Сердце магмы

Глава 6

Итак, я официально стала девушкой Волковицкого. Звучало это настолько нереально, что пока в голове не укладывалось. Зато подруга выражала бурю эмоций за меня. Будто она выиграла главный приз в лотерее, а не я стала подругой самого заносчивого парня академии.

— Ну рассказывай! Что дальше было? — Алинка буквально повисла на мне, как только мы остались вечером одни в комнате. — Что он сказал? Он галантный? О, я уверена, он галантный! Он же чуть ли не современный аристократ! Куда вы ходили? Что делали?

А я не знала, что отвечать. Потому что после столовой и небольшой прогулки по коридорам «Кадын-Батыр» Кирилл объявил нескольким студентам, подкарауливающим нас по углам, что шоу окончено. А потом… мы просто разошлись.

Он кивнул мне на прощание, сказал:

— Увидимся на парах, Пожарская.

И ушел с тем своим привычным надменным видом, который выводил меня из себя с самого первого дня. А я осталась стоять посреди коридора с расплавленным мозгом и губами, которые до сих пор помнили прикосновение его губ. И в голове была только одна мысль:

— Это что такое сейчас было?!

Это было самое странное начало отношений в истории человечества. Если это вообще можно было назвать началом. Я-то решила, что именно так. Но Волковицкий прибабахнутый на всю голову. Или отмороженный? Замороженный? Короче, странный. Может, ему все же молния в темечко попала, когда мы тогда в грозу вляпались? И он стал тогось… контуженный?

Алинка была разочарована, ведь она ждала романтичного рассказа о неземной любви. А тут фигня какая-то. Я была как раз офигевшая от этой фигни.

На следующий день на лекции по теории магии я старалась не смотреть в сторону Кирилла. Он сидел через два ряда, с идеальной осанкой, с невозмутимым лицом, и конспектировал лекцию. Ни единого взгляда, ни намека на улыбку. Как будто ничего и не было. Как будто он не совершил публичный переворот в моей личной жизни.

Внутри у меня все клокотало. Что это было? Порыв? Шутка? Способ заткнуть мне рот? Я так задумалась, что не заметила, как Леонид Игнатьевич задал мне вопрос.

— Пожарская? Вы согласны с выводами в рамках искажений Эте́риуса?

Я растерянно моргнула. Кирилл, не поворачивая головы, тихо прокашлялся и провел пальцем по своей тетради, подчеркивая невидимую строку. Я прочла его мысленный посыл, четкий и ясный. Каким-то неведомым образом я поняла, что он имел в виду. Мол, соглашайся, но уточни про погрешность в условиях высокогорья. Ну или это меня глючит, а на самом-то деле я сама все это знаю, просто немного отвлеклась.

— В целом, да, магистр, — уверенно ответила я. — Но стоит учитывать погрешность измерения в условиях разреженного воздуха высокогорья. Эффект может быть сильнее.

Леонид Игнатьевич одобрительно кивнул. Кирилл не подал виду, что одобряет, но уголок его губ дрогнул. Черт возьми, он играл со мной! Как кошка с мышкой. Нет, все же очень хочется сделать кусь. Гр-р-р…

После пары он догнал меня в коридоре.

— Пожарская.

— Что? — Я обернулась, по привычке готовая к бою. Ожидая насмешки или, что хуже, равнодушия.

Но он протянул мне книгу. Старый потрепанный томик в кожаном переплете.

— Это тебе. По теории магического синтеза. Там есть главы, которых нет в наших учебниках. Может пригодиться для подготовки к семинару.

Я взяла книгу молча. Это был мирный жест. Неловкий, какой-то очень его собственный, странный способ сказать… что? Что он помнит о моем существовании? Что я все-таки со вчерашнего дня его девушка, хоть он и ведет себя как контуженный сухарь?

— Спасибо, — неловко ответила я.

— Не за что.

Кирилл повернулся, чтобы уйти, а я не выдержала. Огляделась, что вокруг никого нет и нас не подслушают, и позвала:

— Волковицкий!

Он замер.

— Мы что, вообще не будем об этом говорить? — храбро выпалила я. — О том… что произошло? Или это тоже часть твоих правил хорошего тона? Сначала поцеловать девушку при всех, заявить, что вы встречаетесь, а потом делать вид, что ничего не было?

Он медленно обернулся. В его глазах читалась не насмешка, а… растерянность? Да ну нет, не может быть. Впрочем, я его не понимала ни единого дня.

— Я не делаю вид, — негромко сказал он и как-то по-человечески и вполне нормально смущенно убрал челку со лба. — Я просто… не знаю, как это делать правильно. И поэтому чувствую себя странно.

— Чего? — растерялась я. — Как это? И делать — что? — не поняла я.

— Вот это все. — Он сделал неопределенный жест рукой, поводив между нами. — Сейчас скажу странное, Пожарская. Но у меня не было… опыта. В том, чтобы всерьез встречаться с кем-то. Не в смысле…

У меня, вероятно, вытянулось лицо. Чего-чего? Вот этот вот король школы и первый парень на деревне… А хотя нет, деревня у нас я. Так вот, вот этот богатенький красавчик ни с кем всерьез не встречался?!

Он глянул на меня, и вдруг его щеки порозовели

Он краснеет. Кирилл Волковицкий! Краснеет! Да ладно! Где, в каком лесу сдох медведь?!

— Да не в этом смысле, Пожарская! Я про серьезные отношения. Не было девушки у меня. Были обязанности, учеба, тренировки. А всей этой романтики… не было. Господи, Пожарская! Как с тобой трудно! Вечно приходится что-то объяснять, — в сердцах цыкнул он и перекатился с пяток на носки и обратно.

От его такой сердитой искренности у меня перехватило дыхание. И вся злость куда-то улетучилась. В эти секунды он стоял передо мной не обычным всемогущим снобом, а неуверенным парнем, который действительно не знал, что делать дальше. А я дурочка впечатлительная, сама знаю.

— О… — выдохнула я. — Ну… у меня тоже не было. Опыта. Так что мы… квиты.

Мы стояли и смотрели друг на друга, два самых неуклюжих человека на свете. Было смешно и глупо.

— Может, просто попробуем? — предложила я наконец. Должен же кто-то из нас быть смелым, да? — Без правил. Без твоих ледяных протоколов и моих огненных вспышек. Просто… попробуем?

Но если что у меня всегда остается животворящий кусь. Да е-мое, что ж меня так заклинило на этом?!

Кирилл кивнул, и на его лице появилось что-то похожее на облегчение.

— Да. Будем пробовать. Чувствую себя ужасно глупо. И вчера я был храбрее. Адреналин, наверное, — хохотнул он.

— Ага, — улыбнулась я.

— Тогда поцелуемся? — Шагнул он ко мне.

— Ага… — снова согласилась я.

Господи, какие же мы дуралеи оба! Но целоваться мне понравилось.

Наше первое настоящее свидание состоялось через два дня. Он пригласил меня… в библиотеку. Алина чуть не умерла от разочарования, когда я ей рассказала.

— В библиотеку? Васька, да ты что! Это же полный романтический провал! Надо было в ресторан! Или на прогулку! Или хоть в кинозал порталом! У него же есть деньги, перешли бы куда-то.

Но мне почему-то это показалось удивительно милым. Это было так по-нашему. Мы с ним и раньше там сталкивались. И впервые начали говорить по-человечески именно в библиотеке.

Так что мы нашли самый уединенный уголок в хранилище знаний, где между стеллажами с древними фолиантами стояли два старых, но удобных кресла. Кирилл принес термос с какао и пакет печенья, которое, как оказалось, пекут в доме его родителей и присылают ему порталом. Очень вкусное!

Мы не целовались. Мы болтали. Преодолев первые мгновения неловкости, потихоньку разговорились. Беседовали обо всем на свете. О книгах, как и раньше, о магии, о том, какими мы были в детстве.

Кирилл рассказал, как в шесть лет сбежал с нудного официального приема, нарушив запрет, чтобы посмотреть мультики по телевизору, и его чуть не отчислили из элитной подготовительной школы. Я рассказала, как впервые неосознанно применила магию, чтобы спасти замерзающего цыпленка, и как потом весь поселок неделю ловил его по дворам, потому что он стал невероятно активным и бегал быстрее всех. Я тогда так и не призналась, что причастна к этому хоть как-то. Потому что потом этот цыпленок вырос в петушиного бандита, который терроризировал собак и орал громче всех петухов в округе.

Волковицкий хохотал. По-настоящему. Я уж думала, он и смеяться-то не умеет. Но нет, просто сдерживается и скрывает свои эмоции ото всех. Сейчас я ненадолго увидела его настоящим.

Свидания повторялись.

Конечно, не обходилось без ссор. Мы спорили обо всем. О методах изучения заклинаний, о политике мира магического и обычного, о том, какое печенье вкуснее — его столичное или наше, деревенское. Наши споры были жаркими, но теперь в них не было злобы. Было азартное столкновение двух мировоззрений, двух сильных личностей, которые учились не подавлять друг друга, а находить что-то общее.

Как-то раз мы поругались из-за ерунды. Я посчитала, что он слишком опекает меня на практикуме, а он — что я слишком рискую. Мы не разговаривали весь день. Но вечером он появился под дверью моей комнаты с шоколадом:

— Перемирие, Пожарская? Допускаю, что я был неправ. Немного! Шоколад погасит твою магму?

Я вздохнула:

— Я тоже была чрезмерно эмоциональна. Возможно, ты был чуточку прав. Совсем немножко! Давай сюда свой шоколад. Зайдешь?

Принять факт, что мы пара, было странно. Я ловила на себе взгляды других студентов — любопытные, завистливые, недоумевающие. Мол, смотрите, это та самая Пожарская, которая с Волковицким.

Я чувствовала себя словно в аквариуме. Алина постоянно требовала подробностей, а я не знала, что ей рассказывать. Потому что как описать эти тихие вечера с какао, компотом или чаем под разговоры? Как объяснить, что его надменность — это приросшая к лицу маска, но за ней скрывается человек, который так же боится ошибиться, как и я?

Однажды мы гуляли у озера за академией, и я спросила его:

— Тебе не кажется это все… странным? То, что мы вместе?

— Все гениальное — странно, — парировал он с улыбкой.

— Ну я же серьезно!

Волковицкий остановился и посмотрел на меня.

— Да, кажется. Иногда я думаю, что ты вот-вот решишь, что я слишком занудный, и передумаешь. — Он произнес это так просто и прямо, что у меня защемило сердце.

— А я порой думаю, что ты вот-вот одумаешься и поймешь, что я недостаточно хороша для тебя, — призналась я.

— Что ж. Выхолит, мы оба идиоты, — заключил он. — Потому что я тебя нашел. И передумывать не собираюсь.

— Справимся ли? — тихо спросила я.

— Справимся. У нас пять лет учебы впереди, Василиса. Никуда ты от меня не денешься.

Он взял мою руку и переплел пальцы. Моя ладонь утонула в его, крупной, с длинными пальцами.

Так-то он прав. Куда я денусь с подводной лодки? У нас впереди пять лет обучения в академии магии «Кадын-Батыр». А вокруг расстилается за магическим щитом Алтайский край. Далеко и не убежишь.

Я пошевелила пальцами, глядя на наши руки. Улыбнулась. И в этот момент что-то щелкнуло, ставя все на места.

Да, это было странно. Неидеально. Иногда сложно. Но это было наше. Наша буря, наша тишина, наше порой малахольное, непонятное, но такое настоящее чувство. И я наконец позволила себе в это поверить.