десертом – оладками со сгущённым молоком и протёртой с сахаром голубикой. Ну и, конечно же, песни под гитару - как же без них. Много песен. На свой юбилей, я выдал даже то, чего и не помнил: все же алкоголь прилично раскрепощает сознание. Одним словом: кто весел - тот смеётся, кто хочет - тот допьётся, а мы хотели и старались. Но особо не усердствовали, ведь вечером нас ожидала баня, да и фляги наши не бездонны. На таком длинном маршруте эта валюта может не раз пригодиться.

Небольшая банька с трудом вместила всю нашу мужскую компанию; на полках даже места для всех не хватило, поэтому, кое-кто вынужден был стоять, дожидаясь своей очереди ложиться под веник. Каменку протапливали часов пять, поэтому жар был знатный, такой, что уши вяли, а вода, которую периодически плескали ковшом на камни, давала настолько плотный пар, что иногда нам не удавалось разглядеть друг друга. Дважды окунувшись в прохладные воды Белина, смыв усталость, пыль долгой дороги и запахи скотовозов, мы довольные и расслабленные вернулись к ярко пылающему костру. Всё это время его старательно поддерживала Маринка, бросив в колел с чаем найденные неподалёку листики мяты. Налив себе по кружке, мы с удовольствием принялись скрести ложками в большой жестяной банке с халвой.

Повернувшись к девушке, я бросил:

- Ну что, Маринка, теперь твоя очередь, пошевеливайся, видишь, как быстро темнеет. Сказав это, я легонько подтолкнул барышню в направлении бани.

К моему удивлению, та категорически отказалась, видать боялась не только мышей, но и темноты. Никакие уговоры не помогали, пока кто-то не вспомнил о возможности устроить там маленькую постирушку. Эта мысль немного поколебала её решимость, Марина наклонилась ко мне и прошептала на ухо:

- Саша, я боюсь сама, честно. Пойдём вместе, ты хоть в предбаннике посидишь, пока я там буду.

Ну что ж, следует войти в положение, и под шутки, подколки и подмигивание товарищей, я взял в руки фонарь, две свечки и во второй раз отправился в направлении бани. И правду, поздновато уже. Пока уговаривал, пока собралась - совсем стемнело. Мрачный, потемневший от времени сруб, отваги Маринке, которая только-только набралась духу, не добавил. Когда, войдя в предбанник, я зажёг два тусклых огонька, все решимость нашего завхоза развеялась словно утренний туман. Она категорически отказалась заходить и тем более оставаться там одна.

- Маринка, пойми ты одну простую вещь: нам до конца маршрута ещё недели две веслами махать. Не станешь же ты мыться в речке - там холодновато, при такой температуре запросто ангину подхватить.

- Не пойду я и всё! Там темно и страшно. Вот если бы с кем вдвоём - тогда да, а так не хочу, боюсь, - явно смущаясь, запротестовала девушка.

- Как это вдвоём? Ты же понимаешь, что там такая жара, что только нагишом и можно.

Впрочем, это же баня, а не пляж. Я читал, что в Финляндии или в той же Швеции таких общих заведений полно, если не большинство.

- Саша, так давай и мы как в той Швеции, тем более что там темень, хоть глаз выколи, ничего и видно не будет.

- Вот хитрюга, мышей она боится, а меня выходит, нет. Впрочем, может она и права. Меня ведь забросило сюда не просто так, возможно в мои обязанности входит, и дарить радость слабому полу?

А вообще, права девчонка, заодно и веничком по ней пройдусь. Самой-то ей - никак. В мои будущие годы, такие совместные сауны случались, и не раз, но вот чтобы советская комсомолка… такое было непривычно. Для виду поколебавшись, я нехотя согласился.

- Ладно Маринка, смотри, вон сбоку твой гвоздик, вешай на него свое обмундирование и давай быстрее внутрь, пока пар не сел.

Развернувшись к барышне задом, а к лесу передом, я во второй раз разделся и нырнул в ее горячее нутро. Там было приятно, заметно мягче чем в первый раз, жар не выветрился, а лишь настоялся на аромате пихтовых веников и мяты. Я забрался на верхнюю полку и принялся ждать. Прошло минут пять, прежде чем непривычная к армейским нормативам Маринка робко переступила порог и застыла в дверях, не понимая, куда же ей приземлится. А я уж начинал беспокоиться – уж не сбежала ли….

- Так Марина, дверь закрыла, а то весь пар выпустишь, и давай сюда наверх, здесь хоть немного жара осталось, - скомандовал я, указав пальцем на место рядом.

Скрипнув, дверь закрылась, и в слабом свете свечи, пробивавшемся через небольшое застеклённое окошко под потолком, я увидел мелькнувшие девичьи груди и белую попку. Эти части тела, никогда не видели ни солнца, ни ультрафиолета солярия. Устроившись в самом уголке, Марина отодвинулась от меня подальше, к противоположной стенке, и казалось, едва дышала. Впрочем, как и я. Несмотря на приличную температуру, физиология давала о себе знать, и с этим ничего нельзя было поделать. Да и стоило ли?

Достаточно прогревшись, я привстал и плеснул ковшик воды на каменку. Камни не подвели, хорошо накалились. Помещение тут же заволокло густым горячим паром, а Маринка испугано отпрянула в мою сторону, тда так, что сейчас мы сидели почти вплотную. Минут через пять, решив, что этого достаточно, я тоном, не допускавшим возражений, приказал:

- А теперь, подруга, давай ложись на полку, драть тебя буду… - и тут же спохватившись от двусмысленности фразы, поправился: - в смысле, веничком пройдусь…

Марина, уже привыкшая и к обстановке и своему соседу, без разговоров улеглась на верхней полке, и я принялся старательно разгонять над ней дух веником. Хвастать не буду, но в прошлой жизни, имея на даче собственную сауну и богатый опыт городских бань, этой науке я обучился неплохо. У меня даже получилось сделать ей лёгкий массаж и щелкнуть позвонком шейного отдела, на который она последнее время жаловалась. Минут через пять, размякшая и расслабленная девушка без споров выполнила следующую команду - переворот на сто восемьдесят градусов. В неверном свете свечи мне открылась приятная картина: две упругие полусферы с тёмными сосками, дерзко устремлёнными к потолку и едва угадывающийся внизу животика бермудский треугольник.

Ее дыхание стало прерывистым, из чего я сделал вывод, девчонка начинает созревать. А вот приняла ли она для себя окончательное решение, оставалось загадкой. Ну что ж, не проверишь, не узнаешь.

Как следует поработав веником и разогнав пар по телу, я плавными движениями принялся втирать берёзовый дух в ее шелковистую кожу, постепенно опускаясь всё ниже и ниже. Внезапно, моя рука неловко соскользнула, остановившись прямо в зоне бикини. Понятно, что ни о каких эпиляциях и модельных стрижках речи не было, сейчас все у них натурально и совершенно естественно. А мне такое больше нравилось.

Поскольку сдавленного писка и возмущенного протеста не последовало, руку я убирать не стал, а опустил ее еще ниже, нащупав известную мне магическую точку женской анатомии. Результат превзошел все ожидания, мой клиент дозрел, ей не хватало лишь немного смелости и легкого толчка. Маринка вздрогнула, выгнулась дугой и крепко обхватив меня руками, прижала к себе. Губы, безошибочно нашли то, что искали. Всё случилось слишком быстро, совсем не так, как задумывалось. Да и вообще, при такой температуре с поставленной задачей могли справиться лишь крепкие молодые организмы.

Винить некого, что тут можно было поделать? Это мужское желание - статья, а женское - закон. Не спеша, я аккуратно отметился губами за её ушками, нежно, не оставляя следов, прошелся по шейке, не обделив вниманием и заманчивую ложбинку между полушариями. Словом, постарался все сделать на совесть, обработав как мог известные мне точки женских чакр.

Хорошо, что температура в бане упала до разумных пределов, иначе точно не обошлось бы без неприятностей. Долго засиживаться, вернее залеживаться, мы не стали –лишнее это, вызывать пересуды и ехидные насмешки у нашего пока ещё не слишком прогрессивного сообщества. Баня, вместе со стиркой, во время которой я с удовольствием любовался аппетитный, оттопыренной попкой, заняла минут сорок. Затем, мы вдвоём окунулись в прохладную реку, ещё раз заскочили прогреться в парную, где жара оставалось совсем немного. Насухо вытерлись и с независимым, безразличным видом, держась на пионерской дистанции, вернулись к костру.

Зря я опасался. Наше появление не вызвало никакого интереса. Ребята были увлечены жаркой дискуссией и совершенно не обратили на нас внимания. Они, воодушевлённые постоянными запусками советских космических аппаратов и первыми успехами лунной программы, перекрикивая друг друга, делились мыслями о заселении Марса и жилых куполах на Луне. Я, прекрасно знал, что этих спутников станет столько, что из-за них астрономы и звёзд видеть не будут, но на этом всё и закончится. Это если не считать нескольких осторожных попыток американцев оставить свои следы на лунной поверхности. Да и то, свой флаг они впопыхах как-то криво установили. Помню, китайцы собирались его то ли поправить, то ли вообще заменить своим.

Забегая на девять месяцев вперёд, хочу всех успокоить, наше маленькое приключение осталось без последствий, хотя всё могло случиться. Не зря предупреждал мудрый инженер по технике безопасности:

- Запомните, юноша, от несоблюдения техники безопасности человек может не только умереть, но и родиться. Прэтому, в любых жизненных ситуациях следует оставаться внимательным и осторожным.

А как тут быть осторожным, если всё случилост так неожиданно? Все как в той песне советских авиаторов - "всё выше, и выше, и выше…". Вот и пришлось лишний раз убедиться: плоть слаба, это дух животворящ!

На следующее утро, мы вновь взялись за вёсла и продолжили свой путь. Часа через два, вдали над лесом послышался гул вертолёта - первые признаки цивилизации за шесть дней маршрута. Через несколько километров мы увидели и пассажиров - это были рыбаки, устанавливавшие сети с двух лодок. Проплыв еще километра два мы миновали и их базу. К нашему удивлению, местные оказались не слишком приветливы. Мужики проводили нас хмурыми, подозрительными взглядами, даже не поинтересовавшись, кто мы и откуда. Мне даже показалось, что я услышал их недовольные комментарии. Ну нет так нет - река большая, места всем хватит.

А под вечер, мы оказались перед непростым выбором: широкую заводь у правого берега перегораживала сетка этих браконьеров. Вопрос был не простой - брать или не брать? На нашем долгом пути такая полезная вещь, как рыболовная сеть, точно лишней не будет – без рыбы не останемся. Вспомнив слова мудрого Остапа Сулеймана Берта Мария Бендера-бея - нарушать уголовный кодекс без острой необходимости не стоит, - я задумался. Но ведь в нашем случае изъятие средств лова - не ради наживы, а ради острой необходимости, так что …

Колебались мы недолго, не более пяти минут и решение приняли почти единогласно. Я также постарался прислушаться к себе, знаю, умный человек плохого не посоветует. И этот совет был однозначный – конечно же брать, особенно с учётом того неласкового приёма, который нам оказали эти аборигены. С этого дня, рыбные блюда у нас не переводились, до тех пор, пока не закончились запасы подсолнечного масла.

Через день мы добрались до так называемой Стрелки. Здесь, воды нашего Кызыл-Хема встречались с Ка-Хемом, и именно с этого места начинался настоящий Енисей. Оставив экипаж разбивать лагерь и готовить обед, руководство в составе капитана и помощника, с целью изучения обстановки, отправилось в небольшой санаторный посёлок, построенный местной властью у источника радоновых вод.

Без труда договорившись об обмене бутылки спирта на ведро свежих огурцов и десять килограммов картофеля, мы не смогли отказать себе в маленьком удовольствии - понежится в белоснежной ванной с теплой радоновой водой. Но халява, она во все времена халява и хотелось ее побольше. Несмотря на то, что максимальное время лечебного купания составляло десять минут, мы пролежали там почти тридцать. После такого издевательства, два наших здоровых молодых организма еще долго не могли прийти в норму. Выйдя на крыльцо, мы еще долго вдыхать свежий кедровый дух. Сердце стучало как трамвай на стыках рельс, а по лбу, несмотря на прохладный ветерок, обильно стекал пот. Да ведь так и дуба дать недолго. Если ранее, всем моим косякам и глупостям можно было найти оправдание, мол, живу впервые, то чем можно объяснить сегодняшний промах?

После Стрелки сложные препятствия закончились, река стала намного мощней, с большим количеством опасных водоворотов. Кроме того, резко испортилась погода, и каждый день моросил мелкий неприятный дождь. Наконец, на горизонте показались строения первого селения. Мы причалили и пообщались. Местные, заверили нас, что столица Тувы - Кызыл с его аэропортом - совсем рядом, и мы решили именно здесь закончить своё путешествие. Грести далее, по спокойной воде да ещё под дождём, нам было неинтересно.

Как оказалось, на тувинском языке выражение "рукой подать" - это километров сто, да ещё и по их дорогам, так что до места мы добрались часа через три, уже под вечер.

В этом медвежьем углу авиабилетов не оказалось не только до Москвы, но и до Новосибирска или Красноярска, через которые пролетала куча рейсов с Дальнего Востока. Здание здешнего аэровокзала никак не соответствовало статусу столицы автономной республики. Да что там республики - он выглядел даже не как областной, а скорее как районный аэровокзал. Он живо напомнил мне тот, в котором мы зависли на несколько незабываемых ночей два года назад на Таймыре.

И что, мне, чемпиону Украины по игре в "Спортлото", как последнему бомжу, отдыхать на этих деревянных лавках не знаю сколько дней? Увы, так и случилось, но за это время, мне удалось по оному и по двое отправить в цивилизацию четверых своих товарищей. Не жизнь, а сплошной понедельник.

Наконец, пришла и наша очередь, как и положено, я покидал корабль последним. Случилось это под вечер, когда мы с Андреем готовились провести здесь и третью ночь. Повезло, неожиданно сняли обкомовскую бронь с московского рейса. Правду говорят: самое приятное - когда хорошего уже не ждёшь, а оно вдруг случается.

Вот я и дома. Всего за неделю до защиты диплома, я с облегчением сбросил пропахший дымом костров рюкзак на балконе своей квартиры. А здесь царил полный бардак. Куда ни глянь - повсюду виднелись следы моих торопливых предпоходных сборов. Хоть бери и клиннинговую службу заказывай. Даже тараканов не видно, сбежали к соседям с голодухи.

Я развесил на балконе грязные вещи - пусть пока проветриваются, а сам принялся набирать ванну. В холодильнике, своего часа дожидались четыре бутылки "Жигулёвского", которые я предусмотрительно прикупил по дороге. Вот и все, можно было расслабиться.

Безделье может быть и случайным, а вот лень - результат многолетних тренировок, так что слишком уж расслабляться не стоило - и так опоздал почти на двое суток. Уверен, что на кафедре, меня с большим нетерпением дожидается руководитель диплома, доцент Мещеряков.

Как уже упоминал, моя дипломная работа была почти готова – нужна была лишь рецензия, желательно какого-нибудь светила строительной индустрии, ну и парочка приличных плакатов для наглядной демонстрации. Мелькнула озорная мысль: а не попросить ли нашего ректора отправить мою работу его старому знакомому, товарищу Новикову? Ведь в случае положительного отзыва самого министра, моя защита превратиться в простую формальность.

Вспомнилась ещё одна занятная мулька советской высшей школы: студент имел право защищать свой диплом на иностранном языке. Разумеется, я бы мог без труда всё это устроить. Но вопрос, у кого из членов комиссии хватило бы знаний хоть что-то понять? А главное - где мне найти машинку с латинскими литерами, машинистку соответствующего профиля и хотя бы одного переводчика? Нет, не буду выпрыгивать из штанов - надо быть проще, тогда и люди к тебе потянутся.

Сама идея диплома явилась ко мне, когда на глаза попалась статья о том, что в Северодонецке заработала первая в СССР линия по производству винилацетата. А ведь от него до поливинилацетата, или всем известного ПВА, рукой подать. Даже из своего невеликого строительного опыта я отлично помнил, что многие добавки к цементу, повышающие его пластичность, морозостойкость и время схватывания, изготавливались именно с его помощью.

С этой идеей, я ещё зимой обратился на кафедру строительных материалов, где после нескольких информационных вбросов и бесед за чашкой коньяка мне удалось отыскать единомышленника.

Добыть бочку винилацетата на нужды науки было несложно, а вот как быть с его полимеризацией? Этого я себе не представлял - не моя это сфера, пусть химики помучаются. Одно помнил твёрдо: со временем, он полимеризуется сам по себе, естественным путём. А если ещё под действием ультрафиолета солнца, так и вовсе, процесс пойдёт заметно быстрее. Так что, выкатив наши ёмкости на свежий воздух, менее чем через две недели мы получили почти правильный клей ПВА, над которым доцент принялся колдовать уже самостоятельно.

Конечный результат превзошёл все ожидания, нам удалось оформить совместную публикацию в том же строительном журнале. Если посчитать, это была уже четвёртая статья с моим участием. Неплохой результат даже для ленинского стипендиата. Сам же доцент, радостно потирая руки, уже собирал материалы для докторской диссертации. Виктор Антонович, предложил и мне поступать к ним в аспирантуру. Он был абсолютно уверен, что как минимум на две кандидатские материалов у нас наберется.

Повышение пластичности бетона, его морозостойкости и скорости затвердевания были подтверждены экспериментально, а ведь ещё не проводились исследования характеристик прочности. Уверен, что и здесь всё будет нормально - я это знал наверняка.

Защиту диплома пришлось перенести в более просторное помещение, поскольку послушать хотели не только члены комиссии и сотрудники двух кафедр, но и инженеры отраслевого НИИ, которые прослышали о нашем чудо-растворе.

Защита прошла без неожиданностей, но из-за множества вопросов несколько затянулась. Вопросы не ставили под сомнение саму работу - они касались практического использования предложенных добавок и необходимых пропорций при составлении смесей.

В тот же вечер, в ресторане "Прага" состоялась традиционная гулянка с однокурсниками, которые защищались в один день со мной. Без этого никак - ведь всем известно, что не обмытый по всем правилам диплом настоящим не считается.

Вот и все, можно считать, что мы теперь настоящие сертифицированные инженеры, и у нас начинается самостоятельная взрослая жизнь. А наличие синенькой книжечки с гербом, позволит нам ошибаться гораздо увереннее, чем раньше.

Чтобы расставить все точки над своим будущим, оставалось дожидаться распределения, от которого будет зависеть, насколько близко у меня получиться подобраться к своей главной цели, сформулированной одним продвинутым третьеклассником.

Это случится через неделю, когда весь курс, разбросанный по предприятиям Киева на преддипломную практику, отчитается перед своими дипломными комиссиями. Вот я и решил, что вся следующая неделя будет посвящена бездуховному отдыху.

Но уже через день выяснилось, что такая кошачья жизнь на плюшевом коврике не для меня, поэтому безделье продлилось лишь до вечера. Именно вечером, в моей квартире прозвучал звонок, и вкрадчивый голос Марка Исааковича, поинтересовался,

- Доброго вечера Саша, и как твои дела? … – на что, я тяжело вздохнул и ответил.

- Марк Исаакович, таки зачем спрашивать "как дела", если мы с вами живём в одной стране?

Понятливо хмыкнув, Марк сообщил, что послезавтра он, Эля и тетя Роза, приглашают меня на прощальную вечеринку по случаю их отбытия на историческую родину. Я хоть и ожидал чего-то такого, но все равно, эта новость застала меня врасплох.

- Это ж надо, вот так просто взять и оставить друзей, Киев, Театр юного зрителя, которому он посвятил свои лучшие годы. А как же наши дети? Вот чем он станет заниматься в своем Израиле - там ведь одни евреи живут! Это, если он действительно туда собирается.

В голове заметались мысли, с чем таким можно нагрянуть к моему давнему спонсору и старшему товарищу, который так много для меня сделал. Слова - "зайти или нагрянуть", всколыхнули в памяти пока еще неясные ассоциации, а через пять минут я уже знал, чем смогу порадовать того, кто собирается навсегда покинуть родину.

К счастью, наша прима, Кошман, находился в Киеве, так же как и Наталка, которая в своё время так удачно отыграла роль тёти Софы.

Разучивание слов этой задорной и весёлой песенки много времени не заняло и вот, наше трио, одетое в хипстерские наряды, ввалилось в шумный зал ресторана "Столичный". Не обращая внимания на удивлённые взгляды гостей, мы пробирались всё ближе к виновникам сегодняшнего торжества. Хотя нет, какое тут торжество – просто событие, назвать отъезд в капиталистический ад праздником, язык не поворачивался. Да и среди официантов могли оказаться несколько моих несостоявшихся коллег из седьмого управления. Конечно, в том случае, если бы я принял заманчивое предложение старшего лейтенанта Безкаравайного.

Наконец, Марк с Элей нас заметили, а я, ударив по струнам, затянул всем известный в моё время кавер на песню группы Smokie. Разумеется, мне пришлось слегка подчистить текст от парочки неформальных словечек из будущего. Ведь сейчас и не слыхали таких слов, как "гей", "паранойя" и "оттянуться".

Как бы там ни было, но после первых же гитарных проигрышей разговоры в зале утихли, и мы начали:

"С нами Вовка, с нами Вадим,

Расслабиться всей компанией хотим,

И гитару взяли мы с собой, чтобы песни пелись.

С нами Алла, с нами Филипп,

Его никто не звал, он как-то сам прилип,

И тут один из нас сказал: а пойдёмте к Эльке…"

И тут мои вокалисты дружно подхватили.

А что это за девочка и где она живёт?

А вдруг она не курит, а вдруг она не пьёт?

Ну а мы в такой компании возьмём да и припремся к Эле.

Красиво одевается, прилично говорит

И знает в совершенстве английский и иврит.

Ну а мы с такими рожами возьмём да и припремся к Эле…"

Отзвучали последние аккорды. Песня была в тему, а о музыке я вообще не говорю. Не могли миллионы фанатов моего времени ошибаться, поэтому, не удивительно, что и здесь она вызвала бурные аплодисменты как у тех, кто уезжал, так и у тех, кто пока еще оставался.

Дядя Марк подошёл и приобняв меня за плечи, тихонько сказал:

- Саша, я давно говорил: не место тебе в твоем строительном институте. С твоей головой, талантом и английским тебя любой импресарио с руками оторвет. Ты уж поверь старику, я в этом разбираюсь. Зря ты тогда отказался от моего предложения.

А я вновь припомнил тот разговор, который состоялся у нас этой зимой, после моего возвращения из Карпат. Тогда, Исаакович пригласил меня посидеть в отдельном кабинете на втором этаже ресторана "Динамо". Серьёзный разговор начался лишь после того, как мы наполовину опустошили графинчик армянского коньяка. Подсев поближе, дядя Марк наклонил голову и принялся излагать свои матримониальные планы. Хочу сказать, довольно неожиданные.

- Слушай Саша, женись на нашей Элечке. Она хоть и старше тебя на три года, но все это мелочи, ты уж мне поверь, в жизни и не такое бывает.

Я опустил голову: - Можно подумать, я об этом не знаю.

Рассказывать Исааковичу о некой примадонне и ее последнем муже я, конечно же, не стал. Тем временем он продолжал:

- Если хочешь, мы можем договориться, что ваш брак будет не настоящим, и вы в любой момент сможете развестись. Как там у них говорят - fake marriages. Скажу пока лишь тебе: мы с моей Розой приняли окончательное решение покинуть СССР, и тебе, как члену нашей семьи, также будут обязаны выдать разрешение на выезд. А там, в свободной стране, ты всегда сможешь изменить свой выбор.

На минутку задумавшись, добавил:

- Да и Розе с Элей не лишней будет крепкая опора, я ведь уже не молод…

Я покачал головой.

- Бросьте, дядя Марк, какой же вы старик. Просто сейчас вы приближаетесь к возрасту ретро. Да и бояться старости не стоит - намного хуже бывает тем, к кому она не приходит.

Марк задумался и соглашаясь кивнул. Далее, я слушал его, не перебивая, понимал, что его устроят оба варианта: я как зять и я как композитор и генератор будущих хитов. Но нужно ли это мне? У меня есть собственный план, и менять его я не намерен. Поэтому, покачав головой, ответил:

- Марк Исаакович, как-то вы говорили, что я редко ошибаюсь. Так вот, лично я уверен, мы с вами обязательно встретимся. Максимум через пятнадцать лет, а может и того раньше - если вы сами захотите навестить бывшую родину. Второе: ваша Эля сейчас выглядит прекрасно, ей нет необходимости усложнять свою жизнь этим fake marriages. Уверен, там она обязательно найдёт своё счастье. И третье: у меня имеются основания подозревать, что на меня положил глаз кое-кто из стражей нашего государства. Связав судьбу со мной, вас самих могут не выпустить за границу. Оно вам надо?

В тот раз, дядя Марк спорить не стал. А вот сегодня вновь вернулся к старой теме. Впрочем, ничего изменить уже нельзя - билеты куплены, ковры и хрусталь распроданы, а виза получена.

В следующий понедельник, на своей старенькой "Волге" я отвёз это семейство на вокзал. Помог донести два огромных чемодана до вагона. Тётя Роза и Эля заметно нервничали и тревожно оглядывались по сторонам, словно ожидали, что их вот-вот развернут назад. Я же, как обычно, старался разрядить атмосферу шутками и анекдотами.

Завтра утром они будут в Москве, а послезавтра - в венском аэропорту Швехат. Там, им предстоит сделать не простой выбор, куда податься дальше - в страну кошерного капитализма или в край небоскрёбов и кадиллаков.

Минуло несколько дней. До распределения оставалось совсем немного. Хотелось надеяться, что обо мне не забудут, и в этом я не ошибался.

За неделю до защиты диплома, помощник министра Алексей, вошёл в кабинет шефа с ворохом документов.

- Игнатий Трофимович, вы просили напомнить о том парне. Недавно я связался с их институтом - у него вот-вот состоится защита диплома, и тема будет довольно необычная. К ним даже сотрудники нескольких наших НИИ напросились.

Министр отложил бумаги в сторону, улыбнулся.

- Вот даже как… Впрочем, я и не сомневался, что защищаться как все нормальные студенты он не захочет. Интересно, что же такого он на этот раз выдумал? Позвони к ним - пусть пришлют аннотацию дипломной работы. Хотелось бы и самому ее полистать.

Он протянул руку и достал из ящика блокнот с эмблемой Верховного Совета СССР. Отыскав нужную страницу, взглянул в свои записи и пробормотал.

- Нет, я не забыл. Совсем недавно вспоминал и вот что надумал. Есть два варианта, куда можно направить кипучую энергию этого Сиверинского. Первое – назначить его начальником участка на БАМ. Всё-таки там намечается ударная комсомольская стройка, есть где себя проявить. Правда, для начальника такого серьезного объекта у него опыта маловато, но думаю, справится. Вот только строительство там начнётся лишь со следующего года, да и чувствую - не очень-то ему захочется из своего тёплого Киева куда-то ехать. А вот второе - мне кажется, будет ему более интересным, тем более что соответствующий приказ подписали всего месяц назад.

Ещё раз заглянув в блокнот, Новиков, словно соглашаясь сам с собой, кивнул и продиктовал:

- Пожалуй, так и сделаем. Записывай Алексей. Подготовь письмо в Киевский научно-исследовательский институт городского хозяйства. Пусть от своего имени направят запрос в комиссию по распределению КИСИ на этого студента, а мы этому посодействуем. Если уж он не хочет работать у нас, то в этом НИИ ему будет самое место. Они как раз в этом году переехали в новое здание, неподалёку от КИСИ, так что коллектив там будет в основном новый, молодой. На их базе мы планируем организовать подразделение перспективных разработок и испытаний с изучением передового зарубежного опыта. С его талантами и отличным знанием иностранных языков это место будет как раз.

Придержав своего помощника, который уже собирался выйти, Игнатий Трофимович добавил:

- И ещё, позже напомнишь, что бы я не забыл переговорить с их директором, а то засунут парня бумажки разносить. Так весь его энтузиазм закопать можно. Да, и оклад пусть поставят по верхней планке штатного расписания, а то знаю я этих кадровиков - дадут молодому сто рублей и крутись, как знаешь. Ещё обидится на нас, денежки-то он любит.. ..помню.

Алексей, словно вспомнив что-то важное, произнес:

- А знаете, Игнатий Трофимович, как раз с этим проблем быть не должно. Я только сейчас вспомнил, как месяц назад читал статью о рекордном выигрыше в лотерею "Спортлото". Там писали, что в Киеве, студент КИСИ Сиверинский выиграл двадцать шесть тысяч рублей. Уверен, другого с такой фамилией, в этом институте нет.

- Вот как! – неожиданно хлопнув ладонью по столу, воскликнул Новиков. – Куда ни глянь - всё в этого студента попадёшь. И как это наши доблестные органы такой интересный экземпляр проворонили?

А пока, главного героя их планов ждала не только разнарядка на следующие три года, но и двухнедельный отпуск перед выходом на новое место работы. Я решил не бездельничать, а использовать свободное время для того, о чём давно надумал. Пришло время не только посмотреть, но и познакомиться со своей будущей женой. Вот только как это сделать - не решил.

Случайная встреча в институте, столовой или библиотеке, отпадала - я там не учился. На танцы она не ходила - это я точно помнил. Ветка как-то рассказывала:

- Не любила я эти танцы. Подруга пару раз затащила - не понравилось. Стоишь у стенки как дура и ждёшь, а парни как индюки ходят вокруг и выбирают. Наверное, так себя чувствуют котята на птичьем рынке.

Ну вот как с такой знакомиться? Если бы хоть интернет был, так через сайт знакомств. Может, наступить ей на ногу в транспорте, по дороге домой или в институт?

Почему домой, а не в общежитие? Так я точно помнил, что до третьего курса она жила у двоюродной тёти на Нивках. Как-то даже дом показывала, а я и запомнил. Я уже был готов устроить засаду у ее дома, и воспользоваться этой хилой идеей с транспортом, но судьба распорядилась иначе.

Почему я называл её Вета или Ветка? Дело в том, что родители назвали ее просым украинским именем - Виолетта, и все домашние звали просто Вета или Веточка. Да и я ничего менять не стал - мне такое нравилось.

На следующий день, по просьбе товарища, я отвез его родителей с вещами на дачу, километров за сорок от города. Возвращаясь, решил поехать в объезд. Карта дорог Украины у меня была хорошая, генштабовская - в Италии купил. Проезжая через районный центр, решил заглянуть в магазин потребкооперации. Иногда, в таких вот маленьких городках, можно было выцепить что то интересное.

В отделе техники, мой взгляд остановился на швейной машине "Veritas". На полке районного магазина эта электромеханическая машинка выглядела как гостья с другой планеты. Цветная маркировка многочисленных швейных функций, современный дизайн - совсем не то, что этот чугунный "Подольск".

Почему меня так зацепило, я ведь не думал становиться портным? Просто вспомнил, как Вета рассказывала, что во время учёбы страстно мечтала о швейной машинке. Вот нравилось ей портняжничать. Несколько раз она пыталась накопить в кошечке- копилочке - не получилось. Всегда находились запросы подешевле. Лишь на пятом курсе, за успехи в учебе и достижения на грядке, родители подарили ей "Подольск". Вместе с чемоданом и молодой женой, эта машинка переехала ко мне.

А вот сейчас, я вижу это немецкое чудо. В Киеве, её бы с руками оторвали. План созрел мгновенно.

- Скажите, а эта машинка рабочая? Я могу ее купить? - поинтересовался я у продавца.

- Рабочая, конечно. А вот купить ее, у вас, молодой человек, не выйдет. Этот товар только для тех, кто сдаёт лекарственные травы, семечки тыквы, сушёную чернику, грибы… Да вон сами посмотрите, на стенке список висит.

Ознакомившись с перечнем, я увял, понял, что здесь мне ничего не светит. Ни я, ни мои родственники в селе ничем подобным не занимались. Не искать же гектары где можно ромашки накосить.

Вечером, по дороге домой, я зашёл в кооперативный магазин. Бывало, покупал там то, чего нельзя было найти в гастрономах. Разумеется, цены здесь кусались, но зато ассортимент был достойный: домашняя колбаска в керамических бочонках, копчёный балык, мочёная антоновка….

Обычно, я не глядя проходил мимо отдела с круп и сухофруктов. - Благодаря своим колхозным связям, такого добра у меня хватало. Но сейчас, мой взгляд остановилсяна открытом бумажном мешке, доверху заполненным тыквенными семечками. Не веря своим глазам, я подошёл ближе и посмотрел на ценник. Удивительно, но цена была почти такой же, по какой эти семечки принимали и в райцентре - в том магазине, где стояла желанная швейная машинка. Не раздумывая, я сбегал за машиной и загрузил в багажник целый мешок этого ценного лекарственного продукта.

На следующее утро, я уже был в райцентре и подходил к знакомому магазину. Мой "Veritas" никуда не делся, он всё так же стоял на своём месте, дожидаясь меня.

- Скажите, где у вас можно сдать тыквенные семечки? - таким был мой первый вопрос.

Все оказалось не так просто. Выяснилось, что сдать семечки я могу, но не здесь, а в заготконторе на противоположном конце городка. Не беда - машина со мной. В заготконторе также расстроили, сказали, что мои семечки содержат слишком большой процент шелухи, которую следовало отделить. Я вначале приуныл, но после подсказки кладовщика всё решилось наилучшим образом. Требовался лишь помощник и слабенький ветерок. В итоге, через полчаса в мой кошелёк вернулась почти та же сумма, которую я потратил на покупку семечек в киевском магазине, а главное - столь желанная справка. В ней, чёрным по белому значилось, что товарищ Сиверинский А.Б. действительно сдал государству одиннадцать килограммов тыквенных семечек и имеет законное право на приобретение товаров в сети магазинов потребительской кооперации района.

Наконец, деньги уплачены, а яркая коробка с "VERITAS" аккуратно разместилась на заднем сиденье моей "Волги". Оставалось лишь организовать её грамотную передачу в руки конкретной барышни. Не сомневаюсь, это станет отличным поводом для нашего знакомства. Как именно обставить операцию, я еще не решил. Просто встретить на улице и сказать: "Вот, держи, это для тебя" - выглядело бы странно. Откуда мне знать о её заветной мечте? Забежать перед занятиями в аудиторию и громко спросить - девчонки, а не нужна ли кому недорогая, но новая и импортная швейная машинка? Такое также не вариант - желающих будет столько, что на всех у меня и семечек не хватит.

Подумал и решил поступить как и в восьмом классе, когда мы отлавливали лодырей, желавших без проблем и недорого наделать дырок в бетонных стенах. Я написал с десяток объявлений: "Продам швейную машинку "Веритас" в очень хорошем состоянии, недорого". Номер телефона указал не свой, а Ленки, теперь уже Беридзе. Считаю, что будет правильно. Такое предложение должно исходить от женщины - парень, продающий свою швейную машинку, будет выглядеть довольно подозрительно. Может это краденая…?

К сожалению, я знал лишь дом, где она проживала, но с ним мне повезло - подъездов было всего два. Обклеивать входные двери объявлениями у нас не принято, дворники этого не любят, а на ЖЭКовский щит, что у подъезда никто внимания не обращает. Вот и пришлось приклеить их к раздвижным дверям лифтов. Ведь зона ответственности дворников и уборщиц начинается за ними. Оставалось надеяться, что живёт она не на первом этаже. На тот случай, если это не так, я продублировал все на столбе у мусорных баков. Не всегда же ее тетушка мусор сама выносит, должна и племянницу к этому привлекать.

С Леной проблем не было - она всё поняла правильно, да и ей самой страх как не терпелось взглянуть, кого же там этот Сиверинский подцепил. Мои инструкции были просты :

- Если будет звонить женщина постарше, а тем более мужчина, напугай их ценой рублей в триста, а еще лучше триста пятьдесят, а то глядишь, еще и купит. Дефицит все же. А если заинтересуется кто помоложе, попробуй вначале разговорить - не студентка ли, может она в политехе учится. Вот тогда и договаривайся на встречу и имя не забудь спросить.

Подумав, добавил:

- И ещё. Постарайся назначить встречу на вторую половину дня - тогда и я буду свободнее, да и у них занятия в первую смену. И не тормози, сразу же звони мне.

Через день, вечером со мной связалась агент второго разряда Беридзе. Она сообщила, что рыбка клюнула, и завтра после шести явится за червячком. По ее тону, стало понятно, что ей не терпится взглянуть на ту, на которой "железный Шурик" остановил свой выбор. Кстати, забыл сказать, иногда меня и так друзья называли.

Звонков было всего пять. На два последние, Лена ответила, что поезд ушёл и агрегат продан.

В квартиру родителей Лены я вошел за полчаса до назначенного срока, одетый во всё итальянское. Знаю, это провожают по уму, а нам ведь предстоит встретиться. На вопрос, где же я подцепил свою красавицу, загадочно отмалчивался. Не сообщать же Ленке, что прожил с ней почти сорок лет.

За пять минут до назначенного срока раздался короткий звонок. Леночка открыла дверь, и я увидел её.

В который раз убедился, что молодость украшает не хуже любого макияжа. Веточка пришла в том же платье, в котором я видел её в институте, но на сей раз в светлых босоножках. Мы поздоровались, познакомились, и не откладывая, занялись делом. Я помог хозяйке установить на стол новенькую коробку, которую мы так и не догадались состарить. Хорошо хоть нитку в иголку вставили и шпульку намотали. Ведь все должно выглядеть так, будто машинка была в работе.

Проверка строчки заняла пару минут. О всех прочих функциях ни продавец, ни покупатель толком ничего не знали. К счастью, Вета не представляла себе истинную стоимость покупки. И слава богу - лишние вопросы и дальнейшее непонимание мне ни к чему. Впрочем, покупатели обычно не задают такой глупый вопрос – скажите уважаемый, а почему так дёшево?

Отказавшись от чая, минут через пятнадцать, Вета стала собираться домой. Было около семи, а ехать ей через весь город и конечно же не на такси. Похоже, в эту коробку она вложила все свои небольшие сбережения, а может, ещё и у подруг заняла. Хоть бы не перешла на морковные салаты - размер у неё и так, дай бог если сорок четвёртый.

Моё предложение проводить и помочь с доставкой до дома, было встречено с благодарностью.

К удивлению супругов Беридзе, я не приехал на своей серой "Волге". Причин было несколько. Во-первых, поездка за рулём свела бы к минимуму время нашего общения. А оно необходимо, чтобы произвести нужное незабываемое впечатление на нежную девичью душу. Знаю, эти женщины любят ушами, вот и намерен их усиленно греть. Два троллейбуса и одна пересадка давали мне не это почти час. Этого вполне достаточно для первого знакомства.

Вторая причина – более приземленная. Наличие машины, а тем более собственной квартиры, давало мне уж слишком солидную фору по сравнению с прочими претендентами. А я вовсе не хотел, чтобы материальное, заслонило собою духовное. Да и не нужна сейчас моя полная и безоговорочная победа. Главное, чтобы у девочки появился некий эталон - парень, с которым она может сравнивать всех прочих кавалеров. А то еще ошибется и клюнет на какого-нибудь пройдоху с гармошкой.

Дожидаться ей предстояло года три - до окончания института, или как минимум два. Вот тогда и можно будет переходить к букетам, ухаживаниям и планомерной осаде. Возникал вопрос: а стоит ли настолько все усложнять, почему бы не начать прямо сейчас? А вот тут на помощь приходила знаменитая ленинская фраза - вчера было рано, завтра будет поздно. Всё нужно делать вовремя. Если уж решил, что до двадцати трёх-двадцати четырёх лет с этим потерплю, то и ухаживания следует начинать не ранее чем за год-полтора до этого.

Может я и ошибаюсь, но именно так и было записано той самой, пожелтевшей тетрадке. А тот пацан - третьеклассник, пока еще не ошибался. Да и в книгах о любви и о браке написано примерно то же: слишком долгий конфетно-букетный период может вызвать подозрения, что вас элементарно водят за нос. И с соблюдением техники безопасности могут появиться вопросы. Об этом забывать не стоит, лишние проблемы нам обоим ни к чему.

Пока мы тряслись на заднем сиденье троллейбуса, я не переставал болтать, а она – внимательно слушать. А рассказать мне было о чём: об одних лишь походах можно было книгу написать. А у меня и Италия с её магазинами, кофейнями и салонами мод, есть в запасе. Тут же вспомнил, что привёз брату джинсы, но прилично промахнулся с размерами.

- Они ему слишком велики, где-то сорок четыре-сорок шесть, так что если хочешь, могу предложить. Совсем недорого.

Желание то у неё имелось, и немалое, а вот денег - увы. Похоже, я угадал, все свои невеликие сбережения она вложила в этот "Веритас". Недолго думая, я предложил схему, позже известную как лизинг. Сказал, что при следующей встрече могу передать ей джинсы на примерку, и если подойдут - пусть забирает.

- Ну а деньги позже отдашь, когда разбогатеешь.

- Нет, Саша, я так не могу, они наверное, очень дорогие. Что я родителям скажу?

- Так и скажешь, что купила. Купила за двадцать четыре рубля.

- Ну да, кто же в такое поверит? Старший брат рассказывал, что купил такие же за сто сорок, еще и радовался, что получилось так дёшево.

- Веточка, так ты объяснишь им, что это американские - дорогие, а у тебя будут итальянские, они дешевле. У меня даже чек сохранился. Там и цена имеется - две тысячи четыреста лир. Пусть возьмут и поделят на курс, он в газетах бывает. Сейчас, это примерно сто пять лир за рубль, вот и получится всего двадцать три рубля. Ты только в институте никому не рассказывай. Сразу упадешь в их глазах -подумают, что это болгарская "РИЛА" с трактором на кармане. Поморщатся, мол колхозная одежда.

А сам подумал - вот уж эти женщины никогда не знают, чего же им хочется, пока подружка не похвастается.

О своём композиторстве я решил промолчать - а то бы вовсе забронзовел в её глазах.

Всё шло отлично, пока я не задал вопрос: - А в вашем городке как живут? Что у вас новенького?

После этих слов Ветка напряглась: - А что, по мне так видно, что я не местная? – недовольно спросила она.

Совсем забыл, что в эти годы, приезжие старались выглядеть по- столичному : одевались по киевской моде, старательно избегали провинциального суржика. Я тут же вспомнил трёх подруг из фильма "Москва слезам не верит" и понял свою промашку. Она ведь считала, что за два года стала уже своей в городе и четко вписалась в местную тусовку.

Нужно было срочно исправлять ситуацию.

- Да не то чтобы видно… скорее наоборот. Просто одна цыганка научила меня гадать по руке. Сказала, у меня к этому талант. Вот глянул на твою ладонь и догадался. А что, и правду угадал?

Она подозрительно взглянула на меня и протянула руку:

- По руке, говоришь? Тогда давай, погадай ещё.

Ну вот, сам напросился - теперь придется дозированно выдавать известную мне информацию. И я с задумчивым видом начал.

- Живёшь ты в небольшом городке к западу, но недалеко от Киева. Родители … твои родители скорее всего оба врачи или учителя, и работают вместе, в одной школе или больнице. Хотя нет, скорее всего в школе. У тебя есть брат…, даже два - один старший, другой младше. А ещё - у вас есть коза. Учишься ты на втором или третьем курсе, но в общежитии не проживаешь. – после чего я отпустил её руку и спросил: - Ну как, все верно?

От удивления её глаза стали круглыми. - Всё угадал! Но как? Саша, я хочу ещё, погадай ещё, пожалуйста…

Её тон был таким умоляющим, как у маленького ребёнка в магазине игрушек, который тянет маму за руку и просит купить заводную машинку. Но я все же попытался соскочить

- Так я же говорю, меня не научили, а только начали учить, да и давно это было. Взглянув в ее умоляющие глаза, я сжалился. - Ну хорошо, давай руку, попробую еще. - Что могу сказать? Год или два назад ты сломала ногу и дней десять ходила в гипсе…

Тут же, мне пришла в голову мысль, что появилась отличная возможность подстраховаться от принятия ею необдуманного, а главное - неправильного решения. Поэтому, я уверенно продолжил:

- А ещё, сама посмотри, вот здесь линия твоей судьбы пересекается с линией любви. Это значит, что замуж ты выйдешь года через два-три, но не позже двадцати четырёх. Главное - не спеши, хорошенько подумай, и все у тебя сложится. Еще скажу, твоя любовь случится не в вашем городке, а здесь, в Киеве.

Нормально так придумал, теперь года два точно будет осторожничать. По крайней мере, хотел бы так думать.

Последние минут пять до своей остановки Вета пребывала в глубокой задумчивости. Видать, до сегодняшнего дня не слишком верила в цыганские пророчества и привороты, а тут вдруг такое.

Я проводил её до дверей, где мы и распрощались. Перед уходом я намекнул, что у меня есть неплохие связи в культурной среде, так что иногда могу достать билеты на концерты заезжих знаменитостей и даже на фестивальные фильмы. Выразив сожаление, что у её тёти нет домашнего телефона, я нацарапал свой номер на бумажке и попросил не стесняться, и если появится время и желание, обязательно позвонить. Когда-нибудь. Уверен, что она непременно так и поступит - как только соберёт деньги на джинсы, так и позвонит. Обязательно.

Домой я возвращался в отличном настроении. Наконец-то, могу зачеркнуть еще один пункт - да ещё какой важный. По дороге, не забыл содрать с двери лифта своё объявление о продаже недорогой швейной машинки. Жаль, что поленился сделать то же самое и в соседнем подъезде. Тогда бы Е. Беридзе не беспокоили лишние две недели.

На следующий день, на нашем факультете состоялось долгожданное событие - распределение, которое года на три определит судьбу каждого. Не смотря на то, что я совершенно не опасался оказаться в посёлке гидростроителей на берегу моря Лаптевых, всё равно, немного волновался. Тем более, что шеф по секрету сообщил, что меня ждёт какое-то целевое назначение, поэтому остаться при кафедре, как мне предлагали, не светит.

В аудитории собралась лишь наша группа - двадцать шесть человек. Если не будет вопросов, обещаний и уговоров от присутствующих здесь "купцов", часа за два мы должны управиться.

- Интересно, какую же приманку эти ребята для нас приготовили? Наверняка, у каждого в загашнике отдельная комната в общежитии, а может и коммуналка.

На это торжественное мероприятие я прибыл в своём лучшем, а по сути единственном костюме. На его лацкане, год назад, на свадьбе Алико, белел маленький букетик. А вот сейчас, его место занял значок лауреата отраслевой премии. За год я подрос не намного, так что достаточно было лишь слегка удлинить брюки. Обязательный галстук дополняли золотые швейцарские часы. Можно сказать, как для молодого специалиста, выглядел я более чем респектабельно.

В общем списке я находился не в первых рядах, поэтому с интересом прослушал о перспективах, которые ожидали моих товарищей, а кроме того, несколько предложений от присутствующих зазывал. Почти всех распределили в пределах республики, лишь двое добровольце согласились отправиться куда-то в Свердловск - и не просто в Свердловск, а в никому не ведомый Свердловск-40. Об этом я подслушал в коридоре, от купцов, которые тихонько переговаривались между собой.

Года через три я встретился с этим Женькой. Он действительно получил однокомнатную квартиру в этом закрытом городке и поначалу очень гордился своей причастностью к государственной тайне. Хотя, какие там секреты? Думаю, город сделали закрытым лишь для того, чтобы из местных магазинов всю колбасу не вывезли.

А вот подошла и моя очередь. Декан зачитал место будущей службы, но никто из присутствующих и не подумал переманить меня к себе. Не то чтобы я не вызывал у них интереса. Дело в том, что напротив моей фамилии стояла особая отметка. А ещё, присутствующих очень удивило, что мне, молодому специалисту, предложили должность инженера-конструктора второй категории. Это как понимать? Не иначе, кадровики, пришпоренные министерским письмом, решили засчитать мне трёхлетний стаж лаборантской работы в исследовательском отделении кафедры. Словом, направили меня в Киевский научно-исследовательский институт городского хозяйства. Скривившись, я подумал:

- Название какое-то не вдохновляющее - городского хозяйства. Это что же, теперь мне бригадами ЖЭКовских ремонтников придется заведовать? Впрочем, там видно будет, меня ведь интересует совсем другое.

Первая, ознакомительная беседа с представителем института состоялась тут же, за дверями аудитории. Как выяснилось, этот ещё молодой человек, на вид не старше тридцати пяти, будет моим будущим начальником и заведующим отделом анализа перспективных разработок. По крайней мере, так он представился. В нескольких словах Валерий Михайлович рассказал о направлениях, по которым нам предстоит работать, высказал свои надежды и пожелания. О том, что собой представляет и что умеет его будущий сотрудник, он не спросил ни слова. Наверняка подумал - ну какие такие достижения могут быть у вчерашнего студента?

А еще, мне показалось, что мой начальник не очень доволен, что ему навязали такого неопытного сотрудника. И я его понимал. В системе советской плановой экономики было такое понятие как штатное расписание. Оно напоминало династическое древо, как его обычно изображают геральдисты. На вершине - начальник сектора или лаборатории, это король. К нему добавлялись два, иногда три герцога - ведущих инженера. На каждого ведущего - приходилось несколько старших, это как графья, а под ними - стайка простых инженеров - баронов. Одним из таких и должен был стать я. Понятно, что проще всего заполнялись именно верхние клетки таблицы - там и оклад побольше, вот туда и шли охотнее. И тут появляюсь я и занимаю чьё-то вакантное место, вместо того чтобы два-три года зарабатывать себе авторитет упорным трудом на благо сектора и всего института городского хозяйства. Но здесь уж ничего не поделать - с директором и начальником отдела кадров не поспоришь.

Глава 19 Завершальник

Вот и пролетели эти счастливые и насыщенные интересными событиями студенческие годы. Как же я ждал и мечтал о них, ещё тогда, в школе. Может, они и проскочили слишком быстро, но достаточно результативно. В отличие от первого этапа, времени на адаптацию и поддержание легенды тратить не пришлось, за прошлые шесть лет я стал полностью своим. Да, я был младше всех своих товарищей, но здесь это значило мало. Это в школе два года разницы – целая пропасть, а в институте о возрасте никто и не спрашивает. Просто говорят, студент такого-то курса - и этого всем достаточно, вон даже следователь купился.

Газеты и телевидение старательно развешивают на наших ушах лапшу третьего сорта, мол следующая пятилетка, станет пятилеткой качества. Что, в дубовые партийные головы дошло чего же нам не хватает? Ведь все, что было ранее нацеливалось исключительно на количество и выполнение плановых показателей. А что это такое, я прекрасно понимал. Это как с той же колбасой. Получит цех фарш и специи для тонны колбасы, а молодые энтузиасты возьмут, и решением внеочередного комсомольского собрания примут повышенные обязательства - выдать полторы тонны. Но мяса то завезли лишь на одну! Вот и приходится технологам крутиться, выискивая резервы. А какой у нас самый доступный резерв? Правильно - бумага, сэкономленная такими же рационализаторами на брошюрах с решениями последнего съезда КПСС. Полагаю, теперь с качеством продуктов примерно все понятно. Мне вспомнился расхожий штамп о пломбире. Ничего подобного, это не пломбир был лучше, а мы моложе. Вот кто помнит каким не вкусным в детстве казалось пиво:

Тем не менее, свою личную пятилетку могу смело назвать пятилеткой качества и количества. Качество жизни заметно повысилось, да и с количеством все у меня в порядке. Имею ввиду, сумму на счёту как в сберкассе, так и в японском банке. Если сравнить, то школу я бы назвал первой ступенью ракеты, которая успешно вывела меня в верхние слои атмосферы, почти в космос. А вот институт, соответственно, стал второй ступенью, второй космической скоростью, которая позволила преодолеть силу земного, а точнее родительского притяжения. Я давно от них не зависим, а сейчас освобожусь и от преподавателей, деканата и ректората. Стану на свое усмотрение прокладывать путь к намеченной цели.

При этом, я не копирую китайский путь постепенного совершенствования - имею в виду медленный путь шаг за шагом. У меня все оно бегом, перепрыгивая через классы, не обращая внимания на авторитеты, словно я куда-то не успеваю. Впрочем, причина мне понятна. Дело в том, что в нынешнем неторопливом обществе, я часто забываюсь и включаю турборежим, присущий бурному двадцать первому веку и переделать себя у меня не получается. Может, это и правильно. Вон на кладбище также ничего особого не происходит, там всё чинно и спокойно, так неужели это и есть счастье?

Бывало, наломаешь дров сгоряча, а потом сидишь и думаешь, и зачем мне столько? Да, я тороплюсь, хотя прекрасно понимаю, что впереди почти вся жизнь, а в моём случае, направление куда важнее скорости. Не иначе как тот, кто сидит наверху, с интересом наблюдает, да ещё и пришпоривает. Очень уж ему хочется досмотреть, чем же всё закончится. Надеюсь, этот наблюдатель остался довольным, по крайней мере имею таую надежду, и не только надежу, а и факты. Ведь у меня всё пока получается?

Занятия серьёзным спортом я давно оставил – свою главную задачу он выполнил. Ведь если бы я рассчитывал с его помощью взлететь на чердак нашего курятника, то мне бы лучше податься в шахматисты. Вначале ведь, неплохо все получалось? И не надо улыбаться. Шахматы - спорт как спорт, и если сравнивать, то не проще марафона или забега на десять тысяч метров. А если кто сомневается, могу доказать. Скажем, на соревнованиях лыжник или марафонец упирается часа полтора, не больше, и таких стартов у него максимум два в неделю. А вот шахматисты сидят за доской по четыре часа, их турниры могут длиться неделями и почти ежедневно. Так у кого нагрузка больше? Более того, если бегун вдруг зацепится за камешек, то через секунду распрямиться и побежит себе дальше. А в шахматах все не так - одна единственная ошибка может привести к проигрышу партии.

Сложно сказать, как бы оно было. По большому счёту играл я тогда на уровне второго разряда, не больше. И если в младших классах такой уровень прокатывал, то затем, даже среди пенсионной элиты, собиравшейся в парке у университета, мои навыки выглядели не очень.

Хорошо, что всесоюзная слава не гонялась за мной с мухобойкой. Тише едешь - дальше будешь. Не следует лишний раз напрягать парней из КГБ.

Кто-то спросит, а не слишком ли я нацелен на зарабатывание денег? Может и так, но ведь у нас, в двадцать первом веке, все такие. В своём внутреннем диалоге мне удалось убедить себя, что пользу стране принесли не только несколько моих новаций, но и выигрыш в Спортлото, хотя и косвенно. Ведь мои двадцать шесть тысяч лежат в нашей советской сберкассе, то есть работают на экономику государства. Получается, что я инвестор, помогающий стране строить коммунизм. Это вдохновляет и оправдывает, хотя бы в собственных глазах. Кто-то возразит, мол не в деньгах счастье, но лично я с этим категорически не согласен. Если деньги не делают тебя хоть немного счастливее - значит это не твои деньги.

Кстати, о моём выигрыше в Спортлото как-то быстро забыли. Во всяком случае, денег в долг не просят. Возможно, все это благодаря такому замечательному изобретению, как касса взаимопомощи. Сейчас, просить в долг как-то не принято - это выглядит так, будто ты и не собираешься отдавать. И это правильно, ведь часто бывает, что займешь деньги у друга, а возвращаешь их уже врагу.

Что касается моих задумок и изобретений, то и здесь жаловаться не приходится. Да и куда было деваться, всё-же я попаданец, пусть аполитичный и пассивный. Приходилось работать на многих фронтах. Многие идеи хоть и принесли несомненную пользу, но особой благодарности от выраженной в материальной форме, я так и не дождался. Всё сам. Хотя нет, вру - следует вспомнить тёплым словом Аркадия и его министра, которые на протяжении четырёх лет избавили меня от многих бытовых проблем.

Музыку я также оставил - не моё это, да и не хотелось еще и здесь засветится. А то вдруг спою, что ни-будь не вовремя – и тогда что, с настоящим автором бодаться? Но это так, если не брать во внимание мой туристский репертуар. Тут уж ничего не поделать, да и для души. Словом, никакой я не Моцарт, и это нормально. Тот ведь и не жил в достатке да и похоронен по третьему разряду.

О чем ещё хотелось бы вспомнить? Да вот прочитал статейку, как киевские врачи успешно работают над препаратом, который излечивает язву желудка. Надеюсь, они уже перестали издеваться над мышами и принялись за людей. Жаль, что сейчас нет Интернета - обязательно бы загуглил. Уверен, и здесь я руку приложил. Вот только долго наши учёные возятся. Впрочем, у нас всё так, потому и отстаём от стран дикого рынка. Но всё равно молодцы – хоть в этом не уступили приоритет загранице.

Удивляться здесь нечему, в нашей медицине так же как и со всей пятилеткой. В это время СССР занимает первое место в мире по количеству врачей, а вот их качество - хромает. Разве что за небольшим исключением, которое лишь подтверждает правило. Кто мне ответит, вот зачем простому человеку это светило? В большинстве случаев ему не нужна звезда, какой-нибудь гроссмейстер медицинских наук - достаточно грамотного, добросовестного перворазрядника.

А ещё у нас есть партия, которая руководит и направляет всё, до чего дотягивается. Хоть я и привык к этому, но временами напрягает, что у нас лошадь по кличке "экономика" запрягают позади телеги "идеология". Поэтому и соотношение результатов к вложенным усилиям довольно скромное. Возьмем то же сельское хозяйство. Вот почему у нас тратят огромные деньги, закупая зерно в США, Аргентине или Канаде? Ведь лет через двадцать, когда кобыла коммунистической идеологии сдохнет, страна, как и при прежних царях и князьях, тут же превратится в крупнейшего в мире экспортёра зерна. Вот вам и перекосы так называемой сталинской индустриализации, которого положено любить каждому правильному попаданцу. Я как-то задумался, а почему так? Почему многим так нравятся годы его правления? Похоже, причина в том, что чем моложе автор, тем лучше ему жилось при Сталине и в СССР.

Советские люди? Да, в начале все они казались мне какими-то странными. Смотрим вроде бы на одно и то же, а видим совершенно разное. Я не мог понять, как можно одним и тем же мозгом и мыслить, и верить? И лишь сейчас, в середине семидесятых, люди начали понимать, что строительство коммунизма несколько затягивается - как и любое другое наше строительство. То раствор не подвезли, то кирпич, то прораб загулял. Вот и не ждут обещанных виртуальных благ, тех что на плакатах, а стараются жить уже сейчас и если получается – жить получше. О чем разговор? Достаточно включить мозги и сравнить с тем, как живут такие же работяги на Западе. Выводы не в нашу пользу.

Да и тот факт, что эти хитроумные евреи, всеми правдами и неправдами рванули за бугор, как пчёлы на мёд, не остался без внимания. Как не старается пропаганда, никто не верит, что они оставили свои хлебные места в торгах и на базах, свой обеспеченный быт, чтобы страдать в капиталистическом аду. Не может такого быть по определению и знанию их натуры. Кроме того, возникает вопрос, почему это наша творческая и спортивная элита, также частенько линяет на Запад? Наверняка не потому, что не могут прожить без жевательной резинки и Кока-Колы. Вот простые люди и присматриваются к заграничной жизни, а если точнее, то прислушиваются к разным голосам. Именно от них, в конце шестидесятых в лексиконе и появилось заграничное слово "диссидент".

Постепенно, очень постепенно, общество вырастает из коротких штанишек. Но до того времени, когда в сознании советского человека, Карабас-Барабас из жестокого сатрапа превратится в эффективного менеджера, сумевшего наладить такое непростое дело, как кукольный театр, остается ещё много времени. И ведь не поспоришь - он ведь хотел завладеть золотым ключиком не просто для удовольствия, а исключительно для расширения бизнеса. С точки зрения мыслящего человека двадцать первого века, вполне естественное желание

Но есть же и плюсы! Да, одним из бесспорных преимуществ социализма это то, что нам нет нужды следить за стоимостью акций или переживать из-за падения курса доллара. Живи себе и радуйся, красота.

Красота то красотой, но я то знаю о приближении периода застоя. Как говаривали, "маразм крепчал - страна хирела". Больше всех меня беспокоил Суслов. Опасный человек, пожалуй единственный из политбюро, кто действительно верит в то, что говорит. Для меня, тогда ещё обычного пятиклассника, смещение Никиты Хрущёва означало гораздо больше, чем обычная смена портретов на демонстрациях. Я точно знал – реформам край, фсе! Как-то в трамвае услышал довольно точное определение: "Никита, конечно, был самодур, но при нём людям всё-таки полегче жить стало".

Мне вспомнился Киев пятидесятых - шестидесятых годов. Тогда, у нас была интересная практика строительства небольших открытых летних бассейнов для детей прямо среди городской застройки. Немало их тогда настроили. А вот сейчас, все это исчезло. Это как понимать, неужели вода закончилась?

В отличие от начала шестидесятых, в магазинах начали появляться очереди. Если тогда, особенно в первые годы после такой удачной для меня денежной реформы, людям не хватало денег, то сейчас всё наоборот - не хватает товаров. Можно сказать - стабильность наших цен, компенсировалась пустыми полками. Вот так и рушилась известная формула Маркса: деньги - товар - деньги. Я это отлично понимал и не мотался по магазинам в поисках чего-то интересного. Руководствовался проверенным признаком: если нет очередей, значит, нет и товаров. Впрочем, лично я, пока существуют магазины кооперативной торговли, в очередях не скучаю. В коопторгах, цены хоть и повыше, зато и выбор побольше. Захожу туда, и чувствую себя купцом первой гильдии Митрофаном Калитой.

Советский быт также постепенно приближается к тем временам, из которых я и попал в себя маленького. Приближается, но слишком уж не спеша. Вначале шестидесятых всё мне казалось непривычным, из знакомого остались разве что бабушки у подъездов. Они, как те гопники, щёлкали семечки и знали всех на районе. А сейчас… Сейчас нарождается целая прослойка фарцовщиков, цеховиков и партийной элиты - людей, умеющих жить. Как любят они говорить, дураки работают - умные зарабатывают. А ведь всем известно, что те, кто умеет жить, просто сидят на шее у тех, кто умеет работать. И с этим ничего не поделать - страна у нас такая, чем удобряли, то и выросло.

Смотрю сейчас на нынешних молодых инженеров и учителей - и как-то грустно на душе становится. Это же подрастает будущее поколение дворников и сторожей девяностых. Могу ли я им чем-то помочь? Некоторым да, могу, и я этим обязательно займусь. Но далеко не всем - всех счастливыми не сделаешь. Мудрость такова: ты всё прекрасно понимаешь, но уже не огорчаешься.

Понемногу, разобрался и со своей будущей работой и понял, что с ней мне повезло. Наверняка, министр постарался. Перспективные разработки и изучение зарубежного опыта - это действительно моё. Не всегда же его придется изучать по газетам и журналам. Может, и сам куда-нибудь отправлюсь? Даже если и не в качестве специалиста, то хотя бы техническим переводчиком. А если что-то новенькое получится придумать, могут отправить и шеф -инструктором. Слава богу, сейчас есть куда - СССР расширяет не только военную, но и экономическую помощь друзьям - арабам. И это не на одну неделю. Так что, пока всё идёт согласно намеченному плану.

И последнее, но, пожалуй, самое главное. Я вновь познакомился с девушкой своей мечты. Считаю, что и здесь сбоев случится не должно. Зря эти скептики утверждают: если ты нашёл женщину своей мечты, с другими мечтами можешь распрощаться. Хочется думать, это сказано не обо мне. Во всяком случае, большая часть того, что когда-то было записано на пожелтевших страницах общей тетради, уже выполнено и из разряда мечтаний перешло в раздел приятных воспоминаний. Но впереди еще много чего и это хорошо.