Рысюхин, вы семнадцать офицеров себе нашли?

Глава 6

Так вот, про строительство. Это направление само по себе тоже разделялось на три, как и все прочие, что давало своеобразный эффект: чем детальнее разбираешься с делами, тем словно бы больше их становится, так что даже порой бывает страшно «копать» дальше, из опасений, как бы не засыпало.

Первое — это контроль за архитекторами, язви их творческие натуры. Ещё только начали работу, а уже понял, что за ними нужен глаз да глаз, причём непрерывно, а то они уже пытались выкатить в качестве аргумента «это сколько же переделывать придётся, а у нас времени нет». И ведь чем дальше — тем больше веса будет в этой дурацкой по сути фразочке. Так что пришлось сразу отвечать на будущее, что для меня лучше «никак», чем «кое-как». Мол, найду где временно разместить людей, пока мне настоящие профессионалы сделают нормальный проект.

Из «шедевров творчества». Эти умники сразу за воротами, а главный въезд, напоминаю, со стороны полигона, разместили жилые кварталы, а военный городок — на противоположном конце города. И заявили, мол, наоборот, чтобы гражданские проходили через территорию военных они раньше предлагали, но никто не согласился почти. То, что бойцы на тяжёлой технике будут каждый день кататься туда-сюда по улицам, их явно не смущало.

— А кто запрещает проложить от ворот по диаметру центральный проезд, или бульвар, да хоть проспект. И сделать слева, ближе к стрельбищу, военный городок, справа, со стороны Умбры — жилой район? Даже если он и залезет частично на сторону военных магазинами, кафешками или скверами, вреда в этом не будет? На противоположном конце проспекта — ещё одни ворота, от них проложить дорогу на будущий тракт до Панцирного. Ещё можно сделать малые, хозяйственные, ворота на востоке, у гражданских, и на западе, у военных.

Договорил и увидел, как вытянулись лица у архитекторов:

— Ваша милость, но ведь это же скучно! Такая линейно-разделённая планировка, она же ужасна и уныла!

— Зато удобна, практична и позволяет военным с гражданскими не создавать лишних проблем друг другу.

— Но как же красота⁈

— А красота — в глазах смотрящего. И какая-нибудь домохозяйка, глядя из окошка на постоянно носящиеся в трёх шагах от двери броневики, вряд ли увидит в этом прелесть эклектики, скорее будет по десять раз на дню спрашивать, какой болван это придумал. Это я сильно смягчаю выражения. И, предупреждая возражения — в глазах большинства жителей этим болваном окажусь я. И мне этого не нужно, вот вообще никак и ни в каком виде.

В общем, «скучную» общую планировку ввёл волевым решением под угрозой уйти к конкурентам, а в качестве компенсации разрешил им «наводить красоту» в жилой части, но, опять же, не во вред функционалу. А то дед рассказывал, что у него в районе внутри квартала так хитро проложили дорожки на чём-то вроде пешеходного бульвара, что ему по пути из дома в садик с детьми, если следовать всем загибам, нужно было бы сделать семнадцать поворотов под разными углами, от пятнадцати до ста двадцати градусов. Это если бы все ходили так, как неведомый эстет нарисовал с точки зрения «красивого вида сверху». Поскольку та же дорога вела от нескольких больших домов, кроме двух садиков, ещё к ЖЭКу, школе, магазину, почте и рынку, то ходили по ней много. И натаптывали тропинки, которые коммунальщики перекапывали и перегораживали. Мне такая война дворников с населением не нужна, так что придётся бдеть. И не забывать об участках для последующей прокладки центральных коммуникаций, от водопровода до канализации.

Второй фокус, который тоже удалось пресечь вовремя: эти ухари почти втрое сократили количество ангаров для техники, причём раскидали их по трём разным участкам будущего военного городка! Опять же — им показалось не интересно, уныло и «без искры творчества» лепить в одном месте несколько рядов одинаковых прямоугольников. Так они проконсультировались у военных, сколько обычно бывает техники в артиллерийской батарее и сколько «каретных сараев, или как вы их называете» понадобится для её размещения, потом, вспомнив мои слова, что техники у меня больше, чем обычно, «на всякий случай» удвоили расчётное количество и стали рисовать.

Тоже пришлось объяснять, что эти вот «унылые сараи», несмотря на то, что «не имеют ни архитектурной, ни эстетической ценности» — собственно, то главное, ради чего всё строится. То есть, остального всего может не быть, жилые модули поставим, срубы плотники тоже сметают быстро, а вот для техники нужны и «домики», и «больничка», и «лавки всякие» — это я про склады запчастей, смазки и прочих расходных материалов.

— Но зачем столько⁈

— Потому что больше, боюсь, не влезет. Чтобы не разглашать информацию, которая идёт под грифом, то есть — штатное расписание части, скажу укрупнённо. Итак, грузовиков тяжёлых, трёхосных — двадцать восемь штук; двухосных средних — …

По мере перечисления техники глаза у собеседников открывались всё шире, пока я не закончил список полевыми кухнями и мотоциклами.

— И всё это нужно не упихать, как селёдку с коробку, а поставить достаточно свободно, чтобы можно было проводить техническое обслуживание, желательно — не мешая соседям. И ангары на таком расстоянии, чтобы можно было выехать грузовиками не цепляясь друг за друга и без цирковых номеров. А ещё нужны склады: вещевой, топливный, продовольственный, оружия и боеприпасов. И только эти вот, предназначенные для снабжения людей, можно отнести немного в сторонку. Остальные все должны быть рядом. И, желательно, каким-то краем выходить к дополнительным боковым воротам.

Вторым направлением строительных работ стала прокладка дороги. То, что сейчас выполняло эту роль даже на приличный просёлок не тянуло — так, колея, слегка облагороженная. Когда началось строительство моста и пошёл активный вывоз рыбы, её пару раз прошли грейдером, срезая самые высокие бугры, засыпали самые глубокие ямы и слегка всё это дело утрамбовали. Кое-где эта колея уже начала расползаться объездами и петлями, что вообще неприемлемо. Строительство военного городка потребует много большего движения строительных материалов и строителей, а уж когда он заселится…

То есть, абсолютно очевидно, что дорога нужна, и достаточно крепкая. Но это не проблема, это — расходы. Я просто обратился к тем специалистам, что строили дороги в Викентьевке и сбросил им задание. Те приехали, проехались по имеющемуся безобразию, посмотрели с удивлением на строительство моста, после чего назвали сроки и цену. И то, и другое меня устроило, так что ударил по рукам и забыл про эту проблему. Главное, не забыл дать указание Ивану Антоновичу, чтобы выделил людей в охрану.

Ну, и третье — это строительство на территории будущего военного городка. Что строить без проекта? А вот те самые ворота, например. Оказалось, что в куполах таких размеров режим входа только через специально обозначенные проёмы предусмотрен, как основной. И строительство ворот проводилось по особой методике с использованием особых артефактных маячков, которых мне выдали шесть комплектов, но два я сразу убрал «на чёрный день». Там, если не вдаваться в подробности, целая процедура, что как разложить, как повернуть, куда переложить… Ну, и к самим воротам тоже требования предъявлялись, по размеру и материалу.

Так что возводили четверо ворот, намечали центральный проезд через купол и подъездные дороги ко всем воротам снаружи, размечали будущие разгрузочные площадки для строительных материалов и для установки жилья строителей — таких же домиков, как около моста, а зачем изобретать велосипед? Ну, и самое важное — перестраивали убогий сортир в центре купола во что-то более-менее пристойное по виду. Вроде бы мелочи, а для двадцати человек дело нашлось.

В один из дней меня после обеда перехватили жёны. Уложив детей спать, они категорически заявили, что мне необходимо отвлечься и отдохнуть. А у них есть кое-что для меня. Не успел я выдумать что-то, связанное с отдыхом втроём, как меня повели в музыкальный салон.

— Мы закончили с твоим поручением!

— Каким⁈ — я был искренне удивлён.

— Доделали песню! Ту, что про маникюр!

Не сразу, но вспомнил странный сон с девушкой-птицей, оказавшейся гарпией, и песню, которую подкинул своим супругам для того, чтобы отвлечь внимание. Точнее, куски песни в виде припева и разрозненных строк из двух куплетов, обозначив её, как только начатую в работе. Я уж и думать забыл, и про сон, и про песню, и про поручение. А они всё это время работали над текстом и музыкой! И, что самое интересное — закончили!

Ну, что сказать? Припев сохранили почти в первозданном виде, слегка поменяв ритм и аранжировку, а вот куплеты, по словам деда, кроме трёх переданных мною строк, и то слегка переделанных, не имели ничего общего с оригиналом кроме общей темы. Даже мелодия отличалась и от оригинала, и от припева. Но получилось интересно, во всяком случае мне — понравилось. О чём и рассказал в деталях довольным супругам. Песню пришлось выслушать ещё трижды, потом устроить детальный разбор. Точнее — запустить его, поскольку я, хоть и нахватался по верхам, в том числе и кое-какой терминологии, но всерьёз что-то доносить двум профессионалам⁈ Зато мне пришла в голову неожиданная мысль.

— Девочки мои, а как вы смотрите на то, чтобы подать песню на конкурс, на осеннем балу?

Нет, ну, а что? Мне всё равно придётся ехать, чтобы предоставить промежуточный отчёт о ходе работ над формированием батареи, так почему бы и не совместить приятное жёнам с полезным Государю?

— Что⁈

— Да ты что⁈

Маша с Ульяной переглянулись и продолжили уже по очереди:

— Это же не бальная песня!

— И даже не осенняя!

— Вообще не попадает в стиль и жанр!

— Да я в принципе жанр определить не берусь. «Дворовый романтизм», что ли⁈

— Девочки, лапочки! Если даже пошлём — не факт, что дойдёт до выступления: там будет несколько фильтров, специальная комиссия, если не комиссии, будет проверять и на соответствие тематике, и на жанровую чистоту и ещё пёс знает, на что.

— Мало ли! Я, например, перед комиссией позориться тоже не хочу!

— Я вас умоляю! Вполне качественно сделанная песня, крепкий профессиональный уровень. Чем тут позориться⁈ Максимум — скажут, что жанр не тот, и всё! Если хотите — сделаем ещё одну песню и выпустим так называемый мини-диск, на две композиции, по одной на сторону. Такие по рублю продают обычно, по полтора — уже дорого, так что больше полтинника с экземпляра не заработаете, зато будет целиком и полностью ваш. Но это если на конкурсе не выиграете — тогда на благотворительную попадёте и год нельзя будет продавать.

— Скажешь тоже — выиграете! Не смеши!

— А вот давайте проверим!

— Эх! — вздохнула Маша. — Жаль, я сама лично не смогу услышать, если вдруг случиться чудо и песню пропустят на конкурс, и на реакцию слушателей посмотреть!

Я не сразу понял, о чём она, потом сообразил — даже в начале сентября у неё уже будет срок около семи месяцев. С таким на балы не ездят, неприлично считается, если без крайней необходимости, и для здоровья не полезно, мягко говоря.

Оставил жён готовить презентационный диск и материалы «на бумаге» для подачи на конкурс, что займёт их ещё минимум на два дня. Ух, как я коварен!

А где-то через час раздались почти подряд два звонка на мобилет: из губернского почтового управления, а потом из почтового же отделения в Смолевичах. С одной и той же новостью: открытие почты в Рысюхино одобрили. Причём даже не просто почты, а полноценного отделения, чего я даже не просил! То есть, это будет хоть и филиал отделения в Смолевичах, но на правах самостоятельного субъекта. В общем, всё запутано: называются и то, и другое одинаково, но одно — в подчинении другого. А, ещё заранее одобрили открытие филиала уже нашего отделения в военном городке на Изнанке! При условии предоставления нами защищённого транспорта для поездок туда и обратно.

Сегодня уже поздновато, а завтра утром надо будет дать отмашку на начало строительства здания почты. Жаль только, в центре посёлка поставить её не удастся — места нет, и на перекрёстке улиц Центральной и Лапинской, где стоят школа и пожарная станция — тоже. Придётся строить на Лапинской, но ближе к форту и имению. Разумеется, дед не смог удержаться от сомнительной шуточки, заявив, что «так даже лучше — ближе будет за пенсией ходить». При чём тут вообще почта⁈ Мне если пенсион и положат когда-нибудь, то это будет, скорее всего, по линии Министерства Двора… И нет, я не «душнила» — тоже, кстати, дурацкое словечко.

На следующий день съездил в Смолевичи, поймав себя на мысли, что для меня сейчас съездить сюда или слетать в Минск по времени почти одинаково выходит. Технологии, конечно, сжимают мир, но и требования к этому самому миру тоже выдвигают чем дальше, тем большие. Почтмейстер принял меня радушно, хотя я ожидал, что он расстроится изменением статуса нового заведения: он для филиала уже, вроде бы, людей подобрал, а тут такие изменения… Но оказалось, что ему так даже больше нравится. Нравится и нравится, в причины и подробности вникать я не стал, своих забот хватает. Проект из числа типовых выбрали быстро, только я немного удивил собеседника, выбрав к нему ещё дополнительный каретный сарай. Но после пояснения, что туда я поставлю два мотоцикла вместо велосипедов удивление сменило окрас, так скажем. Только что уточнил:

— И вы тоже это новомодное словечко предпочитаете? И чем старый добрый самокат не устраивает?

Я, кстати, на самом деле стал внедрять в своей гвардии новый термин, несмотря на то, что в армейских Уставах упоминаются именно «самокатчики».

— Очень просто: самокат для меня — это доска с двумя колёсами и ручкой, на которых дети катаются. Если транспорт моторизованный, то это, на мой взгляд, должно быть отражено в названии.

— Воля ваша, конечно.

«Конечно — дарёному танку в дуло не заглядывают, как говорится».

«Насколько я помню, говорится вообще-то про коня и зубы».

«Кому что больше нравится. Мне вот танки ближе коней».

Оговорив примерные сроки я уж хотел было откланяться, но тут выяснилось, что главное, на взгляд почтмейстера, мы так и не обсудили! А именно — формат церемонии открытия нового почтового отделения, что, по его словам, не каждое десятилетие случается, особенно в границах района, и список приглашённых на это действо лиц. Если с форматом определились быстро, там выбор-то из трёх приемлемых вариантов, то вот список составляли, исправляли, дополняли и опять сокращали, поскольку не лез в выбранный формат, битый час. И утомило меня это настолько, что я решил устроить себе компенсацию, а именно — купить вкусняшек, за которыми поехал не куда-то, а к своему городскому дому. И не просчитался! Во-первых, Семёныч как раз доставил щук горячего копчения, а во-вторых, я приобрёл (просто так взят с прилавка — нарушить отчётность, Архип Сергеевич ругаться будет) обалденного леща! Вялено-копчёного, пахнет — одуряюще!

«Вот-вот, жёны унюхают — одуреют. Уж поверь моему опыту! Принесёшь его в дом — и будет у тебя сразу три леща: один купленный и минимум два от жён, бесплатных».

«Ничего, я его у себя в „берлоге“ съем! Там вытяжка такая, что опыты по термообработке и травлению металла проводил, никакого запаха в доме не было».

Поскольку есть такую рыбу просто с хлебом, вместо обеда, представлялось кощунством, да и погода снова придавила жарой, то заехал по дороге в Алёшкино, взял дюжину светлого, уложив четыре бутылки сразу в автомобильный холодильник.

Заехал в полуподвальный гараж, встал в дальний угол и быстренько перенёс в своё «логово» сперва рыбу, потом пиво. Разложил леща и щуку на газетах, как того требует ритуал, вынул охладившуюся пару пива, уложив остальное в холодильный шкаф уже стационарный и более мощный. Открыв бутылку, перелил часть её в бокал, не удержавшись от первого, самого вкусного и холодного глотка, и потянул брюшной плавник леща к хребту, сдирая шкуру с чешуёй. Ровно в этот момент раздался стук во входную дверь, а потом голос Маши:

— Юра! А что у тебя тут сдохло⁈