Семь кедровых орешков. Смертница

Глава 57

Герцог Дэнир Йоргус смотрел на бледно-серое лицо Ансара, резко выделявшееся среди белоснежных подушек, размышляя о прожитой жизни, обо всех тех ошибках, которые совершил во имя и ради любви к совершенно ужаснейшему созданию, которое в то же время было прекраснейшей из всех женщин, которых он знал.

Сколько помнил себя, он всегда любил Оксию, непостижимо красивую, яркую, умную, ни на кого не похожую, даже когда она вышла замуж за императора, а он женился на другой. Вот только эта красавица никогда его не любила. Дэнир не только чувствовал это, но и знал, только делал вид, обманывая самого себя, ее и всех остальных, что верит Оксии, когда она говорила, что тоже любит его.

Почему-то Оксия всегда была уверена, что он не »читает» ее. Почему она так решила, Дэнир не знал, но решил не переубеждать ее в обратном. Он не злоупотреблял чтением мыслей любимой женщины, поскольку было больно каждый раз узнавать о презрении и снисходительности, которые она к нему испытывала. Легче было делать вид, что он верит в ее любовь и восхищение.

Откуда взялось ее презрение?

Он часто задумывался, что делал не так, почему Оксия не смогла полюбить его. Ответ был неоднозначным. Или эта женщина не умела любить по-настоящему, или он слишком сильно любил ее, выполняя любое желание, что в итоге привело к презрительному снисхождению с ее стороны.

Герцог вдруг понял, что очень устал выполнять любой каприз Оксии Варниус и что больше не любит ее, как раньше. Понимание последнего обстоятельства потрясло его тем, насколько вдруг стало пусто внутри, там, где всегда было горячо и больно. Наверное, к этому все шло давно, а понимание того, что той, кому он посвятил жизнь, абсолютно наплевать на его просьбы, и она собиралась убить его внука, стало последней каплей.

— Отец, — Дэнир вздрогнул от глухого и взволнованного голоса сына, незаметно подошедшего к нему. — Какие прогнозы насчёт Ансара? Он будет жить? — Андрис с искренним беспокойством вглядывался в лицо друга. Наверное, Ансар был единственным человеком в империи, к которому Андрис испытывал искреннюю привязанность, поскольку дружил с ним с детства.

— Будет, сын, — немного подумав, твёрдо ответил герцог.— Теперь будет. Ему станет лучше.

— С чего ты взял? Откуда такая уверенность? — с недоумением в голосе поинтересовался Андрис. — Выглядит Ансар точно также, как вчера или позавчера.

— Потому что с сегодняшнего дня его больше не будут травить, — спокойно ответил герцог, твёрдо смотря в растерянные глаза Андриса.

Сын побледнел, в глазах появилось недоверие.

— Ты... вы... я не понимаю... Ансара отравили?! — он во все глаза уставился на отца.

— Мы с Оксией травили его, — лицо герцога совершенно не выражало эмоций, а на Андриса смотрели пустые потухшие глаза. Страшные в своей безэмоциональности. — Больше я не позволю ей делать это, поэтому Ансар пойдёт на поправку. Надо привезти Катрину, чтобы ухаживала за ним.

— Но Кат мертва, — уставился на отца побледневший Андрис, вспомнивший то, что уже несколько месяцев пытался забыть. — И дети... они... — голос все же изменил ему. Единственный сын... тот шустрый мальчик, который раньше писал ему письма, требуя за общение с ним оплату его пребывания в приюте Мадлен Роннигус, погиб от рук грабителей. И это известие неожиданно причинило сильную боль эгоисту и себялюбцу Андрису Йоргусу, которая до сих пор не утихла.

— Они живее всех живых, Андрис, — устало проговорил Дэнир Йоргус, отводя взгляд от лица сына. — Ты привезёшь их во дворец, а мне нужно поговорить с принцем Оливаром, — пора заканчивать с беспределом в империи — с каждым днём становится только хуже, а Оксия давно перешла последнюю черту.