Unknown

Как известно, культура закуси и питья приходит с возрастом и воспитывается многолетними тренировками, поэтому нужного опыта и сноровки присутствующим взять было неоткуда. Единственную иглу на патефоне мой друг сломал в начале пирушки, и мне пришлось, сняв со стены гитару Ральфа, в течение часа поработать бардом. Хочется надеяться, что максимум пониманя у моих слушателей вызвала более чем двусмысленная песня Юрия Кукина - "Гостиница", которую тот успел написать лишь в прошлом году. Уж больно слова этой песни подходили к ситуации, которая принялась развиваться в нужном нам горизонтальном направлении.

"Ах, гостиница моя, ты гостиница,

На кровать присяду я, ты подвинешься.

Занавесишься ресниц занавескою,

Хоть на час тебя жених, ты невеста мне…."

Ну а затем, все произошло как в известном анекдоте, мы употребили коньяк с шампанским, остатки вина Алико, и, не сбавляя темпа, запили все Настюхиным полусладким. После того ….. после того мы по всей видимости отравились овсяным печеньем. Далее, все было как в тумане, так иногда бывает, когда в самый первый раз. Словом, из сладкой нирваны я выплыл на нижнем ярусе нар в обнимку с Танюшей. Было темно и лишь по глубокому, прерывистому дыханью было слышно, как по соседству, ударно трудится мой напарник. Ну что ж, бог ему в помощь, но что же случилось со мною? Ведь не без оснований, я мог гордиться своим многолетним опытом, а тут вдруг такое! Похоже, что в данном случае, молодость победила и полностью перехватила бразды правления над телом и сознанием. А поверху, на все это, еще и алкоголь прилег.

Но ничего, до утра было далеко и мне удалось реабилитироваться в глазах новой подруги, за такой вполне вероятный скорострел. Не говоря ни слова, я нежно приник губами к ее упругой груди. Уверен, что именно такой бюст и следует ставить на родине дважды героев Советского Союза. Эта вторая попытка, получилась намного удачней, наверное потому, что мне наконец-то удалось включить частичку мозга, и по памяти отыскать на ее теле все нужные и малоизвестные простому первокурснику, особые точки. По тому, как начала бурно подниматься Танькина грудь, я понял, что нахожусь на верном пути. Ну а далее, все случилось как и должно, хорошо, что мне удалось приглушить своим поцелуем протяжный девичий стон, готовый сорваться с ее губ. Вот ни к чему мне такая гусарская слава, которая пошла бы гулять по общежитию.

Для того, чтобы воспользоваться остатком ночи для отдыха, я перебрался на второй ярус и открыл глаза лишь тогда, когда ощутил приятный запах жареной яичницы с колбасой. Не откладывая, посетил очаг культуры, который находился в дальнем конце коридора. Там, я привел себя в относительный порядок и присоединился к своим, не по новогоднему грустным друзьям. Действительно, нам бы не помешала пара бутылок пива, но чего нет этого нет. Мой косяк, вполне мог бы предусмотреть и подготовиться. Но после того, как я напомнил невеселому Алико известную притчу - как ты встретишь Новый Год, так его и проведешь, тот несколько взбодрился и заметно повеселел. А может, помог мой следующий совет.

- Алико, попробуй произнести слово "похмелье" с ударением на последнем слоге и ты тут же почувствуешь вкус молодого вина и тень французского виноградника.

Около одиннадцати, задолго до обеда, мы наконец-то расстались и естественно, право провожать Татьяну в ее общежитие досталось мне. Более чем по дружески распрощавшись у входа, мы пообещали не забывать и звонить, а затем разбежались, чтобы уже на следующий день приняться за подготовку к зимней сессии. Первый Новый Год моего студенческого бытия, несомненно, удался.

По дороге домой я попытался понять, как такое могло случится. Не иначе как, под воздействием ударной дозы алкоголя гормоны молодого тела перехватили управление у рассудительной зрелости. И это настораживало, ведь если я могу так просто утратить самоконтроль, то перестройка в нашей стране, может начаться лет десять раньше.

- Так что, может стоит бросить пить?

Это также не выход, а вдруг выяснится, что алкоголь здесь ни при чем? Обидно будет, понимаешь… Так и не придя к определенному выводу, я ввалился домой, где меня дожидались остатки новогоднего оливье, бутерброды с печенью трески, крылышки бывшей утки с яблоками и крайне любопытный взгляд мамы - где же это тебя носило сынку? Я с удовольствием принял предложенные папой пару рюмок и отправился на свой любимый диван, под сень многочисленных вымпелов и медалей. Хотелось досмотреть свой приятный сон дальше…!

Глава 3 Первые испытания

Эта первая сессия получилась для меня проходной. Она прошла и завершилась совершенно не так, как та, которая пятьдесят лет назад. Жаль, здесь и вспомнить в старости будет нечего. Существует мнение, что снаряд в одну воронку дважды не попадает, вот и у меня было все по другому. И дело не в том, что мне удалось докопаться до истоков глубинных знаний. Нет, их практически не осталось. Помогли не они, а мои содержательные конспекты, которые теперь и на аукцион для бездельников - первокурсников выставить жалко. Эти записи, практически исключали необходимость использования иной дополнительной литературы. Может и правда, оставить их себе на память? Все-таки - первые мои труды. Вот задумаю на печи мемуары писать, так и пригодятся.

А вообще, все нормально прошло. После двух оценок "отлично", по начертательной геометрии и матанализу, я уже готовился замахнуться на повышенную стипендию, а вместе с ней на пятьдесят пять целковых, но на подлете к цели, был сбит. Мои сладкие грезы были разрушены химичкой, влепившей мне четверку. Впрочем, это я так ностальгирую по школьному дневнику, в зачетке цифири писать не принято, в последней строчке, появилась запись - "хорошо". Положа руку на сердце, основания у нее имелись. Эти двое, я и моя память не смогли вовремя найти правильный ответ на простой дополнительный вопрос - а какой же тип связи имеют молекулы КОН?

А вот некоторые мои коллеги, не познавшие в прошлой жизни дзен, готовились к экзаменам согласно моим прежним рецептам, и естественно сделали все неправильно. По натуре я человек не жадный, хоть временами и скуповат. После первой же консультации я попытался поделиться своим богатейшим опытом. Хотя о чем я. Разумеется, не своим, откуда ему было взяться, этому опыту. Поделился советами своего мифического соседа - пятикурсника с нижнего этажа.

- Так братцы, давайте я вам расскажу как следует правильно готовится к экзамену. Глядишь, кому и пригодится. Прежде всего, постарайтесь не пропускать консультации, это стратегически важно, ведь препод расскажет нам, в какой форме лучше давать ответы, сколько времени у вас будет на подготовку и на сам ответ, на что именно он обращает наибольшее внимание, когда ставит оценку. На консультации, могут выплыть и те вопросы, которые будут в билетах, но которым он и сам не уделил должного внимания. А может, просто на лекциях времени не хватило. И наконец, главная ваша задача - хорошо выспаться перед экзаменом и конечно же не пить с вечера. Это аксиома.

Жестом, остановив готового возразить или дополнить Валерку, продолжил,

- Если ответ готов, но твоя очередь не наступила, внимательно слушай того, кто в данный момент отбивается от преподавателя. Чем черт не шутит, а вдруг тебе удастся услышать кусочки своего собственного билета или ты поймешь, какие дополнительные вопросы этот экзаменатор любит задавать. Поверьте, на самом деле их у него не так и много. Далее, перед экзаменом не повторяйте все подряд, это бесполезная трата времени, подучите лишь те разделы, где вы абсолютно ничего не знаете. Тогда, благодаря отсутствию пробелов в знаниях и общей ориентации, у нас будет шанс ухватить за хвост хотя бы тройку.

Вспомнив самое важное, я продолжил,

- И главное, не пишите шпаргалок-гармошек, где крохотными буквами попытаетесь записать ответы на все вопросы. Ее крайне неудобно незаметно вытащить, умудриться прочесть и при этом не спалиться на переписывании. Правильная шпаргалка - это "бомба", которая написана на обычном листе, в виде полного ответа на билет, желательно сжатый. Иначе, весь ваш багаж шпаргалок разрастется до совсем уж неприличных размеров.

Не знаю, прислушался ли кто-нибудь к рекомендациям моего знакомого пятикурсника с нижнего этажа, но с зимней сессией наша группа худо-бедно справилась, хотя и не без потерь. Всем известно, не всякая птица долетит до середины Днепра, так случилось и у нас. Не выдержав напряженную битву за трояк, после первого же экзамена, с дистанции сошел наш староста - сержант. Если честно, я был где то готов к такому печальному финалу, потому как частенько наблюдал, как тот, вместо того, чтобы следить за диспозицией формул на доске и вести конспект, просто засыпал на лекции. Это выходило у него совершенно незаметно для преподавателей. Видимо, приобрел навыки на занятиях у своих замполитов. Уверен, что армия многих научмла спать не только лежа и сидя, но и во время движения в строю. Устав бороться с судьбой и математическим анализом, он даже не явился на первую пересдачу. Ну что ж, вовремя понять ошибку, значит совершить ее наполовину. Вот сообразил товарищ сержант, что строительный институт это никакой не строительный батальон, значит честь ему и хвала, не все еще в жизни потеряно.

Поскольку этот Василий держался несколько в стороне от коллектива, то отряд не заметил потери бойца, а деканат быстро нашел ему замену, назначив новым старостой, соседа Алико - Михаила. Нашего куратора, я мог лишь поздравить с таким удачным выбором. С одной стороны, других отставных сержантов и даже ефрейторов у нас не нашлось, а с другой - Мишка, впоследствии проявил себя крепким хорошистом, просто обязанным дотянуть на этой ответственной должности до окончания института.

Успешное завершение первой сессии наша группа отмечала не оптом, а в розницу, отдельными маленькими коллективчиками, успевшими сформироваться за первую половину учебного года. При этом,, я вновь выбрал общежитие. Как-то интереснее все здесь, да и сошелся я с Алико и Мишкой, плотнее.

В эти первые послесессионные дни, общежитие выглядело так, будто бы мексиканские заключенные вырвались из своей тюрьмы на свободу. Прежнюю, кладбищенскую тишину коридоров, царившую на протяжении последних двух недель и серьезные, озабоченные лица жильцов, сменила музыка, хлопанье дверей, шум молодых голосов и радостные улыбки. Студенты, носились по этажам, ходили из комнаты в комнату, улыбались совсем не знакомым людям и зазывали в гости тех, с которыми ранее и не общались.

Я, Алико, двое демократических немцев и наш новоиспеченный староста - Мишка, также не остались на обочине этого праздника жизни. Благополучный финал, мы решили отметить в своей тесной компании. Тем более, что у нас было два важных повода, которые требовали обязательного обмытия - успешно сданная сессия и карьерный рывок нашего друга Мишки, который из рядовых студентов перескочил в старости. Ведь известно, отношение преподавателей к старостам обычно более снисходительное.

Наш главный шеф-повар Алико, взяв сковороду, размером с диск бороны, которую нам оставили предшественники, без возражений отправился на кухню. Надежного Михаила, которому доверяли больше других, отправили за пивом, я же, пользуясь удобным случаем, принялся совершенствовать свой немецкий с Рольфом. Минут через двадцать, наш урок языка прервал возвратившийся кулинар со своей сковородкой, от которой исходил духовитый запах. Такой удивительно насыщенный запах жареного на сале картофеля с луком, что я непроизвольно сглотнул, хотя особо голодным себя не чувствовал. Решив добавить и своего креатива, посыпал ее мелко нарубленным чесноком и прикрыл крышкой, пусть настаивается, пока Мишка не вернулся. В то время как мы с нетерпением дожидались нашего неторопливого гонца, Алико, со своей грузинской экспрессией, принялся с негодованием рассказывать, как непросто складываются у него неформальные отношения с вьетнамским студентом, которого он только что встретил на кухне. По его словам, тот проживал в противоположном конце коридора.

- Слушай, Саня, - горячился мой южный друг, - иногда, этот Лан савсэм нормальный, здоровается, гаварит со мной о разном, а бывает и совсэм глупый. Нэ помнит что мы говорили вчера, и забыл, как обещал меня научить готовить их суп Фо и такие вкусные блинчики с рыбой.

Не видя в этом проблемы, я улыбнулся и предложил,

- Алик, ты бы лучше узнал у него, как правильно селедку жарить. Это тебе точно понравиться. Запах от нее такой - закачаешься … без противогаза! А главное, мне интересно, как они рискуют ее на общей кухне готовить?

Что тут скажешь, наболело у парня. Грузин, еще долго мог бы жаловаться и возмущаться, но в это время в комнату, звеня бутылками пива, ввалился наш новоиспеченный староста. Выставляя холодные бутылки на пол, Мишка молча слушал своего соседа, который не прекращал горячиться, а затем удивленно взглянул на него и проронил,

- Ну ты и даешь, чебурек аджарский. Алико, ты, что за четыре месяца так и не понял, что там не один, а два вьетнамца живут?

Озадаченный вид нашего товарища вмиг развеселил всю публику, и даже обоих немцев, хотя те и не все понимали. Еще долго, почти до конца курса, грузину приходилось выслушивать шутки товарищей на этот счет. Ну а сейчас, заперев от всяких "халявщиков" дверь на защелку, мы принялись активно расправляться с картошкой, обсуждая планы на долгожданные зимние каникулы.

- Слушайте ребята, давайте махнем ко мне в Батум, у нас там балшой дом, всем мэсто хватит. Море рядом, дэвочки...

- Алико - январь месяц на дворе, какое море, какой пляж с девочками в валенках? - возразил практический Миша, - зима же на улице. Нет братцы …, я лучше домой поеду. Мы с батей уже договорились, на зайцев ходить будем, он мне свой ИЖ дать обещал.

Рольф и Петер - те без вариантов, свалят в свой Дрезден, я же, твердо решил, что проведу каникулы в Карпатах, на лыжах и не только на них. Что же касается Алико с его заманчивым предложением, то туда можно и летом съездить, это будет лучший вариант.

Мысль, о лыжном карельском походе, о котором давно мечтали девчонки из нашей турсекции, меня совершенно не вдохновляла. Все-таки, по жизни я был водником и теплолюбивой натурой, поэтому решительно отбился от нашего инструктора. Понимаю, того сильно напрягал заметный гендерный перекос в женскую сторону в предстоящем карельском путешествии. Но это его проблемы, не нужна мне эта чукотская любовь в фуфайках и ватных штанах не снимая лыж. Там же все поморозить можно!

Твердо решил, к своему грузинскому корешу летом махну, если тот не передумает, а сейчас, меня ожидают заснеженные карпатские ели и шашлыки из баранины в задымленных горных колыбах. Как представлю, так сразу слюнки текут.

Пришла пора открыть секрет. Мой интерес к горам и лыжам, был вызван еще и тем, что я уже недели три как закончил ваять первый в СССР, а может и в мире, сноуборд. Может, и не первый, но до сих пор мне ничего подобного не только видеть, но и слышать не доводилось.

Впрочем, мне не привыкать становиться не только последователем, но и основателем, а возможность вписать свое имя в историю спорта, грело как старую, так и молодую душу. Так что Карпаты и только Карпаты, никак иначе. Вот замешкаешься на старте, и стырят шустрики твою пальму первенства, которую ты уже видел приколоченной над своим четвероногим другом - диваном.

Если честно, изготовил доску не совсем я, но это и не важно, идея то за мной, а это главное. Все случилось месяца два назад, в тот самый день когда я решил извлечь на свет божий и перелистать свою старую тетрадь с планами о главном. В ней, среди прочих нормальных и безумных замыслов, я споткнулся о слово "сноуборд", записанное еще в шестом классе. Как же много давних воспоминаний, всколыхнули те корявые строки, оставленные на пожелтевших страницах с десятком клякс.

В те далекие детские годы, каникулы в Карпатах казались мне чем-то страшно далеким и каким-то недостижимым. Именно поэтому, этот пункт и не попал в список топовых, для первоочередной реализации. Да чего там, об этом я даже не вспоминал. А вот сейчас, актуальность сноуборда встала во весь рост, ведь изготовить доску будет гораздо проще, чем горные лыжи, которые у нас в стране считались большим дефицитом. Да и горнолыжные ботинки с креплениями, та еще проблема.

Имея такого рукастого деда - краснодеревщика, серьезных препон на пути воплощения своего замысла я не видел, да и необходимый материал был под рукой. Если не под моей, то под дедовой точно. Вся его мастерская была до потолка завалена различными дощечками, фанерками и брусочками.

Предметный разговор, состоявшийся у него на кухне, окончательно расставил все точки над I. Вначале, я собирался изготовить основу из дерева, считая, что сплошному массиву проще придать требуемый изгиб, но меня, дилетанта в этом вопросе, обвинили в полном столярном невежестве. А я и не протестовал, всегда считал себя скорее плотником, чем столяром.

Оказалось, что если слоями проклеить даже довольно тонкую фанеру, то все получится нормально, а сама деталь выйдет более тонкой и легкой, да и с прочностью все будет в порядке. Конечно, если бы я попробовал изготовить ее сам, то, вероятнее всего, в дело пошла бы фанера от задней стенки нашего домашнего шкафа, а вместо нее, я туда бы картонку приклепал. Два слоя фанеры, как раз и дали бы нужные мне десять миллиметров. К счастью, в дедовых запасниках отыскалась какая-то специальная, сверхпрочная бакелитовая фанера, совершенно не впитывающая влагу. И это было как раз то, что и нужно.

Ориентируясь на свой рост, я весь вечер рисовал хорошо мне знакомый шаблон доски. Первый образец сделал длиной в сто шестьдесят сантиметров. Далее, на специальном станке, был аккуратно вырезан и его фанерный образ. Нормально все получилось, по крайней мере, мне понравилось. Вот если бы ее выпиливал я, то после моей пилки, даже с мелкими зубчиками, обратная сторона борда выглядела бы, словно погрызенная мышами. А так - все чисто, красиво и аккуратно. Дед, слегка выгнув концы, положил доску под пресс, пусть себе подсыхает. А еще, по моей просьбе, возникшей в последний момент, он смог слегка прогнуть и середину, для лучшей амортизации, совсем как у настоящего борда.

Но наиболее сложной задачей оказался выбор обуви и установка креплений для ног. И вот это было уже полностью на мне. Понятно, что ни о какой специальной обувке речь не шла. Да и когда он еще появится, этот неопрен? После долгих раздумий и колебаний я нашел самый простой, с моей точки зрения, выход. Решил, что лучше всего подойдут обычные ботинки средней жесткости. В моем случае, следовало найти компромисс между контролем над доской и удобством, после чего вплотную встал вопрос креплений. Неожиданно быстро нашлось простое и довольно оригинальное решение. Приобретя за червонец пару туристских вибрам с толстой подошвой, я занялся их глубокой модернизацией. Разметив положение ног на доске, привинтил там четыре прочных мебельных уголка, задачей которых было зафиксировать подошвы в горизонтальной плоскости, не давая им скользить по поверхности. Далее, с помощью проволоки из нержавейки, толщиной со сварочный электрод, я аккуратно прожег по два сквозных канала в довольно толстой подошве своих ботинок. Теперь, точно поставив на свои места ноги, обутые в мои модернизированные вибрами, я протаскивал прут сквозь подошву и уголки, и вуаля, нога оказывалась прочно зафиксированной в требуемом положении. Для быстрого снятия и фиксации в креплениях, я загнул концы этих стержней в форме буквы "р". После тренировок, на подготовку к старту мне требовалось не более пятнадцати секунд, а на снятие - и того меньше.

Я не стал экспериментировать ни с сапогами, ни с валенками. Хотя у них и были высокие голенища, но я подумал, что более жесткие ботинки лучше защитят ногу от возможных травм. Разумеется, они не такие высокими, и снег легко забивался внутрь, но эту проблему я надеялся исправить с помощью самодельных бахил.

Когда все было почти готово, мне повстречалось двое стиляг, на ногах у которых увидел высокие ботинки на толстой каучуковой подошве. У нас такие прозвали "манной кашей", но подумав, я решил оставить все как есть. А может, просто не захотел лишний раз по толкучке таскаться. В процессе подготовки, вспомнил о своем прежнем снаряжении и решил сшить никому здесь неизвестную балаклаву - капюшон. Уверен, эта удобная и необычная вещь, вскоре станет настоящим писком лыжной моды. Глядишь, и в ряды горнолыжных кутюрье попаду!

И вот настал день Х, когда я, третий раз в этой жизни отправился в Карпаты. Приятно было ехать туда за пятьдесят процентов стоимости, да еще и в хорошей компании. Вагон встретил меня знакомым, специфическим запахом угля для титана и влажного, стираного белья. Повезло, в этот раз мне удалось упасть на хвост к своим старым знакомым горнолыжникам, так что проблема покупки билетов отпала. В этом году, для своего тренировочного сбора ребята избрали более сложные склоны в Славске, которые и меня полностью устраивали

Еще перед посадкой в Киеве, они заинтересовались таким странным, широким и коротким чехлом, в котором находилась доска, но я держал театральную паузу и покер -фейс, загадочно отмалчивался, обещая все показать и объяснить позже. А вот лыжи я решил не брать, доверился обещаниям Сергея Антоновича. Он сказал, что в случае необходимости, я смогу все необходимое получить прямо на месте.

Вечер в купе прошел весело и беззаботно, как и бывает в молодежных компаниях, сессия у которых позади, тем более, что на сей раз в команде лыжников ехали и две девушки. Похоже, что обо мне они кое-что знали, потому что изредка бросали на меня заинтересованные взгляды. Жаль, но обе были не в моем вкусе, поэтому я решил не демонстрировать свои музыкальные таланты, ограничившись лишь хорошими отношениями.

На первый выход на горку я отправился на прокатных лыжах, ведь мне нужно было поближе ознакомиться с трассой и подъемниками, поскольку подниматься на доске, цепляясь за перекладину бугеля, было занятием так себе. Особенно, если этот подъем еще и горбатый.

Следующий день стал знаменательным для всего мирового спорта, именно сегодня, положив свое самодельное изделие на плечо, я бодро направился к канатке. Не обошлось без удивленных взглядов классиков, которые с удивлением осматривали такое необычное снаряжение. А посмотреть было на что. Окрашенная по диагонали, в желто-голубые цвета шведского флага, моя доска блестела на ярком, горном солнце свежим лаком. На ее передней части находилась всем известная эмблема. Как легко догадаться, это было то самое надкушенное яблоко, теперь уж точно мое, а вовсе не джобвсовское.

Заняв очередь на подъемник, я не спеша, нацепил на одну ногу доску и принялся потихоньку подтягиваться к зоне посадки. Если вначале, народ предполагал, что это у меня такие диковинные санки, то теперь и вовсе растерялся. Минут через пять, стальной трос, медленно потащил меня в гору. Прекрасно утрамбованная ложбинка, без холмов и значительных перепадов не стала проблемой, и уже через семь минут я оказался на вершине. Здесь меня уже ждали. Почему-то, никто не торопился скатываться вниз, все нетерпеливо поглядывали на такого непонятного меня.

Учитывая более чем двадцатилетний перерыв, к своему первому старту я решил отнестись с максимальной ответственностью и осторожностью. Мне вовсе не улыбалось ударить лицом в снег, причем как в прямом, так и в переносном смысле. Вон сколько глаз устремлено на меня, все ждут, чего же такого будет. Ну и пусть смотрят, не жалко, может еще внукам своим рассказывать будут. Поэтому, я не стал, как прежде, пристегиваться стоя, хорошо помню, сколько будущих асов доски, в самом начале своей карьеры, эффектно зарывались носом в снег. Не выделываясь, по ламерски, сев попой на снег, а лицом в гору, я пристегнул последнюю, "заднюю ногу". Затем, элегантно подняв ноги кверху, перевернулся в сторону склона. Уперев руки в снег, осторожно встал и немного покачался. Новую доску нужно было почувствовать. Затем, осторожно, плавно и без рывков покатил вниз, попробовав технику езды на заднем, а затем перекантовавшись, и на переднем канте.

Мозг вспоминал, а тело подчинялось его командам. Немного осмелев и находясь спиной к спуску, я решил попробовать "падающий лист", плавно перенеся вес на левую ногу. Одновременно с этим, мой борд принялся смещаться влево и вниз, уверенно разворачиваясь. А уже в самом низу склона, я выполнил и поворот со скольжением, он помогает лучше контролировать скорость на крутяках, буграх и снежной целине. Ну что ж, думаю для первого раза все получилось неплохо.

Во время спуска я успевал смотреть не только на трассу. Заметил, что меня сопровождало несколько лыжников, которые с интересом наблюдали за моими выкрутасами, а ведь я показал далеко не все, что помнил. Среди попутчиков, заметил и одного деятеля, который заезжая с разных сторон, быстро щелкал своим "Зенитом". Пусть его! Съехав к подошве горы, я дал будущим поклонникам первое интервью. Надеюсь, со временем, из них могут получиться неплохие последователи. Всему свое время.

Внизу, с десяток лыжников обступили меня, с любопытством разглядывая и ощупывая доску. В это же время, перебивая друг друга, они закидали меня множеством вопросов. Отвечал, как мог, все больше понимая - научиться катанию на борде, без тренера и каких-либо инструкций, будет той еще проблемой. Доска - это вам не лыжи, хотя и там не все так прозрачно. И тут же поправил сам себя.

- Почему это на "борде"? Здесь точно никто не поймет, если я назову свое творение иностранным словом - сноуборд. Надо бы придумать что-то свое, пусть теперь эти американцы язык себе ломают.

Кроме того, может и в самом деле, стоит составить небольшую брошюрку- инструкцию на эту тему? Для начала, хотя бы листов на двадцать и желательно с картинками? Там можно будет осветить общие принцыпы и рекомендации, в том числе и как проще не разбить себе нос.

Правильное решение….! Обязательно поработаю в этом направлении, ибо если уж становиться основателем, то только так, иначе, у моей доски будет слишком трудный и долгий путь к всеобщему признанию и успеху. После второго спуска, я сообразил, если меня и далее будут постоянно останавливать и забрасывать вопросами, то и покататься, как следует, не получится. В общем, послал я их всех… в колыбу, договорившись встретится сегодня вечером. Мысль оказалась дельной, ребята интеллигентными, все поняли с первого раза и меня оставили в покое. Ну, а от некоторых особо назойливых, я и сам укатил.

Надо ли говорить, что вся моя горнолыжная команда, с которой я ехал из Киева, забыла о своих тренировках. Ребята, с большим интересом наблюдали за моими кренделями на склоне. Дошло до того, что обычно сдержанный Сергей Антонович не выдержал и резко выразил свое глубокое недовольство, хотя, по всему видно, его также зацепило.

А вечером, в задымленной колыбе, собралась приличная компания. Сидя по центру, я купался в общем внимании и запивал приготовленный для меня шашлык белым вином. За эти три часа, я постарался как можно полнее рассказать о процессе и тонкостях производства, оставив свой домашний адрес и телефон для консультаций. Для такого важного дела можно будет и напрячься.

Из сочной молодой баранины капал жирок, застывавший еще в воздухе, а в граненом стакане, колыхалось желтоватое, закарпатское вино. В этой компании разновозрастных энтузиастов я чувствовал себя прекрасно. Отвечая на их вопросы, успевал вспоминать и совершенно посторонние вещи. Все таки, удивительная штука - эти мозги. Вроде бы и занят совершенно другим, а они не останавливаются, все думают, думают, думают... Подумал, что вино, которое я с удовольствием попивал, скорее всего, являлось закарпатским токаем. Вот почему, по эту сторону карпатских гор виноград почти не выращивают? Баранина здесь есть, а вина нет. Странно, ведь из своих кавказских путешествий мне было доподлинно известно, как легко уживаются эти две древние традиции - овцеводство и виноделие, а вот здесь - нет. Либо то, либо другое.

Сидя в уютной, теплой колыбе, держа в руках шашлык из баранины, я припомнил и те давние времена, когда впервые попробовал это вкусное, немного жестковатое мясо. Это случилось на пастбище в горах Тянь Шаня, куда наша компания вышла, пробираясь к верховьям неведомой реки. Местные айраты встретили нас словно представителей иной цивилизации и пригласив в свою штабную юрту, угостили роскошным пловом. В центре помещения, на углях, стоял огромный котел, в котором доходил бухарский, желтоватый от жира плов. Мы, вшестером и четверо местных чабанов, расселись вокруг на кошме и взяли в руки традиционные пиалы с кумысом. Отпив этого кисловатого хмельного напитка, хозяева подали пример и пальцами принялись ловко отправлять в рот небольшие порции плова.

Отставать я не собирался и тут же зашипел, обжигая пальцы. Четверо чабанов, словно только этого и ждали. Они заливисто рассмеялись, вытирая слезы, застилавшие их раскосые глаза. Дети гор, что тут поделать, развлечений у них ноль. Угомонившись, старший, похлопал меня по плечу и на ломаном русском, объяснил, как следует правильно и главное безопасно брать горячий рис. Оказалось, ловкими движениями пальцев, они собирали в шарик лишь его верхний слой, который уже успел немного остыть. Я же, слишком глубоко погрузил свои грабли в горячее нутро. Приспособившись, мы таки справились с поставленной задачей и наелись, да что там - даже обожрались. В память об этом обеде, на наших штормовках, остались капли бараньего жира, очень похожие на парафин, который капая со свечи, мгновенно застывал.

Но вернемся в колыбу. Мне казалось, что удовлетворить неугасающее любопытство гостеприимных хозяев будет невозможно. К концу вечера, я охрип, а мои пальцы устали малевать схемы, пояснения и свой киевский адрес. Я уже не помнил, какое количество листочков, мне подсовывали присутствующие. Наконец, на втором шашлыке, я услышал давно ожидаемый и такой неудобный для меня вопрос. Его решился задать мой новый знакомый Валера, тот что с фотоаппаратом. Он трудился корреспондентом какой-то местной газеты и имел вполне объяснимое желание докопаться до сути. А ведь эти корреспонденты такие, что-то нужно сказать обязательно, иначе сами придумают.

- Саня, а где же ты всему этому научился? Я уже давненько стою на лыжах, но и не слыхал о такой доске как у тебя, да и не только я, - при этих словах он окинул вопросительным взглядом присутствующих. Те, утвердительно загудели и в ожидании откровений уставились на меня. Врешь, не возьмешь…., к такому вопросу я был готов, поэтому, не моргнув глазом ответил.

- Что тебе сказать Валера, дурное дело не хитрое. Запало оно в голову еще в школе, когда увидел, как наша мелюзга, без санок, на обычных листах фанеры с горки съезжала. Кто сидя, кто лежа, а один - так и вовсе стоя ездил. Вот тогда и задумался. Что-то выпилил, что-то приклепал и приклеил и принялся испытывать на себе. Это здесь, на настоящей горке я впервые, а так, уже пару лет как учусь. А вообще, мне раньше на водных моно-лыжах довелось покататься. Уж их то, вы наверняка должны были видеть?

Меня так и подмывало извлечь на поверхность известный афоризм - не задавайте неудобных вопросов и не получите уклончивых ответов. Не знаю, поверили мне или нет, но к этому вопросу более не возвращались.

Посидели неплохо, можно сказать хорошо, а главное с пользой для дела и без ущерба для моего кошелька. По итогам нашего симпозиума, у меня создалось впечатление, что едва ли не половина Славска записала мой адрес. Уверен, уже в следующем году, энтузиастов наберется не один десяток. Может хоть здесь у СССР появится шанс захватить лидерство в новом виде спорта? Почему я назвал нашу гулянку симпозиумом? Так на греческом это и означает совместное пиршество.

Придумать название для новинки оказалось просто. В самом деле, не называть же его словом "сноуборд"? Так, еще и в низкопоклонстве перед западом обвинят основателя. Поэтому, после недолгих раздумий, решил окрестить свое творение снегопланом. Как по мне – нормально получилось. Если тот, что скользит в облаках - пароплан, то почему бы этому, скользящему по снегу, не стать снегопланом? Да и по-английски, все будет звучать просто и понятно - сноуплен, или как у них непременно сократят - "снуплен".

За неделю ежедневного катания, удалось выявить и отдельные недостатки моего снаряжения, которые следовало учесть и искоренить в будущих моделях. К примеру, моя доска оказалась сложней в управлении, чем те к которым я привык, особенно на скорости. В мои низкие ботинки, на снежной целине, постоянно набивался снег, а еще - прилично уставал голеностоп.

Впрочем, о какой скорости можно говорить, на этой деревянной доске без нормальных кантов? Но для начала, и такая поделка сгодится, дальнейший прогресс – это вопрос времени. Глядишь, и какой заводик под такое дело подпишут. А еще, своим будущим последователям я подкинул идею о крайне необходимом коврике под задницу. Мне то, он не так уж и нужен, а вот новичкам, которым на первых порах придется больше морозить зад, чем кататься, такое точно не помешает. И не важно, что еще нет пенополиэтилена. Когда корма подмерзать начнет, и кроличья шапка сгодится. По своему опыту знаю, не все через голову заходит.

Восемь дней в Карпатах пролетели как один миг. Я обзавелся множеством новых знакомых, полезных связей, но к сожалению, совсем не тех, о которых, бывало, мечтал по ночам.

Пришло время возвращаться. К вечеру, на двух санях, благодарные поклонники, отвезли нашу компанию на станцию, а уже на следующее утро мы выгрузились на перроне киевского вокзала. Через сорок минут, сев на прямой троллейбус, я был дома. До завтра отдыхаю, а там начнется подготовка ко второму туру марлезонского балета, под названием первый курс. Прогуливаясь по пустой квартире, я понял, почему с таким нетерпением ожидаю приезда Алико. Ведь этот деятель, от своей аджарской родни, с пустыми руками никогда не возвращался.

Дела семейные шли как обычно. Брат, успешно сдавший зачет, пересел со своего горшка с голубенькими цветочками на белый унитаз старшей группы, и согласно Закону о полном общем среднем образовании, у него на горизонте замаячил первый класс. Теперь, на тренировки к сенсею я ходил лишь раз в неделю, считая, что для поддержания спортивной формы этого вполне достаточно. На чемпионаты по дзюдо, я не замахивался, ни к чему оно мне. А тот и не настаивал, наверное поэтому мудрый японец нравился мне больше Саныча. Впрочем, и мой бывший тренер не очень расстроился по поводу моего бегства в "Буревестник", похоже, и сам поставил на мне крест, как на будущем чемпионе. Мои встречи с дядей-Лешей, сократились до минимума, но думаю, это лишь до следующей супер-идеи, которая потребует своего воплощения в металле. Что еще из приятного? Дома, обнаружил письмо от Леночки Залесской, которая приглашала меня на каникулы к себе в Москву. Надо сказать, несколько запоздалое приглашение, но все равно, рад, что не забывает. Надо будет и себе отписаться.

Первый день второго полугодия начался как обычно с рассказов о том, кто и как провел свой отпуск. Вот только аудитория была тихой и выглядела какой-то пустынной. Все же не все студенты, жившие поодаль от Киева, успели вернуться к началу занятий. Так же как и мой грузин, они не очень-то и соскучились за этими лекциями.

Во втором полугодии, из нашего учебного плана исчезла начертательная геометрия, вместо которой появилось черчение, требующее аккуратности и терпения, чего в прошлой жизни мне очень не хватало. А главное, ввели теормех или теоретическую механику. По сути, это была та же физика, но вот его название...! Это название выглядело пугающе, каким-то академическим, что ли. Его окутывала аура истинной высшей школы.

Неожиданно, мне вспомнилась старинная студенческая притча - сдал теормех, можешь влюбиться, сдал сопромат, можешь жениться. Ранее, я никак не мог понять всю глубину, содержавшуюся в этом послании потомкам, и лишь заметно позже все стало на свои места. Ведь сопромат, начинают изучать со второго курса, когда почти все студенты достигают возрастного барьера в восемнадцать лет и получают законное, а для кого-то и долгожданное право, нести документы в ЗАГС.

Недели через две, после начала занятий, почтальон Печкин принес повестку, по которой, мне выдали пухлую бандероль с двумя солидными сургучными печатями. Любопытство победило обычную сдержанность, и я распечатал пакет прямо на почте. Внутри находилось три экземпляра газеты "Прикарпатская правда", где на четвертой странице я увидел себя, несущегося с горы, в вихре снежных брызг. Хорошо была видна и сама доска. Под фото, напечатали и статью о студенте, молодом энтузиасте спорта из Киева, который изобрел новый, оригинальный способ катания, который, без сомнения, получит большую популярность и дальнейшее развитие. Разумеется, это была не передовица, но так оно и лучше, ведь каждый советский человек открывал газету, именно с этой, четвертой страницы, полностью игнорируя партийные решения и прочие подвиги с полей и у мартеновских печей.

- Вот и славно, даже без усилий с моей стороны, все складывалось просто замечательно, по крайней мере, приоритет официально зафиксирован в прессе, а далее будем посмотреть.

Все же, быть первым это почетно, а главное - такое навсегда запоминается. Все мы помним имя первого космонавта Юрия Гагарина, ну может еще и второго, а вот кто был третьим, совершившим, орбитальный полет?...... Не напрягайтесь, я сам подскажу - это Джон Гленн. Неужели забыли? Вот и знайте, запоминают всегда первых.

Не останавливаясь на достигнутом, я и дома несколько раз выходил на снег, чтобы проверить некоторые усовершенствования. И хотя склоны у нас так себе, что-то показать удавалось. Жаль, ведь при отсутствии конкурентов, сейчас самое время завоевать медаль чемпиона мира по сноубордингу! Хотя вру, теперь уже по снегопланингу. А еще, не мешало бы позаботиться о десятке экземпляров этого карпатского издания, ведь лет через пятьдесят, эта короткая публикация станет настоящей находкой для музеев спорта всего мира. Как-никак, а день основания нового олимпийского вида!

Со второго полугодия я с удивлением отметил, как в позитивную сторону сдвинулись мои отношения с кафедрами условного марксизма - ленинизма, особенно с их еврейской фракцией. Если после Нового года я ловил осторожные взгляды лишь от доцента Николаева, то после того, как на концерте, посвященном успешному запуску очередной ракеты, прозвучала моя песня с анонсом - музыка и слова Александра Сиверинского, к нему присоединились и коллеги. А уж после празднования всемирного женского дня, так и вообще, отношение Исаака Марковича и приближенных, стало и вовсе дружеским.

Все случилось не просто так, а как обычно, случайно. Перед очередной парой мои коллеги принялись рассуждать о том, что не плохо бы всем вместе махнуть на ближайшие выходные в Чернигов. Во-первых, хотелось просто погулять по этому старинному городу, который помнил времена Киевской Руси, и кроме того, достойно отметить день рождения Виталика Богатько, отец которого, лет десять как работал директором тамошнего ресторана. К сожалению, имея лишь один выходной - воскресенье, мы никак не успевали обернуться туда и обратно, да еще нормально погулять. Рассматривались и иные варианты, в том числе и поступавшие от виновника возможного торжества,

- Братцы, а давайте попробуем договориться с нашими преподами, может они согласятся перенести нам субботние пары.

- Оставь мечты сюда входящий …. Виталик, ничего у нас не выйдет. Конечно, лабораторки по химии и английский нам могут и перенести, а вот как быть с теормехом? Там же будет лекция для всего потока – возразил Мишка.

Мои коллеги приуныли и задумались, не находя выхода из ситуации. Сам я, также не мог ничего понять, поскольку моя долговременная память утверждала, что у нас уже должна быть пятидневная учебная неделя. Лишь со временем, отучившись пять курсов, но так и не дождавшись, когда же шаббат объявят не рабочим, я все вспомнил. Дело в том, что в первой жизни, начиная с третьего курса, я начал подрабатывать на нашей кафедре, где меня, на полставки, оформили лаборантом. Именно поэтому, как для не участвовавшего в учебном процессе, суббота была у меня выходным.

Но, выходной был лишь от работы, а не от лекций. А вот сейчас, память подвела и наложила былые воспоминания на занятия в институте. Пятидневку, разумеется, введут, но будет это гораздо позже, а пока я с показным возмущением заявил,

- Что тут поделать, не повезло нам друзья. К примеру, в США, на предприятиях Генри Форда уже давно работают по пять дней в неделю. Оказалось, что их работникам только и нужно, как поработать лишние час-полтора. Получиться тех же сорок два рабочих часа. Этот прохиндей Форд даже немного выиграл на этом. А у нас что? А еще говорят, что в нашей стране, все на благо человека, то есть для нас!

И затем, в шутку предложил,

- Вот что, давайте-ка все сядем, и Мишка, как староста, накатает письмо в ЦК КПСС, чтобы и нас студентов, как можно быстрее перевели на пятидневку, тогда и проблем с Виталькиной днюхой не будет.

Увлекшись, мы и не заметили как неслышно, будто на кошачьих лапках, в аудиторию вошел товарищ Николаев, он же Исаак Маркович. Вот был у человека такой талант опытного подпольщика. Оказывается, он уже несколько минут грел уши, слушая, как мы, перебивая друг друга, обсуждаем свою проблему. Окинув нас внимательным взглядом, он на несколько мгновений задержал его на мне, а затем, пройдя за кафедру, хлопнул о нее журналом и попросил всех занять свои места.

Весь следующий день Исаак Маркович провел в тягостных раздумьях. С одной стороны, он был бы не прочь подсунуть пилюлю одному слишком наглому студенту, к тому же, скрытому антисемиту. А с другой, его более опытный товарищ Сема, порекомендовал обходить этого субъекта стороной. А к мнению Семы, товарищ Николаев привык прислушиваться, все же за плечами того была ВПШ, да и на должность инструктора обкома партии дураков не назначают. Но ведь и оставлять без внимания такое вопиющее безобразие ему не хотелось.

В конце концов, письмо в КГБ было написано, трижды отредактировано, но пока не отправлено. Оно уже неделю как отлеживалось в ящике рабочего стола. Основной акцент в своем послании доцент делал на мое низкопоклонство перед загнивающим западом и публичную критику советского трудового законодательства. Как расставить правильные акценты, Маркович хорошо знал и изложил все как следует. Но, прежде чем отправить письмо по адресу, осторожный доцент все же решил дождаться и посоветоваться со старшим товарищем, Семой.

А тот, как назло, или, как позже выяснилось, к счастью, уехал в очередную командировку, нести горячее партийное слово в массы и вернется лишь через две недели, сразу после празднования Международного женского дня. Ничего страшного доцент Николаев в этом не видел, пусть себе умага недельку отлежится, ей это только на пользу пойдет.

В этот предпраздничный день, мой тайный недоброжелатель сидел в своем привычном кресле перед экраном телевизора "Темп". С газетой "Правда" в руках, он ожидал ужина и начала программы "Новости", которую уже в следующем году сменит программа "Время", дожившая до распада СССР. Доцент, без особого интереса, прослушал бодрое сообщение диктора о совместном заседании ЦК КПСС и Совета министров СССР, которое сегодня закончилось в Кремле. Но то, что он услышал далее, привело этого правоверного коммуниста в состояние настоящей паники.

Отведя взгляд от лежавшего перед ним текста, и набрав полную грудь воздуха, диктор торжественно сообщил,

-"Седьмого марта, 1967-го года, ЦК КПСС и Совет министров, идя навстречу пожеланиям трудящихся, приняли совместное постановление о переходе на пятидневную рабочую неделю с двумя выходными. При этом, продолжительность рабочей недели будет составлять сорок два часа".

Остатки прически на голове доцента, которая уже начала заметно лысеть, встали дыбом. Он осознал, в какую беду мог бы вляпаться, если бы не та неожиданная задержка, связанная с командировкой друга Семена. Ведь в этом, к счастью не отправленном письме, он по сути жестко критиковал сегодняшнее постановление, а вместе с ним и всю линию партии, направленную на улучшение благосостояния советского народа.

Исаак Маркович, сразу вспотел, подошел к серванту и дрожащей рукой отворил дверцу. Из недр бара, он достал початую бутылку болгарской "Плиски". Она была подарена кем-то из поклонников истории партии, из числа залетчиков. Не заморачиваясь поиском бокала, Йося отвинтил пробку и сделал длинный глоток прямо из винта. Один, а затем еще один. Мягкое тепло тут же разлилось по пищеводу и Марковича начало понемногу отпускать. Доцент Николаев еще раз осознал, по какому тонкому льду он только что прошелся и дал себе зарок, что к этому студенту больше и близко подходить не будет.

Через два дня, с нетерпением дождавшись своего старшего обкомовского товарища, он волнуясь и заглядывая тому в глаза, сбивчиво рассказывал,

- Понимаешь Сема, ну вот откуда этот гой мог обо всем узнать? Ведь не могли же они и в самом деле отправить свое письмо в ЦК, и что бы там так быстро на него отреагировали?

- Изя, я понятия не имею, что там на самом деле произошло, но еще раз хочу тебе посоветовать - будь с ним поосторожнее, а лучше - так вовсе забудь, оно тебе надо? Да и всех наших на всякий случай предупреди. Лишние неприятности сейчас никому не нужны. Вот скажи, сколько тебе до пенсии осталось? Так что сиди себе тихо, особенно с учетом твоей пятой графы.

А виновник этого переполоха, так напугавший всю кафедру марксизма - ленинизма, и не подозревал о той буре, которая пронеслась над его головушкой. Я лишь удивлялся той легкости, с которой и дальше проскакивал все предметы, связанные с вечно живым учением Маркса - Ленина и их многочисленных последователей. Все успехи я списывал на неусыпную заботу обо мне нашей спортивной кафедры.

Но самими приятными событиями второго полугодия стали те несколько авторских переводов, которые я получил за свою "Траву". Хотя деньги были и не очень большими, но им удалось приподнять мое настроение и пополнить текущий счет в сберкассе. Пусть там пока и полежат.

А меня еще одна бандероль на почте дожидается, это уже третья за столь короткий промежуток времени. Я было подумал, что это "Советский Спорт" заинтересовался моими карпатскими успехами, но нет, в графе отправитель значилось …. Юрий Айзеншпис. Как оказалось, ему таки удалось протолкнуть запись нашей пластинки на фирме "Мелодия" и теперь, согласно ранее данному обещанию, он выслал мне пять авторских экземпляров. Я даже не посмотрел, что было записано на другой стороне этой пластинки на семьдесят восемь оборотов. Но это точно, не тридцать три коровы.

Этим же вечером, один экземпляр был аккуратно извлечен из красиво оформленного глянцевого конверта, на обложке которого был изображен советский космонавт в шлеме. Пакет, еще хранил запах типографской краски, и я вместе с родными, с удовольствием прослушал собственную композицию на домашнем проигрывателе. Прослушал и пришел к выводу, что ребята Айзеншписа времени зря не теряли. Исполнение было отшлифовано, добавили электроорган и появилась вторая электрогитара. Словом, все было на уровне, ничем не хуже чем позже, у тех же знаменитых "землян". Мне даже стало их немного жаль, неплохая группа, но с "травой" им теперь ничего не светит, пусть ищут себе другой хит.

Так вышло, что долго держать в секрете мое авторство не удалось. В апреле, на концерте, посвященном дню космонавтики, объявили и имя автора музыки, и автора слов гимна космонавтов, уже успевшего получить широкую известность. Его крутили и в концертных залах, и в привокзальных ресторанах, не говоря уже об обычных танцевальных площадках. По крайней мере, это была одна из немногих советских песен исполняемых в стиле легкого рока. Кто-то из институтской музыкальной общественности сопоставил имеющиеся факты и меня с пристрастием допросили. Удивительно, но убедившись, что я это я, меня оставили в покое, хотя осадочек все же остался. Наверняка запомнили на будущее. В институте, как и ранее в школе, я постепенно становлюсь известной и популярной личностью. Хочется надеяться, что все это добавит мне плюсов, а не проблем.

Так получилось, что за лекциями, семинарами и прочими повседневными хлопотами я едва не упустил одну из своих главных задач - водный туризм. Ведь за прошедшие четыре месяца я так и не отыскал в нашем КИСИ ни единой группы туристов-водников, хоть особо и не старался. Я успокаивал себя мыслью, что в запасе есть и городской клуб на знакомой мне Ирининской, и Клуб ученых в стареньком домике с уютным сквериком на Владимирской. Однако затягивать с визитами не стоит, я прекрасно помнил, что коллективы для летних путешествий начинали формировать сильно заранее, уже в феврале-марте.

Мне не повезло, именно с этого года возникли некоторые проблемы, усилились требования к самодеятельным туристским группам. Решили ввести Всесоюзную классификацию маршрутов, а также создали массу МКК (маршрутные квалификационные комиссии), на которые была возложена задача не пущать. А именно, строго следить за тем, чтобы участники сложных походов имели нужную квалификацию и соответствующий опыт предыдущих путешествий. Оно вроде бы и правильно, но как быть конкретно мне, ведь в свое время я добрался до уровня кандидата в мастера по этому виду спорта. Перспектива вновь начинать махать веслами на речках низших категорий - Десне или Пселе - меня совершенно не вдохновляла. Проблема существовала, и ее требовалось срочно решать.

Этим вопросом я занялся в конце марта и мой путь лежал в Дом ученых. Подумал, что этот клуб всегда отличался менее формальным подходом к различным бумажкам и справкам, все же там кучковались люди науки, а не бюрократы! Моему знакомству с будущими коллегами могла бы помочь гитара, богатый бардовский репертуар, однако я решил, что нынешняя прохладная погода еще не способствует длительным уличным посиделкам, поэтому положился лишь на знания, опыт, ну и разумеется - на везение.

Когда я прибыл на место уже начинало темнеть. И внутри, и снаружи ярко освещенного здания было многолюдно, туристское сообщество разбилось на отдельные группки, что-то обсуждали, делились планами на будущее лето и в который раз перетирали свои и чужие прошлогодние приключения.

С чего начать знакомство я пока не решил, для начала, ввинтился в толпу и потолкался среди собравшихся, внимательно прислушиваясь, а вдруг услышу хоть чью-то фамилию, знакомую мне с начала семидесятых. Узнать кого-либо в лицо, я и не надеялся, ведь до моих прежних стартов оставалось лет семь. Не найдя в помещении клуба ничего полезного, я вышел на улицу и вот тут мне повезло.

Мое внимание привлекла небольшая компания, состоявшая из двух парней и девушки, которые словно воробышки на проводах, присели на низенькой металлической оградке скверика. Судя по всему, спор шел относительно нескольких вариантов их будущего летнего маршрута. Собственно, я и обратил на них внимание лишь потому, что услышал хорошо знакомые мне названия известных рек Охта и Йоканга. Юнные мечтатели и будущие покорители комариных болот, обсуждали как им лучше туда добраться. Увы, но все их знания, базировались главным образом на слухах и чьих-то росказнях.

- А чем черт не шутит, а вдруг с этими получится, - с такими мыслями я неспешно подошел к компании и уверенно подключился к дискуссии.

- Ребята, - перебил я девушку - лично я рекомендовал бы вам выбрать именно Охту, это твердая троечка, да и добраться туда из Сосновца будет гораздо проще. И вообще, эта речка кажется мне более интересной, там лишь одних порогов штук пятьдесят будет, да и их сложность нарастает постепенно. Будет время попрактиковаться до настоящих испытаний. Ведь в самом конце, и немного выше, даже препятствия четвертой категории сложности имеются.

Они переглянулись между собой, а затем с явным интересом уставились на меня, такого молодого, но многое повидавшего. Ну не производил я впечатления опытного туристского гуру, да и внешне выглядел не старше семнадцати. Такой себе типичный десятиклассник.

- А ты сам кто будешь, учишься еще, или уже деньги заколачиваешь? И откуда об этой Охте узнал? - задал мне сразу три вопроса высокий парень, который показался мне главным.

- Сашкой меня зовут, сейчас учусь на первом курсе в КИСИ, - старательно избегая вопроса о своем возрасте, сообщил я, - а на эту Охту меня двоюродный брат из Калинина затащил, Это в прошлом году было. Все случайно так получилось, им срочно нужен был матрос в байдарку, потому что их собственный, с аппендицитом в больницу слег. А тут и я в последний момент нарисовался.

На меня недоверчиво уставились три пары глаз.

- А как это они тебя взяли, ты ведь по возрасту еще не проходишь, да и опыт для тройки требуется? У тебя он разве был - продолжал допытываться настойчивый вожак.

- Ну как, как... очень нужен был, вот и взяли, а в маршрутку меня даже и не вписывали, там так и значился тот матрос с аппендиксом. Можно сказать, зайцем я с ними отправился.

Ребята с пониманием переглянулись и продолжили вытаскивать из меня другие подробности, которые интересовали их больше всего. А мне и не жалко, я щедро поделился своими прежними воспоминаниями, хотя цель у меня была иная - попасть в их команду и махнуть летом в Карелию. Именно поэтому, в своей повести я постоянно намекал, что рядом с таким знающим Сусаниным как я, на таком сложном маршруте им будет намного проще. В конце сообщил, что другая река - Йоканга, которую они рассматривали как резервный вариант, протекает в пограничной зоне и у них могут возникнуть некоторые трудности с разрешительными документами. Окончательно, двоих ребят, и особенно присутствующую здесь Наталью, добило известие о наличии у меня гитары и… собственной байдарки, дефицит которых ощущался повсеместно. Именно одного судна им и не хватало, что бы окончательно сформировать группу.

- И что же нам с тобою делать? - задумчиво протянул Валера - мы бы тебя, конечно, взяли к себе, но ведь ты даже справки о единичке не имеешь. Разве что вновь сходишь с нами как и тогда, зайцем....? – и он с вопросом и надеждой посмотрел на меня.

Как известно, единичка, это справка об участии в походе первой категории сложности, самой простой. И вот это для меня, который коронки стер на всяческих бюрократических тонкостях водного туризма и не являлось неразрешимой задачей.

- Так это же элементарно, Ватсон, - воскликнул я и тут же закусил губу, вспомнив, что еще не видел на наших экранах этот популярный сериал. Мои собеседники также с удивлением посмотрели на меня. То, что в этом мире многое элементарно, было понятно, но причем здесь доктор Ватсон? Я же, не останавливаясь, принялся описывать очень простую комбинацию.

Мне было даже странно, но ребята не представляли себе, как не выходя из дома стать почетным участником практически любого туристского похода. В том смысле, что членом группы ты будешь считаться, а вот в это самое в путешествие не пойдешь. Поэтому, мне пришлось немного пояснять.

- Смотрите, этой весной мы вполне сможем оформить какую-нибудь единичку, например Десной, из Чернигова в Киев. Там я смогу стать участником на вполне законных основаниях, ведь маршрут - самый простой, для начинающих. Разумеется, плыть по Десне, да еще в апреле месяце, нормальный человек не станет, но нам-то нужна лишь справка. Я готов лично смотаться в Чернигов и отправить оттуда телеграмму о том, что мы вышли на маршрут. Кто там станет это проверять? А затем, через неделю, мы якобы "приплывем" в Киев и отсюда, сообщим о его успешном завершении. Вот и все, дело в шляпе, а у меня справка о единичке в кармане. Кроме того, у кого-то из вас еще и руководство своим первым походом появиться. Может, когда и пригодится.

- Ну ты и жук! - восхищенно протянул Андрюша, даже не задумывавшийся о возможности настолько простого и элегантного решения.

Они тут же принялись обсуждать возможных кандидатов на должность руководителя моей авантюры, я же не вмешивался, меня интересовало свое. Тем временем, приближалась ночь и распрощавшись, мы договорились встретиться через неделю и уже в подробностях, обсудить дальнейшие планы. Домой я ехал в приподнятом настроении, совершенно удовлетворенный сегодняшним вечером, ведь я вышел на путь своей заветной мечты. Хорошо и то, что на сей раз мне удастся начать туристскую карьеру не с самого начала, а уже с приличного уровня - карельской тройки.

Мысленно, я старательно прокручивал былые воспоминания из того далекого, будущего 1974 года, когда впервые сел за руль или вернее на весла туристской байдарки. Но в данный момент, передо мной стояла одна небольшая проблемка. Байдарка, владельцем которой я себя поспешил объявить, у меня отсутствовала. Почему я решил бежать впереди паровоза? Да просто потому, что определенные мысли у меня были.

Что касается денег, то стоил этот корабль, под названием "Луч", около двухсот рублей, считай полугодовая стипендия рядового студента, но меня смущало не это. В наши годы промышленного дефицита, приобрести байдарку, даже имея на руках необходимую сумму, было непросто. И вот тут, я возлагал большие надежды на министерство торговли, точнее на его высшее руководство. Разве сложно тому же Аркадию Павловичу, намекнуть директору их базы, что будущее светило туризма, известный композитор, спортсмен и просто хороший парень Саша Сиверинский, остро нуждается в собственном плавсредстве? К тому же в количестве всего одного экземпляра. Хотя стоп, почему это одного, брать следует, по крайней мере две... если дадут, конечно. Вот если бы речь шла о спортивной секции или профкоме какой-либо организации, проблем не было бы вообще. Но я, как частное лицо, могу столкнуться со значительными трудностями. Впрочем, там видно будет, разберусь.

К моему удивлению, решить этот вопрос удалось совсем не так, как я рассчитывал. У меня хватило такта пожаловаться на временные трудности всезнающему и всемогущему Марку Исааковичу.

- И откуда у человека настолько разнообразные связи? Не может быть, что бы он на всех городских базах и в торгах, свои выездные концерты давал! Вот прохиндей, такой и в рай по блату устроить сможет!

Словом, не прошло и недели, как я припахав в качестве грубой тягловой силы нашего старосту Мишку и Алико, прибыл по адресу указанному в сопроводительной записке. Там, рукой Исааковича было выведено, … "Спорттовары", ул. Боенская. Это было совсем неподалеку от моего дома, поэтому на предложение Алико поймать такси, я непонятно ответил, - Наши люди в булочную на такси не ездят…!

Пароль Исааковича сработал как надо. Через полчаса, я, переплатив по две десятки за каждый экземпляр, стал счастливым обладателем сразу двух байдарок типа "Луч". Лишь одно их наличие, сразу делало меня любимой женой практически любого туристского коллектива. Понятно, это деревянное заводское изделие требовало глубокой доработки и улучшения, но здесь уже ничего не поделаешь, так было всегда. Во всей этой ситуации, единственным лицом, не удовлетворенным моим приобретением была мама.

- Ну и где ты эти свои мешки держать собираешься? У нас в квартире и так места не хватает, - недовольно ворчала она.

Пристроить свое приобретение, я решил как и прежде, на балконе. Места здесь вполне хватало, холода ее кордовая оболочка не боится, а от прямых солнечных лучей старым брезентом укрою.

Тренировки, хлопоты со снаряжением и рабочие встречи с моими новыми друзьями отнимали массу времени, поэтому мне пришлось напрягаться, чтобы, не дай бог, не запустить учебу. Вот уж чего мне было не нужно, так этого.

Незадолго до экзаменов как рубка подлодки из под паковых льдов, всплыла моя очередная тайна. Но здесь и деваться было некуда. Все произошло неожиданно и без вариантов. В конце апреля появилась реальная возможность обновить мебель на кухне, а свою старую, мы договорились отвезти в деревню к деду Костику. Часа за три, мама сообщила, что машина из колхоза вот-вот должна выехать и на обратном пути сможет прихватить наш частный груз. Требовалась лишь бригада грузчиков, чтобы снести все на первый этаж. Она нисколько не сомневалась, что лучше всех с этой задачей справлюсь я, естественно с помощью своих друзей. Впрочем, я и сам не видел в этом проблемы и после тренировки заскочил в общежитие, где застал задумчивого Алико, сидевшего перед небольшой стопкой иностранных журналов.

- Алик, будь другом, быстренько собирайся и поехали со мной, поможешь с мебелью, а то вот машина уже скоро подъедет.

Тот поднял на меня свои карие глаза, которые так нравились многим нашим барышням, и ответил,

- Саня, ты же меня знаешь, я всегда за, но только не сегодня. Видишь, - он кивнул на стопку, - какую мне наша Наумовна задачку подкинула. Сказала сделать переводы из этих журналов. Грозит, если не сдам свои тысячи до завтра, не видеть мне зачета, а ты сам знаешь, лишние проблемы мне ни к чему. Я и так до утра над ними сидеть собираюсь, хотя все равно не успею, - и он тяжко вздохнув, кивнул мне на лежавший на подушке толстый "Magazine of Civil Engineering".

- Вот же ш засада, - подумал я, - и что теперь делать?

А делать было нечего, нужно было сдаваться и я, взяв у друга ручку и тетрадь, решительно принялся за дело. Под его ошеломленным и недоверчивым взглядом, эта работа заняла у меня минут пятнадцать. Когда я закончил и положил перед ним готовый результат, он наконец выдохнул и удивленно спросил,

- А ты точно все правильно написал? Ты же кажется на немецкий ходишь?

- Есть много в нашем мире, друг Горацио, что непонятное нашим мудрецам, - продекламировал я, и закончил,

- Слушай, давай не тяни резину, бегом собирайся и помчались, а то опоздаем, машина ждать не будет. Ты же знаешь, в этих колхозах все строго, что не так и галочку за трудодень не нарисуют.

Преподаватель английского, оценила труды Алико на отлично. Евсеевна лишь подивилась глубокому знанию специальных терминов и пониманию герундиальных оборотов английского языка, со стороны своего студента. Не заслуженный, но честно заработанный зачет мой товарищ получил, чем был крайне доволен. Как я и боялся, он не сдержался и разболтал в кругу своих поклонниц и собутыльников о моих неожиданно открывшихся способностях. И вот теперь, чтобы не заниматься переводами для всего курса, а может и факультета, я был вынужден отыгрывать роль последнего жлоба и установил настолько ​​высокую таксу, что она оказалась по карману не многим. Маленькое исключение было сделано лишь для самых близких соратников, да и то в периоды цейтнотов. Пусть сами учат, всегда лучше подарить удочку, а не ведро рыбы.

Вместе с первым летним теплом пришла и вторая сессия. На сей раз, имея за плечами печальный зимний опыт, вся группа успешно с ней справилась, и в полном составе перекочевала на второй курс. Ничего такого, о чем можно было упомянуть, во время экзаменов не произошло. Это если не учитывать некую нервозность, преподавателей кафедры истории КПСС. Это я объяснял тем, что экзамены по такому важному предмету проходили под грохот орудий шестидневной арабско-израильской войны. Наверняка переживали за близких.

Народных гуляний, по случаю успешно сданной сессии, не случилось. Всем было не до того. Мои однокашники разбежались, кто по интересам, а кто по домам. Трое, среди которых была одна барышня, оделись в зеленые стройотрядовские штормовки с красивыми эмблемами и отправились возводить коровники в ближнем пригороде. Такая работа была не слишком денежной, но считалась своеобразным испытательным полигоном, можно сказать пропуском, необходимым для того, чтобы уже в следующем году, претендент имел полное право отправиться в пояс вечной мерзлоты и серьезных северных надбавок. Две девочки из Полтавщины, решили за счет МПС, два месяца покататься по стране и устроились проводницами вагонов дальнего следования. Это несколько лучше, потому что обещало хоть и рисковую, но неплохую прибыль. А может, они и не знали, что запросто могут нарваться на злых и жадных дядек - контролеров и вместо ожидаемого заработка, получить письмо счастья в деканат? В этом случае проще будет пожертвовать своим доходом за рейс, но решить вопросы на месте. Хочется надеяться, что старшие, и более опытные коллеги, научат девчонок жизни и тонкостям работы в системе МПС.

Наш гламурный контингент совершено не беспокоили такие мелочи, они как обычно готовились к пляжному или дачному отдыху. Что же касается меня, то я решил согласиться с доводами Алико и дней на десять махнуть в советскую Флориду - солнечную Аджарию. Подумал, что недели, которая у меня останется после возвращения, будет вполне достаточно, чтобы завершить последние приготовления к карельскому походу. Широкая грузинская душа Алико приглашала и Настю, ведь их новогодние отношения продолжились и дальше. Но та получила свой шанс отправиться в Якутию и не хотела отказываться от мечтаний о длинном рубле.

Глава 4. На южном направлении

Наконец, сессия сдана, с текущими делами покончено, и скорый поезд Киев – Адлер мчит нас с Алико в страну пальм и мандаринов. Наши измученные экзаменами души томятся в ожидании курортных романов, а молодые желудки, сжались от предвкушения южных фруктов, шашлыка с зеленью и конечно же вина, которое мне было обещано в неограниченном количестве. Главное украшение жизни – хорошее настроение.

Билеты на июнь, да еще на такое популярное кавказское направление всегда считались большим дефицитом, но поскольку ехали мы не по горящей путевке, то озаботились ими заранее, хотя и в этом случае пришлось отстоять почти час в унылой и нервной очереди. Центральных железнодорожных касс, что на бульваре Шевченка, еще не построили, и ленты из пассажиров, извивались как змеи в помещении центрального вокзала. Иногда, было не понятно, у какого именно окошечка заканчивается этот длиннющий хвост. Я решил воспользоваться услугами маленькой кассы, что на улице Ветрова, 13, мало кому известной даже среди коренных киевлян. В свое время, все проездные документы для наших ежегодных поездок, мы приобретали именно здесь, неподалеку от задней ограды старого ботсада. Тогда, чтобы действовать, наверняка, мы завели знакомства среди здешних кассиров и периодически подкармливали этих приятных девушек. А вот в этой жизни все придется начинать сначала, правда сейчас я хоть знал куда, с кем и как.

Наш поезд отправлялся поздним вечером и прибывал в Адлер через день, утром. Увы, но с обществом молоденьких соседок нам не повезло. С нами в купе ехала супружеская пара из Винницы, обоим лет под пятьдесят. Вагонную скуку получилось немного скрасить мимолетным знакомством с двумя девушками - проводницами из львовского политеха. Для них, это был всего второй рейс, девчонки нервно вздрагивали только об упоминании о начальнике поезда и контроллерах. Поскольку уверенности и нахальства они еще не наработали, зайцев было немного, посторонние в тамбуре не топтались, а оба туалета блистали чистотой и работали исправно, не закрываясь даже на переучет.

По мере движения на юг, природа оживала, вернее листья на деревьях понемногу темнели, приобретая темно-зеленый летний окрас. Одной из немногих радостей на нашем пути было пиво, запасы которого на радость проводниц мы не забывали пополнять. Знаю, пустая тара – это их дополнительный и законный заработок. Наш затянувшийся пивной фестиваль пришелся не по вкусу соседке, но поскольку безобразий мы не нарушали, то и повода поскандалить и нажаловаться у дамы в спортивном трикотаже не было. Под не помню уже какую, бутылочку "Жигулевского", я поведал Алико печальную историю о том, что в некоторых странах, до сих пор живущих под гнетом капитала, появилось в продаже безалкогольное пиво, специально сделанное для того, чтобы утолить жажду тех, кто за рулем. Подумав, сообщил, что вероятно и мы до такого безобразия докатимся. Реакция Алико оказалась довольно непредсказуемой. В ответ, я услышал неожиданный вывод приятеля.

- Ай яй яй яй... Сандро, это же как надо разбавить пиво, чтобы оно стало савсэм безалкогольным? Даже у нас, в Батуме, никто так не делает.

Выбитый из колеи таким необычным пониманием я немного замялся, а затем решил, что любые объяснения будут излишними. Все же мой товарищ учится не в институте пищевых технологий, потому и рассказывать об использовании специальных низкотемпературных дрожжей и прерывании процесса брожения, ему не стоит. Вслед за ним я покачал головой и выразил уверенность, что социалистическому обществу подобное не присуще, При этом, я не кривил душой, потому как точно знал, что безалкогольное пиво и социализм не совместимы, оно появится лишь после распада СССР. Словом, согласился с товарищем, но добавил.

– Алико, не только у вас, в Батуми пиво бодяжат. Ты разве не знал, что у нас разбавляют сметану, докторскую колбасу и многое другое. Более того, скоро у нас и мебель из опилок делать будут.

Заметил, с каким интересом к нам прислушиваются соседи

- И чего это я так разошелся? Это что, сказать было нечего, но слишком уж хотелось!

После прибытия на станцию ​​Адлер, я решил полностью довериться местному товарищу, ведь тот постоянно мотался по этому маршруту. Так что я помалкивал и неукоснительно следовал в его кильватере. И не ошибся, буквально минут за сорок, от соседней платформы отправлялся местный поезд, который часов через семь, миновав узловую станцию ​​Самтредиа, подкатил к типичному для всего курортного Кавказа, зданию вокзала города Батуми.

На утыканной обязательными пальмами привокзальной площади, Алико, который тут же принялся щебетать по своему, без труда выцепил нам усатого таксиста с аэродромом на голове, который за пять минут домчал нас до цели. А вот зачем мы брали это такси, было для меня большой загадкой, ведь пешком здесь не более километра. Об этом я и спросил своего кавказского товарища.

– Алико, а для чего ты брал такси, здесь же совсем рядом?

- Э… дарагой, ты совсем не знаешь наших правил. Если сын, приехавший в отпуск, придет домой пешком, завтра об этом узнают все соседи, и мой атец станет очень сердитый.

Мне оставалось лишь пожать плечами, действительно, кто я такой, чтобы вмешиваться в вековые традиции?

Когда мы вошли во двор большого, двухэтажного дома, первым, кто нас встретил, был большой лохматый пес, который с радостным визгом принялся обниматься с Алико. Четвероногий друг был настолько рад, что даже обмочил тому сандалии и совершенно забыл, что ему следовало бы хоть пару раз гавкнуть на незнакомого меня. Ну а через минуту было уже поздно, потому что на крыльцо высыпала чуть ли не вся родня моего товарища. Скачущего и виляющего хвостом пса оттерли не менее счастливые родственники и загнали его в будку. Объятия, поцелуи, не понятные для меня гортанные фразы… Наконец, пришло время познакомить с главой многочисленной родни и меня. Похлопав по плечу, хозяин поздоровался и с акцентом более сильным чем у сына сообщил, насколько он рад видеть у себя такого дорогого гостя. Завершив официальную часть, старший дома Беридзе, отвел нас на летнюю веранду, чтобы продолжить общение в сидячем положении.

Несмотря на то, что оплетенная виноградными лозами веранда давала неплохую тень, было душно и мне очень захотелось попить. Дождавшись, паузы в рассказах Алико, я тихонько спросил,

- Алико, а где у вас водицы испить, больно с дороги пить захотелось.

Услышав о таком непотребстве, хозяин удивленно посмотрел на меня, а затем авторитетно заявил.

- Сандро, еще мой дед говорил - вода жажду не утоляет, он сам как-то ее пробовал.

Он что-то крикнул по-своему и через минуту на нашем столике появился трехлитровый керамический кувшин и три больших стакана. Не бокалы, а именно граненые стаканы. С этого момента, я почувствовал, что наш отдых начался.

Когда жаркое южное солнце уже скрылось за горизонтом, нас пригласили к ужину. За длинным столом, вынесенным на террасу, много пили, много ели и еще больше говорили, разбавляя грузинские слова, русскими, видимо специально для того, чтобы дорогой гость совсем не заснул. Но, этого и не требовалось, вино не хуже водки способно разрушать языковые барьеры, а я к тому же еще и полиглот. Количество блюд на столе поражало воображение. Как правило, на ужин я супы не ем, но здесь меня буквально изнасиловали, заставив умять порцию жирного хаши. Алико, наклонившись к самому уху, тихонько прошептал

– Ты, Саня, не боись, обязательно поешь нашего хаши, этот бульон очень помогает быстро не пьянеть.

Я решил, что этот совет имеет смысл, однако не обошел вниманием и чахохбили, которое здесь поливали сациви, а еще и хинкали. Я их давно не ел и очень уважал, и под любопытными взглядами собравшихся съел их правильно, оставив горловины мешочков на тарелке. И разумеется, на столе было много, даже очень много душистой зелени. Мне, который уже давно утолил первый голод и откинулся на спинку стула, вспомнился финал одного давнего похода. Его мы заканчивали неподалеку от этих краев, под Цхалтубо. Тогда, решив позавтракать в местной столовой, шестеро членов нашей группы, медленно двигая подносы, добрались до окошка, где выдавали хлеб и духмяную зелень. Указав нам на огромное блюдо со свежим белым хлебом, мол берите сколько хотите, усатый работник общепита протянул нам большую тарелку, на которой возвышалась целая гора кинзы, укропа, рукколы и еще чего-то очень ароматного. Хитро прищурившись, он спросил

– Этого достаточно или еще добавить?

Мы дружно закивали головами, мол, спасибо большое, этого нам хватит. А тот, уже отходя от окошка, будто бы про себя, негромко и с каким-то пренебрежением уронил,

- Ха, грузину это на одного...!

Но все хорошее всегда заканчивается, так и наш ужин подошел к концу, пора и отдохнуть с дороги. Рад, что хоть свои песни эти джигиты не затянули, а то я и правду что-то устал, да и наелся как удав. Сегодня я был обжорой а не гурманом. Нас, с Алико, отвели в его комнату, расположенную на втором этаже и оставили одних. Наконец-то одних!

Следующие дни нашего отдыха походили друг на друга как близнецы. Утренняя пробежка вдоль берега, на которую я пытался завлечь своего аджарского друга, плотный завтрак, пляж и безуспешные попытки познакомиться хоть с какими-то барышнями. Здешний берег был галечный, и глубины начинались чуть ли не сразу. Не зря греки три тысячи лет назад назвали этот город "Батос" – глубокий. И вот сегодня, лежа на подстилке, друг Алико, в который раз удивил своей простотой. Немного смущаясь, он попросил.

- Слушай Саня, ты ведь мастер спорта, научи меня плавать, а то понимаешь, я совсем не умею, - и продолжил, - я здесь два сезона спасателем проработал, а вдруг что случится?

От такого заявления, я даже дышать перестал, повернулся и приоткрыв рот от удивления, с непониманием посмотрел на такого отчаюгу. Понятно, загорелый и стройный Алико должен неплохо смотреться на вышке для спасателей. Внимание слабого пола он точно привлекал. Наверняка, именно за этим, а не за мизерную зарплату спасателя, Алико и выбрал эту героическую профессию для настоящих мужчин. Но ведь всему же должен быть предел? Вот как он решился?

Не откладывая на потом, я решительно взялся за ускоренное обучение этого спасателя с двухлетним стажем, не обращая внимания на все его возражения и обещания. Неудивительно, что уже через три дня он научился вполне сносно держаться на поверхности и даже пробовал плавать брассом. Правда, выходило у него все по-собачьи. Надеюсь, теперь ему будет легче в спасателях поработать…. хотя, как по мне, то лучше бы в водолазах.

Даже рассчитывая зацепить кого-то из представительниц слабого пола, целый день на жарком солнце не вылежишь, поэтому пообедав в тенистом дворике Алико, мы принимались бродили по улочкам города, о котором я услышал немало историй и преданий. Не обходилось без того, чтобы по дороге не промочить горло. Мы несколько раз останавливались у навеса колоритного продавца вина в неизменной кепке-муходроме. Тот, со своей бочкой, прятался в ​​тени магнолий. Я обратил внимание, что он постоянно немного не доливает, но считая это частью местных обычаев, оставлял без внимания. Но, на третий день, мне показалось, что продавец уж слишком много мне не долил.

– Послушайте, уважаемый, – обратился я к нему, – мне кажется, вы немного не доливаете.

Ответ этого грузина сразил меня наповал, - Дарагой.. тебе, что мало? Покупай еще....!

Через день, мой товарищ познакомил меня со своим школьным другом Георгием и мы неплохо посидели у того в гостях. Их дом был шикарный, пожалуй, побольше, чем у семьи Алико. За вторым кувшином вина, хозяин принялся жаловаться на то, что отец ни в какую не хочет купить ему машину. На мой естественный вопрос,

- Почему это не хочет, может, поставил тебе условие или ты где-то накосячил?

На это Жорик ответил. - Нет, он говорит, что не прилично сыну второго секретаря райкома, который нигде не работает, ездить на собственной машине, наши люди такое не поймут. Сказал, пока пользуйся троллейбусом.

Поскольку кувшин был уже вторым, я предложил ему отличный вариант.

- Жора, так ты ему подскажи, пусть тогда купит тебе троллейбус….

Наш спокойный и размеренный отдых был жестко нарушен на шестой день, когда в гавань города Батуми, сделав два длинных басовитых гудка, величественно вошел лайнер "Адмирал Нахимов". Это судно выполняло круизы по маршруту Одесса – Ялта – Сочи – Батуми и обратно. Алико, рассчитывая на то, что среди пассажиров могут найтись и симпатичные пассажирки, потащил в порт и меня. Мы немного опоздали и большая часть отдыхающих, успела раствориться в узеньких улочках города. Чтобы не потерять из виду моего быстроногого лидера, я буквально влетел за ним в открытые двери морского вокзала, едва не столкнувшись с невысоким, но коренастым мужчиной, одетым в кремовые штаны и белоснежную тенниску.

То ли от неожиданности, то ли от моего не сильного толчка, тот немного пошатнулся, а я уже набрал воздух, намереваясь извиниться за свою неловкость. Каково же было мое удивление, когда подняв глаза, я обнаружил перед собой самого настоящего японца. Уж кого, кого, а представителей этой нации, я научился прекрасно отличать от всяких там китайцев с вьетнамцами и тем более от казахов с нанайцами. На автомате, который Такеда вбил нам еще на первом году службы, я пробормотал слова извинения, причем, почему-то на японском языке.

- sumimasen, - затем поклонился, как и учил наш тренер. Скажу сразу, на японском языке я выучил не более десятка слов, типа – здравствуйте, до свидания и как вас зовут.

Мужчина, а это действительно был японец, удивленно посмотрел на меня и усмехнувшись спросил.

- Wakai kimi no namae wa nanidesu ka?

Словосочетание "как тебя зовут" я понял, а вот конец фразы был за пределами моих знаний. Тем не менее, ткнув себя в грудь я коротко ответил, - Александр...

Японец вновь, с улыбкой посмотрел на меня и опять спросил о чем-то. К сожалению, мой словарный запас был полностью исчерпан, поэтому мне оставалось лишь растерянно развести руками. Тут же, к нам быстро подошел его сопровождающий, лет так сорока с хвостиком. То, что это был именно "товарищ", мне стало понятно по его официальному костюму и внимательному взгляду серых глаз. Я оказался прав, это был "переводчик". Он передал мне фразу японца и пояснил.

– Господин Йосида работает консулом Японии во Владивостоке, и он хотел бы узнать у вас, Алик-сан, кто вы и откуда так хорошо знаете их обычаи?

– Пожалуйста, передайте господину консулу, что я не совсем Алик-сан, а Алек-сандр. Возможно, из-за моего слабого японского он меня не правильно понял.

Сказав это, я подумал и тут же перешел на английский. Уж его то, господин консул был обязан знать по должности.

- Господин Йосида, я живу в Киеве, а здесь на отдыхе и приехал в гости к своему институтскому товарищу. Кстати, а вот и он, – я указал на Алико, который застыл соляным столбом метрах в пяти от нас.

- О, Александр, у вас отличное произношение, где вы так хорошо научились? Полагаю, в вашем институте?

– Там же где и японский, господин Йосида, в Киеве, – я решил немного пошутить, – вот только английский я учил более настойчиво.

Консул с пониманием улыбнулся, кивнул и продолжил,

– Александр, я заметил, вы сделали довольно необычный поклон. Скажем так, у нас на родине здороваются, прощаются или извиняются, несколько иначе. Твой, напоминает мне тот, которым обычно приветствуют на татами. Может тебе уже приходилось видеть что-то из наших единоборств? Думаю, не ошибусь, если предположу, что это дзюдо?

– Вы совершенно правы господин Йосида – сан, так оно и есть, я действительно занимаюсь дзюдо, а моего учителя зовут господин Такеда сан. Сам он родился в селении недалеко от Иокогамы, и в последнюю войну попал в плен. У нас женился, давно живет в Киеве и руководит спортивной секцией.

Господин Иосида обернулся, и отыскал глазами мальчика, вернее уже юношу, старше меня года на три-четыре, который в ожидании, стоял чуть поодаль, внимательно прислушиваясь к нашему разговору. Я тут же определил в нем не только японца, а и родственника господина консула, уж слишком они были похожи.

– Харуки, ты чего там прячешься, подойди к нам, – позвал его старший японец.

– Познакомься, это Александр, он также занимается нашим дзюдо. А это Харуки, мой младший. В этом году он заканчивает токийский университет и я пригласил его к вам на каникулы. Хочу показать сыну вашу великую страну. Рад, что случайно встретил здесь поклонника нашего искусства единоборств. Извини, но мне бы очень хотелось, что ты показал нам, как и чему вас здесь учат.

На несколько секунд консул задумался, а затем, видимо придя к какому-то выводу, продолжил,

- Господа, вы примерно одного веса и возраста, может ты Александр и ты Харуки, подарите нам несколько поединков. Надеюсь, время у вас найдется, а на верхней палубе нашего парохода имеется отличная площадка для занятий спортом. Там, мы сможем организовать что-то вроде татами. Полагаю, что и наш капитан будет не против, - что скажете, товарищ Пономарев?

С этими словами, он повернулся к своему переводчику-сопровождающему, а как по мне, еще и надзирателю. Тот, неуверенно пожал плечами, но затем, после короткой заминки, ответил,

- Думаю да, вопрос с капитаном мы уладим господин консул. К тому же, как мне кажется, тот и сам будет не прочь немного развлечься, да и всем пассажирам интересно будет посмотреть.

Колебался я не долго, собственно, а почему бы и нет? Я решил согласиться с его предложением. Ведь это будет первая встреча питомца Такеды с настоящим японцем.

Приняв решение, наша компания развернулась и направилась назад, к трапу на бывший немецкий, а нынче советский пароход "Адмирал Нахимов". Вызвав вахтенного, а через него и капитана, товарищ Пономарев быстро уладил все формальности. Нам было дозволено подняться на борт судна и готовиться к поединку.

Получив запасное кимоно Харуки, я не спеша переоделся в ходовой рубке лайнера и задумался о нашем спарринге. В это время, двое палубных матросов, из матов, лежавших у бортика бассейна, быстро соорудили покрытие, чем то напоминающее татами, хотя более мягкое и упругое. По взаимной договоренности, судить поединок будет заинтересованная сторона, консул Японии в СССР. А что было делать, ведь иного выбора у нас не было, никто из присутствующих понятия не имел о правилах и обычаях дзюдо. Но я не беспокоился. Немного зная этих потомков самураев, был полностью уверен в том, что все будет чисто и по правилам.

Неведомым образом, известие о предстоящем поединке разнеслось по всем трем палубам парохода, и вскоре к нам поднялись не только свободные от вахты матросы, но и те из пассажиров, которые не успели отправиться на прогулку по припортовым забегаловкам. Более того, вернулись и некоторые из тех, кто во время нашего короткого разговора находился в здании морского вокзала. Пока мы переодевались и готовились, Пономарев в двух словах рассказал присутствующим, кто мы такие, и что сейчас произойдет. Судя по их довольным лицам, болельщики были рады, что в дополнение к круизу они увидят такое необычное зрелище, которое не входило в программу тура.

Далекие крики чаек, морской воздух, пахнущий йодом и дымом, легкий ветерок и, словно на заказ, отличная погода – словом, все вокруг, способствовало хорошему настроению. Лишь вдали, над горизонтом, медленно приближаясь к городу, появилось небольшое темное облачко. Проиграть, я не боялся, ведь на кону ничего не стояло, за исключением собственного эго.

Но все таки, что же мне делать? Такеды, который мог бы подсказать как следует построить наш поединок, рядом не было. Не считать же за тренера Алико, который мог лишь сбегать за бокалом пива в перерыве. Мне вспомнилась книга "Искусство войны", благодаря которой, в третьем классе, и состоялось мое знакомство со старым японцем.

- Если ты слаб, притворись сильным, если сильный – притворись слабым. Мудрая книга. Жаль, что эти японцы уже в курсе о моем учителе Такеде. Знают, а значит и приготовились. Я видел, как на противоположной стороне, господин Иосида уже минут пять, что-то нашептывает на ухо своему сыну.

Ожидание публики продлилось недолго, минут через десять мы с Харуки вышли на импровизированное татами. Выполнив традиционные приветствия, приготовились. Конечно, этот настил совсем не походил на настоящий, с креплениями типа "ласточкин хвост". Здесь, имелись неприятные швы и зазоры, но увы, что имеем, то имеем, моему сопернику должно быть так же неудобно, как и мне. По всему видно, тот был старше меня и более опытным бойцом. Прийти к такому выводу оказалось не сложно. Временно выданное мне кимоно комплектовалось красно-белым поясом, а это означало где-то шестой-восьмой дан, тогда как я имел лишь пятый и соответственно черный пояс.

Генеральный консул Японии во Владивостоке снял свои элегантные туфли, отставил их в сторонку, подкатал штанины светлого официального костюма и так же босиком, вышел в центр. Убедившись в нашей полной готовности, он опустил руку и громко скомандовал – хаджиме. Мы, не спеша сошлись в центре и пригнувшись, постарались занять более удобные позиции, время от времени имитируя атаки и совершая ложные выпады. Напрасно я надеялся на то, что мой соперник будет легкомысленно относиться к своему младшему и явно менее опытному сопернику, этого, к сожалению, не произошло. Видимо папа, четко разъяснил ему, что мой тренер такой же японец, как и его собственный сэнсэй. Попытки подсечек, захватов, намеки на броски – все это продолжалось минут пять, пока японец удачно не воспользовался тем, что я немного отвлекся, в тот момент, когда моя нога попала в стык между матами. Развернувшись ко мне спиной, он провел несложный бросок через бедро. Что поделаешь, я красиво спланировал на татами, причем приземлился настолько неудачно для себя, что тут же оказался в идеальной позиции для проведения болевого приема на локтевом суставе, чем Харуки и воспользовался. Между ногами, через туловище, он накрепко зажал в замок мою руку. Собственно, в дзюдо и делают болевые лишь на локтевом суставе, все остальное здесь запрещено, хотя черт его знают, как оно там у них, в натуральной Японии. Словом, у Таруки получилось классическое уде-хисиги-дзюдзи-гатаме. Мне не оставалось ничего иного как энергично похлопать ладонью по настилу, соглашаясь со своим поражением.

Публика, которая в своем большинстве болела за земляка, недовольно загудела, а мы разошлись в разные стороны для короткого отдыха. Ни тренера, ни секунданта у меня не было, если не считать Алико, который с озабоченным видом вертелся рядом. Но что он понимал о приемах борьбы, кроме как поставить в партер очередную знакомую? В это же время, господин консул, постоянно грел уши Харуки, и думаю не родительскими наставлениями. Я огляделся по сторонам и постарался расслабиться. Все вокруг выглядело так же, как и перед началом нашей схватки, вот только облачко на горизонте превратилось в приближающееся облако, а еще, число болельщиков заметно выросло. Похоже, услышав азартные возгласы с верхней палубы, почти все пассажиры оставшиеся на борту поднялись сюда.

Если честно, то вспоминая только что закончившийся поединок, я не мог сообразить, как мне следует выстроить второй раунд, чтобы преодолеть очень грамотную защиту соперника.

- Понимаешь Алико, ну не подставился он ни разу, зараза узкоглазая, даже не знаю, за что здесь можно зацепиться, - с этими словами я изо всех сил ударил кулаком по мату, на котором сидел. И вот этот удар, что-то всколыхнул и подсказал. Действительно, до сих пор ни я, ни Харуки, ни разу не воспользовались разрешенными в дзюдо элементами ударной техники, да и осваивал ли тот ее вообще? Ведь многие сенсеи, даже не включали их в свои программы обучения, поскольку неправильно выполненный удар мог тут же привести к дисквалификации.

Я немного повеселел, что не осталось незамеченным моим противником. Харуки начал подозрительно приглядываться ко мне. Следующую партию он решил начать черными, то есть от обороны, полностью отдав мне инициативу, надеясь на счастливый случай или мою ошибку. Его можно было понять, ведь в случае ничьей или даже моей победы по очкам, общий счет поединка все равно оставался в его пользу.

Первые пять минут мы, как и в прошлый раз, кружили друг вокруг друга, пытаясь раздергать и заставить совершить какое-то действие, но и я и он были начеку. Внезапно, я почувствовал, как на меня упала первая капля дождя.

- Ну да, вот и облако до нас добежало. Нужно срочно что–то делать, иначе судья может прекратить наш поединок и я проиграю, а значит, в моем лице проигрывает и весь советский спорт. Болельщики, мне такого точно не простят – мелькнуло в голове, и я стал искать удобный момент для реализации своего рискованного замысла. Главное было удержать баланс между ударом и приёмом, ведь если судья решит, что основной урон сопернику я нанес именно при помощи удара, то он и дисквалифицировать меня может. Ведь дзюдо, это вам не бокс. То же касалось и подсечек, если выполнить ее не чисто, а тогда когда ноги противника прижаты к полу, то это будет уже не подсечка, а тот же удар, и по меньшей мере, предупреждение. Хотя, в принципе, это будет тем же самым, что и толчок.

Приняв такое решение, я принялся ожидать подходящего случая, поставив все свои надежды на одно единственное удачное действие. И случай не заставил себя долго ждать, Харуки, ухватил меня за рукав, пытаясь притянуть к себе. Я, для вида поддавшись, отпустил его воротник и сильным ударом, сбил руку, при этом отсушив ему мышцы. Воспользовавшись секундным замешательством противника, вызванного этим коварным приемом, я провел удачный бросок через грудь и оказавшись позади, без проблем, сдавил японцу сонную артерию.

В таких случаях, согласно заключениям медиков, для того чтобы человек потерял сознание, требуется раз в шесть меньше усилий, чем на то, что бы просто придушить, лишив легкие воздуха. Поэтому, этот простой и безопасный способ, известный как симе-вадза, довольно часто используется в дзюдо. Тем более, что в этом случае, можно выиграть, совершенно безболезненно для соперника. Все случилось как по писанному. Моя чистая победа, и общий счет поединка сравнялся, один-один.

Как я предполагал, на этом судья вынужден был прекратить поединок, поскольку начинал накрапывать мелкий дождик, чтобы вскоре перейти в настоящий тропический ливень. Все болельщики тут же разбежались по своим каютам и салонам, обсуждая увиденное и радуясь, что не отправились с экскурсией в город. Ну а нас, непосредственных участников, капитан любезно пригласил в свой салон, где стюард уже накрывал обед на девять персон. Кроме нас, участников турнира и капитана, здесь присутствовал его первый помощник, он же местный политрук, товарищ Пономарев и мой растерянный тренер - Алико, который был безмерно горд оказанным ему вниманием. Не ошибусь, если уже завтра, вся его родня будет в курсе произошедшего и заявится с вопросами и поздавлениями.

Капитанский салон, облицованный деревянными панелями, поражал великолепием. Вот умели же эти немцы строить! Отблеск ламп хрустальной люстры отражались на темной полировке благородного дуба. Никаких тебе круглых иллюминаторов. Через широкие панорамные окна открывался отличный вид на гавань. Вокруг стола были расставлены десяток мягких стульев с подлокотниками и резными, гнутыми спинками. На белой, хрустящей скатерти, сиял столовым серебром набор посуды и высокие хрустальные бокалы. Резко контрастируя с этой роскошью, на стенке салона висел на гвоздике красный вымпел с вышитыми золотом словами - "Экипаж коммунистического труда".

Неожиданно, перед моим внутренним взором, встала картина из еще не скорого будущего, как вся эта роскошь, которая вместе с пароходом "Берлин" досталась СССР по репарации, в течение каких восьми минут уйдет на дно Цемесской бухты, а вместе с ней и более четырехсот человек. Тряхнув головой, я отогнал мрачные мысли, ведь это случится еще не скоро. Ну а сейчас, янесколько напрягся, поскольку совершенно не представлял, как благородному дону следует пользоваться вилочками для устриц или щипчиками для лобстеров. К моей радости, таких деликатесов нам не подавали и чтобы не выглядеть уж вовсе невоспитанным чурбаном, достаточно было не сморкаться в скатерть, держать вилку в левой руке и не тырить чайные ложечки по карманам. Если же об этом не знал Алико, то это проблемы моего тренера.

За столом, без переводчика, на приличном английском, поскольку консул знал его по должности, сын - по образованию, Пономарев - как переводчик, а капитан - потому, что все капитаны дальнего плавания просто обязаны знать язык цивилизованных мореплавателей. Увы, но нашему комиссару - первому помощнику капитана, оставалось лишь догадываться о предмете беседы. И правильно, не нужно было вместо языка, изучать труды основателей и классиков. О своем временном тренере я вообще молчу, может хоть после этого тот возьмется за ум и за английский?

Больше всех рассказывал господин Йосида, который принялся делиться своими впечатлениями о путешествии по нашей необъятной стране. Я подумал, это ему повезло, ведь всю Сибирь он пересек на самолет. За ним, эстафету перехватил капитан, который вспомнил несколько забавных эпизодов, случившихся с ними во время захода в иностранные порты, после чего консул вновь обратился ко мне.

– Послушай, Алекс…., кстати, ты позволишь мне так тебя называть? – и получив мой утвердительный кивок, продолжил,

– Ты говорил, что искусству научился у своего японского сенсея. И как давно ты с ним занимаешься?

– Да уже шестой год пошел, Йосида – сан, правда, в последнее время я тренируюсь не так часто как раньше, занятия в институте мешают.

– И чего же ты достиг?

- Видите ли, у нас дзюдо еще не очень популярно, так что с соперниками дела неважные, но учитель считает, что у меня должен быть черный пояс.

Йосида с сыном переглянулись и консул продолжил,

- А вот нам с сыном кажется, что ты его уже перерос и достиг по меньшей мере шестого дана и вполне заслуживаешь на красно-белый, такой как у Харуки, ведь вы с ним боролись на равных. Скажу, что у него уже седьмой дан, и занимается он почти девять лет. Ты так и передай своему учителю. Кстати, напомни, как его зовут и не знаешь каких- то подробностей, как он к вам попал?

- Видите ли господин консул, Такеда-сан не очень любил рассказывать о себе. Знаю лишь, что его полное имя Такеда Нишимура, сам он из поселка, что недалеко от Иокогамы. В сорок втором, воевал на южных островах, а в сорок пятом попал в плен в Маньчжурии. Отсидел в лагерях, после чего женился и осел у нас в Киеве. Первые годы работал столяром на одном предприятии, а сейчас тренирует молодежь в обществе "Пищевик".

- Да, мне известно, что некоторые из наших пленных так и не вернулись на родину, а многие так и вовсе пропали, - с огорчением произнес консул.

– Алекс, а он случайно неговорил вам, где именно воевал и как в плен угодил?

- Ну так, совсем немного … знаю, что в плен попал в так же как и большинство ваших, но там он и в боях не участвовал, а воевал на Новой Гвинее. Тогда и ранение получил, уже во время отступления.

– На Новой Гвинее говоришь? - оживился Йосида, - так ведь и мне там пришлось побывать.

Он хотел вытащить из меня еще какие-то подробности, но я и сам знал совсем немного, поэтому просто записал ему киевский адрес моего учителя. В программе Иосиды числился и визит в столицу Украины, поэтому не исключаю, что этим двоим фронтовикам удастся пересечься.

Обед и застольная беседа, продолжались более часа, а затем господин Иосида встал и пригласил нас с Алико в свою каюту, где он путешествовал вместе с сыном. Как и капитанский салон, его каюта-люкс поражала своей роскошной отделкой. Удивительно, как так получилось, что наши трофейщики не успели ободрать ее как липку. Бросив на Харуки короткий взгляд, который тот прекрасно понял, консул повернулся ко мне и сказал,

– Александр, мы с сыном, в память о нашей сегодняшней встрече, хотели бы подарить тебе одну вещь, которая будет постоянно напоминать тебе о нашей стране Думаю, что подарок тебе понравиться, полагаю, ты уже умеешь этим пользоваться.

После этих слов, мой бывший соперник, достал из кучки пакетов в углу каюты небольшую, яркую коробочку, исписанную множеством иероглифов и с вежливым поклоном протянул мне. Если честно, то я не ожидал чего либо подобного и вначале, даже растерялся, хотя затем выдал одно из немногих своих японских слов – arigatō. В коробке находилась практически новенькая зеркала Nikon F. Но на этом щедрые японцы не остановились, а вручили мне еще и коротенькую сумочку-тубус из толстого кожзама и плотный пакет из рисовой бумаги. В ней было штук двадцать упаковок позитивной пленки Fujifilm. В замешательстве я подумал.

- Вот совсем не помню, появилась ли в наших магазинах немецкая орвохром и химикалии к ней? Знаю, что свои первые слайды я начал снимать лишь с 1975-го года. Если нет, то придется всему этому богатству подожнать своего времени.

А вот в черном тубусе лежал сияющий бирюзой просветленной оптики, длиннофокусный объектив, который для меня был очень полезен, ведь через три недели я собираюсь отправиться на карельские озера. Вспоминаю, как когда-то, чтобы запечатлеть на фото наиболее захватывающие моменты сплава, бесстрашные фотографы, рискуя свалиться в холодную воду, подбирались по скользким от водорослей камням, как можно ближе к эпицентру событий. Тем не менее, в большинстве случаев, наиболее убойные кадры удавалось заснять лишь общим планом, метров с двадцати. А вот сейчас, когда у меня есть отличный длиннофокусный объектив, я буду вне конкуренции.

После того, как мы устроились в глубоких удобных креслах, господин Йосида принялся рассказывать, как он рад, что, наконец то, после двух лет переговоров, наши страны, формально, все еще находившиеся в состоянии войны, открыли генеральные консульства в Находке и Саппоро. Говорил и о том, чего лично для себя, он ожидает от такого сотрудничества.

– Видишь ли наш семейный бизнес по производству мебели унаследовал мой старший брат, а я вот пошел по дипломатической линии. И сейчас, в связи с моим назначением, брат полагает, что я просто обязан помочь ему в решении некоторых его проблем. Будто у меня других дел нет.

– И чего же он от вас хочет, Иосита-сан? – заинтересовался я, уже догадываясь какой получу ответ.

Иосида недовольно дернул плечами и ответил.

– Думаю, для всех не секрет, что Япония не имеет больших лесных массивов для вырубки, потому древесина на наших островах довольно дорогая. В настоящее время ситуация такова, что мебель дешевле завозить из-за границы, а не производить у нас в Японии. Вот братец и забросал меня просьбами найти надежного и недорогого экспортера древесины.

Немного помолчав, консул поморщился и с неудовольствием добавил

- Правда, пока это получается не очень, уж очень дорого доставка обходится, да и вследствие требований экспортного контроля ваша древесина по цене получается не очень конкурентной.

И тут, в моей памяти всплыл то ли анекдот, не то полуправда прошлого и я решил, что этим стоит поделиться с хорошим человеком, только что презентовавшим мне такой великолепный подарок. Ну а там, чем черт не шутит, может это не очередная утка? Припомнив свой бутылочный бизнес, я усмешкой посмотрел на консула, который как раз замолчал и сказал,

- Господин Йосида, а вы не хотите закупить у нас битое стекло, например бутылочное, у нас его полно это получиться совсем не дорого. Думаю, что наши министры, с удовольствием вам его продадут, и стоить это будет сущие копейки?

Иосида, который как раз что-то искал в своем чемодане, поднял голову и с удивлением, словно на ненормального, забывшего на ночь выпить свои таблетки, посмотрел на меня.

– Алекс, а что мы с ним будем делать, зачем нам ваше битое стекло? И вообще, кто то в мире его покупает?

- Ну, что с ним делать, это уже вам решать, лично я рекомендовал бы просто утопить его в море, а вот ящики, в которых этот товар вам будут поставлять, могут очень пригодиться вашему брату. Уверен, он сможет прописать в будущем контракте на поставку размеры и материал, из которого те должны быть изготовлены. После получения, ему достаточно будет лишь аккуратно разобрать, эти изготовленные из отличного сибирского кедра ящики и аллес...! Вот ему и готовое сырье хорошего качества, к тому же уже обработанное! Как вам такое, господин Йосида?

Закончив, я посмотрел на него добрым и честным как у Мавроди взглядом, Вначале, генеральный консул Японии, решил что над ним просто издеваются, никак в его забитой капиталистическими предрассудками голове не мог уложиться тот факт, что кубометр доски, из которой сделаны ящики, плюс работы по их изготовлению и упаковке стекла, могут обойтись дешевле, чем кубометр обычной деловой древесины. Но я то ведь давно местный и лучше его знаю, какие гримасы у советской плановой экономики. Я прочувствовал еще в третьем классе, в первые дни бутылочного бизнеса. Тогда, я был буквально потрясен тем фактом, что бутылка минеральной воды у нас стоила десять копеек, а если сдать ее пустую, то можно было выручить двенадцать, то есть на целых двадцать процентов больше!

Не будучи в состоянии сразу преодолеть его недоверие, я лишь настойчиво порекомендовал им с братом не полениться и попытать счастья, уверен, много времени это не займет. Уже оседлав эту волну припомнил еще один инсайд из прошлого. Поэтому не останавливаясь, с азартом фокстерьера в глазах спросил,

- Скажите Йосида-сан, а нет ли у вас еще одного брата - металлурга? Уж если заниматься с нами бизнесом, то по полной. Например, почему бы вам не закупить в СССР ломы, лопаты, топоры, кирки, разумеется, без ручек? Интуиция подсказывает, что довольно качественный металл, из которого они изготовлены, может оказаться немного дешевле того, который сейчас Япония закупает в чушках.

На этот раз господин Йосида воспринял мое предложение менее эмоционально, хоть до конца и не поверил. Возможно дело было в том, до начала шестидесятых, когда и стартовало японское экономическое чудо, их страна выпускала дешевые, но очень не качественные товары. В те годы Япония была настоящим Китаем конца семидесятых.

Заставив его пообещать, что как только он вернется, то сразу же поручит своему помощнику по экономике просчитать эту тему, я успокоился, а консул принялся вдохновенно рекламировать свою страну. Он увлеченно рассказывал, как все у них здорово и замечательно, какие грандиозные перспективы ожидают Японию в ближайшем будущем. И действительно, я и не подозревал, что нынче Япония уверенно двигается в направлении второго места в мире по темпам экономического роста. Увы, но такого понятия как ВВП сейчас еще не существует, поэтому и разобраться, какой же он в действительности, этот рост, не представлялось возможным. По мнению Иосиды, главную роль сыграла денационализация промышленности и гарантии пожизненной занятости в японских корпорациях.

Под конец, я заметил, что после некоторых экономических эскапад, японец стал относиться ко мне не так как к обычному студенту-второкурснику, скорее как к слушателю их школы бизнеса.

Покончив с семейными бизнес-проблемами, и перейдя к общим вопросам, Иосида с ностальгией поведал мне о том первом послевоенном пятилетии, когда в стране рождалось вдвое больше детей, чем за любой другой, такой же период времени.

- Знаешь Алекс, в настоящий момент наше правительство очень обеспокоено существенным спадом рождаемости, которое наметилось в последнее время и разработало несколько программ, чтобы выправить такую негативную тенденцию.

Что могу сказать, я точно знал, что в моем будущем никакие программы японцам не помогли. Впрочем, до девяностых, которые у них назвали царством седых голов и пустых колыбелей, было далеко, возможно, эта реальность окажется более снисходительной к жителям островов. И тем не менее, ситуация неприятная. В отличие от тех же китайцев, японцы, научившись производить замечательные автомобили и телевизоры, совершенно разучились делать детей.

Затем, наша беседа плавно переключилась на политику, и я узнал, что еще в далеком 1956 году между Японией и СССР было достигнуто предварительное соглашение по передаче островов Шикотан и Хабомаи японцам. Однако, в 1960-х, под каким-то надуманным предлогом, Громыко сообщил о его денонсации. Собственно, я не очень и удивился, ведь хорошо знал отношение к подписанным договорам, как нынешнего СССР, так и его будущего преемника. Проще говоря, все договора выполняются ими, пока выгодны. Достаточно вспомнить подписанные Россией гарантии Будапештского меморандума или Договор о границах, дружбе и сотрудничестве с Украиной от 1997-го.

- Господин консул, - поинтересовался я, - а почему вам так важны эти небольшие клочки суши, стоит ли вообще из-за них так заморачиваться? Ведь если возвращать территории, так следует о всей Курильской гряде говорить.

– Видишь ли Алекс, дело в том, что в те годы рыболовство являлось основной статьей дохода для нашей разрушенной войной экономики, да и сейчас, примерно такая же ситуация. Так что, передача этих, как ты назвал "клочков земли", даст возможность заметно сдвинуть нашу морскую экономическую зону на север, следовательно, вырастут и доходы от рыбной ловли – после чего, подключив знания дипломата, он спросил.

- Я думаю, ты не читал материалы Ялтинского договора и Потсдамской конференции? – и словно не сомневаясь в ответе, продолжил – так вот, там четко записано, что на южные острова курильской группы, Итуруп и Кунашир никто не имел права претендовать. Ведь американцы также захватили наши острова Рюкю и Окинаву, но согласно подписанным договорам, почти передали их под управление Токио. И уже через пять лет наш суверенитет над ними будет полностью восстановлен.

Я понятия не имел, что там подписали в Ялте и Потсдаме, но помнил то, что на Окинаве размещалось немало американских военных баз. Впрочем, это ни о чем не говорит, ведь и в мое время российские базы находились на территории Казахстана, Таджикистана, Киргизии, Армении, и это никак не влияло на их суверенитет.

Пока мы с консулом закопались в геополитике, молодежь, имею ввиду Алико и Харуки с интересом рассматривала какие-то альбомы с фотографиями, временами весело проглядываясь и посмеиваясь. Выглядело так, что им удалось обойтись и без знания языка. Поймав хитрый взгляд, искоса брошенный на меня грузином, я решил и себе прислушаться к тихим пояснениям Харуки. Через несколько минут, мне удалось понять, японец пытается рассказать этому бестолковому слушателю о своем летнем отдыхе в Южной Корее. Господин Иосида, также понял о чем шла речь, и улыбаясь пояснил некоторые нюансы.

Из его короткого рассказа я узнал, что Корея для японцев была чем-то вроде Египта или Турции для нас, постсоветских. Три четверти туристов были японцами. Вот только отдых там был не совсем пляжным. Оказывается, задолго до начала корейского экономического бума, для размещавшихся здесь американских военных были построены целые кварталы "красных фонарей". Похоже, именно этими фото-воспоминаниями и делился Харуки с моим Алико. Ну а что, дело молодое, это нам старикам оставались политика, дети с внуками, а еще и погода.

Вспомнив, Йосида – сан и сам достал свой альбом и принялся листать его, показывая мне виды различных уголков своей страны. На Японию шестидесятых без монорельсов, небоскребов и супертанкеров посмотреть было интересно. Неожиданно, среди этих картинок, я увидел серию фото, сделанных в Саппоро, куда Харуки затащил своего отца, генерального консула в СССР. На одной из них я узнал его сына, который прижав руки с палками к туловищу, мчался с крутой горки.

- Йосида – сан, а что, ваш сын увлекается горными лыжами? – удивленно и с надеждой спросил я. Тот с гордостью кивнул и ответил.

– Да, и не просто увлекается. Лет пять назад он даже входил в состав нашей юношеской сборной. Харуки, и меня хотел на лыжи поставить, но не судьба, видать опоздал.

Извинившись, я подозвал Харуки и открыл свой портмоне. Там хранилась фотография, присланная мне корреспондентом газеты "Прикарпатская правда". На ней было хорошо видно, как я слетаю вниз по снежной целине, но уже на своей необычной доске. Безразлично взглянув на фото, Харуки вдруг резко притормозил.

– А что это у тебя, Алекс, я такого никогда не видел?

Довольно усмехнувшись, я посмотрел ему в глаза и сказал.

– А это, уважаемый Харуки-сан, ни что иное, как будущий олимпийский вид спорта. Так что, можешь гордиться, сейчас ты разговариваешь с его основателем.

Увидев не высказанный, но понятный по его взгляду вопрос я присел к столу и принялся рисовать схемы и вкратце объяснять, что же это такое, мой снегоплан.

Он заинтересовал не только Харуки, но и его отца. Хоть тот и являлся дипломатом по должности, но был бизнесменом в душе. Оба японца сразу оценили исключительную данной модели ее перспективы. Уж что-что, а новые идеи японцы умели схватывать влет как никто другой. А мне показалось, что я вновь встретился с насмешливой улыбкой богини Фортуна.

Из-за этого, мы задержались на этом пароходе более чем на час. Результат, меня порадовал и внушал определенные надежды. Йосида-сан пообещал, что непременно обсудит этот вопрос с братом, у которого имелась неплохая мастерская, скорее даже заводик. Он вполне мог несколько экспериментальных образцов для испытаний в Саппоро.

Понятно, что неплохо бы оформить и заявку на изобретение, приоритет на которое благодаря публикации в прессе навсегда оставался за мной. Я не сомневался, что производственные мощности Йосида старшего, с этой задачей справятся. Наверняка они намного превышают те, что были в подвальчике моего деда. А уж когда мне намекнули, что я могу стать теневым совладельцем какого-то совместного предприятия, то очередные идеи поперли из меня как фарш из мясорубки. Это было жизненно необходимо, ведь в моих планах, как и прежде, имелись пункты о совместном бизнесе с гражданами стран вероятного противника. Так какая разница, произойдет это сейчас или через пять-семь лет, с парнями из Майкрософт?