Сердце магмы

Глава 7

Сколько же всего случилось за эти годы. Но эта история не обо всем моем периоде учебы в «Кадын-Батыр». И не о том, сколько нового я узнала. Не о становлении меня как мага.

Этот рассказ обо мне и Кирилле. О нашей войне. О нашем пути друг к другу. И уж конечно, тогда, пять лет назад, мы не прекратили с ним цапаться по поводу и без только потому, что он меня поцеловал и объявил своей девушкой. И позднее, когда я ею уже являлась.

Как бы не так. Его девушкой я была. И целовались мы много. И не только целовались, мы все же взрослые люди. И ругались, потому что я вспыльчивый пламенный маг. А он… Ну, он Волковицкий. Айсберг, глыба льда. Но мирились мы жарко. Айсберги тают, если контактируют с раскаленной магмой.

Это были пять лет, наполненные до краев учебой, жаркими спорами, горькими обидами и сладкими примирениями. Долгие-долгие годы, пролетевшие как один миг. И мы с Кириллом преодолели путь от заклятых врагов до партнеров. До самой скандальной и заметной парочки академии.

Да, порой мне казалось, что вот сейчас — конец. Что, несмотря на то, что нас тянуло друг к другу магнитами, мы не преодолеем очередное препятствие. Нам обоим пришлось научиться управлять не только стихиями, но и своими характерами.

Наверное, мне было сложнее. Я обладала огненной вспыльчивостью, хотя раньше всегда считала себя спокойной и уравновешенной. Кирилл же умудрялся довести мою магму до извержения вулкана. А ему пришлось поработать над своей ледяной сдержанностью.

Случались моменты, особенно на третьем и четвертом курсах, когда казалось, что наше противостояние сильнее любой магии и любви. Что мы снова разойдемся по разные стороны баррикад, чтобы никогда не пересечься за мирным занятием. Но мы мирились.

А ведь еще и наши семьи…

Родители были расстроены моим выбором. Сетовали, что я спуталась со столичным богатеем. Что его семья меня никогда не примет. И следом мама нелогично переживала, что будет, если я уеду в столицу и там останусь? А как же они? Но больше они все-таки волновались, что столичные снобы испортят мне жизнь. А Катька обещала, что она вырастет, приедет и накостыляет и безо всякой магии всем, кто меня обидит. Даже этому пижонистому брюнетику. Уж она-то этому вампиру клыки повыдирает, если он ее сестре сделает что-то плохое.

Надо отдать должное брюнетику. Он серьезно и внимательно выслушал мою младшую сестренку во время виртуального общения по мессенджеру. А потом сказал:

— Учись хорошо и подрастай, Катерина Пожарская. Когда приедешь в гости, научу, как накостылять без магии. Я знаю приемы.

— О! — оживилась она. — Ну-ка, давай подробности, клыкастый!

Она упорно звала его упырем, вампиром и клыкастым после того, как я рассказала про наш эпичный маскарад и последующие события.

— А что мне за это будет? — хитро спросил Кирилл и бросил на меня веселый взгляд.

— Васька, иди погуляй! — тут же заявила мне сестрица. — Я сейчас буду пытать твоего парня.

И они реально меня выгнали. И о чем-то беседовали. А позднее мама мне сказала, что Катя пошла заниматься айкидо. Кстати, ей очень понравилось. И, забегая вперед, скажу, что она делала успехи. Мелкая, шустрая, подвижная как ящерица, ее хвалил тренер и даже отправлял на соревнования.

Что же касается родственников Волковицкого…

Семья Кирилла, узнав о его выборе, тоже долго не скрывала скепсиса и холодности. Господа Волковицкие, с их вековыми традициями старинной магической семьи, со строгими правилами и ожиданием безупречности во всем, планировали для сына совсем другое будущее. Кто бы сомневался, да? Я прекрасно осознавала, что совершенно не соответствую их ожиданиям и чаяниям.

Родители Кирилла предполагали, что он выберет невесту из своего круга. Хорошую девушку из знатного магического рода, с безупречными манерами, соответствующим происхождением и таким же, как у них, ледяным спокойствием.

Василиса Пожарская, пусть и невероятно талантливый огненный маг, но из простой немaгической семьи, выскочка из глубинки, казалась им неподходящей партией. Давление со стороны дедушек, бабушек и родителей Кирилла, особенно его матери, было серьезным.

Мне от них тоже доставалось. Мадам Волковицкая не стеснялась указывать мне мое место и прямо в глаза с ледяной вежливостью сообщать о том, насколько я неуместна. Я сначала молча ее слушала и бесилась после. Но в какой-то момент постигла дзен, приняв как факт — родственной любви между нами не случится. А значит, можно и не пытаться понравиться. Я такая, какая я есть. Из поселка, из простой семьи, с даром огня, а не воды.

И далее на все заявления и претензии мамы Кирилла говорила — да. Соглашалась со всем. Нет, ну а чего отрицать очевидное? Она говорила, что я не обучена этикету, что я неотесанная. Я отвечала:

— Вы правы. Не посоветуете хорошую книгу по этикету?

Она заявляла, что я наверняка совершенно не умею вести себя в светском обществе и Кирилл опозорится перед всем бомондом, если притащит эдакую простушку.

Я ей в ответ:

— Вы абсолютно правы. Как хорошо, что вы об этом сказали. Не посоветуете, какую литературу или видео-уроки посмотреть?

Она страшно злилась из-за этого. Еще больше, чем в начале. Просто удивительно, как сильно человек может выйти из себя, если с ним соглашаться.

В один из таких разговоров она вдруг перешла на французский язык и бурно, очень эмоционально стала рассказывать кому-то, невидимому мне, что эта девица сводит ее с ума и непременно доведет до могилы.

Я вздохнула и по-французски ей ответила, мол, ни в коем случае. Я не имею таких намерений. Наоборот, ценю все ее замечания. Они позволяют мне осознать, сколько всего я еще не знаю.

Марина Витальевна сидела и смотрела на меня с открытым ртом, словно рыбка. Она явно не ожидала, что я ее пойму и смогу ответить на языке Вольтера. Позднее она неоднократно переходила на французский, пытаясь меня поймать. Но я свободно говорю на нем, у меня был потрясающий репетитор из пригорода Марселя, с которым мы часами болтали о жизни уже и после оплаченных часов. Просто так. Очень классный дядечка. Он меня в свободное от уроков время даже браниться на языке марсельских моряков научил. Сказал, что это моветон, конечно же, но обсценная лексика всегда может пригодиться.

Еще сильнее Марина Витальевна расстроилась, только когда она выкинула подобный трюк на испанском языке. А я ей ответила. И спросила, бывала ли она в Барселоне и как ей понравился Саграда Фамилия? Совершенно проигнорировав тот факт, что ее фраза до этого адресовалась не мне, но в мой адрес.

Марина Витальевна вытаращилась на меня. Прошипела нечто невразумительное и отключилась, не попрощавшись.

Кирилл потом сказал, что его матушка бесилась несколько дней из-за этой деревенской выскочки. Меня то есть. Я только руками развела. У меня была хорошая школа. И я свободно говорю помимо английского, обязательного для всех, еще на испанском и французском.

А в свободное время самостоятельно учила еще немецкий. Но вот с ним пока все не так хорошо, похвастаться нечем.

— Пожарская, ты меня поражаешь, — сказал тогда Кирилл. — Что у вас за деревня такая, что там жители говорят на трех иностранных языках?

— Не деревня, а поселок. И не жители, а я. И напомню, школу я окончила с золотой медалью.

Ну а Марина Витальевна попсиховала, а потом еще пыталась меня поймать на ошибках то по-английски, то по-французски, то по-испански, то по-немецки. Вот с последним я прокололась, о чем ей честно и сказала. Что знаю его совсем плохо, лишь азы, и занималась только самостоятельно.

— Ну слава богу! — почему-то обрадовалась она. — А то я уже начала бояться.

И потом с удовольствием тыкала меня в это носом.

— Придется учить немецкий, — философски заметила я Кириллу. — Иначе твоя матушка не успокоится.

— Расслабься. Она сама его знает на уровне туриста, который может прочитать меню в ресторане и попросить что-то в магазине. А вот я свободно на нем говорю, как и отец.

— Точно придется, — вздохнула я.

И начала. А Кирилл мне помогал.

Но, как бы то ни было, ему тоже пришлось проявить всю свою знаменитую твердость и неуступчивость, чтобы отстоять свой выбор. Он не кричал и не спорил с семьей. Просто холодно и четко давал раз за разом понять, что его решение осознанное, что менять его он не намерен, даже если это будет стоить ему места в семейном совете.

Мне это было дико. Место в семейном совете? Они там чем управляют?

А хотя… Ну да, там, наверное, дельцы, владельцы заводов, газет, пароходов…

Но время, наше с Кириллом упорство и мои очевидные успехи сделали свое дело. Родители Кирилла все же не смогли делать вид, будто не замечают, с каким упорством и блеском я учусь. И мои заслуги, уже имеющиеся и новые, получаемые в «Кадын-Батыр», они тоже не могли игнорировать.

Шли годы, и даже самые упрямые люди однажды устают упрямиться. А мы с Кириллом оба были страшно упертыми. Мы сопротивлялись давлению его семьи. Иногда игнорировали. Иногда противостояли прямо.

И в какой-то момент они отступили. Правда, Марина Витальевна в силу женской стервозности натуры продолжала меня покусывать все пять лет. Но чем дальше, тем больше как-то по инерции, просто чтобы я не расслаблялась.

Расслабишься тут, как же…

В академии я развила свой огненный дар, отточила до совершенства. Честно заслужила красный диплом и похвалу преподавателей. Я не легкое пламя, я магма. Я проплавлю себе дорогу даже в базальте. Ни у магических наук, ни у семьи Волковицких нет шансов устоять, если я намерена достичь чего-то. Я доказала всем, что сила духа, воля и желание достичь успеха важнее титулов и происхождения.

Но в моем сердце живет любовь к Кириллу. Странно звучит, но да, у магмы есть сердце.

К концу нашего обучения лед со стороны семьи Кирилла все же растаял, сменившись уважением. С симпатией сложнее, но думаю, что это она и была, просто они не умеют ее проявлять иначе. Водные маги, что тут скажешь.

— Ладно уж, — заявила однажды мадам Волковицкая. — Твоя провинциалка, Кирилл, конечно, деревня, тут ничего уже не изменишь. Но провинциалка она хищная, умная, целеустремленная. Мне даже интересно будет посмотреть, как эта твоя арапа́йма сожрет наш гламурный бомонд.

Я потом даже поискала в интернете, что еще за арапайма. Ранее я о таком существе не слышала. Оказалось, рыбина. Чудны дела Господа, заселившего тропические реки…

Отец Кирилла сказал проще и по-мужски:

— Я рад, что рядом с тобой сильная умная девушка. Всем нужна опора, она сможет ею стать. В довершение всего она такая же упрямая, как и ты. Прими наше согласие и одобрение.