Сердце магмы

Глава 3

Папина метафора про земную магму оказалась пророческой. После нескольких недель тихого бульканья и клокотания мое терпение лопнуло снова. И виной тому, конечно же, снова был он, Кирилл Волковицкий.

Повод, впрочем, на этот раз был более чем веским.

У нас было практическое занятие по «Основам полевой магии». Честно, я не знаю, зачем это первокурсникам, но предмет был и занимал целый семестр. Особенно недовольны этим были городские девчонки, а я просто недоумевала, но не более. Меня полем не испугаешь.

Нас вывезли за пределы академии, в настоящую горную долину, скрытую от глаз туристов и обывателей сложными чарами невидимости. Я даже и не догадывалась, что такое возможно. Столько открытий было с момента поступления…

Картина нашим глазам открылась потрясающая, я аж дыхание затаила. Зеленые склоны, поросшие кедром. Точнее, сосной сибирской кедровой, но которую все зовут кедром. Вдали — горные вершины с белыми снежными шапками. А где-то внизу с грохотом несла свои бирюзовые воды река Катунь. Воздух здесь был таким свежим и пьянящим, что хотелось дышать им до головокружения. Я и забыла, как же хорошо в горах. Да и вообще на воле.

— Красиво, — выдохнула я.

— Грязно, — тут же прозвучал сзади знакомый холодный голос. — Пыльца, насекомые, вероятность встретить дикого зверя. Романтика для тех, кто не знаком с гигиеной и безопасностью.

Я обернулась. Кирилл стоял, недовольно оглядывая окрестности, словно его привезли не на Алтай, а на свалку. На нем была не практичная походная одежда, как у всех, а какой-то невероятно стильный, наверняка дизайнерский, спортивный костюм, на котором пылинке было негде сесть.

Да как он?! Он совсем, что ли?! Ну как можно не видеть, насколько вокруг ошеломительно красиво? И я не выдержала.

— Не переживай, твое высочество, — язвительно бросила я. — Мы тебе салфеточку постелем, чтобы ты не испачкал свой царственный мажорный зад о землю-матушку.

Фу! Ну вот просто фу быть таким… отвратительным снобом!

Несносный Волковицкий лишь поднял одну идеальную бровь, давая понять, что мой юмор ниже его достоинства, а хамство не трогает.

— Васька, смотри! — подскочила Алина и утащила меня в сторону.

Я еще пару раз оглянулась на Кирилла, но он уже не смотрел в мою сторону. К нему подошли парни, и они принялись что-то обсуждать.

Задача, поставленная нам преподавателем, была проста, но и одновременно сложна. На занятиях по физподготовке мы уже научились двигаться. То есть физически мы все это спокойно преодолеем. Но вот вкупе с магической частью задача становилась крайне сложной, но интереснее.

— Итак, студенты! — весело сообщил нам преподаватель. — Ваша задача: пробраться через искусственно созданное магическое поле с препятствиями. Учтите, там зыбучие пески со всеми теми милыми сущностями, что в них обитают. Вспоминайте теорию, мы с вами проходили и как их уничтожать, и как преодолевать участки с зыбучей почвой. Ваше любимое — иллюзорные пропасти. Вспоминаем: кто живет в пропастях, что может случиться. Вы должны их опознать, уничтожить и преодолеть этот участок пути. И наконец, уже мое любимое — место с аномальной гравитацией. Вам понравится, — хохотнул он. — Порядок, естественно, произвольный, а не как я упомянул. И еще будут милые сюрпризы в рамках пройденного материала. Все, кто уцелеют и пройдут, доберутся до финиша и активируют маяк.

Мы зароптали. Это как-то чересчур, все вместе и столько всего… Но профессор только посмеивался. После чего сообщил, что сегодня с нами будет присутствовать его ассистент. И ему тоже это будет непросто.

И что бы вы думали… Нашу группу курировал именно ассистент преподавателя. И он, к моему ужасу и злорадству одновременно, назначил старшей… меня. А Кирилла — моим замом. Лицо Волковицкого на мгновение изобразило такую непередаваемую гамму чувств, что мне стало почти весело. Почти.

Наверное, у них с этим ассистентом свои сложные отношения. Иначе с чего бы такая немилость и странное назначение? Объективности ради, Кирилл на роль старшего группы подходит намного больше. Я его, конечно, терпеть не могу, и вообще он дурак самовлюбленный. Но я же не слепая и не тупая. И командир отряда из него был бы лучше. Но да ладно.

— Так, план простой, — начала я, стараясь говорить уверенно, хотя внутри все сжималось от ответственности. — Идем цепочкой. Я впереди, прощупываю путь. Волковицкий замыкает, его задача — парировать атаки сзади. Ну мало ли? И следить, чтобы никто не отстал. Алина, ты следи за флангами, создавай легкие щиты от случайных выбросов энергии. Ребята, поддерживайте общее поле силы. Всем понятно?

— Божечки, божечки! — всплеснула руками Алинка. — Я не помню, кто живет в песках. Пауки, да? Нет. Скорпионы. Да? Элементали… А фланги? Господи, что такое фланги? Это что-то из футбола…

— Бока. Справа и слева, Савельева, — пояснил ей Мишка, один из парней в нашей группе.

— А! Тьфу. Василис, так бы и сказала: смотри направо и налево, — выдохнула она. — Это я могу.

Парни засмеялись, Алинка смущенно улыбнулась и развела руками.

Кирилл вздохнул, закатил глаза, но молча кивнул, а его лицо снова приобрело невозмутимость каменной маски. Казалось, он уже мысленно составил пятнадцать планов получше моего, но просто не стал утруждать себя возражениями.

Блин… Я, вообще-то, надеялась, что мы сейчас с ним снова привычно поцапаемся. Но он озвучит свои умные предложения, а я с ними соглашусь. Сама-то я бы ни за что не стала рваться на роль командира группы.

Ну и ладно! Ну и черт с ним! Молчи и делай что сказано, айсберг ты этакий. Справимся… наверное… с Божьей помощью. И Кузькиной матерью.

Первая половина пути прошла относительно гладко. Мы перебрались через пропасть, превратив коллективную энергию страха и упрямства в упругий, сияющий мост. Благополучно миновали участок с повышенной гравитацией, где приходилось буквально плыть против густого, как мед, воздуха. А следом часть пути уже с пониженной гравитацией. Я шла, концентрируясь на ощущениях, пытаясь почувствовать и как бы услышать поле нутром, сердцем, солнечным сплетением… Как делала это дома с землей. Только я поначалу не знала, что это магия. И у меня получалось, и тогда, и сейчас!

Алина, как всегда, немного отвлекалась. Один раз, увидев в ложбине магический цветок невероятной красоты, переливавшийся всеми цветами радуги, она замедлила шаг.

— Ребята-а, гля-а-аньте! — прошептала подружка. — Это же пламецвет! Говорят, он исполняет желания! Давайте сорвем?

— Алина, не сейчас! — бросила я ей.

Я пыталась прощупать и удержать гравитационное поле, которое могло в любой момент схлопнуться, и тогда нам не поздоровилось бы. Ощущения нам не понравились бы точно.

И в этот самый момент земля ушла у меня из-под ног.

Я проворонила, я отвлеклась. Здесь попалась не иллюзия пропасти впереди, а самая что ни на есть настоящая расщелина почти под ногами, мастерски замаскированная под обычный каменистый склон чарами мимикрии. Либо старая ловушка, оставленная кем-то из старшекурсников на прошлых учениях, либо шалости аномальных сил самой природы этих мест.

Знаю одно, такой уровень чар мимикрии мы еще не проходили, увидеть их я не могла.

Я камнем полетела вниз, в полете долбанулась плечом и боком о скальный выступ и брякнулась на камни. Было настолько больно, что аж дыхание выбило из груди. Смогла только застонать, пытаясь перетерпеть, и замерла. К счастью, я не улетела глубоко, а очутилась на узком уступе в нескольких метрах от верха. Шевельнулась, и тут острая жгучая боль пронзила лодыжку. У меня аж искры из глаз полетели и в ушах зазвенело. Кажется, я ее сломала…

Сверху посыпались камешки, появился силуэт на фоне неба, и испуганный Алинкин голос позвал:

— Ва-ась? Василиса? Ты живая? — Ее голос сорвался от испуга. — Ребята, гляньте, а? Я не вижу, там тень.

Появились еще силуэты, склонившиеся над обрывом. Я видела перекошенные от ужаса лица ребят, а вот им, похоже не удавалось рассмотреть меня. Но я отдышалась за эти секунды.

— Я тут, — негромко крикнула им, опасаясь обвала. — На карнизе.

Народ загомонил и с облегчением выдохнул.

Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди. Какая же я самонадеянная упрямая дура! Командир, блин, отряда. Без году неделя как среди магов оказалась… Ну естественно, я не могу знать столько, сколько они, выросшие в окружении магии и чародейства.

Валяюсь теперь в ловушке, одна, с поврежденной, скорее всего, сломанной ногой. И наша учебная миссия провалилась с треском. И произошло это по моей вине. Из-за моей невнимательности. Мысль об этом жгла сильнее боли. Я не привыкла к неудачам.

Аж слезы накатили от злости, обиды и жалости к себе. Ну и от боли, конечно. Лежала и смотрела вверх, ожидая, пока ребята придумают, как меня отсюда вытащить. Или позовут преподавателей и спасателей.

И тут над краем обрыва появилось лицо Волковицкого. Не испуганное, не паникующее, в отличие от остальных.

Как обычно, он был холодным, собранным и до безумия раздражал своей выдержкой. Его глаза, сузившись, быстро просканировали стены расщелины, мою позу, расстояние до уступа. Наверное, он применил заклинание для улучшения зрения, потому что, судя по всему, он хорошо видел и меня, лежащую в глубокой тени, и саму расщелину.

— Идиоты, не толпитесь! — Его голос прозвучал резко и властно, заставляя остальных инстинктивно отпрянуть от края. — Вы обрушите кромку. Пожарская, замри и не двигайся.

Что-то забормотала Алинка, ее поддержали еще голоса. Но ребята отошли от края, я их уже не видела.

Кирилл же читать мне нотаций не стал, и даже ни одной обычной колкости не бросил в мой адрес. Но зато принялся действовать.

Скинул с плеча рюкзак, достал тонкий, но на вид прочный альпинистский трос. Трос?! Почему у него с собой трос и почему никто из нас даже не подумал, что нам такое может понадобиться?

Ну хотя это же Волковицкий. И почему я не удивлена? Ну если только немного. Ладно, сильно удивлена. Бе-е-есит! Господи, как же меня бесит его идеальное стопроцентное совершенство во всем! Ну нельзя быть таким безупречным!

А Кирилл принялся нашептывать заклинание, обвивая веревку мерцающей энергией упругости и прочности. Его пальцы двигались быстро и точно, без единого лишнего движения. Он и это знает… Да ну как так-то? Мы же ровесники! Он вместо детского садика ходил в другой университет, что ли? Или родился сразу с прошивкой глобального знания и умения?

— Держись, Пожарская, — бросил он мне подбадривающе.

И в кои-то веки в его голосе не звучало ни привычной надменности, ни скуки. Был просто приказ, твердый, короткий и почему-то обнадеживающий. И с пальцев его рук слетели чары. Вижу, что они из стихии воды, но не знаю, какие именно.

Они облепили стены расщелины, в которую я провалилась. Камни неохотно, но поддались его магии и слегка раздвинулись, освобождая мне немного пространства. А Волковицкий аккуратно опустил мне мерцающую петлю троса.

— Держи! Натягивай и обвязывайся под мышками. Быстро. Я долго не удержу заклинание расширения.

Дрожащими руками, я принялась выполнять его распоряжение. Было ужасно больно, страшно, стыдно. Но страшно все же сильнее, хотя я и не трусиха. Но альпинизм в горах я теперь вряд ли полюблю.

— Готово, — дрожащим голосом ответила я.

— Держись, Пожарская. Не время для паники. На счет три мы начнем тянуть. Расслабься и не сопротивляйся.

Он обернулся назад и бросил команду остальным.

Петля обвила меня, больно впившись в тело, и ребята стали вытягивать меня наверх. Мне было видно только Кирилла, остальные стояли дальше от края.

А вот его хорошо видела. Как напряглись мышцы на его руках, как на лбу выступили капельки пота. Мне подумалось, что это прямо что-то немыслимое, ведь он всегда был идеально свежим и невозмутимым. Сжав зубы, чтобы не стонать и не пищать от боли и страха, я дышала и смотрела.

А Волковицкий в этот момент выглядел таким… нормальным, человечным. Незнакомым. Без своей привычной маски скучающего принца.

Через пару минут, которые мне показались вечностью, я уже лежала на твердой, прекрасной, родной земле, стараясь перевести дух. Ребята окружили меня, засыпая вопросами. Боль в лодыжке была оглушительной, пульсирующей. Кружилась голова. Ломило ребра, стянутые тросом.

Кирилл грубовато оттеснил всех.

— Расступитесь, дайте ей воздух. Вы что, не видите, ей плохо.

Однокурсники отступили, давая ему место. Мой спаситель опустился на колени рядышком, уже снова со своим обычным непроницаемым выражением лица. Молча, не глядя на меня, достал из рюкзака флакон с густой перламутровой жидкостью. Мы такие уже изучали, я знаю, что это. Эффективное регенеративное и обезболивающее зелье, которое явно не входило в стандартный аптечный набор первокурсника. И стоит оно… Ну… дорого стоит.

— Лежи ровно, Пожарская. Ноги выпрями, — скомандовал он, и сам уверенно, но аккуратно выпрямил мои бедные лапки.

Я охнула, когда он коснулся пострадавшей ноги, из глаз брызнули слезы. Кирилл бросил взгляд на мое лицо, поджал губы и потянул штанину вверх.

— Давай я сама… — попыталась я возразить, поняв, что он собирается обработать этим зельем мне ногу. Правда, голос предательски дрогнул.

Ненавижу быть беспомощной. И больно ужасно…

— Не справишься. Ты же вся трясешься. Пожарская, это просто логика. Неужели ты и тут будешь спорить? Я нанесу немного, чтобы снять отек и боль. А потом в лазарете кость проверят.

В его тоне прозвучала знакомая усталость, но на сей раз она была направлена не на мое невежество, а на мое упрямство.

— Ладно, — смирилась я.

Приподняла голову, глянула на свои ноги, ойкнула от ужаса, увидев итог своего падения… Снова легла ровно и решила, что пусть он сам. Не убьет же он меня на глазах у всех. Не для этого ведь спасал.

А Волковицкий аккуратно, почти с нежностью, которой я от него никак не ожидала, закатал мне штанину и нанес зелье на бедную мою лодыжку. Я затаила дыхание, опасаясь неведомо чего.

Но боль сразу же отступила, сменившись приятным, целительным теплом. Оно медленно разлилось по ноге, заставляя мышцы расслабляться. Поползло выше, к колену. Стало отпускать, и я почувствовала, что меня перестает бить дрожь.

Я читала, что, когда случаются переломы и сильные травмы, вырабатывается огромное количество адреналина, чтобы человек не умер от болевого шока. И многие даже смеются, веселятся. И лишь сильно позднее, когда наступает откат, приходит тупая изматывающая боль.

Смеяться мне не хотелось. Больно было уже сейчас. Но после магического зелья ноге стало легче.

Я смотрела на склоненную голову Кирилла. На черные, сегодня неидеально упавшие на лоб волосы. На неожиданно длинные и густые ресницы, зависть девчонок. И по неведомой причине в эти мгновения не могла найти в себе ни капли прежней ненависти и раздражения. Только тихую удивленную благодарность.

А еще дикое, оглушающее меня саму недоумение. Как так случилось, что мой недруг, человек, с которым мы ругаемся каждый день по поводу и без повода с первой минуты знакомства, оказался моим спасителем?

Парень поднял на меня глаза. Серые льдины прояснились, позволяя мне увидеть что-то иное, нежели его обычная самоуверенная бесячесть. Нечто почти человеческое. Ну, в смысле, как у нас, простых человеков. Мы несколько секунд смотрели глаза в глаза. А потом он отвел взор, делая вид, что проверяет, хорошо ли работает зелье.

— Кирилл, — впервые за все время позвала я его по имени. — Спасибо.

— Пустяки, — ответил он, не глянув больше мне в лицо. — Без тебя мы не сдадим норматив. Все же… командная работа.

Он встал на ноги, и его место тут же заняла встревоженная заплаканная Алинка и девчонки из группы.

До финиша меня тащили парни. По очереди, передавая с рук на руки. Устали все страшно. И я, потому что дико смущалась. И ребята, которым пришлось нелегко. Сложнее всего мне было в те минуты, когда меня нес Кирилл. Он вынужденно стал командиром, ведь он был назначен моим замом. Глупость, конечно. Ну какой он заместитель? Он лидер, знает больше всех, умеет больше всех…

И все же, кое-как, но мы добрались до финиша и активировали маяк. Ассистент преподавателя, куратор нашей группы, похвалил нас за слаженные действия в чрезвычайной ситуации. Кирилл молча кивнул и отошел в сторону, делая вид, что снова проверяет свое безупречное снаряжение.

Мне же преподаватель наложил шину на пострадавшую ногу, велел сидеть и ждать, пока для нас откроют персональный портал в академию, где меня переправят в лазарет. Слава богу, мне не придется возвращаться на носилках или на руках однокурсников.

Окончательно меня добило то, что в этот портал меня на руках понес Кирилл. Сам, его никто не просил. Просто подошел, подхватил и спокойно зашагал.

— Волковицкий… В смысле… Кирилл… Я… Спасибо. Серьезно. Ты… Я обязана тебе.

Он взглянул на меня искоса, и на его лице на мгновение мелькнула тень былой насмешки, но какая-то… мягкая, что ли.

— Не за что. В следующий раз смотри под ноги, деревенская. Не все препятствия в жизни можно преодолеть напролом одной лишь искренностью и магматическим клокочущим темпераментом. Учись, Василиса. Голова у тебя работает намного лучше, чем ноги.

Я от неожиданности клацнула зубами, потому что он тоже впервые обратился ко мне по имени. А еще… Как он узнал про характер как у магмы? Я в академии никому не рассказывала, как меня папа дразнит. Даже Алинке. Или это так очевидно?

Но в этот раз его укол не достиг цели. Он не жалил. Он скорее… подтрунивал. Да ладно… Наш ледяной принц чуточку приоткрыл забрало? Или я его тоже так достала, что его ледяной панцирь чуть-чуть потрескался?

Но как бы то ни было, именно он помог мне. Не стал ждать, пока это сделают профессор или его ассистент. И даже не отчитал меня за невнимательность, что странно. Может, конечно, силы бережет, и потом я огребу сразу много интересного. Но пока что я была спасена им — быстро, эффективно и… молча. Почти. Еще и потратил на меня дорогущее зелье.

Мы уже готовы были войти в портал, как Кирилл оглянулся. Посмотрел на горы с усталой задумчивостью. Так странно… Что с ним не так? Что у него там прячется за этой ледяной стеной идеальности? Может, не так уж и замечательно быть Мистером Совершенством?

— Не трепыхайся, Василиса, — обронил он мне, заметив, что я смотрю ему в лицо. — И сядь на диету. Пирожки тебе не на пользу.

— Да ты!!! — задохнулась я от возмущения. — Не всем же есть спаржу!

— Не всем, — согласился он и усмехнулся.

Фу! Дурак какой! Я люблю спаржу, мы ее дома выращивали, ели постоянно. Но тут она стоит столько, что я не могу себе ее позволить.

— Не пыхти так, Пожарская. А то обожжешь мне руки.

— Да где уж мне, ты же глыба льда!

С этого момента наши отношения поменялись.

Пламя и Лед. Типичная я, типичный он.

Моя стихия бурлила, возмущаясь и негодуя на его выпады и слова. Но сейчас моя магма не стремилась испепелить и взорваться. Стало интересно, что же таится в его душе. Удастся ли растопить эту ледышку, пробить его невозмутимость?

Война не закончилась. О, нет!

Слишком много было сказано колкостей. Но после этой неудачной полевой практики на нашем поле боя возникло хрупкое перемирие.

И я совершенно не понимала, что мне со всем этим делать.