Сорок третий

Глава 12

Заседание Совета Властителей собирало почти всех значимых суверенов двух материков. Не парадных, номинальных фигур, а тех, кто действительно решал, где кто и как, завтра поделится территориями и концессиями, какой город станет свободным портом, а какой ‑ зоной смерти.

И собирались они здесь далеко не для того, чтобы устранять войны или разбирать межкоролевские тяжбы. Подобные вещи решались в кулуарах, двусторонних форматах, через послов, тайные соглашения и закрытые приёмы. Совет служил для другого. Обсуждать то, что могло повлиять на баланс сил всех сразу. Общие правила игры. Общие угрозы. Общие источники силы.

Сегодняшний повод стал именно таким.

Зал приёмов Шардальских королей, куда стекались владельцы корон и скипетров, устроили с расчётом на эффект. Высокие своды, росписи на стенах, показывающие древние битвы и сцены коронаций, мягкий рассеянный свет из магических светильников. Посреди ‑ круглый стол из хаотически изменённого, полупрозрачного золота. Металл, подвергнутый аномальному воздействию энергии, утратил привычный жёлтый блеск и стал странным, будто застывшая волна света. В нём играли отражения лиц, корон, камней.

Вокруг стола сидело двадцать самых важных правителей. Короли, герцоги, высшие жрецы тех государств, где власть делили с богами. Каждый ‑ со своим советником за спиной, армией и специальными службами. Сегодня причиной сбора стал крайне неприятный случай. Замок на Болоте, к существованию которого все они уже давно привыкли как к восходу солнца, оказался уничтожен.

Эхомашина, Машина Знаний, и весь древний комплекс архимагистра Дунсара и его преемников ‑ для всех здесь это не просто техномагический объект. Это услуга, ресурс, инструмент. Место, где рождались идеальные слуги, телохранители и убийцы. Для одних ‑ личная прихоть, для других ‑ баланс сил. Факт, что этот объект вдруг исчез, нарушал текущие расклады и планы сразу у всех.

Первым, естественно, докладывал тот, на чьей земле замок располагался, ‑ король Логрис Девятый.

Он не встал. В таком окружении это было необязательно. Коротко кивнул, отмечая каждого взглядом.

‑ Приветствую всех, ‑ произнёс он, голосом, в котором спокойствия было чуть больше, чем следовало бы. ‑ Сообщение о взрыве замка мы получили от наблюдателей через минуту после самого взрыва.

Он говорил, не заглядывая в бумаги. Текст явно был перечитан не один раз.

‑ Сразу же туда отправились команды сыскарей, магов и дознатчиков, ‑ продолжил Логрис, ‑ и они показали следующее. — Он сделал короткую паузу. Кто‑то из присутствующих чуть подался вперёд, кто‑то, наоборот, откинулся на спинку кресла, скрестив руки. В воздухе сгущалось внимание. ‑ Весь замок разрушен в результате эфирного взрыва, ‑ отчётливо произнёс король. ‑ Взрыва, случившегося, как видно, из-за одномоментного разрушения замковых накопителей и частичного воздействия эфирной линзы, образовавшейся под замком.

Для тех, кто понимал в эфиротехнике, этих слов достаточно, чтобы представить себе картину: несколько мощных накопителей, связанных в один контур, лавинный сбой, фокусировка энергии в нижних слоях породы, и «линза», собравшая всё в одной точке. Взрыв не как в пороховом погребе, а как в сердце огромного вулкана.

‑ Все строения на острове уничтожены полностью, ‑ продолжил Логрис, ‑ превратившись в осколки размером полтора–два сантиметра.

Он бросил на стол небольшой холщовый мешочек. Тот сухо звякнул о золото, неестественно легко для обычных камней. Кто‑то из правителей, сидевших ближе, увидел, как из приоткрытого горлышка высыпались странные, неправильной формы блёстки ‑ обломки стен, плит, мебели, скрученные и спекшиеся в единый «щебень» один и того же калибра.

‑ Машины и агрегаты внутри замка уничтожены полностью, ‑ продолжал Логрис, глядя то на один, то на другой сектор стола, ‑ равно как и все живые внутри. Архимагистр Альгар ум Сарилл Теохвар и все подготовленные матрицы погибли.

При упоминании имени архимагистра несколько человек обменялись быстрыми взглядами. Для одних он просто поставщик редкого товара, для других носитель слишком многих опасных знаний. Для третьих ‑ неудобный свидетель сделок, о которых лучше не вспоминать вслух.

‑ Мы с трудом посчитали разорванные ауры, ‑ сказал Логрис, и в голосе его мелькнула еле заметная усталость. ‑ И их число сошлось с тем, что подтвердили нам наблюдатели.

Это означало, что ни одна «лишняя» аура в момент взрыва не присутствовала. Ни чужих магов, ни штурмовых отрядов, ни приглашённых «специалистов».

‑ Таким образом, ‑ король чуть повысил голос, словно подводя итог, ‑ мы считаем, что гибель замка и имущества произошла из‑за каких‑то экспериментов самого архимагистра.

Кто‑то фыркнул вполголоса, но вслух не возразил. Версия «сам дурак» многим могла быть выгодна: она не требовала срочных действий, не называла виноватых за этим столом, не ломала устоявшиеся договорённости.

‑ Напомню присутствующим, ‑ Логрис на секунду задержал взгляд на каждом, давая понять, что обращается не к абстрактному залу, ‑ что ни я, ни мои люди, согласно Балларийскому трактату, не имели права входить в сам замок. И мы никак не могли повлиять на его безопасность.

При словах «Балларийский трактат» присутствующие почти синхронно кивнули. Этот документ, когда‑то становился предметом ожесточённых споров. Кому принадлежит контроль над Эхомашиной, кто имеет право входа, кто несёт ответственность в случае… вот такого.

Теперь Логрис аккуратно отодвигал от себя любую прямую вину. И формально он был прав: замок считался экстерриториальной зоной, арендуемой и защищаемой общим решением присутствующих здесь же Властителей. Его щиты, конструкты и боевые големы ‑ всё это существовало под единым коллективным зонтиком.

За спинами королей, герцогов и императоров шевельнулись советники. Где‑то записали на полях «проверить трактат», где‑то уже начали составлять в голове списки возможных выгод и потерь.

С одной стороны, исчез уникальный источник «слуг», стоивших каждого медяка из заплаченных за них безумных денег. А с другой ‑ вместе с ним исчезло и место, где концентрировались знания и технологии, способные рано или поздно выйти из-под их контроля.

И каждый из двадцати, сидящих за полупрозрачным золотым столом, думал сейчас не только о том, кто виноват, но и о том, что делать с образовавшейся дырой в балансе сил.

‑ А не мог это сделать кто‑то, сбежавший оттуда? ‑ первым нарушил повисшую паузу король Балларии, Этрос Ангис. Его голос прозвучал чуть громче, чем требовал этикет, ‑ раздражение сквозило даже сквозь внешнее спокойствие. ‑ Бесконтрольный Слуга представляет собой огромную опасность.

Несколько голов повернулось к нему. Слово «Слуга» в этом зале имело особый оттенок: каждый здесь либо имел такого, либо всерьёз задумывался о приобретении. И перспектива, что один из этих идеально обученных убийц, вырвавшись из-под контроля, бродит теперь по миру, многим казалась куда неприятнее разрушенного замка.

‑ Мы полностью исключили этот вариант, ‑ ответил Логрис без паузы, словно ожидал именно этого вопроса. Он чуть придвинулся к столу, сложив руки перед собой. ‑ Конструкты и боевые големы, охранявшие замок, не выпустили бы никого без команды. А архимагистр точно не стал бы этого делать.

Он произнёс это с лёгкой усмешкой: никто здесь не считал Альгара ум Сарилла самоубийцей или романтиком.

‑ Да и как смог бы взорвать такую сложнейшую систему человек не из нашего мира? ‑ добавил Логрис уже более холодно. ‑ Даже если допустить, что какой-то Слуга вырвался, у него не было бы ни доступа к контурам питания, ни знаний, чтобы запустить цепную реакцию.

Где‑то справа кто‑то фыркнул: недоверие к «полностью исключили» оставалось. Но вслух возражать не спешили: обвинить короля в недосмотре здесь означало автоматически взять на себя часть ответственности за общий провал.

‑ Да, печальное событие, ‑ кивнул король Эльгаронны, высокий, щеголевато одетый мужчина средних лет. Его камзол играл переливами глубокого синего и серебра, на пальцах поблёскивали перстни с гербовыми камнями. ‑ Но меня беспокоит не возможный побег кого‑то, ‑ он подчеркнул слово «кого‑то», ‑ а восстановление Замка как функционального объекта.

Он говорил вроде уверенно, но в глазах мелькнула тень беспокойства: Эльгаронна пользовалась услугами Эхомашины едва ли не чаще других. Для его двора и его личных планов наличие идеальных телохранителей и «тихих специалистов» стало частью привычной структуры власти.

‑ Таких источников, как в Шардале, в мире почти нет, ‑ Почти бесцветным голосом произнёс король Инмарлана ‑ коренастый мужчина невысокого роста в золочёном камзоле, без лишней мишуры, но с тяжёлой цепью на шее. ‑ И я рад бы предложить, например, своё королевство, ‑ уголок его губ чуть дрогнул, ‑ но мы разоримся возить заряженные кристаллы, зраяжать которые придётся опять-таки здесь.

Он говорил предельно практично. Инмарлан славился богатством, но даже там умели считать. Таскать через полконтинента высокоёмкие кристаллы, теряя часть заряда по пути и рискуя каждым караваном ‑ удовольствие не только дорогое, но и опасное. Один успешный налёт, и какой‑нибудь пиратский магистр получает в руки энергию уровня маленькой атомной бомбы.

‑ Да, мысль о восстановлении Замка на Болоте кажется и мне правильной, ‑ вплёлся в разговор герцог Истар. Мужчина преклонных лет, во всём чёрном, с тонкой серебряной вышивкой по вороту и манжетам и золочёной шпагой у бедра. Его лицо было бледным, почти болезненным, но глаза ‑ живыми и цепкими. ‑ В конце концов, ну что такого произошло? Одним архимагистром больше, одним меньше.

Некоторые правители при этих словах чуть поморщились ‑ не из‑за жалости к погибшему, а из-за прямоты формулировки.

‑ Да, восстановление машин, особенно Машины Знаний, обойдётся недёшево, ‑ продолжил герцог, словно, не замечая этой реакции, ‑ но ничего невозможного. Как говорил мой отец, если потеря исчисляется деньгами, то это не катастрофа, а расходы.

Фраза прозвучала почти как тост, но в ней заключалась вся суть отношения этого зала к проблеме: пока не пострадали их троны и армии, всё остальное решалось переводом средств.

Договорились быстро, даже удивительно быстро для такого собрания. Несколько уточняющих вопросов ‑ кто возьмёт на себя координацию усилий магов, как распределять квоты доступа к будущей Эхомашине, как оформить статус территории. В конце концов, само строительство нового замка ‑ мелочи. Камень, дерево, металлы, инженерные бригады ‑ всё это королевства умели делать и без магии.

Основные деньги уйдут на воссоздание самой Эхо‑Машины и Машины Знаний. На редкие компоненты, артефакты, сложные матрицы, которые не купишь ни за какое золото, если маги скажут «невозможно». Но тут вопрос сводился к одному: согласятся ли ведущие маги всех королевств работать вместе и под чьим контролем. И, судя по короткому обмену взглядами между несколькими седеющими придворными чародеями, сидящими позади тронов, ‑ согласятся. Слишком уж велик был общий интерес.

Решение оформили, как полагалось. Сухие, выверенные до последней запятой строки в протоколе, подписи, печати. Кто‑то мысленно уже прикидывал, сколько «слуг» можно будет заказать в первый же год после запуска новой машины, кто‑то ‑ сколько процентов удастся выторговать себе за «особые услуги» по строительству.

Несмотря на приготовленный в их честь пир и праздник, короли и герцоги не задержались в Шардале дольше необходимого. Официальные речи, обмен дежурными любезностями ‑ и каждый спешил вернуться в свою страну. Слишком напряжённым стало поле игры, слишком много нитей требовало личного контроля.

Летающие корабли Властителей поднимались в воздух один за другим.

Роскошные и огромные, словно воздушные дворцы, флагманы королей плавно отрывались от посадочных площадок, набирая высоту. Их борта сияли гербами, а палубы скрыты под защитными куполами. Вытянутые скоростные катера представителей воинственных держав уходили почти вертикально, взвывая двигателями, ‑ в них было меньше золота, но больше брони, пушек и мощи двигателей. Лёгкие и воздушные прогулочные яхты, принадлежавшие тем, кто любил играть в «скромность», скользили в небо, как фантастические птицы, оставляя за собой искристый шлейф эфирных потоков.

Когда все корабли растаяли в голубоватой дымке неба, Логрис ещё несколько мгновений стоял у окна, не двигаясь. Воздушные суда уходили прочь, превращаясь в светлые точки, а затем и вовсе теряясь в высоте. За этим зрелищем он наблюдал уже десятки раз, но сейчас оно почему‑то казалось особенно символичным: каждый владыка унёс с собой свой кусок интереса к замку на Болоте, а ему оставались обломки ‑ буквальные и политические. Но не мёртвые, а с перспективой вырастить на этом поле новый инструмент влияния на всю мировую политику.

Он слегка повёл плечом, будто стряхивая ощущение пока ещё необоснованного торжества, и нажал кнопку вызова.

Помощник вошёл почти сразу, словно стоял под дверью, ожидая сигнала.

‑ Как успехи? ‑ спросил король, не поворачиваясь от окна. Взгляд его всё ещё провожал воображаемый шлейф последнего корабля.

‑ Мы потеряли его, ваша милость, ‑ Ингро Талис склонил голову. В голосе не было оправданий, только сухой доклад. ‑ Могу сказать, что сразу недооценил его.

Логрис машинально отметил, как тот формулирует: не «мы», а «я». Личная ответственность, а не размазанная по ведомству ‑ в этом состояло одно из качеств, за которые он когда‑то оставил этого Слугу живым и дал ему расти, сделав по-сути вторым человеком в государстве.

‑ Архимагистр, видимо, вытащил серьёзного специалиста по тайным операциям, ‑ продолжил Ингро. ‑ И, мелькнув буквально пару раз, он совершенно растворился. Последний контакт ‑ в воздушном порту Гиллара, а дальше его следы теряются.

В комнате повисла короткая пауза. За окном ветер чуть шевельнул тяжёлые шторы. Где‑то в глубине дворца донёсся отдалённый звон часов.

‑ Сбежал, сучонок, ‑ наконец произнёс король, прищурившись. В голосе не было бешеной ярости, скорее хищное раздражение вперемешку с уважением к уровню противника. ‑ И в розыск не подать. — Он развернулся от окна к Ингро. Серые глаза смотрели холодно и трезво. ‑ Такой кадр любому Властителю пригодится, ‑ добавил он уже почти лениво. ‑ Ладно. — Он коротко кивнул ‑ жест не столько помощнику, сколько самому себе, принимая решение. ‑ Прекращаем поиски. В конце концов, таких призванных по миру шляется человек пятьдесят.

‑ Шестьдесят пять, ваша милость, ‑ Поправил Ингро, склонив голову в поклоне. ‑ Только призванных Сариллом Теохваром ‑ сорок. Остальные покинули наш мир от старости, болезней или уничтожены сразу после призыва.

В его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная усталость: он знал каждого из этих людей по досье, а некоторых ‑ лично. Знал, кто упрямо держит присягу, кто играет на два фронта, а кто тихо растворился в глубинке, выбрав судьбу учителя фехтования или владельца трактира.

‑ Да хоть сто, ‑ отмахнулся король. ‑ Один человек не сможет нарушить равновесие целого мира.

Фраза прозвучала уверенно, почти небрежно. Но Ингро, знавший его много лет, уловил лёгкую фальшь. Логрис действительно считал, что система достаточно устойчива… но где‑то в глубине у него наверняка шевелилась мысль: «кто попало ‑ нет. А вот тот который знает, как пользоваться трещинами в системе…»

Король отвернулся к окну снова, давая понять, что разговор закончен. Ингро бесшумно отступил к двери.

Уже выходя, он мельком подумал, что этот «сбежавший сучонок» ‑ первый за долгое время противник, вызвавший в нём не только профессиональный азарт, но и странное, почти забытое желание периодически оглядываться через плечо.

Конечно же, Ингро Талис соврал сюзерену.

Но соврал не из страха или желания прикрыть собственный провал. Он сделал это из тех самых «благих побуждений», в его мире ценимых не меньше, чем честность в отчётах. Ингро искренне считал, что искать человека, хорошо обученного прятаться, ‑ занятие заведомо бесполезное. Зряшная трата ресурсов, времени и нервов.

А у него и без этого хватало действительно важных забот.

Вот только что из Пустошей пришёл свежий отчёт: Какой-то шустрый егерь — сержант почти в одиночку разгромил караван, по всем бумагам перевозивший всего лишь контрабандные машины. Такие время от времени пропускали, потому как они были выгодны обеим странам. А по факту, под слоем мешков и ящиков, обнаружили контейнеры с аномальной химией и реагентами на сумму в пару десятков миллионов.

С точки зрения финансового управления армии это означало одно: огромная статья расходов. С точки зрения устава и закона, — огромные призовые.

И, конечно, в финансовом управлении армии сначала дружно отказались платить. Начали привычную песню: «неправильно оформлены документы», «не те подписи», «не предусмотрено сметой», «надо уточнить принадлежность груза». Чиновники‑финансисты жили тем, что экономили на всём, на чём можно, и в первую очередь ‑ на тех, кто реально рисковал шкурой.

Но в этот раз они просчитались.

Командир дивизии не стал мириться с отказом. Чётко и формально, по всем каналам, он обратился к командующему корпусом. Тот, изучив бумаги и прекрасно понимая, чем грозит подрыв доверия боевых частей к системе выплат, поднял вопрос ещё выше ‑ к главе министерства обороны.

А тот уже не ограничился письмами.

Финансисты получили такого страшного пинка, что, по образному выражению одного из офицеров генерального штаба, наверняка крутятся на оси до сих пор, изображая вентилятор. По управлению прокатились проверки, выговоры, кое‑кому намекнули на скорую отставку «по собственному желанию». В кулуарах звучали слова вроде «саботаж мотивации войск» и «подрыв боеспособности».

В итоге взвод, разгромивший караван, получил свои призовые полностью ‑ два миллиона. Для бойцов это означало не только прибавку к личным счетам. Это послужило отличным, громким поводом для офицеров других частей усилить работу в приграничье. Там, где вчера могли пройти мимо подозрительного обоза, сегодня уже вглядятся внимательнее. А вдруг там тоже что‑то на пару десятков миллионов лежит?

И это стоило куда дороже двух миллионов призовых. Эти деньги ‑ копейки в масштабах военного бюджета. Настоящую ценность имел сам факт: система реально заплатила за риск и результат. Слух о том, что «егерям дали всё до копейки», разошёлся по дивизиям быстрее официальных приказов.

А дух и мотивация армии ‑ это её стержень. Не самые новые пушки, не самый блестящий мундир, а уверенность солдата, что его труд и опасность не будут списаны в «ошибку сметы».

На этом фоне один призванный… Ну да, всплывёт когда‑нибудь. Наверное. Попытается где‑то тихо жить, кого‑то убьёт, кому‑то поможет, обязательно заденет чьи‑то интересы. Тогда его и поймают. Или не поймают.

А если не всплывёт ‑ никто особо плакать не станет. Мир Нингола уже привык жить с тем, что где‑то в его щелях бродят несколько десятков чужаков, вытянутых Эхомашиной. Одним больше, одним меньше на общий расклад, по мнению Ингро Талиса, сейчас влиял меньше, чем десяток мотивированных взводов на границе.

А полк гудел, словно улей.

Новость о том, что взводу, раздолбавшему колонну контрабандистов, неожиданно выплатили полные призовые, разлетелась быстрее любых приказов. В курилках, в столовой, в парной, в очереди к полковому киоску со всякой мелочёвкой обсуждали одно и то же: суммы, детали боя и ‑ главное ‑ что деньги не «зажали».

Командир взвода, получивший по штату три доли, не стал тратить их на гульбу. Он выпросил краткосрочный отпуск и… посватался за дочь полковника из штаба дивизии. Слухи об этом шаге вызвали в офицерских кругах смешанное чувство: восхищение, зависть и уважение к точному расчёту.

Свататься он явился не с мешком монет, а с бумагой. В качестве доказательства финансовой основательности предъявил даже не живые деньги, а акции золотодобывающего предприятия на двести тысяч. Акции давали десять тысяч годового дохода ‑ совсем неплохую прибавку даже для полковника. Плюс его лейтенантский оклад. Плюс ясно озвученное намерение не уходить со службы а продолжать делать карьеру и до майора всяко дорасти, если не выше.

Для отца невесты картина выглядела вполне прилично. Зять ‑ боевой офицер, не трус, не дурак, деньги не пропивает, а вкладывает, к дочери относится с уважением (по крайней мере внешним), в азартных играх не замечен. Разумеется, существовали ещё «родословная, репутация, круг общения», но в этом полку репутация офицера, только что вернувшегося из удачной вылазки, говорила за него сама.

Согласие он получил и в полку ещё долго пересказывали, как «одна удачная колонна» стала фундаментом для неплохой партии, а как для ещё недавно нищего лейтенанта, так и вовсе волшебной.

Солдаты, под влиянием негромких, но настойчивых советов Ардора, тоже не кинулись спускать всё на пьянку и девиц. Он подробно объяснил им, что акция ‑ это не «бумажка для богатых», а инструмент, что через пару лет окажется куда полезнее, чем ещё одна выпивка или новая куртка.

Кто-то купил пай в городском коммунальном хозяйстве, кто-то ‑ облигации железной дороги, кто-то вложился в «акции мельничного товарищества» у себя на родине. Денег у простых стрелков было, конечно, не столько, чтобы сразу превратиться в рантье, но старт они получили правильный.

Но на совместную гулянку, конечно, скинулись. Нормальный, по-солдатски честный пир никто не отменял. Договорились отложить праздник до приезда на место постоянной дислокации и уж там отметить, как полагается. С щедрыми столами, песнями, визитом артисток из варьете и бочками тёмного пенного.