Unknown

Тем не менее, я прекрасно понимал, что даже в случае успеха, буду вынужден не высовываться из подполья до начала перестройки. А уж тогда, "новое мышление", докажет всем, что прав был я, который давно действовал в русле последних решений партии. Приняв правильное и окончательное решение, я высказал мысли о пластиковой доске с кантами, и по трем точечным креплениям без стрепов, типа Step On. Понятно, что в этом случае потребуется специальная обувь, но здесь я ничем не мог помочь своим будущим партнерам. Ничего страшного, пускай и сами немного поработают головой.

Осталось решить один, но очень важный вопрос. Мало изготовить хорошие образцы, надо еще научиться ими пользоваться, а вот с этим будут проблемы. Сам то я, никак не смогу прибыть на инструкторские сборы в Японию, так что придется встречать Харуки у себя, в заснеженных Карпатах. Там, под моим чутким руководством, он сможет хоть как-то овладеть и оценить сноуплан. Думаю, что именно он и будет первым японцем, навестившим гуцулов в Славском. А еще, мы договорились, что к тому времени я составлю брошюру, в которой изложу свои мысли, советы и рекомендации, а если удастся, то и схемы нарисую. Перевести ее на английский, мне труда не составит. И тут же выстрелила очередная идея.

– А может стоит написать целую книгу? Такую, которую я читал в прошлой юности – "На лыжах вместе с Кили". Помню, что тогда ею зачитывались миллионы.

- Ага лавров композитора тебе мало, еще и в писатели собрался…. Брось это..

Между тем, Алико, в третий раз просмотревший корейские похождения Харуки, заскучал. Думал он не долго, и толкнув меня локтем попроси.

- Саня, скажи этим японцам, что я приглашаю их к нам на ужин.

Я не сомневался в ответе, но добросовестно передал, что сказал мой товарищ, и что тот гарантирует теплый прием, хорошую компанию, вкусный ужин и хоровое пение.

Однако консул, сославшись на усталость и то, что завтра утром "Адмирал Нахимов" должен покинуть Батумский рейд, отказался от такого заманчивого предложения.

Мы засиделись почти до заката. Возможно, обсуждение наших планов продолжалось бы и далее, но на огонек зашел только что вернувшийся с прогулки по городу товарищ Пономарев. Удивившись, что мы все еще здесь, "переводчик" очень подозрительно посмотрел на нас. Мне показалось, что даже его очки в красивой роговой оправе не по доброму сощурились. Он смотрел на нас как на беглецов-галерников и многообещающе молчал. Неужели решил, что эти два студента торгуют здесь государственными секретами или делятся планами, бы перегнать "Адмирал Нахимов" в Турцию? Нам повезло с его прогулкой, ведь в его присутствии наша откровенная беседа, вряд ли состоялась. Нам стало понятно, что пришло время прощаться и через пять минут мы покинули борт этого парохода-неудачника.

Буквально в последний момент, уже находясь под прицелом переводчика, нам с Харуки удалось обменяться координатами. Что тут такого, ему ведь следует знать, по какому адресу отправить обещанный мне самоучитель японского. Как же это мы не сообразили сделать все раньше?

Домой, по оживленным в вечернее время припортовым улицам, мы возвращались молча. Пока Алико прокручивал перед своим затуманенным взором пикантные подробности из корейских фотографий, я размышлял, обдумывая сложившуюся ситуацию. Если все пойдет так, как я рассчитываю, то протиснуться в ряды эксплуататоров мне удастся заметно раньше и проще, чем планировалось, задолго до нашей вероятной встречи с господином Биллом. Удивительное везение. Впрочем, к подобным вывертам своей новой судьбы я уже привык. Это ж надо, нарваться в далеком южном городе, не только на японского горнолыжника и мастера дзюдо, но еще и на будущего технолога компании "Шарп".

Да, именно технолога и именно "Шарп". Об этом Харуки оговорился, когда поведал о трудностях получения им желаемого зимнего отпуска. Помню, именно эта корпорация и станет разработчиком одного из первых серийных телевизоров с плоским экраном. Правда, до этой даты оставалось еще очень долго, лет тридцать не меньше, но с моей помощью, этот срок мы постараемся немного сократить. Иными словами, сегодняшнее знакомство было со всех сторон и приятным и полезным. Даже не учитывая мой подарок.

Вначале, меня немного беспокоил тот факт, что во время нашей беседы присутствовал Алико, но поразмыслив, решил, что вполне могу положиться на его глубокие знания английского. Уверен, что если бы мы разговаривали на японском, он понял бы не намного больше. С этой стороны, никаких проблем ожидать не стоит. Всем известно – лучше всех хранят секреты те, кто о них ничего не знает.

В таком приподнятом настроении мы и вернулись под гостеприимный кров семейства Беридзе. Их быт казался тихим, спокойным и состоятельным, и в связи с этим а у меня возник очередной вопрос,

– Почему так получается, что именно жители таких окраин советского государства, как Грузия, Армения или Азербайджан, больше остальных мечтали о своей независимости и отсоединении? Ведь при СССР им живется куда комфортней, чем у нас в Украине, Беларуси и тем более в России.

Например, у отца Алико есть большой мандариновый сад, который ежегодно дает до десяти тонн сочных фруктов. Я узнал, что принимают их по восемьдесят копеек за килограмм. Таким образом, дополнительный годовой заработок этой простой аджарской семьи составляет около восьми тысяч рублей. Для подавляющего большинства наших сограждан, это космические деньги. А вот здесь, на Кавказе, подарить сыну на свадьбу "Волгу", считалось делом обычным. Получается, эти армяне с грузинами хотели большего, не понимая одну простую вещь. Лишь благодаря закрытому рынку СССР они и могли пользоваться всеми благами отсутствующей конкуренции. Ведь как только СССР распадется, страну засыплют турецкими мандаринами и хурмой, сирийскими финиками и египетскими бананами. Местный бизнес рухнет в пропасть и из преуспевающей нации, грузины, лишь за несколько лет превратятся в общество нищих.

Для меня, было большой загадкой, почему же эти зажиточные грузины и мастеровитые армяне так стремились стать самостоятельными, а нищие русские – совсем наоборот, империю им подавай. Собственно, как и воины Чингиз-хана. Те также, жили в дырявых юртах, питались лишь вяленым конским мясом, но зато все их боялись и их хозяин был властелином вселенной! Они что, также готовы умирать, чтобы величие Орды возродить?

Впрочем, не мое это дело. Не стоит семейству Беридзе читать лекции по макроэкономике, все равно не поверят. Да и что такого я могу посоветовать? Им повезло уже потому, что они не в Сухуми живут.

Глава 5 Комариный край.

Где-то услышал совет умного человека - никогда не возвращайся в места твоей прежней любви, можешь почувствовать большое разочарование. А я вот решил иначе и во второй раз готовлюсь отправиться на один из наиболее интересных карельских маршрутов - речку Охта. Очень давно, именно здесь, и началась моя увлекательная туристская одиссея.

В те годы, все выглядело проще, а вот на сей раз, этому предшествовал тяжкий труд и обходные маневры. Для документального оформления легального членства в команде, мне пришлось несколько раз посидеть за бокалами пива с одним из членов группы, Сержем Мальцевым. Именно с ним мы сошлись немножко больше остальных. Впрочем, сейчас не об этом. В тот момент, я размышлял, чем же таким можно заинтересовать моего вероятного соратника? Думал недолго - , конечно же, перспективой стремительного карьерного роста на туристской стезе.

- Да ты и делать ничего не будешь - убеждал я своего собеседника,- проблем ноль, просто оформим на твое имя руководство мнимым походом первой категории сложности по реке Десна, от Чернигова до Киева. Как по мне – все это выеденного яйца не стоит.

И действительно, по большому счету, риска никакого не было, ну почти…. Именно это я и постарался, как можно более доходчиво донести до этого будущего руководителя похода. Понятно, никто и не собирался отправляться в такое мало интересное, весеннее путешествие, да еще и нынешним прохладным апрелем. Однако, бюрократические препоны с моего пути следовало убрать. Используя ряд примеров из жизни и свое красноречие, я нарисовал перед его мысленным взором грандиозные перспективы, которые откроются, как только он получит заветную справку о руководстве этой простой единичкой. Собственно, примерно в таком же ключе действовал и товарищ Бендер, когда расписывал перед членами клуба "Двух коней" будущие выгоды от организации международного турнира в Нью-Васюках.

- Серж, - убеждал я. - после нашего карельского похода, уже в следующем году, имея в кармане руководство этой единичкой, ты запросто сможешь замахнуться на руководство двойкой. Простенькой такой, скажем по верховьям Южного Буга. Ну а затем, все пойдет как по накатанной. Перед тобой реально замаячит руководство тройкой!

Сделав два глубоких глотка и убедившись, что мои слова не пролетели мимо цели, продолжил.

- Ну а тройка, это уже уровень второго разряда по туризму, который московские дяди ввели во всесоюзную классификацию с нынешнего года.

На этом я замолк. Не сомневаюсь, что свой дальнейший путь к званию мастера спорта, он сам дорисует перед внутренним взором. А зачем все это мне? Да для того, чтобы получить одну единственную бумажку, где будет указано, что ее владелец обладает опытом походов первой категории, и имеет не только моральное, но и официальное право отправиться с ребятами в летнее путешествие в Карелию. Финальным гвоздем, вбитым в крышку с сомнениями Сергея, стало то, что все расходы и организационные хлопоты, связанные с этой простой комбинацией, я брал на себя.

Не скрою, имелась мизерная вероятность, что вся моя афера могла закончиться и не так гладко, как я расписывал. Но это являлось информацией для служебного пользования, или точнее для собственного, то есть для меня. При неудаче, парню грозила ответственность согласно статье 327 УК РСФСР, за подделку печатей и штампов. Но это ведь сущие пустяки! Лишь два года исправительных работ в колонии общего режима. Да на такую ерунду и внимания не стоило обращать, растереть и забыть. Словом, не желая ввергать парня в лишние сомнения, обратную сторону этого вопроса я решил опустить.

В итоге, все сложилось как и задумывалось, хоть и пришлось потрудиться. По цене автобусного билета, я приобрел в городском клубе туристов чистую маршрутную книжку и нахально присвоив себе полномочия председателя профкома, приступил к ее правильному оформлению. Прежде всего, пришлось покопаться на ближайшей свалке, где я бумажку с мокрой печатью НИИ "Гипрохиммаш". Вернувшись домой, принялся аккуратно переносить ее в свою маршрутку. Интереснро, а что было бы, если бы я отыскал бланк с печатью Совета министров?

Как же неудобно, что в это время еще не существует фирм и фирмочек, которые за денежку малую слепят тебе печать и копию с любого документа. Причем, они даже оригинал требовать не станут. В той, прежней жизни, мне частенько доводилось нарушать вышеупомянутую статью уголовного кодекса, причем лучше всего это получалось с помощью обычной картофелины, а не с яйцом, как советуют некоторые знатоки. Опираясь на свой специфический опыт, я отрезал половинку от лучшего клубня и тщательно протер его салфеткой, чтобы получить сухую поверхность. Далее, равномерно и обильно смочил картофельный срез обычным уксусом, пищевым, девятипроцентным. Печать НИИ "Гипрохиммаша" была заранее расположена именно над тем местом, где она и должна стоять в моей маршрутной книжке. Плотно прижав картофельную половинку к бланку, я секунд двадцать подождал, а затем осторожно ее убрал. В маршрутке осталось мокрое пятно с довольно четким образом печати. Закончив, я аккуратно высушил готовый бланк и прогладил его утюгом.

А вот теперь, можно смело тащить Сергея оформляться в маршрутно-квалификационную комиссию или проще МКК Дома ученых. Собственно, его личное присутствие мне требовалось лишь дважды. Сейчас и тогда, когда он отправиться сдавать отчет о завершении нашего якобы путешествия и получать вожделенные справки.

Замотанный и невеселый член МКК, быстро и почти не глядя расписался в маршрутке, а мне стало досадно за то, как старательно я мастерил свою липу. Прочем, единичка, она и есть единичка. Мало кому интересна, но без нее никак.

Завершив первый этап, я приступил ко второму. Перед майскими праздниками, приобрел автобусный билет и отправился проведать старинный город Чернигова, откуда, в соответствии с инструкцией, отстучал телеграмму. Ее содержание было простым. Я сообщал, а может и предупреждал Контрольно-спасательную комиссию, что туристы вышли на начальную точку маршрута и готовы к старту. В ожидании обратного транспорта, мне удалось посидеть в ресторанчике отца моего одногруппника. Именно в том, куда нам так и не суждено было попасть в прошлом году. Мне оставалось лишь не через неделю, отправить такое же сообщение, но уже из Киева, о благополучном завершении нашего похода.

Вот и все, оставалось лишь составить краткий отчет о совершённом путешествии и положить его пред очи комиссии, которая состояла почти из таких же раздолбаев, как и мы, разве что немного постарше и наделенных высокими полномочиями.

В клубе, членов этой комиссии, можно было легко отличить от нас, простых смертных. Они вели себя заметно солидней, разговаривали степенно, не повышая голос, не носились из комнаты в комнату, а с серьезным видом посасывали свои сигаретки и многозначительно помалкивали, лишь изредка роняя свое веское слово. Словом, выглядели как люди, облеченные полномочиями, загруженные важными проблемами и несущие колоссальную ответственность перед обществом.

Чтобы уж вовсе не наглеть, козу отчета я позаимствовал не в библиотеке Дома ученых, а выпросил в турклубе КПИ "Глобус". Далее – все просто. Моя соседка по этажу, уже второй год стучавшая на машинке в одном из киевских машбюро, всего за две большие шоколадки "Гвардейский", распечатала десяток страниц составленного мною текста. Мне оставалось лишь вклеить туда шесть - восемь невнятных фотографий, на которых даже самый зоркий член МКК вряд ли что-то разглядит. Там, было видно, как в плотном тумане, четверо бойцов старательно машут байдарочными веслами, или сидят с мисками макарон у костра. Понятно, что за его дымом, было совершенно невозможно разглядеть не только лица, но даже пол. А что вы хотите уважаемый, весна на дворе, погода нелетная, туман над рекой. Собственно, за это я нисколько не переживал, по прежнему опыту знаю, что в отчеты по таким простым единичкам вообще никто не заглядывает, не царское это дело.

К середине мая все формальности были завершены, и мы с Сергеем стали счастливыми обладателями наших документов. Что интересно, него даже не возник вопрос, каким таким образом, этот молодой, у которого за душой даже единички не было, так быстро и профессионально разрулил все вопросы в грозной МКК?

Как бы там ни было, а на Кавказ с Алико я отправился не переживая, имея на руках все необходимое для будущего похода.

Сложилось так, что в глубоководном городе Батуми мне пришлось задержаться на несколько дней больше, чем планировал. И не потому, что был в восторге от местного вина и аджарского гостеприимства. Нет, просто с обратными билетами возникли некоторые сложности. Поэтому, не удивился тому, что первый ранний звонок по возвращении домой, был от приписанного ко мне матроса Наташи, которая уже была готова нервничать. Понять девчонку было легко, до отъезда оставалось менее недели, а ее капитан до сих пор не прибыл из далеких краев. Было от чего впасть в легкую панику, тем боле, что наша новенькая лодка, также требовала некоторой доработки.

Если сравнивать с моим старым, добрым "Салютом", у байдарки, приобретенной при содействии Марковича, был более узкий корпус. Она считались более скоростной и легкой, хотя и менее вместительной, чем мой бывший "Салют. А это обстоятельство играет далеко не последнюю роль в походе

Я никогда не подобную конструкцию и для того, чтобы во время первого спуска на воду не подорвать перед коллективом свой несформировавшийся авторитет, было принято решение, предварительно потренироваться в условиях киевского дворика. Заодно и проверю все нужные детали в наличии, а то всякое бывает, понимаешь. В этом меня не только поддержал, но и настаивал матрос женского пола. Но вот беда – как раз зарядили летние дожди, и мы никак не могли выбрать время для учений. Наталья, даже предложила собрать лодку прямо в квартире, но я всегда считал это таким же неприличным, как и разжигать костер на паркете.

Наконец, когда до отъезда оставались считанные дни, мы вытащили два увесистых тюка с байдаркой во двор и под любопытными взглядами ребятни, принялись за работу. Прижав камушком инструкцию, чтобы ветром не унесло, я расшнуровал упаковку с каркасом. Прежде всего, объяснил своему второму номеру два главных правила - никакого насилия и то, что комплекта, который находился в мешках должно хватить на сборку только одной байдарки, при этом, лишних деталей оставаться также не должно.

Согласно приложенному описанию, деревянный каркас байдарки надлежало скреплять какими-то веревочками, которых имелся целый мешок. С таким, я столкнулся впервые, и пожалуй это единственное, что напрягало.

В небольшом скверике за детской площадкой, места хватало с избытком, окружающий ландшафт еще не был заставлен автомобилями и застроен торговыми киосками. Принести с пятого этажа два увесистых тюка, я доверил только себе, для женщин, и дома, и в походе, найдутся иные занятия. Справился за раз, все же транспортировка на пятый этаж мешков с картофелем, приучила к подобным упражнениям. Поляна, покрытая подсохшей после вчерашнего дождя, травкой, была идеальным местом. Здесь не было осколков стекла, камней, а главное - собачьих экскрементов.

Учитывая то, что я знал общие принципы сборки подобных конструкций, дело двигалось быстро и менее чем через час, блестя на солнце своей темно-синей декой, наше судно упокоилось на зеленой травке. Наконец, моя Наташа смогла облегчено выдохнуть, успокоиться и уверовать в своего юного капитана.

Следующим этапом нашей подготовки к двухнедельному путешествию стала тщательная ревизия Наталкиного списка личных вещей и снаряжения. Дойдя до пункта за номером сто тридцать три, я решил, что этого достаточно. Далее читать не стал и несмотря на протесты и даже слезы, выступившие на глазах матроса, принялся безжалостно черкать ее творчество. Представляя себе приблизительную вместимость байдарки, я не колебался и лишь радовался, что в ее списке самого необходимого не увидел пункт - "таз эмалированный, белый" - одна штука. А на будущее, порекомендовал ей переписывать список не менее трех раз, каждый раз сокращая его, минимум вдвое.

- А главное, - со значением произнес я, подняв указательный палец, - не забудь крестиком отметить ту вещь, которую ты непременно забудешь дома.

Словом, к назначенному сроку мы успели, у меня даже остался день, на прощальные визиты к друзьям и знакомым.

Посадка в плацкартный вагон поезда Киев-Мурманск прошла штатно, никто не опоздал, не догонял и за стоп-кран недергал. Лишь обеих проводниц - студенток смутил общий объем нашего багажа. Минут через десять, совершив по три ходки, с трудом разминаясь в узком проходе с пассажирами, мы затащили наши объемные рюкзаки в отсек плацкартного вагона. До отхода поезда успели не только вытереть пот со лба, отдышаться и прийти в себя, но и попрощаться с немногочисленной ватагой поддержки, среди которых, к сожалению, не было ни единого моего поклонника. Что поделаешь, не наработал я еще авторитета в туристских кругах и не обзавелся командой собственных провожающих. Лица, у остававшихся на перроне, были такими, словно они не надеялись нас больше увидеть.

Под пивко, гитару и молодой картофель с малосольными огурчиками, которыми нас исправно снабжали тетки на белорусских полустанках, мы и не заметили, как рельсы Октябрьской железной дороги довели состав до Петрозаводска. Здесь, согласно пожеланиям почти всей группы, предполагалось сделать суточную остановку, так сказать, для культурной программы - посещения памятника деревянного зодчества, Кижи. Эти мельницы и амбары находились совсем неподалеку, на одном из ладожских островов. Лично мне, это было совершенно не интересно. Я уже осматривал эти строения, когда побывал здесь в своем прошлом. Причем, тогда увидел даже больше, потому что исторические реликвии еще не успели свезти сюда в полном составе.

Пока сдавали багаж в камеру хранения, пока компостировали билеты на завтрашний поезд - наступила глухая ночь. Хотя, что такое глухая ночь в начале июля по карельски? Обычные такие предвечерние сумерки. Так что, прикупив в круглосуточном станционном буфете по картонной коробке с сушеной и крепко просоленной рыбьей мелочью, мы отправились на пешеходную экскурсию по пустынным улицам столицы советской Карелии. Город, понемногу светлел. Ребятам, было непривычно шагать по залитым солнцем, но пустынным улицам и проспектам большого города. Наконец, мы добрались до нескольких чугунных пушек, по легенде выкованных чуть ли не самим Петром Великим. Устали. Именно здесь и было решено завершить пешеходную экскурсию. Четырех часов пешей прогулки нашим бедным ногам хватило с избытком. Мы с удовольствием уселись в удобные кресла на втором этаже речного, точнее озерного вокзала и вытянули ноги. Я решил немного покемарить, изредка поглядывая на ширь озера. А вот и первая "Ракета" на Кижи.

Не смотря на бессонную ночь, спать не очень хотелось, похоже. в вагоне выспался, поэтому принялся лениво думать о своем. Судя по первым впечатлениям, с командой мне повезло. Ведь никакая красота карельской природы, азарт рыбалки и адреналин порогов не улучшат вашего настроения, если с вами плывет нытик, лентяй или непонятно как попавший в компанию склочник. Количественный состав, также был почти оптимальным. Из своего богатого прошлого опыта, я знал, что шестеро туристов подчиняются приказам адмирала беспрекословно, восемь - оставляют за собой право обсуждать и комментировать распоряжения руководства, десять - проявляют опасную склонность к демократии, а если их больше – то могут превратиться в буйный казацкий лагерь. И вот тогда, смута и беспорядок охватывает все сферы походной жизни.

И немного о женщинах, как же без них. На многочисленных печальных примерах доказано, что их количество не должно превышать некоторой нормы, или, как любят говорить физики-ядерщики, - критической массы. Считается, что четверо, а лучше пять мужчин, если постараются, могут нейтрализовать влияние двух женщин. Но если появляется третья, то приходится дополнительно привлекать, еще по меньшей мере, двоих мужчин, что приводит к нарушению правила первого, о численном составе и может привести к необратимым последствиям. Кроме того, если две женщины просто заставят вас мыть посуду, то три - регулярно, до зеркального блеска драить котелок, стирать носки и даже иметь при себе носовой платок.

Наша группа, состояла из восьми человек, в том числе и трех девушек. На первый взгляд, все выглядело как некоторый гендерный перекос, но это лишь на первый взгляд. Дело в том, что экипажи двух байдарок состояли из свеже-расписавшихся молодоженов. Как правило, они были заняты лишь собой и не слишком влияли на лагерный быт. Нет, дежурили они исправно и качественно, намного лучше, чем наш единственный мужской экипаж, но при малейшей возможности спешили уединиться в палатках, откуда тут же начинал доноситься приглушенный шепот и подозрительные шорохи. Разумеется, эти парочки могли бы прогуляться и в лес, подальше от наших любопытных глаз и ушей, но там, их с нетерпением дожидались армии комаров, так что даже уединится по нужным делам, являлось той еще проблемой.

Железнодорожная часть маршрута завершилась на станции Сосновец, именно здесь нам представилась возможность увидеть, пожалуй, последние в СССР паровозы, которые в этих местах еще не отправили на переплавку или в музей. Черный, пышущий жаром локомотив, медленно проплыл мимо нас и обдав клубами пара, остановился метрах в ста впереди, под трубой водокачки. Романтика, однако. Наши фотокоры тут же защелкали камерами, будет чем дома друзей удивить. Наша группа, которая десантировалась на станционную платформу, на сегодня оказалась единственной, поэтому можно было не суетиться и не опасаться конкурентной борьбы и склок за попутный грузовик. Никто не суетиться и не разбегался по окрестностям в поисках транспорта.

Окинув орлиным взором окружающий пейзаж, я обратил внимание на одинокий бортовой газон, стоявший метрах в двухстах от хибары вокзала. Подойдя поближе, обнаружил, что кабина пуста, а еще, я не заметил на нем никаких номеров. Я даже усомнился в том, что эта машина вообще на ходу. Но, обойдя ее сзади, все-таки обнаружил его, он был небрежно начертан на заднем борту белым мелом. Порнятно, к формальностям в этих местах относятся довольно просто.

Преодолеть нормальное человеческое желание моих товарищей ничего не делать, проблемы не составило. Поэтому я, как единственный доброволец, получил задачу, разыскать водителя и провести с ним предварительные переговоры, что я и сделал. Благодаря глубокому знанию здешних нравов и потребностей, договоренности достичь удалось. Мне даже не пришлось демонстрировать свои навыки, полученные на египетских рынках. Договорились, что проезд до начальной точки водной части маршрута обойдется нам в двадцать рублей плюс одну бутылку "Горілки з перцем". Ребята повеселели, ведь мысленно все были готовы расстаться с суммой вдвое большей. Уверен, на следующие переговоры с местными, будут отправлять именно меня.

Часов пять мы томились в ожидании, когда же в Сосновецком леспромхозе не закончится шоферский рабочий день. Наконец, после шести, наступило время для частного извоза. Мои друзья, не мешкая побросали рюкзаки и байдарки в деревянный кузов, и удобно усевшись на них, приготовились к четырехчасовому путешествию. Как я предполагал и немного опасался, на сухую, ни водитель, ни его штурман, зачем-то увязавшийся с ним, ехать отказывались категорически, и уже через час выданная авансом бутылка закончилась. Завывая перегретым двигателем, машина едва дотянула до единственного поселка, встретившегося на пути. Тормоза зашипели и мы остановились у почерневшего от времени и дождей деревянного сруба. Над его входом, на ветру, качалась жестяная табличка - "Потребкооперация Сосновецкого района".

Хряснув дверцей и по привычке обстучав сапогом все четыре баллона, водитель отправился за добавкой. Дорогая она такая, объяснил он, водка не бензин, за городом расход больше. Наш, не слишком опытный руководитель, слегка занервничал - а как не доедем, а денежки то, тю-тю? Пришлось его успокоить, и убедить, здесь мол, даже у последних ханыг, такое не принято, не по понятиям оно. Меня же, больше волновал другой вопрос, а хватит ли этим товарищам закупленного в магазине, на обратную дорогу? Совершенно не хотелось, чтобы эти два алконавта зависли у нашего костерка на всю ночь. Такие гости нам ни к чему, ведь мы и сами, как заведено, будем отмечать начало маршрута, так сказать, поднять кружки за будущие успехи.

К счастью, мои опасения не оправдались, с утра наши водители должны явиться на работу, в леспромхоз. А они, как заявил более трезвый штурман, люди очень ответственные и порядочные. Рассчитавшись, мы тепло простились с ними. На прощанье, мне довелось услышать забавную претензию, которую выкатил нам водитель.

- Ребята, а почему на вашей бутылке написано "Горілка З перцем", а внутри плавал только один? Куда остальные два подевали?

К сожалению, радость первой встречи с Кевят-озером, на северном берегу которого и начинались истоки Охты, была омрачена армиями радостно встретивших нас комаров.

- Вот выпало нам такое счастье, прибыть именно в это время, когда у этих кравососов начинается вечерний жор, - мрачно подумал я, хоть и был неплохо подготовлен к такой теплой встрече. Да и по сравнению с теми тучами насекомых, с которыми я когда то воевал на Камчатке, это был детский сад. К сожалению, здравомыслие проявили не все, накомарники имелись далеко не у каждого, хотя месяца за два перед походом, я предупреждал и приводил многочисленные примеры.

- Может, надо было напомнить об этом трижды, да и страха побольше нагнать? Хотя вряд ли, учиться на собственных ошибках оно всегда привычней, чем прислушиваться к рекомендациям какого-то мутного первокурсника со свежей единичкой.

Да я и сам прекрасно знал, что людей, которые не попадали в подобную ситуацию, переубедить может лишь собственный печальный опыт. И вот сейчас, мы с Наталкой, в наших самодельных накомарниках, выглядели работниками пасеки и чувствовали себя почти комфортно, равно как и экипаж нашего руководителя Андрея, с его красавицей женой. Им также удалось разжиться подобными аксессуарами в цветочки с темной, мелкой сеткой, доходящей до плеч. Все остальные, без устали махали сломанными ветками, и настоятельно требовала от дежурных как можно скорее развести костер. Как истинные городские верующие, они полагали, что комары и мошкара тут же исчезнут.

- Ага, начитались всякого, это вам не волки, огня и дыма они не очень-то и опасаются.

Недовольный, что к моим рекомендациям не прислушались, я с ехидцей успокоил.

- Братцы, ничего страшного, потерпите дней десять, а затем уверен, привыкнете, - советовал я этим страдальцам. Но мои слова, сказанные из-под сетки накомарника, выглядели словно издевательство.

В дальнейшем, мы с Наталкой нередко одалживали наши накомарники той паре, которая утром заступала на дежурство по лагерю, надо же дать возможность этим бедолагам, хоть завтрак спокойно приготовить. Сил моих не было наблюдать, как один из них жарит оладки, а напарник, как мельница, крутит над его головой веткой, отгоняя тучи насекомых.

Неподалеку от нас, метрах в ста, просматривались крайние дома заброшенного селения. Рядом с ними, нашлась удобная площадка для палаток. Конечно, можно было бы заночевать и в домах, но нас отпугивала возможность битвы с клопами, этим обязательным атрибутом советского быта. Выяснять, кто же более злобен, они или комары, нам не хотелось.

Не прошло и двадцати минут, как все четыре палатки были установлены, костер пылал, потрескивая смолистыми ветками, выщелкивая в стороны одиночные искры. Дежурные, которых активно подгоняли их товарищи и оголодавшая мошкара, оперативно принялись за приготовление первого на маршруте ужина.

Красота, кто понимает! Под одобрительные возгласы экипажей адмирал достал вторую и последнюю бутылку "горилки". Вообще-то, он планировал сохранить ее на обратную дорогу, как показал предыдущий опыт, этот жидкий эквивалент рубля весьма ценится местным пролетариатом. Но мне удалось легко изменить это ошибочное мнение.

- Андрюха, там от финиша маршрута до станции всего то километра три будет, а если затора от лесосплава не случится, так и вообще до самого паровоза доплывем. Так что все, что в стеклянной таре, необходимо уничтожить в первую очередь. Ты же знаешь закон - все, что может быть разбито, обязательно разобьется.

Голосовать по этому вопросу не понадобилось, весь коллектив меня единодушно поддержал, адмирал также не возражал и первый походный вечер начался. К тому же, через час и комары куда-то подевались, или улетели по своим делам или решили отдохнуть после сытного обеда. А может, нашли себе иную свежатину, которая только сейчас прибыла на озеро.

Как бы там ни было, а под стук металлических кружок, даже вермишель с тушенкой и вареными насекомыми, которые там изредка попадались, пошла не хуже картофеля фри в ресторане "Столичный". Здесь, под стройными корабельными соснами, я впервые расчехлил гитару. Над гладью озера понеслись знакомые куплеты, иногда разбавляемые настоящими новинками. Искры от костра кружились у верхушек деревьев, в желудках было тепло, а на душе спокойно и уютно.

Для четверки наших молодоженов, моим подарком стала песня, которую Юрий Визбор напишет лет через пять - "Милая моя, солнышко лесное". Впрочем, скорее всего уже не напишет. Исполняя ее, я по очереди смотрел в глаза девушек, сидевших у костра. Может поэтому, у каждой из них и сложилось впечатление, что песня написана именно для нее, единственной. Честно сказать, я старался не петь вещи, которые имеют шанс вскоре прозвучать в музыкальном сообществе, но сейчас был особый случай, да и посторонних ушей не наблюдалось.

Наш первый переход через озеро длился недолго и окончился через два часа. Мы причалили у длинного бревенчатого лотка-шлюза, сооруженного для регулирования лесосплава. К счастью, он был прекращен именно в этом году. Лоток, стал первым препятствием на маршруте и отметился первым купанием. На выходе из пятидесятиметрового коридора, лодка Сергея и Лили, своим бортом навалилась на огромный валун, скрывавшийся почти посереди фарватера. Итог закономерен, вымокший до нитки экипаж и утопленный резиновый сапог. А я ведь предупреждал, не одевать такую ​​обувь в лодку, ведь сапоги они такие, попади в них вода и все. Плавать они умеют не лучше топора … или Алико. Забегая наперед, скажу, далее, даже при прохождении более сложных препятствий, у этого экипажа никаких проблем не было, первое купание явно пошло им на пользу.

Весь следующий день, я непрерывно вертел головой, пытаясь вспомнить места, знакомые мне по прошлому походу. Даже шею себе натер воротником рубашки. Нечто знакомое проглядывало, но все равно, все было другим, более новым, что ли. Например, если тогда, в семьдесят четвертом, три небольших селения, которые попались нам на маршруте, были полностью покинуты жителями, то сейчас, за пять лет до этого, кое-где виднелись огороды, ходили люди, а на озерах, из осоки, выглядывали своими черными просмоленными днищами рыбацкие лодки.

Что касается рыбалки, то здесь на любой вкус. С утра, не желая бездарно терять время, я вывесил за борт блесну, и крепко закрепив спиннинг, принялся ловить на дорожку. А что, гребешь себе и гребешь, а рыбка ловиться и ловиться, большая и маленькая. И действительно, еще до обеда мне удалось вытащить в лодку две приличные щуки, примерно по килограмму каждая. Эти звери, извиваясь на днище, в бессильной злобе хищно щелкали острыми зубами. Моя Наталка, испугано поглядывала на них через плечо и боязливо поджимала ноги. Это был наш первый улов, а вот дальше, рыбы стало столько, что дежурные взвыли и выразили свой протест. Они обязали рыбаков, которые уж слишком увлекались процессом ловли, самих чистить свою добычу.

На маршруте, не желая подрывать авторитет руководства и вносить раздор в наши ряды, я старался не влезать со своими советами и рекомендациями. Просто делал то, что считал необходимым. Двадцатилетний опыт не подвел и вскоре мои начали понемногу присматриваться и прислушиваться. Адмирал - Андрюха, оказался парнем с понятием и не глупым, он не стал в позу, тем боле, что я неукоснительно выполнял все его распоряжения относительно режима движения, стоянок и очередности прохождения препятствий.

На четвертый день, у одного из покинутых поселений, мы встали на первую дневку. Я тут же предложил замутить баньку, что было с энтузиазмом поддержано всем коллективом.

Удивительное дело, но такое понятие как баня на маршруте, почему-то сейчас не в почете. Неужели считалось, что настоящий туристский поход, это постоянная борьба с трудностями и лишениями, а никакой не отдых?

Обычно, бани в северных селениях, топились по-черному, и я неплохо ориентировался в этом вопросе. Было видно, что строением, стоявшим метрах в десяти от берега, пользовались не более года назад, и баня оказалась в приличном состоянии. На ее полках, могли с комфортом попариться четыре - пять человек одновременно, хотя, при желании, могли поместится и восемь. После сытного завтрака мужики натаскали воды и развели огонь под каменкой. Занимаясь мелкими хозяйственными делами, мы с нетерпением ожидали, когда же температура поднимется до нужной величины.

А пока было время, решили обсудить очередность процедур. Казалось бы, вариант был один - парятся мужики, а за ними барышни, или наоборот. И здесь, разумеется в шутку, я внес свое предложение, сходить в баню по экипажам. Естепственно, эту ​​идею с энтузиазмом поддержали оба семейных экипажа, а вот мой матрос Наташка, возмущенно фыркнула и выразила полное, но думаю, в глубине души, это было сделано лишь для того, чтобы не выйти за рамки общепринятой морали. В ее затуманенных глазах я прочел, что она была бы и не против такого варианта, вот только…. устав ВЛКСМ не велит.

Словом, по мнению большинства, к таким решительным действиям, мы не готовы. Более того, в этом случае, количество ходок тут же увеличивалось с двух до четырех, а солнце уже склонялось к закату. Ну да, все правильно.

Часа через три, отмытые и расслабленные, мы приняли свои законные наркомовские, расселись по бревнам, и принялись за ранний ужин. Но поесть в свое удовольствие, нам не позволили вездесущие комары, которых на сегодняшний пир прибыло неожиданно много. Соскучились, видать, в этом покинутом селении по приличной компании, да еще такой свежевымытой. Наши накомарники не сильно помогали, ведь ложку с кашей через сеточку в рот не засунешь.

Попытки высосать манную кашу через длинную макаронину, изобретателям метода не удались. Эти эрзац-трубочки, быстро размягчались, гнулись и совершенно не желали пропускать через себя продукт. Наконец, минут через десять таких страданий, я внес предложение - поужинать посреди озера. Туда, этим кровососам не позволит добраться их небольшое полетное время и легкий ветерок, задувавший в сторону берега. Ведь подвесных баков у комарья не имелось. Сказано - сделано, и минут через десять, собравшись в кучку и сцепив байдарки веслами, уложенными на борта, мы отметили свою первую дневку с баней на озере.

Не успели закончить, как в озерцо вошли три лодки наших попутчиков из Ленинграда. Они прекратили грести и удивленно уставились на нашу компанию, которая как раз заканчивала со своей трапезой.

- Ребята, а чем это вы здесь занимаетесь? – услышали мы ожидаемый вопрос от их командира.

- Да вот, после баньки захотелось посидеть нормально, а тут такая лютая мошкара налетела, что ложку ко рту поднести не дает. Вот и сбежали туда, где поспокойнее. Кстати, и вам то же рекомендуем. А еще, вон там неплохая баня. Думаю, она и остыть еще не успела, часок покочегарите и будет вам счастье.

Посоветовавшись, ленинградцы решили прислушаться к дельному совету и причалили метрах в двухстах от нашей стоянки, в удобной бухте за большими валунами,.

Не дрогнувшей рукой, наш адмирал решительно завинтил крышку дежурной фляги, тем более, что и каша уже закончилась. Разобрав весла, мы подгребли к берегу, где не мешкая укрылись в палатках. Впрочем, до утра наслаждаться покоем и сытостью мне не дали девчонки. Их впечатлительные души, особенно после бани и всего принятого на грудь, требовали продолжения банкета. А какой праздник без гитары? После вялых и безуспешных попыток отказаться, прикинувшись мертвым, я был извлечен на свет божий. К этому времени, дежурный экипаж успел разжечь костер, над которым закипая, гудел десятилитровый котел с чаем. К общей радости комары исчезли, а может им наскучила наша слишком хитрая компания и они перебрались к ленинградцам?

Сыто икнув, я расчехлил инструмент и над озером разлетелись негромкие слова песни. Для полноты картины, нам не хватало лишь одного - звездного неба. К сожалению, белые ночи делали такое невозможным, хотя, нас бы устроило и простенькое северное сияние. Минут через двадцать сольного выступления, со стороны берега зашуршала галька и к костру несмело подошла делегация из четырех ленинградцев, во главе с их адмиралом. На поясе у последнего, красноречиво, висела обтянутая брезентом солдатская фляга. Молодцы, понимают политику партии, знают, что в гости с пустыми руками, не ходят.

- Ребята, вы не против, если и мы с вами немного посидим? - отстегивая от пояса сосуд с огненной водой, спросил их руководитель.

Понятно, против такого весомого аргумента, возразить было нечего. Мы не только потеснились, но еще и притащили дополнительное бревно. Наши предусмотрительные коллеги достали кружки, и каждому досталось грамм по тридцать чистого спирта. А я все гляжу и думаю.

- Вот хоть бы одна из этих девиц, сморщила носик и отказалась, так нет, хотя уверен, дома, все прикидываются принцессами. Кофе им со сливками подавай и шампанское с клубникой!

Сегодняшний концерт прошел на позитиве, не только потому, что собственного менестреля у ленинградцев не было. Просто, у этого костра прозвучало немало новинок, о которых они понятия не имели, в том числе и общая любимица, - "Милая моя, солнышко лесное". Поначалу, я не очень то хотел светить ее перед гостями, но наша женская бригада настолько активно наседала и уговаривала, что я не нашел повода для отказа и сдался. Ну что ж, следует легализовать ее, запустив в широкие массы под собственным брендом. А почему бы и нет? Уверен, через несколько лет такое вполне возможно, вон сколько фестивалей авторской песни, походов и самодеятельных концертов впереди. Товарища Визбораса немного жаль, все же талантливый сочинитель, но так уж сложилось. А этот любитель женского пола хоть и большой талант, но вполне заслужил небольшого минуса в карму.

- А может, во мне заговорила обычная зависть?

Ведь в своей прошлой жизни я так и остался однолюбом, так как был искренне убежден, что мужчина имеет право сделать несчастной лишь одну женщину.

Этот гостеприимный берег стал той границей, где заканчивалась первая, более спокойная часть маршрута. Далее, будет более интересный и опасный участок, который начнется с порога - водопада Киверисти. Одно из трех жестких указаний в нашей маршрутке, не только рекомендовало, но и прямо обязывало нас, обнести это препятствие по берегу, что мы и сделали. Конечно, ранее, мне доводилось преодолевать и не такие препятствия, но уж очень меня смущал хилый деревянный каркас нашей байдарки и то, что она не была оборудована даже элементарным "фартуком", защищающим от попадания воды внутрь. Собственно, так же поступили и прочие группы, которые мы здесь нагнали. Поэтому, краснеть и стыдливо прятать глаза в землю, нам не пришлось.

А вот следующее, такое же непроходимое, по мнению МКК препятствие, мы проскочили без проблем и довольно быстро, ведь ничего сложного в нем не было. Я до сих пор помнил, то единственное место в скалистой гребенке, где находился малозаметный с берега и воды проход. Помнить то я помнил, а вот уговорить нашего адмирала рискнуть, было непросто. Собственно, риск был не так уж велик, поскольку я попросил Мальцева зайти в холодную воду… немного ниже пояса. Там, длинной, двухметровой жердью, он указывал на то место, куда и следовало направить нос байдарок. С этой задачей все экипажи справились на отлично, и под завистливыми взглядами соседей по Кивиристи, которые уже готовились обносить и это препятствие, мы продолжили путь, сразу же оторвавшись от них почти на сутки.

Впереди, оставалось последнее серьезное препятствие, Охта-порог. Он, как и два предыдущих, оказался в немилости у МКК. Сюда мы подплыли к концу дня и по шуму воды поняли, это он и есть. И вот тут, наше бодрое и приподнятое настроение, серьезно подпортила небольшая, свежая пирамидка, сложенная на самом берегу из кучки обкатанных водой камней. Рядом с ней, стояла кружка с ложкой, а на закрепленном по центру весле висел пластиковый защитный шлем. В кружке, где уже не было воды, засыхал небольшой, увядший букетик полевых цветов. Нам стало понятно, совсем недавно, кому то очень не повезло. К сожалению, но с нашим братом туристом и такое случается.

Позже, уже закончив маршрут, на станции Кемь, мы узнали подробности. Собственно, вся сложность этого порога заключалась в приличной "бочке" на входе, а вот далее, начиналась самая обычная шивера, правда, довольно мощная и длинная, в несколько сот метров. Вот, в этой самой бочке, байдарка ребят и ​​перевернулась. Казалось бы, ничего страшного, ну вымокнут они немного. Надувной спасжилет в любом случае выручит, но... Тот, которого течение понесло ногами вперед, ею между камнями, и это привело к тому, что посреди потока ногу прочно заклинило. Все попытки самостоятельно ее высвободить, оказались напрасными, мощное течение тянуло тело вниз, а ногу нужно было выдергивать вверх. Рассказывали, что бедняга часа три болтался в холодной воде, периодически, то глотая воздух на поверхности, то накрываясь валами.

Его друзья, пытались помочь, но в этом месте ширина русла была более пятидесяти метров, и добраться до парня вплавь, из-за бурного течения, не получилось. Да и опыта, у ребят было маловато. Они попробовали решить проблему, свалив в реку березу, стоявшую у самой воды, но ее тут же снесло мощным течением к левому берегу. Лишь часов через десять, к месту аварии прибыл спасательный отряд, вызванный отравленным гонцом. Прибывшие специалисты подвесили через реку тросы, по которым спасатель и подобрался к несчастному, но увы, опоздал.

Что могу сказать. Пирамида на берегу отнюдь не укрепила наш боевой дух, поэтому, как и было предписано в маршрутке, почти вся группа обнесла и этот порог. Почти вся. Исключением стал один сборный экипаж, капитану которого было очень досадно, ведь я ранее проходил это не слишком сложное, но коварное препятствие. Задействовав все свое красноречие, приведя массу убийственных доводов, мне удалось уговорить Андрея сделать одно исключение. Тем более, что опасность серьезно повредить судно уже не страшила. До конца маршрута оставался лишь один короткий переход. Единственное, на чем настоял адмирал, это то, что мне пришлось списать своего испытанного матроса Наталью на берег и заменить ее добровольцем Мальцевым. Все же мужской гребок заметно мощнее.

Все было как всегда. Короткий, предстартовый инструктаж, приказ слушать меня как кошевого атамана и вперед. Судя по тому, что Сергей трижды бегал в кустики, было понятно, парень изрядно волнуется, хоть и старался не подавать виду. Наверняка, его вдохновлял тот положительный результат, которого я добился при прохождении предыдущего, также обязательного к обносу, порога.

Расставив экипажи по берегу и дав каждому по спасательному концу, которые мы неоднократно тренировались метко бросать в воду, адмирал дал отмашку. Трижды перекрестившись и прошептав "Отче наш" и "верую", мы уселись в максимально облегченную байдарку и приготовились. Через секунду, добровольный помощник из ленинградцев, удерживавший нашу лодку у берега, отпустил корму и мы понеслись навстречу будущей славе. В узкий язык слива вошли правильно и тут же, чтобы избежать навала на здоровенный булыган, торчавший почти по центру, приняли резко вправо. Лодка угрожающе накренилась, но через секунду выпрямилась. Все было позади. Зачерпнув немного воды, мы помчались вниз по шивере, энергично помогая себе веслами.

Две минуты гребли и под приветственные возгласы встречающих наша лодка причалила в спокойной бухточке, где нас привязали к старому, наполовину обглоданному бобрами дереву. Довольный и гордый собой Сергей, с видом, словно ничего особенного не случилось, придержал нос лодки, ожидая, пока его юный капитан не покинет судно. Хочется надеяться, что этот порог, мой временный матрос преодолел не с выпученными от ужаса глазами. Все-таки фотографов на камнях сидело немало, как воробьев на куче навоза.

Три часа неспешной гребли, и наша маленькая эскадра уткнулась в непроходимый затор из бревен, который к нашему большому сожалению, не позволил добраться до моста у железнодорожной станции. Ну что ж, выходит не судьба. Мы выгрузились и принялись обустраивать свой крайний на этом маршруте лагерь.

Следующим утром, позавтракав остатками запасов вермишели, мы принялись разбирать и сушить свои лодки, паковать рюкзаки и палатки, при этом вяло переговариваясь. Мыслями, все были уже дома, а общее настроение было бодро, но грустное. Прибыв в цивилизацию, всем хотелось как-то отметить успешное завершение этого увлекательного и удачно завершившегося путешествия. Общее настроение озвучил Серега.

- Мужики, вот доберемся до Кеми, надо бы обязательно нормально посидеть и промочить горло, - а затем, словно ухватив за хвост нужную мысль, продолжил, - может кто вспомнит какую-нибудь дату? Да хоть день рождения любимой тещи! Как-то не красиво пить без повода. И в этом он был совершенно прав, только дураки пьют просто так, умный, всегда найдет причину.

На короткое время все умолкли и задумались, лихорадочно перебирая своих родичей, церковные и государственные праздники, пытаясь отыскать хоть что-нибудь подходящее. Я также не остался в стороне и напряг память. Но глядя вдаль не разглядел то, что находилось у меня под носом. Ведь сегодня мне исполняется шестнадцать лет! Прекратив заталкивать в рюкзак непослушный спальник, я поднял голову и заявил,

- Ребята, а чего там думать, давайте соберемся и отметим день моего рождения. Как-никак, а шестнадцать лет - это дата, ведь согласно действующей конституции у меня наконец-то появилось право на труд, теперь я на законных основаниях могу дежурить по лагерю. Вы себе не представляете, как хотелось… Вот уж радость так радость, вот как такое не отпраздновать?

Сначала, мое заявление все восприняли с понимающими ухмылками, не иначе как шутка такая. Я же, стуча себя в грудь, принялся уверять и искренне возмущаться таким недоверием и уже готовился обидеться. Все вопросы снял адмирал. Он достал из нагрудного мешочка тщательно запаянный в полиэтилен драгоценный документ - нашу маршрутную книгу и раскрыв пакет, внимательно вчитался в досье на членов команды. Все без обмана, последние сомнения развеялись, и повестка дня будущей пирушки была утверждена окончательно.

Упаковывая байдарку, я продолжал ковыряться в памяти. Старался вспомнить всю известную мне законодательную базу, но так и не смог отыскать, что же такого полезного, кроме как возможности работать в законе, будет мне доступно с шестнадцати лет. Выходило, что нечего. Даже получить вожделенные водительские права или баллотироваться в Верховный Совет я смогу лишь через два года. Словом, кроме хлопот, связанных с получением серпастого и молоткастого, ничего хорошего. Радовало лишь то, что до постановки на военный учет у меня еще уйма времени.

Марш-бросок с немалым грузом до станции Кемь занял около часа. Здесь, в пустом вокзальном зале, наша четверка приобрела купейные билеты на мурманский поезд, который должен подойти через шесть часов. Почему только четверка? Дело в том, что оба экипажа наших молодоженов решили продлить свое свадебное путешествие. Они захотели побывать на Соловках.

Успешно решив проблемы с транспортом, мы приступили ко второй, более интересной части плана. Решение было единодушным. Постановили не отмечать мою днюху в ресторане и вовсе не потому, что я пожадничал или был ограничен в финансах. Нет, просто наши барышни посчитали, что их не наглаженные джинсы и штормовки - не лучшая замена вечерних туалетов, которые, по их мнению, обязательны для посещения подобных заведений. Неужто они думают, что в этом суровом краю бомжеватых потомков строителей беломор- канала, все пытаются соответствовать моде и правилам этикета? Да о чем говорить? Здесь даже понятия не имеют, с какой стороны от тарелки следует класть свой смртфон!

В пристроившийся рядом с вокзалом небольшой магазинчик, мы зашли всей гурьбой. Увы, но эта торговая точка не порадовала своим разнообразием. Нет, пару бутылок вина и дефицитного в наших краях коньяка мы купили. Грузинский коньяк ОС, учитывая его довольно высокую стоимость, которая составляла целых тринадцати рублей, не пользовался повышенным спросом у местной элиты. Да я и сам слегка припух, увидев такую ​​знакомую аббревиатуру, но поднеся этикетку к глазам, убедился, что никакая это не "операционная система", а обычный грузинский коньяк, "особо старый".

Что касается массандровского "Кокура", то его также же не торопились покупать, учитывая слабую убойную силу этого изысканного напитка. Иного объяснения мне в голову не приходило. Хлеб с консервами для неизбалованных нас, на полках имелся, а вот с десертом для дам случился облом.

- Девушка, - как можно любезнее, обратился я к упитанной пожилой продавщице, - пожалуйста, взвесьте нам килограмм вон тех пряников, - и я указал на коробку с надписью - "Пряник северный". "Девушка", давно отвыкшая от подобного обращения, как-то по взглянула на нас и посоветовала,

- Послушайте ребятки, они у нас уже давненько лежат, поэтому не очень свежие, возьмите-ка лучше что ни-будь другое.

Посоветовавшись, мы определились и Наталья попросила,

- Ну, тогда взвесьте нам вон то песочное, да... да, именно это, с повидлом в серединке.

Взглянув на него, продавщица с тяжким вздохом произнесла,

- Знаете что, тогда уж берите свои пряники...

Этот, покрытый окаменевшей глазурью продукт, был сухим и твердым, как морской сухарь на пиратской бригантине. Нам бы зубы не сломать. К счастью, пока мы нашли небольшую рощицу, которая вполне подходила для организации поляны, нам попалась еще одна торговая точка, ассортимент которой оказался заметно шире. Здесь, продавали даже колбасу из конины, причем цена у нее была также конская. А еще, торговали галетами, которых я ни разу не видел в киевских магазинах, пол-литровые банки с надписью "Слива в вине" и "Вишня в вине" и прочая экзотика. Похожий ассортимент, мне довелось лишь однажды, на полярном Урале, похоже, эти необычные для нас продукты поставлялись исключительно для районов севера.

Поскольку, до прибытия киевского поезда оставалось не так уж много, не более трех часов, мы решили не затягивать с поиском более удобного места, а расположились прямо здесь, в небольшой роще, за зданием вокзала. Первую бутылку грузинского ОС, мужская половина компании, приговорила уверенно и с привычной сноровкой, а вот барышни, со своим массандровским "Кокуром", возились Подумал, казалось бы, неплохую школу девчонки прошли. На маршруте разведенный спирт одним глотком на выдохе выпивали, а тут…. Вот что цивилизация с их братом бабой творит. Банкет продолжался уже час, когда местный клиннинг менеджер, он же дворник, привел милиционера в запыленных сапогах и непременной планшеткой через плечо.

Похоже, что этот работник метлы из жаркого Таджикистана, которого неведомыми ветрами занесло в Карелию, был здесь новеньким и принял нас за некие асоциальные личности. Хотя и сам, оказался на северах не случайно, вполне мог ослиной мочой бензин разбавлять. У усталого старшины, наша компания опасений не вызвала, привык, к таким. Он не стал хвататься за свою планшетку и заполнять протокол, но строго предупредил, чтобы безобразия не нарушали, при этом покосился на наш роскошный стол. Было видно, что и сам был бы не отведать нектар из элитной бутылки, но его смущало присутствие свидетеля мусульманской наружности, которому аллах или должностная инструкция такого не позволяли. Старшина ограничился краткой профилактической беседой о недопустимости распития спиртных напитков в общественных местах.

- Ну, что вы товарищ старшина, мы же не пьем, а лишь слегка употребляем.

Не став спорить с такой аргументацией, милиционер покинул лужайку, прихватив с собой и непонятливого мусульманина с метлой.

Четверо отъезжающих и четверо провожавших тепло распрощались на платформе и мы направились в далекий Киев. Вот так и закончилось мое первое путешествие, о котором я мечтал семь долгих лет. Как хорошо, что мои мечты свойство сбываться, надеюсь, что и со всем остальными будет также. Но для этого придется хорошо потрудиться. Не зря говорят - мечта без бизнес-плана это утопия.

Глава 6 Шестой дан.

Вернувшись из Карелии, я с присущим мне перфекционизмом занялся качественным бездельем. Пообещал себе ничего не делать, вот и держу слово. Но вскоре, такая ленивая жизнь кота Васьки мне надоела, и я решил известить о своем прибытии как друзей так и просто хороших знакомых. Первым делом, отправился в клуб "Пищевик", который стал для меня почти домом, именно здесь я рассчитывал увидеться не только с сэнсэем, но и с кем ни будь из братвы. К сожалению, все они оказались не в сети, кто в отпуск укатил, кто на шабашку, а кто и вовсе шатался неизвестно где, все же лето за окном. Хорошо, хоть Такеда оказался на месте.

Пройдя пустынными коридорами, я вошел в знакомый зал, где в это время проходила тренировка группы новичков. Оглянувшись, у окна, в дальнем углу, я увидел как Такеда пытается что-то втолковать и показать группе новичков, а меня и не заметил. Некоторое время я наблюдал за тренировкой, глядя как старательно ребята копируют движения и чуть ли не выражение лица своего наставника, а затем осторожно, вдоль стеночки, стал пробираться поближе к учителю.

Эй ты, в костюмчике, запись уже закончена, так что все, теперь в следующем году можешь подходить - услышал я неожиданный совет от невысокого паренька, который сидя рядом на скамейке, перебинтовывал кисть.

Усмехнувшись про себя, я прошел дальше, пока не встретился со взглядом Такеды. Увидев меня, учитель искренне обрадовался, что было не характерно для обычно сдержанного японца. Его раскосые глаза еще сильнее сузились, и вокруг них появились такие знакомые хитроватые лучики. И точно, дело было не во мне, вернее, не совсем во мне. Оказалось, что уже неделю, как сэнсэй просто зашивается на тренировках, поскольку его помощник отбыл в отпуск.

Такеда, тут же приостановил занятия и по понятному ему одному принципу, разбил свою группу на две части, одну из которых, не спрашивая, поручил мне - давай мол, помогай старому учителю. Вначале, мои временные подопечные не слишком приветливо встретили своего нового и такого юного тренера, но после того, как я переоделся в кимоно и вышел со своим черным поясом, отношение изменилось.

К счастью, в моей памяти еще были свежи первые уроки японца и процесс понемногу пошел, хотя изредка, я все же поглядывал на группу, которую учитель оставил за собой. Все ребята очень старались, не желая оконфузиться перед своим молодым гуру, и у нас стало неплохо получаться. Через час, занятия закончилось, но к моему удивлению, учитель попросил всех не расходиться, а выстроиться в центре зала, сам же ненадолго скрылся в своей каморке. Выйдя, он с торжественным видом подошел ко мне и произнес короткую, но очень приятную речь. Взяв меня за руку, сказал.

- Ребята, два месяца назад я встретился со своим земляком, большим знатоком нашего искусства и его сыном. От него я узнал, что они познакомились с одним из моих первых учеников и не только познакомлись. Его сын, Харуки, получивший на родине седьмой дан, встретился с ним на татами. Нашему бойцу удалось отстоять честь киевской школы и своего старого учителя.

После этих слов, он положил руку мне на плечо и продолжил.

- Несмотря на то, что мастер Харуки занимается дзюдо на три года дольше, и уже год как носит красно-белый пояс школы Кадокан, их личная встреча закончилась почетной ничьей. Господину Иосида, удалось убедить меня, что наш Саша, даже по японским меркам, перерос свой пятый дан, и я согласился, что он достоин носить этот красно-белый пояс.

Затем, обратившись ко мне, сказал.

- Саша, его мне передал Харуки, возьми и носи с честью. Ну а я, как руководитель нашей секции, присваиваю тебе шестой дан школы Кадокан. Не забывай, что из всех моих учеников, лишь твой товарищ Василий имеет такой же, но ведь он и старше тебя на два года, так что, у тебя есть все шансы его опередить.

Я искренне поблагодарил учителя уже ставшим таким привычным поклоном рей, и в свою очередь, удостоился аналогичных от его учеников.

Закончив торжественную часть, Такеда распустил свою молодежь, а меня пригласил зайти в свою каморку, где мы просидели более часа, попивая зеленый чай с его любимыми сушками. С того времени, как я побывал здесь в крайний раз, комнатка стала более обжитой и уютной. Помимо многочисленных вымпелов, грамот и бюста вождя, на ее стенах появились японские литографии и парочка новых гравюр.

- Не иначе, как Йосида подогнал, на память. - подумал я.

- Вот и хорошо, что наш учитель наконец удостоился персонального кабинета, ему бы сюда еще гейшу-секретаршу!

После того как мы удобно устроились в старых продавленных креслах, Такеда рассказал о свих встречах с господином консулом, которые произошли месяц назад. За них, он был мне особо благодарен. Оказалось, они с Йосидой действительно служили в одной дивизии, но пересечься на Новой Гвинее, им так и не удалось. Все три дня, которые консул провел в Киеве, земляки и бывшие сослуживцы прерывали общение лишь поздним вечером, да еще ради тех двух официальных встреч, которые консул провел в МИД и Совмине Украины. А еще, Такеда сообщил мне, что получил приглашение господина консула навестить родные места и тот пообещал посодействовать в получении нашего разрешения и японской визы.

- Ну, виза, это такое, а вот получить разрешение на выезд от наших "переводчиков" будет той еще проблемой. Да и с женой как быть?

Моя интуиция буквально кричала, что после посещения родных камней, мой сэнсэй может обратно и не вернуться. Впрочем, кто знает, остались ли у него на родине какие-то корни? А здесь, у нас, все-таки и новые родственники, ученики, да и я, в конце концов.

В конце беседы старый учитель удивил меня еще больше. Немного поколебавшись, он внимательно взглянул на меня и сказал,

- Саша, я уже говорил тебе, что ты мудр не по годам и способен контролировать себя даже в сложных ситуациях. Поэтому, мне бы хотелось обучить тебя кое-чему, что не относится к нашему дзюдо, но в жизни очень пригодиться. Считай это моим подарком. Когда-то давно, этому меня научил мой учитель, тогда он сказал - в жизни всякое бывает и на ее длинном пути многое может случиться. Думаю, пришло время и мне сказать те же слова. От Иосида-сан я узнал, что владение техникой удара уже выручило тебе на татами, но то, что я собираюсь показать сейчас, предназначено не для спортивного зала, а для настоящего боя. Полагаю, что эти знания, помогут тебе справиться с противником быстро и эффективно, в том случае, когда у тебя не будет времени или возможностей для правильного выяснения отношений.

Сказав это, Такеда встал и открыл свой журнал с расписанием, лежавший на полке у стола. Он нашел нужную страницу, внимательно прочитал и спросил,

- Пожалуй, будет лучше всего, если ты будешь приходить ко мне по пятницам, в конце дня. К этому времени все занятия закончатся, и лишних глаз в зале не будет. Тебя как, устраивает такой вариант?

Еще бы, отказываться от такого щедрого подарка я не собирался. Конечно, этот мой красно-белый пояс смотрится очень солидно, но не одевать же его каждый раз, когда попадешь в переделку. Подумал, что в этом году занятия в институте будут начинаться в первую смену, и ответил.

- Конечно, устроит сенсей, вот только в сентябре наш курс собираются отправить куда-то в колхоз, а послезавтра я на недельку еду в село, давно обещал родственникам. Так что смогу начать лишь в начале октября.

После чего, не удержавшись, весь сгорая от любопытства и юношеского нетерпения, попросил,

- Учитель, а сейчас вы не могли бы хоть что-то показать, очень уж хочется посмотреть, что же это такое?

Такеда прекрасно понимал мое нетерпение, поэтому усмехнувшись, поднялся с кресла и провел меня в дальний угол опустевшего зала. Здесь, на крюке, одиноко висела старая боксерская груша.

- Ну что ж, смотри. Этот прием, очень похож на маваши-гери в карате, но с некоторыми отличиями, которые усиливают сам удар и делают его более неожиданным для противника. Его можно наносить даже из очень неудобного положения, особенно когда соперник стоит прямо перед тобой, хотя это и не обязательно. И еще, бить можно по разным уровням - по верхнему, в шею или в голову и среднему, по печени или почкам. Вот смотри, - сказав это, он хитро извернулся и мощно пробил по груше.

- Обрати внимание, удар лучше всего наносить подъемом стопы или подушечкой. Если все сделаешь верно, твой противник может и без зубов остаться. Имеется и нижний вариант, но он не такой эффективный. Если захочешь, сможешь освоить его позднее.

Закончив, учитель, еще раз, но уже немного медленнее, так чтобы я смог хорошенько рассмотреть и запомнить положение тела и ног, показал мне средний маваши-гери.

- Вот как-то так Саша. А еще, покажу тебе уширо-гери, который также может оказаться очень неприятным для неподготовленного противника, особенно если тот расположен немного сбоку от тебя.

Сэнсэй, слегка согнувшись, с разворота, нанес по старой груше мощный удар ногой, да так, что ее кожаная оболочка лопнула, и на лежавшие внизу маты с тихим шорохом посыпался песок. Такеда, с недовольным видом, посмотрел на появившуюся прореху, поковырял ее ногтем и сокрушенно покачал головой,

- Теперь опять с Иваном Васильевичем неприятный разговор будет. Хорошо, хоть груша старая, он и сам давно подавал заявку, чтобы ее заменили.

Окончательно добивать спортинвентарь он не стал, и мы вернулись в его каморку, где он продолжил.

- Есть еще кое-что. Вот эта штука, называется явара или куботан - с этими словами он достал из бокового кармана небольшую деревянную палочку, длиной сантиметров пятнадцать, слегка заостренную с одного конца. С противоположной стороны, на ней висели ключи от спортзала и чулана.

- Некоторые считают, что лучших результатов можно добиться, если у тебя есть две такие палочки, по одной в каждую руку, но думаю, что имея надлежащие навыки можно обойтись и одной.

Я взял брелок в руки и внимательно его осмотрел. Обычная такая деревянная палочка, отполированная до блеска от длительного использования. Украшенная затейливым орнаментом, она была сделана из какого-то очень твердого дерева и была толщиной около трех сантиметров. Тем временем Такеда продолжил.

- Явара, у нас считается вспомогательным элементом самообороны и в комплексе с ней, можно выполнять все известные тебе броски, захваты, а также ударную технику рук и ног. Кроме того, по сравнению с палкой или ножом ее гораздо легче спрятать, а если кто и увидит, то может принять ее за обычный брелок для ключей и не придаст этому никакого значения. Такая палочка способна обезвредить противника, не нанеся тому серьезных травм. При наличии определенных навыков, с ней может справиться даже слабая женщина.

Сказав это, он встал, подошел ко мне и взял за руку.

- Здесь, все построено на знании уязвимых точек на теле противника. Вот на изучение этих зон мы и потратим большую часть времени. Это могут быть нервные узлы, суставы или сухожилия. Кроме того, разным по силе и направлению может быть и сам удар. Есть болевые точки, поражать которые, в принципе, вполне безопасно, например, вдоль позвоночника, в районе солнечного сплетения, на руках и ногах. Но есть зоны человеческого тела, такие как горло, глаза, пах, с которыми надо быть крайне осторожным. Неаккуратно выполненный удар может привести к серьезной травме. Вообще, у человека не менее сотни таких нервных узлов, но мы отработаем удары лишь по некоторым из них, по тем, куда в реальной схватке легче всего попасть.

Такеда, приподнял мою руку и указал на подмышечную впадину.

- Вот в этом месте находится очень чувствительный нерв. Даже не сильный, но точный удар в эту точку, может вызвать сильную боль и полное онемение руки. Приблизительно то же самое можно сказать и о локтевом сгибе

. Свои слова японец сопровождал действием, не сильно тыкая меня в указанные точки. Это было хоть и не очень больно, но довольно неприятно.

- Пойдем дальше. Ты знаешь, что наш нос состоит из нескольких хрящей и именно здесь сходится множество кровеносных сосудов? Поэтому, даже слабый удар по нему вызывает кровотечение, при чем, бывает, начинают набегать и слезы. Очень неприятным окажется и тычок в район шеи, вот примерно сюда.

Своим указательным пальцем он пребольно ткнул меня в выемку между челюстью и горлом.

- Позже, на занятиях, я все это объясню тебе более подробно, а пока возьми этот рисунок, здесь указаны основные узлы. За то время, что тебя не будет, попробуй хорошенько изучить их расположение. Выучи и постарайся не забыть о них в критических ситуациях. Помни, источник страха - в нашей голове, а не в руках того, кто тебя пугает.

Через час, довольный всем, что узнал, я отправился домой. Мысленно, уже видел себя по меньшей мере Брюсом Ли, который с легкостью разгоняет целую стаю уличной гопоты.

За день до поездки в ​​деревню, я выкроил немного времени, чтобы пройтись по центру города. Может удастся хоть немного обновить свой унылый гардероб. Как и следовало ожидать, магазинный ассортимент не порадовал, но повседневную мелочевку приобрести удалось. Вот почти все в нашей стране есть - и нефть, и золото, и алмазы, но всегда всего не хватает. Были бы здесь магазины системы секондхенда, так одеваясь только в них, я мог бы считаться модным парнем. А пока, на все у нас, дефицит. К такому печальному явлению я привык и даже подвел под это свою научную базу. И представьте себе, все стало понятным, и я успокоился.

Вот ответьте мне, какая главная форма собственности при социализме? – Разумеется общественная. Вот поэтому, лично для себя, купить что либо приличное невозможно в принципе, у нас же все для общества, для коллектива.

Все же прав был товарищ Сталин, когда выдвинул теорию о построении социализма в отдельно взятой стране, а именно в нашей. Он прекрасно понимал, что всех остальных такой путь не устроит.

Потратив полчаса, я прошелся по вему Хрещатику, не пропуская ни одной торговой точки, пока не остановился перед кинотеатром "Киев". Остановился и задумался.

- Вот и все, куда же теперь крестьянину податься...? Может, если все кафешки забиты, стоит отдохнуть в прохладном буфете этого кинотеатра за бутылочкой жигулевского?

Вспрмнив куплет, пришедший из прошлого –

"..Стою на полустаночке, в кармане три тараночки

Внезапно, в голову пришла другая, более разумная мысль.

- Что-то давненько я не заходил в гости к своей учительнице, Полине Сергеевне, да и на маленькую Аленку хотелось бы взглянуть. А годы летят, со следующего года она уже в школу пойдет.

Времени у меня был вагон, а свой пирожок с горохом за четыре копейки я дожевывал находясь совсем неподалеку от их дома, на площади имени известного босоногого графа.

- Правильное решение !! - Поддержал меня пустой желудок, почему бы и не заскочить!

Тем более, что и время сейчас подходящее, Аркадий Павлович как раз должен с работы вернуться. Голова, еще не приняла окончательное решение, как ноги сами развернули меня в нужном направлении, а ускорение добавила одна меркантильная мысль.

- Там и поужинаю, помнится, Сергеевна всегда неплохо готовила, да и с номенклатурными деликатесами у них полный порядок. Отличная будет альтернатива пиву и моим пирожкам. Голодающему они не откажут.

Минут через десять я подошел к знакомому дому, успев зацепиться языками с толстой цветочницей и сторговать у той букетик астр. При этом, меня до слез насмешила двусмысленная фраза, которую бросил мне ее конкурент, толстый азербайджанец. Через два ряда он во всю глотку крикнул.

- Слушай, дарагой, возьми лучше у меня, мамой клянусь, неделю стоять будет!

Это что, он букет имел ввиду? Все еще улыбаясь словам креативного жителя солнечной республики, я поднялся на свой этаж, вытер ногами коврик и решительно утопил кнопку звонка. За дверью послышались уверенные шаги, они открылись, и на пороге показался сам хозяин. По его лицу было видно, он и вправду обрадовался.

- Оооо... какие гости, Поля, ты только посмотри, кто к нам пришел! - эмоционально крикнул он в сторону кухни.

Через некоторое время, оттуда показалась Сергеевна, которая на ходу вытирала мокрые руки о фартук. Как обычно, она поприветствовала меня на языке Шекспира. В свою очередь и я рассыпался в заранее заготовленных импортных комплиментах и ​​вручил довольной хозяйке свой скромный букет. Некоторые приметы, а главное ароматы, говорили о том, что к ужину я не опоздал. Впрочем, а можно ли опоздать туда, где тебя не ждут?

- А где наша малая? - спросил я, после того, как официальная часть закончилась.

Выяснилось, именно сегодня из детсада ее забрала бабушка, у которой она и погостит два дня. Жаль, мне всегда нравились ее непосредственные реакции и очень креативные вопросы. Славный ребенок растет. Особенно, мне запомнился забавный эпизод, случившийся когда мы вместе ехали в трамвае. Тогда, обернувшись к маме, Аленка громко, на весь вагон, спросила, указывая маленьким пальчиком на женщину, сидевшую на соседнем сиденье,

- Мама, мама, а почему у этой тети усы? Такого же не бывает...

Весь вагон буквально взорвался от смеха, ну а покрасневшей и смущенной тетушке, пришлось срочно выйти, впрочем, возможно, это и была ее остановка.

Как и предполагал, минут через десять нас пригласили к столу. Хоть на нем и не было видно моего знаменитого испанского салата, я набросился на еду как соседский рыжий кот, после того как его случайно, на три дня, заперли в гараже. Я постарался отдать должное всем блюдам, одновременно отвечая на вопросы, которые сыпались с двух сторон, ведь не виделись мы давно, считай с самой весны.

Разговаривать с набитым ртом было и неприлично и неудобно, но я старался. Моя повесть о грузинском гостеприимстве Алико и недавние карельские приключения могли бы продолжаться еще долго, но место в желудке закончилось, а вместе с этим кончилось и время, выделенное на ужин. Аркадий Павлович, посидев с нами немного, извинился и уже собрался закрыться в своем кабинете.

- Прости Саша, но у нас на работе вновь завал образовался, ничего не успеваю. Уже неделю как наше управление готовит предложения в Центр, - при этом он махнул рукой, куда-то в направлении люстры, - речь идет о расширении номенклатуры и увеличении оборота. Представляешь, они требуют роста не менее чем на десять процентов по сравнению с прошлогодними показателями. Вот скажи на милость, откуда мы их возьмем, эти проценты, если фондов нам не добавили ни на копейку? А затем, в шутку добавил,

- Помню, ты как-то обещал помогать нашему министерству, вот теперь и отрабатывай, впрягайся в работу. Обещания выполнять надо, тем более что ты уже никакой не школьник, а студент второго курса.

- Так это мы запросто, Аркадий Павлович, а почему лишь на десять процентов, мы и на больше замахнуться можем, вон наша страна даже пятилетку за три года выполнила, - поддержал я шутку начальника управления, - вот только мне минут десять подумать надо, особенно после такого плотного ужина.

- Ну, ну... посиди, подумай, пока моя Полинка посуду вымоет, а там и поговорите с ней. Ну а мне, извини, некогда, завтра утром сводные предложения от управления должны лежать на столе у ​​Валентина Сидоровича. Его самого уже недели две как Москва теребит.

Я удобно устроился в кожаном кресле, стоявшем у торшера и принялся размышлять над поручением товарища министра, пытаясь перебрать в памяти все подходящие лайфхаки из прошлого. Вопрос был серьезный, и в десять минут я не уложился, тем более, что это был совершенно не мой профиль. Вот если бы чего ни-будь спаять или сломать, тогда да …

Прежде всего, в голову пришли интернет-магазины эпохи развитого капитализма. Жаль, что всемирной паутины еще не существует, да и не скоро она появится, но ведь возможно организовать торговлю по каталогам, тем более, что наши цены не привязаны к курсу доллара и не меняются годами, а то и десятилетиями. Так что, эти каталоги можно издавать хоть раз в год. Если на западе, уже давно пользуются каталогами - Neckermann, Otto и другими, так почему бы и нам не использовать этот, хоть и буржуазный, но такой полезный опыт? А ведь предлагать можно не только продукцию легкой промышленности.

Скажем, на дальнем востоке все бочки забиты соленой горбушей, которую в наших магазинах днем ​​с огнем не найдешь. А там ею собак кормят, сам не раз наблюдал. Да и красная икра, у них не является большим дефицитом. Всего и делов то, фасуй по баночкам, да отправляй заказчику, хлопот никаких. А то, что покупатель на такой товар обязательно найдется, я ни разу не сомневался. Или, например, неплохие прибалтийские духи для районов Сибири и Нечерноземья. Там ведь, кроме "Тройного одеколона" людям и выпить нечего, а тут тебе раз - и "Тайна Рижанки" от Дзинтарс. А еще, та же, среднеазиатская курага, от которой в Бричмуле даже ишаки отворачиваются? Словом, если посидеть и поработать над ассортиментом, то эффект должен быть, причем совсем не за счет увеличения объемов производства, а просто из-за правильного перераспределения сбыта. А главное, этим будет заниматься само население. Разумеется, большая нагрузка ляжет на почтовые отделения, но это уже станет проблемой Министерства связи, а не Министерства торговли. Вот только нужно выпустить красивые, цветные каталоги - это обязательно.

Минут через двадцать, эти всплывшие в голове идеи я вываливал на улыбающегося Аркадия Павловича, добавив к ним и мысли, о наборах радиодеталей для любителей попаять, а также о специальных продуктах для диабетиков. Однако, ожидаемого энтузиазма на лице моего руководящего собеседника я не заметил, похоже, все это было не то, а если даже и то, оно никак не тянуло на пресловутые десять процентов роста торгового оборота. У меня даже создалось впечатление, что он хочет спросить меня - а с какого места начинать смеяться?

Поток красивых и умных слов превратился в ручеек, а затем и вовсе высох. Я уже готовился поднять лапки вверх и сдаться, как внезапно припомнил недавний, почти анекдотический совет одному знакомому японскому консулу.

- Действительно, и как же я мог о таком забыть? Это, что же, я и есть ходячее доказательство того, что жизнь без мозга возможна?

Решительно хлопнув ладонью по ручке кресла, я спросил,

- Добро, Аркадий Павлович, если такое вам не подходит, пусть так и будет, оставим это, - продолжил я, - скажите, а внешняя торговля вас может заинтересовать? Точнее, в зачет этих десяти процентов она пойдет?

- Разумеется, пойдет, это даже лучше, ведь часть внеплановых валютных поступлений достанется и нашему министерству, а это и новое импортное оборудование, и заграничные командировки, и даже заграничный ширпотреб. А собственно, что ты имеешь в виду?

- Аркадий Павлович, здесь вот какое дело. Я почти наверняка знаю, что сейчас Япония очень заинтересована в поставках стекла, даже не стекла, а обычного стеклянного боя. Вроде бы у них там появились некие идеи по созданию искусственных коралловых островов в японском море, вот они и зашевелились.

Зная о том пиетете, который люди нынешнего поколения испытывают перед советской наукой, да и наукой вообще, решил нагнать побольше тумана.

- Аркадий Павлович, вы и сами знаете, что земли у них маловато, вот они и решили, на перспективу, создать искусственные коралловые острова, а стекло – должно стать неким центром кристаллизации. Говорят, оно лучше всего для этого подходит. Я даже статью читал одного их профессора на эту тему.

Вливая в уши всю эту чушь, я не очень рисковал, главное, что бы наживку заглотили, а там, кто станет разбираться и разыскивать никому не ведомого профессора Канавадаяму? Порэтому, я принялся с еще большим энтузиазмом плести свои кружева.

- Вот только их импортные правила довольно жесткие, имеются строгие условия по качеству и размерам тары, в которой должен поставляться товар. Точно не скажу, но кажется это должны быть деревянные ящики определенных размеров, которые бы вписывались в габариты их морских контейнеров. Впрочем, все это можно легко уточнить и узнать позже.

Заметив выражение крайнего недоверия в глазах собеседника, я решил поднажать,

- Аркадий Павлович, да вам и не нужно будет дергать ни японское посольство в Москве, ни торговую палату, ни родное министерство. Достаточно послать запрос от вашего управления по адресу японского консула в Находке, его там недавно открыли. У них наверняка имеется отдел экономики, и все это будет в пределах его компетенции. А если вдруг что-то пойдет не так, то и круги на воде далеко не разойдутся. И еще, краем уха слышал, что этих японцев может заинтересовать и наш ручной инструмент - топоры, лопаты ломы… но это уже не точно. Просто, на всякий случай и это проверьте.

Аркадий Павлович, который и сам в свое время поработал в экономическом отделе посольства, отлично знал о его функциях, однако, все время моего долгого монолога задумчиво и с большим сомнением поглядывал в мою сторону. После недолгой паузы, спросил.

- Вот даже и в мыслях такой ерунды не было. Саша, откуда ты такое взял?

- Аркадий Павлович, вы же меня немного знаете, никакой я не шаман и моя информация точно не является результатом камланий. Может я как та луна, у которой есть своя неосвещенная сторона, которую никто не видит. Сказать по правде - случайно наткнулся на статью в научном журнале, вот и засело в голове. Так говорю же, проверить все очень просто, отбейте телетайпограмму в их консульство и все сразу станет ясно. Москва, о вашем запросе и знать ничего не будет.

Заметив в глазах своего собеседника остатки нерастаявшего недоверия, я решил дожать,

- Да не волнуйтесь вы так, Аркадий Павлович, я почти уверен, что все у вас получится, вот только согласовать все надо будет с Министерством внешней торговли и решить вопрос с этими ящиками, уж больно занудный народ, эти японцы. На несколько сантиметров размеры не совпадут - претензий будет, не отмоетесь. Но все это потом, а сейчас вам нужно поторопиться, ведь они и сами могут запрос в Москву отправить, и тогда вы с этой инициативой в пролете окажетесь.

Наконец, я увидел, что Павлович пришел к какому-то выводу. Все еще недоверчиво он покачал головой, а затем, соглашаясь, кивнул,

- Добро, завтра с утра составлю такую бумагу, дело это не хитрое, вот только и ты меня под монастырь не подведи, а то анекдоты по всему министерству разлетятся. Мне потом долго отбиваться придется, назовут начальником управления по сбору стеклотары. Впрочем, ты у нас парень фартовый, одна такая штука с вторсырьем у тебя уже выстрелила, вот может и этот неликвид с твоей легкой руки удастся пристроить. Ты прав, нам этот мусор и девать некуда.

Кукуха на кухонных часах уже восемь раз выскакивала из своего домика и готовилась сделать это в девятый, так что, поговорив еще минут пять с хозяйкой, которая наконец-то завершила свои кухонные дела, я распрощался и отправился домой. На прощание, сообщил о своих будущих командировках на природу. Первая - почти добровольная, к родственникам в деревню, а вторая - принудительная, волею деканата. Павловичу сказал, что обязательно свяжусь с ним в конце августа, перед колхозом, чтобы наверняка узнать, по какой цене эти японцы принимают битые бутылки.

По дороге домой, я мысленно потирал руки. Сегодняшний день пропал не зря, глядишь, сразу двум хорошим людям помочь удастся. Да и мне от этого плюсики должны обломиться, причем одновременно с обеих сторон, а плюс да плюс, это не простой плюс, а жирный такой. Вот возьмут и премируют тоненькой стопкой сереньких чеков и приглашением в валютный "Каштан", а то и направят отдохнуть в японском Артеке…

На следующий день, рельсы Юго-Западной железной дороги несли меня давно наезженным маршрутом. За окном, мелькали знакомые платформы, а в глаза бросались значительные перемены, которые произошли за последние два года. А вот наша станция нисколько не изменилась, даже та, покосившаяся будочка обходчика стояла на старом месте. Короткий марш-бросок в четыре километра и вот я подхожу к знакомым воротам, которые два года назад еще белели свежеструганной древесиной.

Оказывается, меня с нетерпением ждали, причем ждали все, начиная от родственников до председателя колхоза. Причина была серьезной. Как выяснилось, местный электрик мух вовсе не ловит. Да и можно ли назвать электриком того, кто умеет только лампочки с розетками менять да дергать общий рубильник на трансформаторе? Мне вспомнился его ответ инспектору, который принимал технический зачет. Инспектор, задал ему очень непростой вопрос,

- А вот скажи мне Петро, в каком положении рубильника сеть включена, а в каком выключена?

Недолго думая, сообразительный электрик ответил.

- Михалыч, конечно когда "вверх" - то включено, а когда "вниз" - выключено.

- Правильно, а почему так?

Почесав затылок Петро выдал ответ, запомнившийся мне надолго.

- Ну, это... значит, наверное, чтобы падающее тело электрика, который держится за рубильник, своим весом могло отключить сеть.

Звучит смешно, но вообще-то он прав, все выглядит вполне логичным.

На следующее утро, в кабинете председателя, мне озвучили проблему, с которой не удалось справиться не только Петрухе, но и двум приглашенным специалистам из соседних колхозов. Дело в том, что свет во всех домах, амбарах и коровниках имелся, вот только колхозная пилорама отказывалась пилорамить, да и воду, на водонапорную башню насос подтягивал с большим трудом. Поскольку почесывание в затылках ничем не помогало, то Семенович, уже неделю как, уговаривал мою родню, что бы те поскорее зазвали меня в гости.

Теперь настал и мой черед почесать затылок, ведь я являлся чистым электронщиком, а никаким не электриком, хотя, определенные базовые знания имелись. Вот что такого могло случиться, если при наличии правильного напряжения в сети, мощные моторы не вытягивали? После недолгих раздумий я пришел к единственному выводу - не хватает мощности и виной этому может быть лишь перекос фаз. Похоже, электрики, которые тянули провода, не озаботились этим непонятным для них явлением, скорее всего и сами о таком не подозревали. И что прикажете делать мне, при полном отсутствии какого-либо измерительного инструмента?

Наилучшим способом проверить перекос, было бы измерение тока на фазах в главном распределительном щите. Это легко сделать с помощью токовых клещей, но таковых не было не только в запасниках колхозных электриков, но могло вообще еще не существовать. Чего не знаю – того не знаю. Похоже, придется идти по длинному, но надежному пути, а именно ходить от дома к дому, составляя план-список подключений потребителей, тем более, что он вполне может пригодиться и в будущем.

Работа обещала быть скучной и хлопотной, и растянуться не менее чем на несколько дней. Но электрик Петруха оказался довольно сообразительным помощником. Он предложил попеременно отключать одну из фаз на главном трансформаторе, а там уж сами селяне пожалуются, когда и в каких домах пропал свет. Довольный, я возложил эту задачу на его плечи, мол, твоя идея, ты и воплощай, а сам, с троюродным братом, занялся сокращением поголовья раков в неглубоком ручье, протекавшем на окраине села. Никто не поспорит, что плохой день на рыбалке лучше, чем хороший - на работе.

Ревизию объектов энергопотребления, мой помощник закончил уже под вечер, так что на следующее утро мы принялись корректировать эту электрическую реальность. Все закончилась полным успехом. Под звуки фанфар, пилорама и два насоса заработали, как и положено, а довольный председатель пообещал, что как только приговорят к высшей мере поросенка, колхоз меня не забудет.

В виду своей занятости, в этот приезд я не очень обогатил родню новыми придумками, единственное, что удалось записать себе в заслугу, так это простейшая воскотопка. Хоть я и планировал отдохнуть от своих изобретений, можно сказать почувствовать творческий голод, но не сдержался.

Утром, выйдя во двор, я увидел, как дед Костик разжег костер и пытается пристроить на камнях большой глиняный горшок. Оказывается, он вчера закончил свой крайний медогон и сейчас решил вытопить соты на воск. Странно, я ведь считал, что самый простой метод давно известен, но оказалось нет, по крайней мере, не в нашей деревне. Договорившись с дедом по поводу стройматериалов, я за час сколотил деревянный короб с невысокими бортиками и установил его на металлический лист, который наклонил в сторону солнца. Затем, взял у него куски пчелиных сот и уложил их в плоские миски. Поставил все это в ящик и прикрыл конструкцию листом стекла. В августе, солнце работало исправно, и часа через два после обеда, первая партия готовой продукции была передана заказчику. Казалось бы мелочь, но все равно приятно.

А уже через пять дней, накануне будущего Дня знаний, колхозный газон доставил четверть обещанного поросенка к нашему порогу. И почему его назвали поросенком? Как по мне, это была самая настоящая свинья, к счастью уже тщательно осмолённая и разобранная согласно инструкции. В эти годы мясного дефицита, она была царским подарком, который никак не желал помещаться даже в нашем безразмерном финском холодильнике. Впрочем, решить эту проблему удалось просто. Соседи и родственники с огромной радостью нам помогли, расхватив излишки по твердым государственным расценкам.

И вот тот день, которого мы ждали и опасались настал. Первого сентября, нас официально уведомили, что послезавтра мы должны собраться у главного входа, где будет ожидать транспорт, который доставит желающих в колхоз. Насчет желающих, это конечно шутка деканата, потому как добровольцами были назначены все.

Форма одежды известная и никакая не парадная. Поскольку это было давно ожидаемо, то к массовым протестам и забастовкам не привело. Не забыли и отдельных не сознательных личностей, загодя запасшихся медицинскими справками и прочими открепительными документами. Они будут отрабатывать свое в аудиториях, лабораториях, на территории института, и хочется надеяться, что и в его сортирах. Вот и думай, кому из нас повезло.

В этом году, мой младший покинул стены садика и встал в шеренги счастливых первоклашек. Глядя на его счастливое лицо, я понял, тот и не подозревает, что ему только что впаяли десятку. А вот удастся ли ему выти по УДО, как его старшему брату – большой вопрос. Впрочем, за его первые шаги я не беспокоюсь. Уверен, мой авторитет еще витает в школьных коридорах и поможет ему справиться с трудностями начального периода.

Что касается меня, то одевшись в отстиранную походную форму, которая до сих пор хранила не убиваемый запах костра, с рюкзаком за плечами и гитарой, я прибыл на сборный пункт. Здесь, нам погадали на ближайшее будущее. Я узнал, что нашему потоку невероятно повезло, нам выпала не дальняя дорога ведущая в Нью- Зажопинск. Мы будем трудится в столичном совхозе-заводе "Пуща-Водица". Это красивое и запоминающееся название всем было хорошо знакомо, ведь именно оно было напечатано мелким шрифтом на этикетках недорогого вина "Белое плодово-ягодное".

Добирались до места недолго и менее чем через час, нашу команду выгрузили у здания совхозного клуба, который навесь месяц и станет нашим домом. Нас, ребят, поселили в просторном кинозале, где находилось более сорока кроватей, заранее застеленных и расставленных ровными рядами. А вот девчонок, раскидали по пяти подсобным помещениям. Первое, что мы сделали, это навели свой собственный порядок, кое-что убрав и подвинув. Ведь каждая группа предпочитала жить своим, хоть и небольшим, но отдельным коллективом. Часа через полтора, незадолго до обеда, манипуляции с перестановкой были завершены, а временные ограждении из тумбочек и стульев - установлены.

После вкусного и сытного обеда, совхозные бригадиры отвели нас в яблоневый сад, где каждому выдали по лестнице и ознакомили с фронтом и тонкостями работ. Собирать эти яркие, сочные плоды было куда приятнее, чем стоя раком выбирать в борозде морковь или свеклу. Все это, напомнило мне нашу необременительную работу по сбору винограда в Артеке - легко и приятно.

Но, как бывает, жизнь внесла свои коррективы, и через два дня, шестеро добровольцев были командированы на здешний винзавод. Их обязанностью была сортировка и мойка яблок перед отправкой под пресс. Хочется отметить, что за каждое место добровольца проходили настоящие баталии. По этому поводу, между двумя пацанами даже случился настоящий конфликт, перешедший в некрасивую драку. Уж слишком многие желали встать в их ряды. Последующие несколько дней, эти герои трудового фронта, приходили потемневшие от напряженной работы и тут же валились на кровати, чтобы с утра вновь браться за нелегкий труд мойщика-сортировщика. Это продолжалось три дня, а затем, кто-то из них, видимо, смертельно уставший, поскользнулся и свалился прямо в чан с соком. Хоть там и было не глубоко и абсолютно безопасно, но этот случай оказался последней каплей, переполнившей чашу терпения бригадира. До глубины души возмущенный, этот начальник нижнего звена, отстранил шестерку комсомольцев и отправил их с отрицательными устными характеристиками обратно на плантации. Видать, не добродивший сок в больших количествах, коварная штука.

Тем не менее, не все было столь печально. Каждый вечер наш однообразный труд разбавляли сборища на лужайках у костров. Рощица была хоть и маленькой, но места хватило на всех. Первые дни, каждый коллектив собирался у своего огонька, но вскоре, именно наш стал главным местом сбора, именно к нам и подтягивалась девичья элита курса. Может гитара была и не причем, может дело в том, что у нас не слишком увлекались дармовым вином, вернее, слега перебродившей яблочной брагой? Согласно технологии, добавление спирта и сахара происходило позже, на последних этапах производства. В цех розлива, доступ студентам был категорически запрещен.

В этой связи, у меня даже случилась парочка мелких конфликтов с коллегами, которые пребывали в состоянии среднего подпития. Эти кавалеры выкатили необоснованную претензию, требуя прекратить переманивать их девчонок. Впрочем, это закон любого закрытого коллектива - борьба за место альфа-самца. Понятно, что для меня, уладить такие вопросы, словно у детей сладости отнимать. Все закончилось быстро, эффективно и даже без разбитых носов. Личный авторитет был подтвержден, сам я ни к кому не лез и ни во что не вмешивался, так что подобных инцидентов более не случалось. Этим двоим посоветовал.

- Если кто то еще будет мною не доволен, пусть запишет свои претензии на листке формата А4, сделает из него самолетик и полетит на нем …. нахер.

Несколько раз случалось наоборот, меня самого пытались переманить в главную компанию, которую основали наши факультетские вожаки, но я отказался и возможно зря. Как выяснилось позже, спускать такое оскорбление девочки не собирались и задумали нехорошее. Зря я тогда не придал этому значения, знал ведь, женщины не мыслят, они замышляют.

Дней через десять, открылся сезон мусонных дождей и нас временно разбросали по другим участкам этого большого хозяйства. Нашу небольшую, дружную мужскую команду из четырех человек направили в теплицы, где предоставили новый фронт работ. Девицы сортировали и готовили рассаду и семена, а мы, таскали торф и ведра с удобрениями, иначе говоря, занималась не квалифицированным ручным трудом. Уже через день, к нам пришло понимание, что на такой работе мы не только ничего не заработаем, а еще и останемся должны совхозу за питание и проживание, что вызвало понятное недовольство в коллективе.

Лично меня, это волновало не очень, но здесь, как говорится, за державу обидно, да и ребятам хотелось помочь. Вот только как? Было очевидно, заработать трудовую копейку на сортировке почвы, шансы такие же, как у карманника, решившего поработать на пляже нудистов. И тут, как всегда, помог товарищ случай, а толчком к решению, стал невольно подслушанный разговор наших работодателей. Вот и думай, судьба это дело случая или результат выбора?

- Иван Степанович, холода на носу, а у нас, сам погляди, сколько разбитых стекол на крышах теплиц. Как в июне их градом побило, так до сих пор и стоят, а ты мне все обещаешь и обещаешь бригаду прислать.

- Семеновна, ну вот как только мои хлопцы закончат трубы тянуть, так сразу к тебе и направлю. Ну, нет у меня сейчас свободных людей, понимаешь – нету!

- Слушай Степаныч, это твои проблемы, а моя докладная уже с июня на столе у директора лежит. Смотри, если рассада померзнет, ​отвечать тебе. Мигом в подсобниках окажешься.

Начальник строительного участка лишь сокрушенно махнул рукой, мол, все я понимаю, но поделать ничего не могу, после чего развернулся и уныло поплелся на выход.

План сложился за секунду, и я бегом догнал прораба.

- Послушайте, Иван Степанович, мы студенты-строители и сейчас трудимся в этих теплицах. Вы же понимаете, использовать нас, студентов Инженерно-строительного института для переноски торфа, не государственный подход. Я вот что хочу предложить. Моя бригада могла бы помочь вам с ремонтом этих теплиц на условиях подряда. И если расценки нас устроят, то к работе мы готовы приступить хоть с завтрашнего дня.

При этих словах, Степанович, который вначале с недоверием посматривал на меня, оживился, а затем спросил,

- А ты хоть понятие имеешь, что и как нужно делать или просто где то видел, как окна вставляют?

К счастью, некоторый опыт я имел, потому что некогда, в уже близком будущем, почти два месяца отработал на шабашке, где мы укладывали рубероид на крыше, а затем, когда пошли дожди, занимались такими же теплицами. Я довольно ловко научился управляться со стеклорезом и хорошо знал, как следует приготовить битумную замазку, поэтому и ответил.

- Иван Степанович, нам бы парочку нормальных стеклорезов, бочку для битума, ветошь и штуки четыре шпателя, и уже с завтрашнего утра, можем приступать. Вот только трапики сколотим, так и сразу.

Услышав слова не мальчика, а настоящего профессионала, прораб слегка успокоился и пригласил пройти в рабочий кабинет для более предметного разговора. Кабинетом, ему служила небольшая каморка, метров десять квадратных, где у окна стоял длинный, поцарапанный стол на восемь посадочных мест, а вдоль стены выстроились застекленные шкафы с выдвижными ящиками. В ближайшем, на полке пылилась шеренга обязательной партийной литературы и собрание сочинений Ильича, того, что с бородкой.

А вот во втором, был установлен настоящий флотский порядок. Картонные папки и скоросшиватели были расставлены не только по цветам, но и по росту. В углу, на полу, стояла большая картонная коробка со свежими огурцами. Наверняка, приложение к зарплате Степановича, доставленное благодарными поклонниками его таланта.

Достав из недр письменного стола потрепанный отраслевой справочник с расценками, Иван Степанович, неспешно полистав его, отыскал нужные страницы. После чего, хитро прищурившись из-под густых бровей, протянул его мне со словами,

- Ну, что ж студент, попробуй сам посчитать свою работу, а затем и поговорим.

Я, который в далеком прошлом имел приличный опыт канцелярщины и сталкивался с самыми невероятными приписками и махинациями, умел не моргнув глазом надувать щеки и раздувать работы. Не дрогнувшей рукой, пододвинул поближе справочник и попросил лист бумаги. Минут пять я морщил лоб, тщательно выбирая из нужных колонок подходящие цифры, которые, по моему мнению, больше всего отвечали интересам нашей строительной артели. Закончив, с видом человека хорошо выполнившего свою работу, протянул полученный результат Ивану Степановичу. Тот, взял мои расчеты, не спеша нацепил на нос очки и принялся внимательно вчитываться в мои каракули.

Сижу и с удовольствием наблюдаю, как его брови понемногу поднимаются. Через некоторое время он оторвался от чтения и с нескрываемым уважением взглянул на меня.

- Удивил ты меня студент, очень удивил. Вот сколько здесь работаю, а таких умников встречать не доводилось. Это ж надо такое придумать, гляжу, ты только коэффициенты за работу в условиях вечной мерзлоты и зоне радиоактивного поражения не применил, а так да, все включил, ничего не упустил. Вот смотрю, у тебя даже пункт о переноске стекла и битума на расстояние в двести метров записан. До такого я и сам бы не додумался, как и до твоей наценки за работы на высоте. Ты тут что, гостиницу "Москва" стеклить собрался?

Я виновато пожал плечами, словно извиняясь за то, что мы лишь на второй курс перешли. Вот были бы на четвертом, тогда ух… тогда действительно смог бы развернуться. Но уж, как можем – тех и имеем.

А затем, у нас начался настоящий конструктивный торг, сопровождаемый незлобной производственной руганью. Без этого – на стройке никак, ведь известно, что матерные слова в русской речи – это как знаки препинания. В результате, мне удалось добиться хоть и не своих, но вполне приемлемых условий. Под конец, я настолько задолбал беднягу Степановича своими аргументами, жалобами на нищенскую стипендию и строгих преподавателей, что тот пропустил в перечне работ пункт, касающийся изготовления деревянных трапиков. А может просто забыл, что те остались еще с прошлого года и сейчас валяются под забором, в густых зарослях репейника.

Вернувшись на наши торфоразработки, я порадовал товарищей тем, что ситуация кардинально изменилась и родина ждет от нас трудовых свершений на более ответственном участке. А главное, за достойную оплату. Все время, что осталось до ужина, я потратил на то, чтобы проинструктировать будущую бригаду верхолазов - стекольщиков и распределить фронт работ. То, что я сам себя назначил их бригадиром, никого не удивило, это был безальтернативный вариант.

На следующее утро, вооружившись полученными инструментами и ключами от сарайчика со стеклом, мы вышли на работу. На себя я взял наиболее ответственный участок - замеры и резку стекла. Мишка, поддерживал огонь в костре, на котором кипела бочка с битумом, и подавал ведра наверх. Ну а два наших верхолаза, как обезьяны, бегали по трапикам с тряпками и шпателями в руках, вставляя стекла и замазывая рамы. По моим подсчетам, дня за два мы сможем полностью покрыть затраты совхоза на наше питание, а затем начнется путь к уверенному плюсу.

Несколько раз моросящий дождик заставлял нас слезать с крыши, но лишь на небе появлялось солнышко, мы тут же возвращались к любимой работе. Но, как говорится, добра без беды не бывает, вот и нас едва не постигла неприятность. После дождичка в четверг господь послал нам счастье…

Не успел я приладить длинную линейку, чтобы сделать очередной аккуратный рез, как со стороны объекта послышался звон разбитого стекла и незатейливый, но очень громкий мат Мишки. Он был настолько искренним, что я подумал, будто у него зубки начали резаться. Первое, что я увидел, прибежав на его панические вопли, было побледневшее лицо Алико, который едва ли не по пояс провалился в одну из верхних секций теплицы. Через минуту, грузин осторожно выбрался на лежащий рядом трапик и лишь после этого смог перевести дух.

Оказалось, во всем был виноват аврал, излишняя торопливость моего друга, и, конечно же, мокрый после дождя и скользкий от потеков битума трап. Попытавшись дотянуться до банки с замазкой, Алико поскользнулся, его нога соскользнула с перекладины, и наступив на только что установленное стекло, он приготовился лететь вниз с четырехметровой высоты, сопровождаемый осколками стекла. К счастью, сегодня аджарский святой, был на его стороне. Нога нашего товарища удачно попала на оросительную трубу, проходящую под крышей. Алико, успел лишь испугаться и на некоторое время утратить свой южный загар.

Я же подумал - следует не сплевывать, а почаще поворачиваться через правое плечо и говорить спасибо своему ангелу..

- Ребята, поаккуратнее надо быть, а то и нам влетит и нашего Степановича подставим. Ведь инструктаж по технике безопасности он с нами не проводил и никаких бумаг мы не подписывали. Сейчас, все наши будущие заработки под звон стекла и накрылись бы.

- Да ладно тебе, Саня, проехали, - все еще дрожащим от волнения голосом ответил Алико, понемногу приходящий в норму, - надо бы новые трапики сколотить, а то эти, зараза, очень уж скользкими стали.

Дни, оставшиеся до нашего дембеля, мы проводили на крыше и возвращались в Дом культуры уставшими, пропахшие соляркой и в темных битумных пятнах. От нас, так разило нефтепродуктами, что даже в лес, на вечерний костер ходить было боязно. А вдруг полыхнет? У нас оставалось лишь три желания, помыться, пожрать и выспаться.

Но, как оказалось, главные проблемы ожидали впереди. Я был очень удивлен, когда за три дня до окончания нашей шабашки ко мне подошла неразлучная парочка активисток, состоявшая из комсорга и профорга курса. Подошли они не просто так, а с довольно странным и неожиданным предложением, сразившим меня своей простотой.

- Послушай, Сиверинский, мы тут посовещались, и коллектив принял справедливое решение. Считаем, что заработки всех бригад должны быть сданы в общий котел, а затем поделены об этом подумайте, а вечером подходите. Вам нужно расписаться в протоколе комсомольского собрания.

И как такое понимать? Что касается меня, я все решил и совсем не цензурными словами. Что скажет Игорь, я догадывался, он уже неделю как исходил слюной от подсчета будущих барышей. Мишка и Алико, также выступят против, их давно раздражали наши чистенькие коллеги из садоводческой бригады, которые не работали, а скорее отдыхали под яблонями.

Дождавшись, пока из душа вернутся мои соратники, я доложил о поступившем от нашего актива предложении. Как предполагал, так и случилось, реакция трудового коллектива была единодушной, резко отрицательной и цензуру бы не выдержала. Общее мнение сформулировал Мишка.

- А может этим комсомольцам еще и ключи дать, от квартиры где девки лежат?

Я вздохнул.

- Да нет Мишаня, ты же знаешь как у нас все. Колхоз дело добровольное, хочешь - вступай, не хочешь - корову отдавай. Вот как-то так…

Узнав о нашем отрицательном ответе, оскорбленная до девичьего румянца комсорг пообещала по возвращении в институт массу проблем и всяческих неприятностей, однако к этому вопросу более не возвращалась, хотя подрывную работу внутри коллектива все же вела. Неудивительно, что отдельные любители халявы были с ней солидарны и недовольны нашим хамским отношением к решению собрания и нежеланием поделиться своими доходами. Эти деятели решили объявить нам свой бойкот, видать, уже грезили, как поправят свои финансы за наш счет. Ну что ж, если тебя кто-то терпеть не может, не стоит ему мешать, пусть помучается. Ведь самое смешное желание, это желание нравиться всем.

Наконец, этот нулевой трудовой семестр закончился. Окончили свою битву за урожай и остальные факультеты. А я задумался.

- Вот интересно, кто придумал такой советский штамп - "битва за урожай"? Ведь если есть битва, то против кого воюем? Значит должен быть и враг? И кто же это? Колхоз или сорняки?

Первый на втором курсе и третий согласно зачетке семестр начался без раскачки. Преподаватели, словно задались целью в кратчайшие сроки наверстать месяц, потерянный нами в народном хозяйстве. Большинство предметов, которые мы изучали на первом курсе, никуда не делись. Добавился лишь таинственный сопромат, а на смену истории партии пришла философия.

- Шесть часов в неделю, я буду прививать вам любовь к сопромату, - с таких слов пожилого, сухощавого доцента и началось наше знакомство с предметом, который, на поверку, оказался совсем не сложным.

Но главным для меня событием первых дней, стало то, что на следующий день, после возвращения с полей, со мной связался Аркадий Павлович, который сообщил, что имеется настоятельная потребность встретиться. На сей раз не в его уютной квартире, где я смог бы увидеться с маленькой Леночкой и отведать обед Полины Сергеевны. Меня пригласили прибыть в министерство торговли. Хоть Павлович и не сообщил о программе встречи, но у меня были на этот счет свои мысли. Похоже, тема, касающаяся запросов господина Иосиды и его брата столяра - бизнесмена, сработала. Японцы подтвердили свой интерес и сейчас, эти глубоко порядочные люди приглашают меня на раздачу слонов и пряников. Если честно, я никак не мог сконцентрироваться, все думал, а что же такого могут мне предложить на этот раз, ведь не путевку же в Артек?

К белокаменному зданию министерства я подошел за час до конца рабочего дня и усевшись на лавочку, встал на паузу, терпеливо дожидаясь назначенного времени. Вроде бы и ждать было не долго, но я нервничал, постоянно поглядывая на часы. Ведь известно, самый длинный конец у рабочего дня. Минут через двадцать, я поднялся и решительно вошел в парадную дверь.

Кабинет начальника управления, хозяином которого был Аркадий Павлович, располагался на втором этаже, куда я вошел, с точностью, которая считалась вежливостью королей. Своей приемной у него не было, просто в общей комнате, где скрипели ручками и стучали на машинках человек шесть, была еще одна дверь. Я аккуратно постучался и вошел. Павлович был не один, а вместе с уже хорошо мне знакомым Иннокентием Петровичем. Похоже, лишь меня и ждали.

- А… вот и наш специалист по футбольным прогнозам явился! - с радостным энтузиазмом воскликнул Иннокентий, - чего это ты за ящиком коньяка не приходишь? Если уж выиграл спор, будь добр, получи, заслужил.

- Так не пью я, Иннокентий Петрович, годы не те, да и мастеру спорта такое не положено, - покривив душой ответил я.

- О, так ты у нас уже до мастера дослужился, - удивился тот, - уж не до заслуженного ли? Быстро, однако. Хотя, о чем это я? На днях узнал, ты вновь смог по министерству отличиться? Даже завидно стало. У нас два отдела сидят, трудятся, спины не разгибают, исписали килограммы макулатуры, а какой-то первокурсник хлоп, и сразу в дамках.

Подумал - Это что, может мне сейчас и покраснеть надо?

- Иннокентий Петрович, не нужно мерить людей как и консервы, по дате изготовления. Ведь мы молодежь, это как ваше второе издание, уже исправленное и дополненное. Кроме того, не первокурсник я, а уже студент второго курса. Вы же знаете, у каждой пешки есть шанс пройти в ферзи!

Тут, дверь приоткрылась и в кабинет заглянула кудрявая секретарша, которая сообщила, что нас ожидает Валентин Сидорович. Миновав просторную приемную, мы вошли в большой и светлый кабинет, отделанный деревом, ну совсем как тот капитанский салон на "Адмирале Нахимове", вот только здесь все было попроще. Сидорович, сидевший во главе стола, отложив в сторону блокнот, в который он что-то торопливо записывал, поднялся на встречу.

- Ну, здравствуй Саня, вижу, ты не перестаешь нас удивлять. Вот скажи, как тебе так просто все удается? Не успела у нас нарисоваться очередная проблема, как у тебя уже и решение готовое появилось. Не скрою, вначале, твое странное предложение показалось мне какой-то шуткой, но тут уж Аркадий настоял, и запрос мы отправили. И что ты думаешь, уже на следующий день получили развернутый ответ с подробной спецификацией относительно условий поставки, тары и ежемесячных объемов. Позже, мы несколько раз интересовались у этих самураев, а зачем им столько стекла – молчат. Впрочем, не важно, их дело. Главное, что после моего отчета, в Москве случился настоящий переполох. Ну как же, совсем не местные товарищи, а мы украинцы, от которых до этой Японии тысяч восемь верст, смогли всех опередить.

- Интересно, - подумал я, - когда же все поймут, что в этой сделке, как и в женском молоке, самое ценное - тара.