S-T-I-K-S. Резак 2

Глава 22. Резак. Доктор Резак

Если в первое погружение я не разделял себя с мозгом могучей машины и полностью с ним слился, то сейчас я ощущал себя вполне предыдущим Резаком, которому просто на затылок шурупами прикрутили десяток другой глаз и ушей, и включили видимость во всех возможных спектрах. Я теперь был не частью машины, а наездником, который ехал верхом и давал команды, а как их интерпретировала кобыла мне было совершенно неизвестно. Общение с подругой происходило голосом мозга, если так можно сказать. Все мои мысли в слова не формировались, а надо было напыжиться и выдавить фразу. Получалось легко и быстро, а главное удавалось фильтровать базар и не заполнять общий канал матом.

Теперь я мог взглянуть на машину другими глазами. Когда моё сознание было слито с древним монстром и ещё двумя особями женского пола, мне и в голову не приходило поинтересоваться состояние себя. Я и так прекрасно всё знал, каждый агрегат, узел, блок и запасы зарядов для роторных орудий поштучно, и даже неполовозрелых особей лягушек сосчитал методом аппроксимации с точность девяносто шесть процентов. Это название я запомнил на всю жизнь, так офигел от собственных возможностей.

Танк был на ходу, но побывал в серьёзной передряге. Из двух десятков лап целыми остались восемь по одному борту, и шесть с другого. Весь корпус был покрыт вмятинами, врытвинами и целыми кратерами от давних попаданий. Некоторые лапы были вырваны с мясом и всюду виднелись следы ремонта обшивки. Её наспех закрывали латками, а полости заполняли пластиком, вроде пены. Множество орудийных башен, если их можно так назвать, была выжжена или вырвана, но и оставшегося вооружения хватало.

Танк, словно бойцовая собака, не обращая внимания на укусы и давние шрамы рвался рвать врага и его постоянно приходилось сдерживать. Я просто чувствовал, как он рычал и тянул всеми лапами к нелюдям, а Луиза держала его за мысленный строгий ошейник не давая броситься в самую гущу пришельцев.

Мы шли по краю массового пробоя и долбили из всех орудий, убивая насекомоподобных пачками, но их становилось всё больше и больше. Мы выползли в тыл нашествия. Через чувствительные сенсоры и регулярно отправляемые в воздух крохотные зонды, которые позволяли с высоты самолёта увидеть местность на сотни километров, мы прекрасно видели центр нашествия, расположившийся вдоль нескольких линий черноты.

С той стороны яростно обороняясь от постоянно прибывающих нелюдей дрались люди. Там были все. Нео на шагающих танчиках, намного более мелких чем наш, и в массивных скафандрах, словно из компьютерных игр, обычные люди на танках и с ручным оружием. Человечество превратило полоску черноты в настоящий укрепрайон, и пока держалось, но враги прибывали многотысячными волнами и падение обороны было просто вопросом времени.

Танк делал что мог, и нелюди несли огромные потери. Наше появление оценили и сосредоточили по нам весь возможный огонь, но пока мы имели фору. Как пояснила Луиза, порталы пока были мелкие, и тяжёлой техники они сюда не притащили, а из ручной стрелковки такие танки как у нас пробить очень сложно. Мы не мудрили. Я выбирал места, поплотнее заполненные козявками и долбил туда, получая массу благодарностей от машины, за удачно выбранную цель, а подруга зло сопела.

— Луиза, что не так? Не молчи блин!

— Порталы прикрыты энергетическими щитами, а заряды для ротора у нас уже скоро закончатся. Нам надо порталы закрывать. Мы не сможем нелюдей перебить, нам надо закрыть порталы. Они только кинетическим оружием закрываются!

Я и сам это видел, только не понимал. Чтобы закрыть порталы, оказывается, нужна масса и у них действительно щиты. Удары энергетического оружия просто стекали с невидимой преграды над переходами и все порталы которые мы погасили, были закрыты роторными или разгонными орудиями танка. Железяки, влетающие в портал, видно нарушали какие-то настройки и электрический фонтанчик исчезал.

— Слушай, так может какие-нибудь ракетами долбануть?

— Энергетические щиты…

— А давай просто боеголовки поснимаем и будут железки. Железками же можно? Можем ногами потоптать, у нас их ещё больше половины осталось.

Луиза на секунду замерла, и танк двинулся в гущу переходов. Через полминуты вылетели сотни ракет, ракеток и совсем здоровенных ракетищ. Все они летели, не взрываясь и ударяли в порталы, которые удачно схлопывались.

— Я боеголовки деактивировала, но нам надолго не хватит, танк был в бою и боезапас совсем небольшой остался. Я не уверена, что можно подходить близко и топтать, с такого расстояния нам небезопасно. Я бы под щиты никого не пускала, — бормотала подруга.

— Слушай, а у меня идея. Ты говорила о усилителе древнем, это именно такая штуковина, которая квадратная с дугами? Одной сторона всегда тёплая, а с другая холодная?

— Да, я же говорила, только он неисправен, нестабилен и совсем непонятно как работает.

— Отлично! То, что надо! Прямо как для меня делали! Я младшую сестру в чувство не приводил, Коту берёг. Там всё муторно, нужно только одну железяку отправить в порталы нелюдям. В прошлый раз у меня получилось. Мы целую промзону на полкилометра снесли. Шары с неба падали как пудовые гири, пробивали по четыре этажа бетонки. Если сейчас усилим, мы вообще километра три закроем. Долбанём, офигеют твои козявки, а если не получится усилить, то просто полкилометра накроем — тоже хлеб.

Луиза замолчала, и я быстро рассказал, как мы пугали младшую сестру, и как она за это на изуродованную приз-руку золотыми шарами с неба пулялась. Луиза слушала и только сопела.

— Эу, подруга, я ничего не курил, это правда было. У меня даже свидетели есть. Я это вместе с учителем делал и Трахом. Ну ты знаешь — собака с ножами, а о Трахе я тоже рассказывал. Он ещё в городе Самки сестёр на недокументированные возможности проверял.

Я просто почувствовал, как Луиза скривилась. Наверное, в качестве свидетелей я выбрал не самых удачных представителей Стикса, и компания в которой я испытывал умение младшей сестры доверия моей подруги не внушила, но она вылезла с командного ложемента, оставив танк двигаться по дуге, самостоятельно выбирая цели.

Мой ложемент открылся, и я увидел серьёзное лицо подруги.

— Пошли. У нас три торпеды есть. Они противокорабельные, наверняка у нелюдей средств борьбы с ними нет. Думаю, долетят. Заодно ещё два крупных портала закроем, только боеголовки с антимассой надо снять, они на удар.

То, что танк будет уничтожать крупные корабли нелюдей не предполагалось, машина была предназначена для абордажей или штурмов укрепрайонов на планетах и крупных астероидах. На всякий случай танк располагал тремя торпедами. Ими можно было сбить фрегат или эсминец, повредит малый крейсер, или, например, мощным зарядом выжечь командирскую рубку авианосца, или выпустить в большой ангар, наполненный кораблями врага. Эти торпеды прекрасно летали и в атмосфере, могли глубоко проникать в грунт, и при удаче грохнуть подземный бункер.

Новые люди, как я уже понял, были весьма расчётливы, что касается боевых действий. Они не стали мудрить, а поставили обычные корабельные торпеды с лёгкого крейсера. Почему это называется торпеда я не понял, на самом деле, как по мне, обычная ракета в вольфрамовым корпусе, покрытая дико прочным пластиком, который с трудом царапали мои ножи, но сильно экспериментировать не стал, а чуть поскрёб обухом Пальценожа, боясь затупить или поломать лезвие. Ну его нафик, эти высокотехнологичные цивилизации и их неразрушимые материалы.

Открыть и закрыть корпус вольфрамовых брёвен с мотором и крылышками было делом минуты, тем более это делали металлические пауки, и вся моя работа заключалась «в посмотреть» и отдать Луизе филологический приз младшей сестры в виде жуткой руки покрытой золотом.

Подготовив торпеды, подруга унеслась по своим капитанском делам, оставив меня наедине со всей производственной мощью великой древний машины. Я сразу понял, что искин был контуженный и больной на всю голову. Перекинуть ему мыслеобразом то, что я хочу от него получить, было нельзя. Прямое управление осталось только у Луизы, поэтому я дотошно, повторяя по нескольку раз в разных вариантах пытался объяснить, что мне надо. Верная и исполнительная машина старалась угодить как могла, а я делал глубокие вдохи, пытаясь пополнить и астрала запасы терпения и выдохнуть излишки раздражения, и сконцентрироваться на том, что мне всё равно придётся это сделать и получить от автоматизированного производства, управляемого сумасшедшим компьютером, нужное мне оборудование.

Я как-то в том мире, до Стикса, друга домой приводил. Он был дико пьян и почти всё время мне пришлось его тащить, но зайдя в квартиру нас встретил радостный и желавший угодить всем чем только мог своему пьяному хозяину пудель. Товарищ не отпускал меня до тех пор, пока не показал как его домашний питомец умеет приносить тапки. Тупое жизнерадостное животное делало всё от него зависящее и методом долгого перебора, натаскав целую кучу хлама, всё-таки ухитрилась притащить тапок. Всё это время мой приятель пытался объяснить, что он хочет от жизнерадостной собаки, а пудель тащил всё, что, по его мнению, соответствовало запросам еле стоящего на ногах хозяина.

У меня было примерно так же, только если пёс всё-таки знал список предметов какие от него хотели для принесения, то искин представления не имел, что я от него хочу. Лишившийся поддержки тройственного мозга, компьютер по своей разумности сейчас сильно уступал пуделю, зато исполнительность превосходил в разы.

Луиза вернулась и ждала за дверью экспериментального кабинета. Для действий, я выбрал прямоугольную комнату сверху до низу покрытую экранами. Всё делалось в страшной спешке и уверенности не было. Торпеды уже были запущенны. Это была боевая космическая торпеда, и она не могла не дойти. Эти торпеды предназначены преодолевать ближнюю ПВО, уклоняться от крупных систем и пронизывать энергетические щиты среднего класса военных кораблей нелюдей. Она предназначалась для убийства серьёзных кораблей класс эсминец, десантный бот и фрегат, и у нелюдей, вываливающиеся из порталов, богомолов, пауков и сколопендр, просто не было средств уничтожения подобных машин. В Стиксе летать нормально нельзя, и вся электроника была отключена, а управлялась торпеда маленькими козявками, сидящими и ждущими только одного — лететь и достичь цели. Они хотели достичь любимой, заветной и желанной цели и они это сделали. И я получил команду от моего непилот-капитана на начало хамства.

Трах, он только с виду обычный извращенец, на самом деле он очень продуманный аккуратный и предусмотрительный. О семье младшей сестры он знал всё: в каком халате ходила мама, с какими подружками общалась, где служил папа, когда был военным, а затем гражданских моряков. Где и какие сувениры были расставлены, какими вещами пользовались, от зубной щётки, до авторучки. Было множество фотографий обстановки комнаты, поэтому я просто попросил искин танка распечатать мне на объёмном принтере кровать и простынь девушки, а ещё халат и парик мамы, а комнату мы сделали, просто включив изображение, восстановив его из моей памяти с разных ракурсов. Танк сохранил много моих воспоминаний, после объединения сознаний.

Всё было просто. Когда я рассказывал свой план, у Луизы даже слов не нашлось для того, чтобы обозвать меня. Самое сложное, это момент пробуждения. Девушка должна быть в полном сознании, проснуться, а затем испугаться, и очень сильно. План был весёлый и до конца в него, я никого не посвятил, а то получу кучу противников в лице подруги.

Я стоял около одного из экранов, спиной к кровати, вытирая пыль с полки и тихо бубня себе под нос, стараясь сделать голос тоном, как можно выше. На мне был халат и парик мамы. Девчонка поднялась с кровати, осматривая комнату, и спросила:

— Мама?

Я в одно движение подскочил, а она ещё не поняла где находиться, настолько реалистично экраны изображали комнату. Увидев перед собой в мамином халате мою рожу, она начала округлять глаза, но раньше, чем она испугалась моего появления, в моих руках очутился её нос, отрезанный Пальценожем.

— Съем тебя! — страшно прорычал я, демонстрируя в специально сделанное зеркало отражение её, лица с отрезанной сопелкой.

Девка завизжала! Вселенский ужас был её глазах. Она сидела на кровати, в истерике трясла руками и орала. Звук переходил в какие-то невероятные вопли летучий мыши, близкие к ультразвуку. Так мог вопить только человек на грани безумия. Меня окатило волной сработавшего сильнейшего умения. Я всегда чувствую, когда применяют сильные умения, и не важно какие. Волны умения накатывали одна на другую, а по всему моему телу забегали здоровенные мурашки.

Девчонка обмякла и откинулась на кровать, распрыскивая кровь, и растекаясь жёлтой лужицей не выдержавшего мочевого пузыря.

«Протокол два! Спасение члена экипажа», — прогудел у меня в ухе металлический голос искина.

Я пшыкнул кровеостанавливающим на рану младшей сестры, вколол спека и заклеил пластырем. В каюту вбежала Луиза:

— Резак! Ты! Ты! Ты дебил! Танк дал второй протокол спасения! Она сума сошла! Он ей полгода памяти выжег, что бы у неё сознание не порвалось! Ты её так напугал, что она чокнулась, у неё мозги не выдержали, если танк не успел мы больное на всю голову тело получили.

— А что, так можно мозги выправить? — удивился я, чем вызвал ещё один приступ гнева подруги.

— Резак! В твоём случае это не работает!

Луиза ещё что-то хотела сказать, когда все экраны в комнате на несколько секунд погасли, изображавшие комнату переключились на небо и искин отчитался: «Внимание, боевая готовность, код ноль». Экраны переключили изображение с комнаты на чёрное звёздное небо. В атмосферу входили тысячи шаров, поблёскивая золотыми боками. Оптические приборы новых людей давали потрясающее изображение. Шары раскалялись, входя в плотные слои атмосферы, образуя шлейф из расплавленного металла. Они падали вертикально.

Можно сказать, левой ногой запихали девчонку в медицинскую капсулу и понеслись галопом к своим командным ложементам. «Две минуты восемнадцать секунд, две минуты четыре секунды», — монотонно отчитывал голос. Какие единицы измерения какие я знал, синхронный переводчик сразу переводил в метры, аршины и локти, воспринимаемые моим недоразвитым мозгом не нового человека, а данные которые просто не существует в моём воображении он называл без перевода, вставляя мягкие певучие слова незнакомого мне языка. «Подлётное время одна минута восемь секунд», — звучало в моём ухе, когда да крышка командного гроба закрылась и мне снова прикрутили множество глаз по всему периметру головы.

Я посмотрел в небо. По всему пространству космоса неслись золотые шары. Их было бессчётное количество. Танк отчитывался о том, что перебросил всю энергию на верхние щиты. Машина приседала, ложась брюхом на землю и отключая всё возможное оборудование. Нелюди, получив возможность пробиться своим оружием через энергетическую защиту, яростно лупили по машине. Отчёты о потерях боевых постов и попаданиях заполняли край моего зрения сплошным потоком.

Шары были уже совсем близко. «Подлётное время двенадцать секунд», — отчитался танк, верный словно пёс и злобный как росомаха. Космические гостинцы попадали абсолютно вертикально. Они уже пронзили атмосферу, и сейчас было видно даже невооружённым взглядом тысячи солнц из перегретой плазмы, которые тянули свои длинные хвосты к поверхности Стикса. Часть шаров, расплавившись, разлеталась бесформенными кляксами и каплями металлического дождя.

Темнота! Удар! Страховочные ремни резанули по рукам, ногам и груди, впиваясь в тело и удерживая меня в командном ложементе. На чёрном фоне моего зрения вспыхнули сотни непонятных мне надписей. «Включение третьего контура, купольный щит один процент, два процента, четыре процента…», — говорил голос искина танка.

Я думал, что оглохну от визга Луизы. Если бы голос не транслировали прямо в голову, обходя череп, у меня бы из ушей точно потекла кровь, так она орала. Моё зрение начинало восстанавливаться. Понемногу открывались резервные механические веки машины, наполняя мою голову изображениями. Смотреть было на что.

Танк распрямлял лапы, поднимаясь из моря жидкого золота, раскинувшегося на всю долину. Порталов нелюдей уже не было, а сами немногие пришельцы, до сих пор выжившие каким-то чудом, бились в агонии сгорая в море жидкого метала. Золото стекало по корпусу танка и застывало, блестя на солнце. Порталы нелюдей продолжали открываться, чтобы через мгновение схлопнуться, отдав этому миру яркую вспышку. Золотые шары падали, расплёскивая облака брызг, лил дождь мелких капель и большие плюхи раскалённой жидкости хлюпали по поверхности. Прикрытый щитами, наш танк остывал, чего нельзя сказать об окружающем пространстве, шары продолжали падать и падать.

Луиза перестала орать и мы, затаив дыхание, наблюдали за устроенным нам беспределом, не зная что делать.

— Луиза, мы посреди жидкого золота, — осторожно сообщил я информацию непилот-капитану.

— И чему ты радуешься? Современные сплавы превосходит его по химической инертности и в разы по прочности. Если бы это была платина или палладий, тогда его можно использовать в катализаторах, а так, бесполезный метал. Это только у вас, в мире, наполненном торгашами ему цену придумали.

— Луиза, мы посреди жидкого золота! Твою мать! Посреди золота.

— Резак, ты дебил? Там чуть больше тысячи градусов, и если нас не прибило первой волной, когда шары по корпусу били, то нам вообще насрать, а под щитами у нас и пятисот нет. Весь корпус замызгали. А как ты думал танки выдерживают удары плазмы и лазеров? Эти машины делали чтобы высаживать на орбитальные крепости и давить колонии нелюдей на планетах. Здесь все основные узлы по тройному резервированию, а внешнее резервирование до восьми блоков. Танк был в бою и очень сильно пострадал, но нас так может обливать ещё пару раз, как минимум. Щиты выдержали первый удар, а дальше нам плевать.

Мне нечего ей было ответить. Как по мне, мы тут Армагеддон устроили, а оказывается нео регулярно на таких тачках забег по лужам с жидким золотом проводят и главное, чтобы целиковым шаром не долбануло.

Я заткнулся, и с удовольствием наблюдал за огненным ливнем, который шёл по всюду. Золото, остывшее на корпусе, зализало мелкие пробоины, и мы смотрелись как кабриолет Мазератти известного сутенёра, блестя на всю округу драгоценными боками.

Идиллия продолжалась недолго, пока подруга не завопила в очередной раз:

— Твою Мать! Она вошла в контакт с резонатором и качает умение через него! Золото будет лить вечно, если мы её не остановим. Твоя долбаная филологичка зальёт весь Стикс золотом!

— Прирезать?

— Нельзя! Это одна из причин, почему такие устройства перестали ставить, они запоминают команду и даже если нет источника, продолжают транслировать.

— А сила? Откуда сестра берёт силу?

— Это он берёт! Это резонатор. Это технологии Нальву! Они корабли заправляют, залетая в корону звёзд. Это Нальву.

— Луиза, так что нам надо делать? Может железяку сломать?

— Он не уничтожимый.

— Тогда ядерный заряд или в жерле вулкана утопить, там часто не ломаемые штуковины плавят.

Шутку не поняли, и обозвав ещё раз, сказали:

— Откачивать и успокаивать девчонку.

— Попробуем убедить, что я ей нос случайно отрезал?

— Резак! Ты дебил!

Луиза задумалась и начала бурчать:

— Если танк не ошибся в протоколе, то она не будет ничего помнить или будет помнить обрывки, только вот отрезанный нос. С ним что посоветуешь? А? Доктор хренов.

— Луиза, а у меня есть идея, — и я изложил.

Подруга слушала молча, внимательно, и не обозвала ни разу, что могу объяснить только усталостью.

Мой ложемент открылся и я, пока вылезал, получил от подруги несколько бодрящих тычков для ускорения. Мы вновь понеслись по коридорам.

Невозможно передать как ругалась Луиза, когда искин отказался отдавать нам сестру и открывать медицинскую капсулу. Согласно инструкции, первичная регенерация должна была идти ещё часа два, и до этого времени он не видел смысла вводить в строй раненого члена экипажа, при наличии достаточного количества для управления машиной здоровых бойцов.

Подруга, скрипя зубами села на пол и зло морщила лицо, я уселся рядом.

— Слушай, а как ты это всё знаешь? Танком вот управлять, технологии всякие. В нашем мире похотливые малолетки тупые до невозможности, а такое ощущение, что ты с детского сада высшую математику учишь.

— Я уже и не знаю сколько мне лет. Попав в Стикс меня сильно откинуло по возрасту. Я, наверное, уже лет сто пятьдесят не меняюсь. Это очень давняя история. У меня биологического возраста раза в четыре больше чем у тебя, даже с учётом того времени, что ты в Стиксе провёл. Я, Резак, древняя старуха и мне только пирожками шамкать да с молодыми мальчиками развлекаться, а вместо этого с тобой дебилом мир спасаю.

— Да ладно! Я вообще люблю женщин постарше, у вас такие затеи получаться, сам удивляюсь. Моя жена тоже старше меня будет и ничего, одни плюсы. А почему раньше не сказала?

— Зачем? Для твоего мозга и так было много информации.

— А сколько же тогда твоему папе лет?

— На сорок больше.

Я не стал больше любопытствовать, а просто сидел и молча ждал, пока медблок отдаст нам сестру, которую ещё предстояло утешать, а золотой ливень срывал с неба сотни тонн металла, не ослабевая ни на минуту.

Луиза общалась с танком посредствам мыслеобразов, а не как я, размахивая руками и показывая мимикой, что я хочу, поэтому мы получили белые халаты, маски и докторские шапки через минуту, вот только согласно инструкции, саму сестру через несколько часов. Так и сидели ряженым медперсоналом, ожидая пробуждения пациентки.

Девчонка приходила в себя. На носу было наклеено что-то вроде пластыря, под которым был специальный биогель стимулирующий рост и регенерацию тканей. Луиза присела на край открывающаяся медицинской капсулы. Больница она есть больница. Окажись ты на тысячу лет назад или на несколько тысячелетий вперёд, можешь не понять, что находишься в магазине, жилье или транспорте, но сапиенсы так устроены, что больницу мы чувствуем на подсознании и плевать что теперь вместо шуруповёртов которыми прикручивают оторванные ноги стоят массивные капсулы биорегенерации.

Девчонка, открыв глаза сразу поняла где она находится. Я стоял немножко дальше, стянув медицинскую маску на подбородок, накинув халат на плечи. Младшая сестра, мазнув взглядом по Луизе, испуганно посмотрела на меня. Подруга стянула с лица маску и приветливо улыбнулась:

— Привет. Очнулась? Ты в больнице. С тобой всё хорошо. У тебя была очень сильная травма лица, особенно пострадал нос.

Девчонка дёрнулась, пытаясь встать и тронуть руками лицо, но Луиза мягко, но сильно придержала её руку и надавив на грудь уложила обратно:

— Трогать нельзя. У тебя будет отличный красивый носик. Доктор Резак большой специалист, по подобным вопросам. Он отлично тебя прооперировал и очень скоро поправишься. Всё уже позади.

— Он мне хотел нос отрезать, — как-то неуверенно сказала девушка, глядя в мою сторону.

Луиза широко улыбнулась:

— Пока шла операция, ты несколько раз выходила из наркоза. Это очень больно и страшно. Пора забывать, всё уже позади. Доктор Резак оперируя тебя, сам себя превзошёл.

Девушка расслабилась, прикрыла глаза и прошептала:

— Спасибо.

Медкапсула по сигналу подруги дала снотворное и закрылась. Луиза повернулась ко мне:

— Доктор Резак, если вы не слышали, то вас поблагодарили.

— Не за что, обращайтесь если надо, — сказал я, привычно пожав плечами, но девчонка меня не услышала, транквилизаторы снова начали действовать, отправляя младшую сестру на длительное хранение.

Мы тут такое устроили, что новые люди скоро залезут в танк и расколдуют спящую красавицу, которую к тому времени, думаю, уже можно будет будить поцелуем в новый носик.

Я уже почувствовал, что древний кубик попустило и теперь он снижал накал страстей и постепенно успокаивался.

— Мать! Резак! Твою мать! — неожиданно заорала Луиза.

— Да что такое?

— Я! — завопила Луиза.

— Не понял. — ответил я.

— Я их вижу! Я их всех чувствую! Я сейчас всех чуть не убила!

Стоило посмотреть на мертвецки бледное, испуганное лицо подруги, чтобы понять, что что-то пошло совсем не так.

— Спокойно. Тихо. Что надо делать? — выставив успокаивающе ладони, и понижая интонацию вопросил я Луизу.

— Бежать! Сейчас, — и мы побежали.

Как только крышки ложементов закрылись, машина с места взяла бешеный галоп, разбрызгивая жидкий металл, понеслась в сторону нашей внешки.