Максимов Рустам Иванович СМЕРТЬ КНЯЗЬЯМ И ХАНАМ

ГЛАВА 1

Спать на старом продавленном диване не очень удобно, но за неимением лучшего приходится довольствоваться тем, что есть. Вот и сейчас я устроился поудобнее, и вскоре задремал. Спустя какое-то время сквозь чуткий сон услышал, как кто-то быстрым шагом подошёл к дверям моего кабинета. Затем, как и следовало того ожидать, последовал лёгкий стук по дверному косяку.

— Товарищ майор, просыпайтесь, — тихим, но достаточным, чтобы разбудить меня голосом позвал лейтенант Синицын. — Получен срочный вызов. Наши грабители-невидимки с комбината засветились…

Мой недолгий сон испарился, словно его сдуло ураганом с милым и эротическим названием «Катрина». Отбросив тонкий шерстяной плед, которым всегда укрывался, когда имел возможность вздремнуть на рабочем месте, я мгновенно вскочил на ноги. Машинально бросил взгляд на часы: сейчас четыре двадцать, итого удалось отдохнуть чуть больше часа. Сунув ноги в кроссовки, лихорадочно завязал шнурки, подхватил со стула куртку, и ринулся к двери. Пробегая мимо стола, захватил с него свою рабочую папку, без которой, зачастую, невозможно обойтись на выезде.

— Синицын! Быстренько излагай-ка во всех подробностях! — едва не сбив дверью с ног дежурного лейтенанта, потребовал я. — Кто сообщил? Когда? Что произошло?

Немного заикаясь от неожиданной прыти начальства, Костик Синицын быстренько доложил всё, что стало известно около пяти минут назад. В дежурную часть поступил звонок от жительницы одной из деревушек, которая сообщила об убийстве в доме её соседа. По словам позвонившей старушки, ещё днём к её соседу заявились четверо каких-то хмырей, в т. ч. и тракторист Витька, местная знаменитость, пьяница и дебошир. Весь вечер весёлая кампания поглощала горячительные напитки, скорее всего, самогон, который гнал упомянутый сосед старушки, а к ночи принялась громко орать блатные песни. Орали на всю деревню, в которой после побед перестройки и демократии над русским народом ещё оставался пяток домов с жителями старшего пенсионного возраста. Затем развеселившиеся парни принялась палить в воздух из дробовика соседа-самогонщика, не прекращая хорового пения и сольных выступлений.

В тот момент и появился местный участковый, на свою беду заночевавший у матери в соседней деревушке. Судя по всему, никто из отрывавшихся по-полной гуляк не ожидал появления милиционера, тьфу, ты, полицейского в форме. А участковый, похоже, не ожидал, что его встретят не угрозами и матюгами, как это обычно бывает, а автоматными очередями в упор. Затем, по словам старушки, прозвучало ещё несколько одиночных выстрелов, и в доме соседа воцарилась мёртвая тишина. Подождав с часок, любопытная бабулька отважилась на вылазку, и, преодолев при свете полной луны пару сотен метров, разделявших постройки, заглянула в соседский дом. Воистину, пенсионерка заслуживала медали за храбрость, проявленную в разведке.

Обнаружив во дворе соседа три уже остывающих тела — участкового, Витьки-тракториста, и самого хозяина дома — старушенция бросилась обратно к себе, чтобы позвонить в милицию. Как оказалось, у бабульки имелся сотовый, который ей подарила внучка, живущая в Питере. В общем, пенсионерка позвонила, обрисовала ситуацию, и даже смогла описать двоих из той троицы, что привёл с собой покойный тракторист. Интересно, бинокль у бабки, что ли, или стереотруба? Как она смогла рассмотреть лица? Ладно, на месте разберёмся с этой местной миссис Марпл на российский манер.

Дежурный не стал тормозить, взял, да и сравнил описание свидетельницы с примерным фотороботом троих подозреваемых. И сразу же забил тревогу, обнаружив прямое сходство — шрам на лице через всю щеку — с одним из разыскиваемых лиц.

Вот так фокус, мы этих гадов уже почти месяц ищем! Милиция, тьфу ты, полиция района и области с ног сбилась, вычисляя и разыскивая троих подозреваемых, совершивших дерзкое вооружённое ограбление одного из предприятий. Со стрельбой и с трупами, между прочем. Ограбленное предприятие работало и на местном рынке и на экспорт, часто совершало крупные по местным меркам сделки, и периодически держало в сейфе круглые суммы денег. Налётчики проникли на территорию завода через подземные коммуникации — так полагало следствие — расстреляли четверых охранников, сопровождавших сумки с деньгами в инкассаторском броневике, а затем благополучно протаранили на трофейной машине въездные ворота. При прорыве заводского периметра ранили ещё одного охранника, загнали броневик далеко в лес, переходящий в болото, и растворились в трясине на целых три недели. Прочёсывание лесов поднятыми по просьбе нашего начальства военными и ОМОНом не дало никакого результата, а барражировавшие над болотами вертолётчики лишь израсходовали тонны драгоценного топлива. Всё без толку. Бандиты как в воду канули, не удалось найти никаких их следов.

— Синицын, быстро звони начальнику райотдела, затем поднимай оперов, — спускаясь по лестнице, я на ходу инструктировал дежурного. — Дальше: поднимай областной ОМОН, свяжись со свободными патрульными экипажами.

— Так, товарищ майор, вчера же отмечали день рождения нашего шефа, а сегодня воскресенье, — напомнил мне лейтенант, едва поспевая следом. — Весь областной ОМОН перед выходными забрали на усиление к соседям, чтобы не допустить беспорядков на митингах сторонников и противников губернатора.

— Проклятье, провались эта (цензура) демократия, — добавив непечатный эпитет, я ворвался в дежурку. — Хорошо, Синицын, ты собирай экипажи, а я подниму оперов.

Как оказалось, я слишком оптимистично смотрел на ситуацию. Вчера весь наш райотдел праздновал день рождения нашего же начальника, у которого стукнула круглая дата, и народ нагулялся по-полной. Нет, праздник обошлось без эксцессов, никто даже не плюхнулся мордой лица в салат, все покинули здание райотдела на своих ногах. Но, похоже, что большинство оперативников искренне любили нашего дорогого шефа, и парни добавили за его здоровье уже во внеслужебное время.

Результатом тостов за здоровье подполковника стало то, что двое оперов просто отключили свои трубки, третий так и не смог подняться с кровати, а жёны четвёртого и пятого сотрудников с удовольствием послали меня по матушке. Причём, одна из дам пожелала ещё и провалиться всей нашей полиции глубоко в тар-тарары, навсегда и без шансов на возвращение. За что? Что лично я сделал этим двум милым женщинам? Всегда старался идти навстречу их мужьям, давал выходные, когда те просили отгулы в связи с семейными обстоятельствами. Ну, я же не виноват, что сотрудники настолько горячо любят свою работу, что приходят домой с чужим запахом женских духов. Может, они где-нибудь в засаде сидели, в столь тесном помещении, где были вынуждены соприкасаться со слегка потными обнажёнными женскими телами.

Эх, чувствую, что кое-кто из моих подчинённых продолжил банкет в одном известном увеселительном заведении, где и подхватил компрометирующие запахи и улики. Хорошо, хоть, что не принесли домой в карманах кружевные трусики, или лифчики, оболтусы. До чего легкомысленная молодёжь пошла, не способная грамотно предугадать даже поведение собственных жён.

На улице послышался шум мотора, и рядом с крыльцом райотдела затормозил УАЗик. Так, один экипаж есть. Глухо хлопнула дверь машины, кто-то быстрым шагом направился в дежурку.

— Товарищ майор, экипаж Семёнова сможет прибыть не ранее, чем через три часа. У них там драка в общежитии леспромхоза, — обернулся ко мне дежурный. — А капитан Дубовицкий на пару с дорожной инспекцией участвует в погоне на трассе за каким-то кавказцем на джипе.

— Вот же (цензура) какое, — в сердцах сплюнул я. — Костя, где карта области?

— Доброй ночи, полиция, — в окошке появилась голова старшего лейтенанта Руденко, чей экипаж только что подрулил по тревоге. — Что за шум, а драки нет? Вызывал, Иваныч?

— Да, Максим. Налётчики на комбинат засветились, — раскладывая на столе найденную карту области, произнёс я. — Синицын, введи товарища старшего лейтенанта в курс дела… Чёрт, сплошная лесополоса вокруг деревни.

Пока дежурный вполголоса рассказывал старлею, что и как, я, рассудив здраво, набрал по памяти номер сотового. Какое-то время трубку никто не брал, а затем сонный голос поинтересовался, какой шашлык приготовить из наглеца, беспокоящего армию полчетвёртого ночи.

— Здравия желаю, товарищ полковник. Есть предложение: пощадить желудки населения — шашлык из ментов невкусный, — сдерживая улыбку, и поддав голосу жалости, поприветствовал я полковника. — Разрешите обратиться? Доблестная полиция запрашивает подмогу личным составом, и, если можно, техникой.

— Дайте, дяденька, воды напиться, а то так кушать хочется, что и переночевать негде, — уже другим тоном ответил собеседник. — Что-то серьёзное, Артур Иванович?

— Помнишь, Евгений Александрович, налётчиков на комбинат? — в двух словах я разъяснил ситуацию командиру войсковой части. — Наш ОМОН у соседей, а опера не в форме — вчера отметили день варенья шефа. У меня один дежурный экипаж — трое сотрудников, все зелёные. А там минимум трое бандитов с автоматами, и на их счету уже семь «жмуриков». Выручай, Евгений Александрович, родной ты наш!

— Не жалоби, я всё понял, — после секундной паузы ответил полковник Потапов. — Позвоню через пять минут.

— Всё слышали? — обратился я к замолчавшим, и прислушивавшимся к разговору сотрудникам. — Руденко, заводи пепилац, сейчас же выезжаем.

Старший лейтенант кинул, и без лишних слов покинул здание райотодела. Дежурный вопросительно посмотрел на меня. Сейчас ему предстояло самое весёлое — будить родное начальство. Трубку, готов поспорить, первой возьмёт супруга нашего шефа, выскажет своё отношение к дежурному, ко мне в частности, к полиции вообще, а потом ещё успеет науськать мужа на его же подчинённого.

— Синицын, звони шефу, пусть у него тоже начинает голова болеть. Сообщи в область, полковнику Анохину, пусть гонят ОМОН обратно. Чую, что нам опять предстоит прочёсывание, — направляясь к дверям, я проинструктировал лейтенанта. — Всё, бывай.

Как старшему по званию, мне уступили место рядом с водителем. Учитывая сложный маршрут по пересечённой местности, за руль сел сам старший лейтенант Руденко, а оба сержанта расположились позади. Не включая мигалку, машина резво тронулась с места, и вскоре мы повернули к выезду за город.

— Барсов, тебе повезло, — ровно через пять минут, как и обещал, мне отзвонил полковник Потапов. — На десятом километре вас встретит один твой старый приятель. И чтобы без бандитов не возвращался: нефиг уставших за день людей по ночам беспокоить. Удачи!

— Ох, спасибо, Евгений Александрович, отец родной, — поблагодарил я, обернулся, и подмигнул сержантам. — Так, мужики, нам придали армейцев, думаю, не менее взвода, так что не грустите.

— Да мы и не грустим, товарищ майор, — начал, было, один из молодых полицейских. Его товарищ, же, наоборот, облегчённо вздохнул, и покрепче ухватился за цевьё «ксюхи» — укороченного автомата Калашникова.

— Товарищ старший лейтенант, езжай до развилки на область, а потом налево, к десятому километру, — весёлым тоном приказал я Руденко. Тот слегка усмехнулся, понимая, что майор показным весельем не даёт скиснуть личному составу.

Наверное, я бы тоже стал гонять в голове нехорошие мысли на месте личного состава, идущего работать в милицию, тьфу, в полицию, не ради больших денег, а просто так, если нет особого выбора. Либо, из-за нежелания много и часто трудиться физически — чего скрывать, есть в органах и такие сотрудники — либо, с мыслью под сенью погон организовать себе хлебное место. Кто знает этих двух сержантов, лет им по двадцать-двадцать пять, почему они пошли работать в полицию? И я их отлично понимаю, если у них нет желания идти под пули. И сам тоже не хочу, а приходится, (цензура). А там, куда мы едем, мне не нужны мандражирующие личности за спиной, да ещё с автоматами и пистолетами в руках. Поэтому, приходится балагурить, поддерживая позитивный тонус у подчинённых.

— Приехали, товарищ майор, — сбавив скорость, Руденко свернул к обочине, затормозил. — Слышите? Похоже, армейцы пожаловали.

Послышался гул мощных моторов, среди деревьев замелькали лучи фар, и впереди нас на дорожное полотно из-за деревьев вырулил бронетранспортёр. БТР-80, собственной персоной. За первой машиной показалась вторая, третья, четвёртая, пятая, шестая. На каждом бронетранспортёре восседали по несколько фигур, облачённых во что-то поистине феерическое. Лишь присмотревшись внимательнее, я сообразил, что бойцы, похоже, одеты в «лохматки», либо в какой-то иной симбиоз маскировочных костюмов и местной флоры. В свете установленных на башенки бронетранспортёров прожекторов солдаты выглядели, словно лешие, или болотные кикиморы.

Поравнявшись с полицейским УАЗиком, передовой БТР затормозил, своей тёмной тушей закрыв клонящуюся к горизонту луну. С брони машины спрыгнул кто-то из военных, шагнул в нашу сторону. Следом за первой «восьмидесяткой», словно по команде, остановилась вся небольшая колонна.

— Артур, что за спешка такая? — подходя вплотную, произнесла знакомым голосом высокая тёмная фигура. — Что за кашу ты заварил, на ночь глядя? В разгар тренировок, вдруг, вызывает «батя», отрывает от дел, даёт новую вводную. Что происходит?

— Бандиты на тропу войны вышли, товарищ командир, — усмехаясь, я обнял своего старого приятеля, майора Сергея Стрельцова. — Извини, что так вышло: налётчики на комбинат объявились.

— Давай-ка в двух словах, самую суть. Где? Когда? Сколько их? Чем вооружены? Маршрут? — моментально отреагировал офицер. — Залазь в мой БТР, не будем терять даром время.

— Секунду. Руденко, езжай за колонной, — обернувшись к своим ребятам, скомандовал я, и, повинуясь жесту Стрельцова, залез в боковой люк бронетранспортёра.

— Здорово, Иваныч! — спецназовец в «лохматке» дружески хлопнул меня по плечу, пожал машинально протянутую руку. — Это из-за тебя весь сыр-бор? Опять залётных бандюков ловить едем?

— Привет, Володя, — я, наконец, признал в улыбающемся офицере капитана Коваля, специалиста по рукопашному бою и силовым операциям. — Нет, я здесь не причём. А вот насчёт бандитов ты не ошибся.

— Во, а наша полиция уже здесь, — в бронетранспортёре появилось ещё одно знакомое лицо. — Артур Иванович, что на сей раз: разбой, грабёж, или террористы?

— Здравствуй, Миша, — я пожал руку старшему лейтенанту Мышкину, доктору и санинструктору в одном лице. — Сегодня просто убийцы.

Офицеры улыбнулись, оценив чёрный юмор моего ответа. Я поудобнее пристроился на сиденье, с любопытством осмотрелся: не часто приходится кататься внутри БТРа. Стороннему человеку кажется, что машина завалена ящиками, цинками, ещё чем-то. Хотя, нет, термин «завалена» не подходит для обозначения своего строгого определённого порядка, в котором пребывали уложенные в машине припасы. Всё находилось на своих местах, оставляя достаточно пространства для размещения ещё нескольких человек.

— Поехали, — коротко бросил Стрельцов, закрывая боковой люк. — Артур, изложи самую суть дела.

Взревели двигатели, и увеличившаяся на одно транспортное средство колонна тронулась с места. Ехали буквально минут пять, но за это время я успел проинформировать выдернутых с учений спецназовцев о происшедшем, и даже добавил несколько своих версий на этот счёт. Офицеры молча, не перебивая, всё внимательно выслушали, развернули карту местности, прикинули предполагаемые пути отхода бандитов. Как ни крути, а преступники однажды уже оставили и ОМОН и спецназ с большим носом.

— Развилка, — обернувшись, доложил механик-водитель. — Куда поворачивать?

— Стой пока, — открывая люк, скомандовал Стрельцов. — Хабибуллин, Вонг, Скорохватов! Быстро ко мне!

— А ты сиди здесь, не мешайся у бойцов под ногами. Мы сейчас перегруппируемся, и сразу поедем, — видя, что я намериваюсь открыть противоположный люк, бросил мне спецназовец. — Одна минута, Артур, не более.

Надув щёки, я уже, было, открыл рот, чтобы возразить, но тут люк распахнулся, и в машину протиснулся кто-то из бойцов, улыбнулся мне, как старому приятелю. За ним залез ещё один, с пулемётом в руках. Какую-то секунду я рассматривал тёмное лицо первого, вроде бы, хорошо мне знакомое. Перевёл взгляд на пулемётчика. Чёрт, эта краска для лица, да ещё при скупом освещении сыграла со мной злую шутку — не узнаю старых знакомых.

— Ринат, извини, не узнал. Богатым будешь, — я протянул руку захохотавшему во весь голос капитану Хабибуллину. — Да, ну, вас. Накрасились, словно негры зулусского происхождения. Ночью в тёмном углу встретишь — уписаешься со страху.

— Ночью спать надо, Артур Иванович, а не по тёмным закоулкам шастать, — ещё больше развеселился Ринат, кивая на пулемётчика. — Ты и нашего нового лейтенанта не узнал?

— Так получилось: ночь, темно, броневик, — я пожал руку Роману Скорохватову, о котором до этого момента слышал, но лишь однажды видел его мельком. Тот слегка улыбнулся в ответ. — Интересно, видели ли вас жёны, таких красивых?

Моя подколка вызвала очередную порцию смеха со стороны Рината, засмеялся и лейтенант Скорохватов. Тем временем, снаружи доносились приглушённые слова команд, топот солдатских ботинок, стук чего-то металлического по броне. Открылся верхний люк, и чьи-то руки передали вниз массивную железяку — тело гранатомёта АГС-30. Офицеры быстренько подхватили оружие, уложили среди цинков с патронами. Следом вниз спустился ещё один мой знакомый — капитан Вонг, бережно поглаживая свою ненаглядную снайперскую винтовку. Поздоровались, улыбнулись друг другу. Дальнейший обмен юмором прервал звонок сотового, заверещавшего в моём кармане.

Лейтенант Синицын выполнил все мои поручения, и даже больше. Он оперативно доложил, что разбудил и поднял с постели начальство, и вскоре ожидает прибытие кого-то из оперов вместе с живущим на другом конце города криминалистом. Я слегка усомнился в быстроте передвижения по городу прилично подвыпившего оперативника, но дежурный заверил меня, что за криминалистом заедет наш шеф, лично, а потом он же подхватит по пути капитана Макарова, до которого я так и не дозвонился. Капитан, как выяснилось, ночевал у своей гражданской жены, а номер её телефона имелся у супруги подполковника, и та с большим удовольствием «сдала» подругу. Вот такие дела, товарищ майор. В области уже знают, и утром вышлют следственную бригаду.

Поблагодарив дежурного за исполнительность, я набрал номер Макарова, переговорил с ним по-быстрому, согласовывая наши действия. От развилки до полузаброшенной деревеньки, в которой произошло убийство, мою группу отделяло примерно сорок километров, и я рассчитывал через час быть на месте. Быстрее — маловероятно, учитывая состояние местных дорог. По ним только на БТРе и кататься. Пока наш шеф соберёт опергруппу, пока они приедут — пройдёт ещё часа три, не менее. Преступники и так нас опережают часов на пять-шесть, минимум, а это весьма плохо. Как показала практика, бандиты отлично ориентируются в здешних местах. Леса и болота — это не город, где население живёт скученно, где можно сравнительно легко найти свидетелей, поднять на ноги стукачей, потрясти всё и вся. А здесь практически анекдот: пошёл опер опрашивать лесных и болотных свидетелей — лягушку и белку — и словно в воду канул. Вот, если повезёт, и мы быстро выйдем на след, вот тогда всякие пернатые «застучат» не хуже информаторов. А если не повезёт? Причинным местом трясти, что ли? Эх, до чего же я не люблю болота.

— Всё, едем. Виталик, поворот налево, и полный вперёд, — в бронетранспортёр заскочил Стрельцов, повернулся ко мне. — Артур, ты знаешь моё правило: по возможности, брать с собой только тех, кто видел врага в своём прицеле. Поэтому я отправил машины с бойцами-срочниками обратно в часть. Пойдём всемером. Все парни понюхали пороха, и своё дело знают туго. Мехводов я оставлю с бронёй, а твоих в «луноходе» в погоню по болотам ни за что не возьму — балласт. Извини, если что не так.

— Стрельцов, может, ты и меня записал в балласт? — притворно обиделся я. — Рановато, я ещё не разучился шагать ножками, да и автомат в руках держать умею.

— Извини, Артур, я честно думал, что ты останешься за главного на месте преступления — бумажки писать, с людьми разговаривать, — пожав плечами, слегка удивлённо хмыкнул майор. — Если захочешь идти с нами, то, конечно, имеешь полное право… Но, ты одет явно не для лесных прогулок. Вон, на ногах кроссовки…

— Это очень хорошие кроссовки, как раз для пересечённой местности, — под лёгкий смех офицеров возмутился я. — Я же не пеняю, что в твоём БТРе целый склад боеприпасов, а сам ты неизвестно на кого похож в этом прикиде. И даже не спрашиваю, какого чёрта вы мотались ночью по полигону.

— У нас учения. В максимально приближенных к боевой обстановке условиях, с полной нагрузкой для личного состава, — и глазом не моргнул Стрельцов. — Если завтра, не дай бог, поступит приказ, и моих ребят пошлют в бой, то я хочу, чтобы они все вернулись домой. Всё, до единого. И сейчас я делаю для этого всё, что только в моих силах.

Да, прошедший через все вооружённые конфликты двух последних десятилетий майор учил солдат-срочников на совесть. Бойцы под его командованием с пользой использовали практически каждый день, проведённый ими в армии. И команду офицеров-инструкторов Стрельцов подбирал себе под стать — каждый из его парней стоит дорого. Все они повоевали в горячих точках, хлебнули кровушки с лихвой.

— Кстати, я ещё до детсада научился считать до семи, — я махнул рукой в сторону замолчавших офицеров. — Вас, если не считать водителя, всего шестеро.

— Это здесь нас шестеро, — с нажимом на слово «здесь» ответил собеседник. — Следом идёт «триста четвёртая» машина со старшим лейтенантом Кравченко. Поэтому нас семеро.

Чёрт, а алкоголь-то из мозгов ещё не выветрился. Я как-то совершенно упустил из вида, что за нами едет ещё один БТР с экипажем. Пришлось вслух признать свою ошибку, рассказав анекдот про плохое знание математики по причине чрезмерного увлечения в школе девушками и пивом. Офицеры рассмеялись, и с очень искренними физиономиями посочувствовали моему горю. Вспомнили ещё несколько анекдотов на школьные темы.

Поразмыслив, я решил не расспрашивать спецназовцев, почему и зачем Степан Кравченко путешествует в гордом одиночестве на пару с механиком-водителем. Чтобы не попадать впросак. Если Стрельцов сочтёт нужным, то он сам и просветит, зачем и почему. Может, у вояк какая-то военная тайна — тьфу, звучит донельзя банально — или какие-то иные соображения.

Если честно, то мысленно я благодарил Бога за то, что у нас ещё есть армия. Без армии в России не прожить. Кто первым придёт на помощь, если случится беда? Армия, больше не кому. Милиция — милые лица, как называл нас Задорнов — уже переименовали в полицию, и скоро нас станут величать… Не будем о грустном, однако.

До победы перестройки и демократии над русским народом рядом с городом дислоцировалась целая мотострелковая дивизия. По слухам, на военной базе, где базировались мотострелки, было складировано воинских запасов для вооружения целой армии. Во время правления Ельцина железнодорожные эшелоны чуть ли не еженедельно вывозили с армейских складов технику и различное вооружение. Скорее всего, оружие шло в горячие точки, либо распродавалось по цене металлолома. Как бы там ни было, к моменту окончания властвования Ельцина мотострелковую дивизию сократили, и на освободившееся место перевели какой-то строительный полк, что ли. Эти ребята у нас надолго не задержались, и с началом нового противостояния на юге их отправили куда-то строить мосты и блокпосты. Какое-то время вся территория воинской части пустовала, на неё зарились всякие там коммерческие структуры, но что-то у них не заладилось с откатами. Затем где-то наверху было решено создать у нас учебный центр войск специального назначения, и завертелась, пришла в движение бюрократическая машина исполнения приказов высокого начальства. В конце этой эпопеи воинская часть возродилась, словно птица Феникс из пламени, и вот уже десяток лет армейцы являлись своего рода «засадным полком» для областной милиции.

Мои размышления прервала трель вызова сотового. Звонило моё непосредственное начальство, требуя полного отчёта о проделанной работе. Подполковник, похоже, ещё не успел поправить здоровье после вчерашнего праздника, и был сильно не в духе. В принципе, я его понимал — такой «подарок» на день рождения, как три трупа, в т. ч. и убийство участкового, и врагам своим не пожелаешь. Как мог, заверил шефа, что предприму все усилия, и т. д., и т. п.

— Поворачиваем, товарищ майор, — обернувшись, доложил механик-водитель. — Как бы нам не пришлось брать на буксир УАЗик.

— Ничего, там за рулём Руденко, а он водить умеет, — бодро заявил я, стараясь не уронить чести милиции. Тьфу, ты, полиции.

Стрельцов чуть усмехнулся, но ничего не сказал. Бронетранспортёр слегка закачало, но в целом четырёхосная машина легко преодолевала ямы и колдобины сельской дороги. Я даже мысленно поблагодарил спецназовца за то, что тот пригласил меня ехать с ним в БТРе. Представил, как матерится сейчас Руденко, едва поспевая за впередиидущей бронёй, как мотаются на заднем сиденье оба сержанта.

— Иваныч, не дуйся. Колдун дико расстроен, что пришлось заканчивать сабантуй раньше времени, — спустя какое-то время, когда майор отвернулся, говоря с кем-то из своих по рации, ко мне наклонился Ринат. — Наш командир целую неделю готовил эти ночные учения, и их пришлось прервать по твоему запросу.

— Капитан Хабибуллин, заканчивай выдавать военные тайны, — обернувшись, Стрельцов весело подмигнул нам, а затем серьёзно посмотрел на меня. — Артур, когда мы подъедем, ты со своими патрульными не лезь вперёд. На всякий случай. А пока расскажи нам, сколько в деревне живёт народа, чтобы не стряслось никаких эксцессов.

В предутренних сумерках уже стали хорошо видны очертания всех предметов, когда наша маленькая колонна добралась, наконец, до искомого места. Примерно в полукилометре от деревушки семёрка спецназовцев спешилась с бронетранспортёров, и бесшумно растворилась в близлежащей берёзовой роще. После этого нас наконец-то догнал УАЗик, весь заляпанный грязью. Подозвав к головной машине старшего лейтенанта Руденко, я усадил того рядом с собой на броню, и БТРы медленно двинулись вперёд. Вскоре за поворотом нашему взору открылся старый сарай с полуобвалившейся крышей, затем мы миновали первый домишко с заколоченными ставнями, второй, третий. Далее дорога пошла в гору, и мы проехали мимо ещё жилого дома. Об этом свидетельствовали аккуратно ухоженный огород рядом с постройками, а также лёгкий запах дыма от дровяной плиты, или русской печки. Чёрт, ненавижу! Ненавижу этих московских уродов, по вине которых пришли в запустение исконно русские земли. Ладно, если бы это были теперешние демократы, но ведь всё началось ещё при коммунистах с мысли о «неперспективных деревнях». Как может родная земля стать «неперспективной»? Вон, приехавшие со всего мира на свою старую новую родину евреи трудом и любовью отвоевали плодородную землю у пустыни. А у нас в результате произошло то, что произошло — хреновейшая из хреновейших идей смутировала, словно голливудский монстр, и сделала «неперспективной» всю страну. Чуть позднее, как-то незаметно для большей части населения, все ошибки и грехи предыдущих идиотов затмила перестройка во главе с Меченым.

— Артур Иванович, вон, кто-то из военных нам рукой машет, — произнёс сидевший рядом со мной старший лейтенант Руденко. — А это, как мне представляется, дом, где живёт наша свидетельница.

— Похоже на то, Максим. Всё, приехали, тормози, — скомандовал я механику-водителю. — Дальше мы ножками, чтобы не затоптать возможные следы, оставленные преступниками. Пошли, старлей, будем смотреть, что и как.

Загрузка...