S-T-I-K-S. Резак 2

Глава 16. Резак. Корейская и французская кухня

Мы шли третьи сутки. Я катил тележку с младшей сестрой, а старшая сестра помогала тащить выбившуюся из сил Луизу. В очередной раз поблагодарил Стикс за то, что в этот раз вместо субтильной профурсетки он нам послал крепкую, рослую бабу. Без неё я бы давно бросил сонную девушку посреди черноты и тащил бы свою подругу. Ещё я благодарил себя за то, что не пошёл сразу по дороге, гордо взвалив на плечо сонное тело и задрав подбородок, а начал думать головой.

Когда дельцы делали броневики черепашки, они проверяли мотор и техническое состояние машины, осматривали подвеску, заправляли бак по самую крышку, пылесосили салон, но не заморачивались на содержимое багажника и перчаточного ящика. В нашем багажнике была основательная детская коляска, трёхколёсный велик, удочки и сумка с рыболовными принадлежностями. Также нашлась полторашка воды, из которой, наверное, мыли руки и её регулярно наполняли. Пластик бутылки был потёрт, а пробка была с другого напитка, но вода внутри оказалась обычная, из-под крана. Была ещё одна бутылка с водой, которую я прихватил на стоянке, а вот вся газировка, которую взяла Луиза, взорвалась, расплёскивая по всему салону сладкую пену.

Прежде чем отправиться в путь, я смастерил из коляски, велика, раскладной дюралевой лопаты и всего, что смог отодрать от машины, нечто вроде тележки и приладил буксировочный трос, чтобы он удобно размещался на груди.

Сейчас, таща тело на колёсной тележке, по ровной словно стекло дороге, благодарил себя за предусмотрительность и хомячество. Чёрное существо ни слова не сказало о том, что с дороги сходить нельзя или нельзя лечь поспать, но я это знал. Стоило нам остановиться хоть на шаг, или прилечь на часок, и призрачная дорога растает, оставив нас посреди агрессивной черноты. Если сойти с неё хоть на шаг, то вернуться на неё мы уже никогда не сможем.

Вдоль нашего пути бежали огромные заражённые, проявляя интерес к столь вкусным персонам, но боялись даже сунуть нос в нашу защитницу, и немного пройдясь параллельно и видя, что мы не собираемся покидать аномальную зону, убегали искать добычу полегче. Моя бабская банда неплохо подготовилась к путешествию. Я, из своей фляги концентрированной вытяжки из споранов, капнул немного в воду, и у нас получилось почти три литра нормального живчика, была тележка для перевозки тела и решимость в глазах. Никто и не мог предполагать, что дорога растянется на трое суток, а воду мы выпили ещё на первые. Сейчас мы держались только на инъекциях спека и стимуляторах, которые я тоже всегда таскал с избытком. Облизывая пересохшие губы, я тащил лямку тележки, а старшая сестра, поддерживала, теряющую от обезвоживания и усталости Луизу. Стоять нельзя, только идти, только вперёд. Все возможные точки невозврата были пройдены, а если обернуться назад, то было видно, как несокрушимые плиты чёрного полированного камня покрывались трещинами и рассыпалась в пыль, оставляя неровную полоску.

Мы дошли. К этому моменту в ногах не осталось силы, а в голове мыслей. Дорога упиралась в крохотный стаб, метров триста в диаметре, большую часть которого занимало болото с вонючей, липкой жижей, кочками и квакающими лягушками. Посреди болота, прямо из воды росло несколько разлапистый деревьев очень похожих на Иву, только облепленных крупными красными цветами, напоминающими цветением каштаны. Аромат цветов был ненавязчив и столь силён, что перекрывал запах прелой растительности и затхлой воды.

Как только мы пересекли черноту, сойдя с чёрной дороги, оно рассыпалось в пыль оставив только направление, а мы, стоная и бросив тележку с сонный девушкой, лишь только она выкатилась из аномалии, кинулись к ближайшей вонючей луже пить воду. Разгребая ряску и зелёные палочки плотной растительности, хлебали живительную влагу не обращай внимание на множество мелких жучков, и козявок, плавающих внутри воды и цепляющихся за зубы. Нас не смущал ни свет, ни запах, ни муть, которая подымалась при малейшем прикосновении к поверхности. Жадно напившись, старшая сестра и Луиза так и остались лежать на берегу, тяжело дыша, а я нашёл в себе силы набрать в пустую бутылку воды и напоить сонную девушку. Её тело в сознание не приходило, но жадно пило воду, спасая свою биологическую единицу. Это всё. Я допил пару глотков мутной воды, оставшейся в бутылке и плюхнулся на землю. Снов не было.

Стаб был окружён полоской черноты всего в несколько десятков метров шириной, но аномалия оказалась невероятно агрессивна. Стоило листику или веточке коснуться невидимой границы, как её разрывало в клочья. Недалеко просматривались множественные силуэты ходивших или стоявших у заражённых. Это пекло, и здесь всегда полно тварей, но чёрная стена словно делала нас невидимыми и на нас никто не обращал внимания. Может продолжала действовать магия чёрного рейдера, а может просто заражённые были слишком крупные и набрались достаточно ума, чтобы не пробовать соваться в черноту.

Я проснулся, и первым делом подполз к луже опять напиться. После того, как жажда была утолена, пришёл голод. Мы уезжали из Города Развлечений поев накануне, потом трое суток дороги и, наверное, не меньше суток проспали. Пять дней без еды, и с собой я ничего не прихватил. В нашей машине и рюкзаках её просто не было, иначе бы зацепил немного.

Первой очнулась старшая сестра, а вскоре очнулась и Луиза. После водопоя они сидели, раскачиваясь словно заражённые и тихо поскуливали. Такое количество стимуляторов и спека просто так не проходит. Хотя в моих шприц-тюбиках был самый лучший из возможных, который я брал в чулане товарища Главного Конструктора по личному его распоряжению, всё равно это стимулятор и лошадиные дозы бодрящих препаратов без последствий не проходят. А были ещё и мои таблеточки, и пластинки, которые сами растворяются на языке, а ещё и по литру живчика в начале пути. Вся эта боевая химия помогла нам добраться сюда, но теперь просила свою кровавую жатву в виде головной боли и запаха нагадивших во рту кошек.

Я смени положение с лёжа, на сидя и спросил:

— Уважаемые дамы, какую кухню вы предпочитаете, корейскую или французскую?

На меня непонимающе посмотрели. Я обвёл окружающее пространство ладонью и пафосно изрёк:

— Могу наловить лягушек или намариновать головастиков с диким луком. Есть нам всё равно что-то надо. Предлагаю питаться изысками местной кухни. Боюсь, что в нормальный ресторан нас гарсон не пустит, — и показал на нескольких очень развитых заражённых, стоявших метрах в семистах за чертой по направлению к промзоне большого города.

Дамы скривились. Луиза скривилась демонстративно-показательно, а старшая сестра слегка, стараясь не показывать негативных эмоций в моём присутствии.

Чернота была нашей надёжной защитницей и раз нас не съели раньше, то и теперь не тронут. Я был в этом уверен, поэтому костёр разводил не боясь. Лягушек мои спутницы ели неохотно, а вот запечённый ёжик, которого мне удалось поймать, разошёлся на ура. Ещё, бюстгальтером старшей сестры, который представлял собой два внушительных черпака из кружевной сетки, удалось наловить с полсотни мальков мелкой рыбёшки. Мы зажарили на углях и ели целиком, не чистя и не потроша.

Всё это время Луиза бормотала: «Я знаю, он здесь. Я его чувствую. Он вот здесь», — но отпускать без должного отдыха, рвущуюся к своему обожаемому танчику девчонку, я не хотел. Непонятно сколько времени нам придётся быть на ногах, удастся ли поесть, поспать и попить, и пока мы не приведём себя хоть какой-то порядок, и не будем крепко стоять на ногах, то гостеприимный островок около вонючего болота я покидать моей девчачей банде категорически запретил.

Очень позабавила тема выживальщиков. На столько привыкаешь к мародёрству, что если тебе надо сорвать яблоко с ветки, а не взять из корзинки овощного ларька на перегрузившимся кластере, то начинаешь испытывать когнитивный диссонанс. Я даже вспомнить не могу, когда добывал еду по-другому. В Стиксе, где достаточно иметь Пальценож, чтобы всегда быть напоенным, накормленным, с крышей над головой и хорошо отдохнувшим, мне впервые пришлось заморачиваться на добывание подножного корма. Луизу и старшую сестру кормить было легко, достаточно было испечь ёжика, нажарить мелких рыбок и лягушачьих лапок, то с младшей сестрой было сложнее.

Хитрые транквилизаторы, которые я добыл в кладовой у Кота, по тайному совету Кошатины, лишали биологический объект сознания, но не превращали тело в овощ. Тело можно было поить, оно ворочалось если лежало неудобно, что предотвращало неумышленную порчу по неосторожности. Очень удобная штуковина для транспортировки в полевых условиях, прямо как у нас.

Пожалуй, самое большое достоинство этой химии, что бессознательное существо можно было поить, что я и решил использовать. Для подобия кормления я отобрал горсть запечённых на костре мальков у возмутившихся дам, но узнав, что я забочусь о беспомощных, а не просто решил сожрать самое вкусное, помогли. Они растёрли между двух камней рыбу в кашу, разболтали её в бутылке с водой и напоили мутной жижей младшую сестру. Еда так-себе, но в желудке у спящей девушке благодарственно заурчало. Четыре дня без кормления — это многовато даже для бесчувственного тела, которое возят в тележке.

Следующие три дня я провёл с бюстгальтером в руках, покалено в мутной жиже, ловя молодь неизвестной рыбёшки и терроризируя стада лягушек. Реально, просветление в голове и отсутствие боли в ней-же, мы почувствовали только через день. Даже теперь, наше состояние можно было назвать удовлетворительным с натяжкой, и ни о каком походе к танку я и слышать не хотел, пока не пойму, что мы хоть немного восстановились. Спешить, на мой взгляд, было некуда. Если древняя машина пролежала тут тысячи лет, то потерпит ещё пару дней, а вот для нас эти дни будут не лишними.

Жизнь налаживалась. Я ощущал себя настоящим вождём первобытного племени. У нас появился дом из говна и палок, защищавший нас от вечерней прохлады и сделанный из камыша и веток, которые я нарубил и переплёл разумеется самым кривым способом, но прочно, в лучших традициях индейцев, проживших всю жизнь в городе и оказавшихся на природе впервые. Я имел обширные охотничьи угодья и две жены, даже удалось обзавестись ещё одной запасной, на консервации, но пока вводить её в эксплуатацию не хотел, мне и этих хватало. Заимел домашнюю утварью, срезав совок от неудобной лопаты, и сделал из него отличную сковородку. Я использовал древко лопаты для перевозки младшей сестры, соорудив основу для тележки. Разрушать своё творение не стал, вдруг мы всё-таки найдём способ безопасного ухода из этого гостеприимного места, а пока пусть все наши приборы с высокоразвитой цивилизации остаются нетронутыми. Совок всё равно неудобно выступал и мешался при ходьбе.

Мы неплохо устроились. Внимательно наблюдая за природой, я обнаружил что это болото полно жизни. Наш рацион из лягушек и мальков я разнообразил крупными рыбинами, которых я ухитрился поймать на удочку из булавки с платья старшей сестры. Массивная блестящая штуковина крайне заинтересовала огромных рыбин, бывших здесь свирепыми хищниками и пожиравших головастиков с лягушками. Пожалел о том, что не включил в состав носилок удочку и чего-нибудь из рыболовных принадлежностей, когда собирал конструкцию для перевозки. Но кто же знал, что мне придётся жить натуральным хозяйством?

В Стиксе я рыбалкой занимался впервые, мне это даже в голову не приходило. Поговаривают, есть отличные кластеры где можно поймать огромную рыбу и удачно расположенные островки, где тебя совершенно не беспокоят орды заражённых, но меня никто на природу не звал, да и времени не было.

Старшая сестра ухитрилась найти растения, которые выполняли роль приправ и даже своего рода овощей. В еду пошли клубни цветов и какая-то фигня, выкопанная и собранное вокруг болота. Всё было вполне съедобно и прилично на вкус. Никогда не подумал, что мне ещё придётся разнообразить своё меню несколькими змеями. Они всё равно ползали рядом и страшно раздражали моих жён, поэтому я их поймал и тоже пустил в пищу. Очень неплохо. Представления не имею о их ядовитости, и я им сразу отрезал голову и забросил подальше в черноту. Жизнь папуасского племени шла своим чередом, старшая сестра ухаживает за младшей, Луиза ныла, подгоняя нас отправиться в дорогу.

Вождь добывал еду, а жёны готовили, пока я валялся на травке и думал, что делать дальше. Ситуация была дурацкая до искривления сознания. К стабу-горе, где мы предполагали найти древнюю машину, регулярно приходили здоровенные, просто громадные заражённые, какое-то время тусили, а потом уходил. Вокруг нас были абсолютно пустые кластеры без жратвы и свежих перегрузок, а понять, что они тут делают я откровенно не мог. По непонятной причине, к горе со всех сторон приходила настоящая элита, стояла раскачиваясь некоторое время и уходила. Чего тварям здесь надо? Почему находятся именно здесь и каждый раз разное время? Для себя я твёрдо решил, что пока не уловлю хоть какой-нибудь последовательность и не пойму, что вообще происходит, с нашего болота ни ногой.

Всё это выглядело странным. Наверное, мне сейчас мог позавидовать любой натуралист, столько нового мне приходилось наблюдать, но меня это сильно напрягало. Я внимательно наблюдал за окружающим пространством, охотился, ловил рыбу и думал. Я не сомневался, что нам из черноты выйти дадут. Стаб с болотом находился на территории нашего чёрного знакомого, и не думаю, что такому важному другу поставщика палок как я, будут чинить препятствия, а вот обратно зайти наверняка не получиться.

Нам никто нам не обещал большего, чем для нас уже сделали, а вот поведение местной живности, старшей сестры и моей подруги меня заинтересовало. Занимаясь промыслом, я обратил внимание на то, что когда старшая сестра начинала петь, а Луиза принималась активно ныть, то лягушки и змеи ловились лучше, мальки подплывали ближе, а рыбины, свирепые хищники болота, с большей охотой ловились на мою удочку из блискучей брошки, и как раз к этому времени подходили заражённые. Всё происходило как-то одновременно и даже козявки начинали стрекотать веселее, а всякие жучки и бабочки порхали охотнее. Потом всё замирало и на следующий день начиналась заново. Я даже начал записывать время, насколько это можно было определить по солнцу Стикса, но каждый раз всё повторялось в разное время. Лягушки снова вылезали квакать, сестра пела, а заражённые собирались стадами и топтались на месте.

Мои графики всеобщего веселя пополнялись, и я уже мог уловить некие цикличности. Меня страшно смущало поведение заражённых. Они приходили к горе, остановились раскачиваясь и ни на кого не охотились.

После того что со мной случилось с момента того как я первый раз пересёк выступ пекла и попал к животным, я сильно поменял своё отношение к приметам, ощущениям и мистическим проявлениям. Я поверил во всё все дурацкие и самые идиотские истории, которые оказались правдой. Я даже отчасти согласен был с Вождём, который улыбаясь говорил про игровой мир. Соглашаться с чем было. Самые лучшие ножи я получал из лап говорящего кота, а мистика стала моей второй натурой, но главное с этим делом не переборщить и понять знаки правильно. Если перед тобой узкий проход сокровищами, то это не всегда значит, что тебя хотят одарить, а возможно в тот момент, когда ты ставь на четвереньки полезешь за бесценным богатством, тобой могут грубо воспользоваться. Всегда надо быть крайне осторожным в чтении мистических знаков, и в этом я тоже не раз убеждался.

На происхождение этого бурного веселья и его цикличность я обратил внимание сразу на второй день, после того как сошло действие стимуляторов, и мог отвечать за своё моральное здоровье, а вот понять его происхождение у меня пока не получалось. Похоже, я один остался бесчувственный сухарём и не вырубал, что происходит, но старался не обращать на себя внимание ни словом, ни делом никого не задевать, боясь спугнуть тонкую ниточку баланса. Я наблюдал и примерно уже выработал последовательности этого эмоционального всплеска. На всей этой территории единственный кого не касалось волна эйфории был я.

Мы здесь уже были почти неделю, все восстановились, живы-здоровы, полны энтузиазма и бодрости, но как пробраться между чернотой и горой представления не имею. Вокруг холма, который, наверное, и был той самой машиной закрытой или закопанной, а может быть в бункере наподобие тех, которые в войну строили фашисты, постоянно крутились крупные заражённые. После черноты ни какие патроны не стреляли, электроника не работала и стоял насущный вопрос как нам пройти?

За ужином я решился поднять тему общего подъёма настроения:

— Скажи, чего ты поёшь? — спросил я старшую сестру.

— А мне танк поёт, а я подпеваю.

— Он не тебе поёт, он меня зовёт! — возмутилась Луиза.

— А мне поёт, — упрямилась старшая сестра и показала Луизе язык.

— Ни фига он не поёт! Это он меня зовёт! — и Луиза бросилась на старшую сестру с кулаками, но была перехвачена ловким ударом в грудь босой пятки, и не раздумывая попыталась укусить женщину за ногу.

У меня отличная реакция, и прежде чем старшая сестра зацепилась моей подруги в волосы, я перехватил обоих дам за шкирку и стряхнул.

— Цыц женщины, а то на обед без лягушачьих лапок останетесь! Я сказал!

Долгая практика судьи научила задавать правильные вопросы, поэтому я довольно быстро выяснил в чём было дело. Оказывается, всё дело было в поведении древней машины. Из всех окружающих это место на многие десятки километров я был единственным, кто не слышал пение танка. Всё было, как и предполагал. Я подвёл итог:

— Луиза, подумай пожалуйста, только сейчас не отвечай, а ответишь мне завтра вечером. Сможем ли мы за несколько часов дойти до танка и попасть внутрь? Не думаю, что призывное пение и весёлые пляски помешают крупным заражённым пообедать такими вкусными иммунными как мы. Ты же понимаешь, что меня на таких здоровых аборигенов не хватит? С этого момента докладываем мне, когда и кому захочется петь или ещё чего. Теперь спать, а я лягу посередине, чтобы жёны во сне не подрались.

В ответ получил два свирепых взгляда. Как я люблю такие моменты.