Рысюхин, вы семнадцать офицеров себе нашли?

Глава 24

Разумеется, лесовоз артельщикам сделали — как уже говорил, развитие Изнанки и хозяйства в целом в приоритете. Разве что лесопилку свою ставить не будем, отвезём к Клёнову: и хлопот меньше, и соседа не будем пугать угрозой конкуренции. И его мастера найдут применение даже обрезкам, а куда девать ароматные опилки — даже у меня уже есть полдюжины идей. И, нет, варианта «для копчения» там нет, всё же химический состав там довольно свирепый. Кстати, и гроб целиком из этого дерева изготавливать не стоит — участники церемонии ошалеют от запаха. Вот отделку выполнить, пару-тройку реек, или подушку с опилками, включая опилки можжевёлки…

В артель я входить не стал, излишне это. Чтобы соблюсти приличия лесовоз изготовили вроде как для моей лесопилки в Викентьевке, а потом передали артельщикам «временно» в аренду с правом выкупа. Ну, а поскольку я понимал, что в ближайшие месяцы платить новичкам будет просто нечем, то на первых порах лесовоз передали им «на испытания», в качестве оплаты должны будут идти отчёты об этих самых испытаниях. Все, разумеется, поняли, что это своего рода подарок и меценатство, также поняли и причину, так что кривотолков не возникло.

Плюс я выкупил все ветки с первого бревна, включая те, что обычно идут на выброс. Это тоже восприняли как своего рода субсидию, но нет: я пропустил их через специально переделанную дробилку, способную обрабатывать даже самые тонкие веточки, и получил три больших мешка мелкой мульчи, а также пять мешков — более крупной[1]. И я найду им применение, уж поверьте!

И все эти сложные телодвижения только для того, чтобы никто не мог сказать, что титулованный аристократ работает на более низких по положению лиц! При том, что именно работающие или служащие на какой-либо должности дети аристократов, в том числе и имеющие свой собственный титул, я имею в виду настоящий, а не «титул вежливости», давно воспринимаются нормально. Не только в казённых заведениях, служба в которых считается службой на Императора, но и на вполне себе частных заводах. Вон, только среди управляющих частных железных дорог было не то два, не то три барона, когда-то интересовался, но подробности забыл. Которые подчинялись собранию акционеров, где заправляли, как правило, купцы. И — ничего, всё нормально, но это, видите ли, другое. Ладно ещё, что артельщики все дворяне, так что удалось ограничиться минимально необходимой «маскировкой», чуть ли не нарочито небрежной.

С другой стороны — всем нужно знать своё место, и не позволять себе принизить, пусть даже только в чьих-то глазах и незначительно, иначе вся пирамида государственного устройства перекосится и превратится в пёс знает что. А пирамида, знаете ли, едва ли не самая устойчивая фигура. Дед, правда, бухтит и возмущается порой из-за несправедливости, на его взгляд, устройства нашего общества. Но, с другой стороны, всё то, что он рассказывает про другие варианты всё равно при ближайшем рассмотрении сводится к пирамиде, поскольку необходимость единоначалия и сам дед не отрицает. Разве что только про какую-то «прямую демократию» пытался что-то рассказывать, но сам запутался и признался, что в его мире тоже никто так и не придумал, как её реализовать на практике и как обеспечить её сохранность, предотвратив превращения во что-то иное, скорее всего — не самое приятное. Так что записываем в пустопорожние мечтания, которые сам дед именует утопиями.

Тёща на сей раз гостила только десять дней, потом уехала домой, какие-то там дела образовались вроде бы. Ну, и ладно: отношения с ней вроде как наладились более-менее, но вот именно чтобы их не испортить невзначай — поддерживать лучше на расстоянии. Плюс количество странных идей у жены, как показала практика, в отрыве от мамы снижается кратно. Это само по себе забавно: мобилеты давно есть у обеих, общаться могут, в принципе, почти так же, как и если бы жили меньше, а вот поди ж ты! Или всё-таки нет критической массы разговоров, или какие-то феромоны тёща выделяет, которые дистанционно не действуют.

Я же после отъезда тёщи улучил момент и встретился для беседы с нашей нянькой. Первые пару минут пришлось потратить на то, чтобы успокоить женщину, убедить, что у меня к ней никаких претензий нет, даже наоборот.

— Так вот, пани Зося, зачем я вас позвал…

— Ой, извините, ваша милость, не надо меня так называть, пожалуйста, я смущаюсь. Ну, какая из меня пани⁈ Простите, что перебила, ваша милость.

— Ладно, так и быть, хотя мне такое обращение кажется уместной по отношению к той, кому доверяю своих детей, их здоровье и во многом — воспитание. Но — пусть, если вас смущает. И прекращайте уже титуловать через слово, как всё равно чужие люди!

Я при этом не играл и не пытался что-то там изображать. Просто для бабушки главным и едва ли не единственным фактором был формальный статус собеседника, а всё остальное если и учитывалось, то в пятую очередь, а у меня главное различие проходило по линии «свои-чужие». И к своим, пусть слугам, я вполне считал допустимым относиться не хуже, чем к чужим дворянским отпрыскам. Высказать уважение тем же тётке Ядвиге или Семёнычу для меня не сложно и не зазорно ни в коем случае, другое дело те же горничные в гостиницах, которых этикет предписывает просто не замечать. Или вот няньку своих детей на «вы» называть, хоть к простолюдинам для меня положено обращаться на «ты». И за своё стол при необходимости пригласить, чего бабушка не одобрила бы и не приняла категорически.

— Хорошо, Юрий Викентьевич!

— Так вот, Зоя… — посмотрев на няньку, я от отчества воздержался, а то опять смущаться начнёт и так мы до дела только к вечеру доберёмся. — Мы вас нанимали для помощи в уходе за моим старшим сыном. Потом на вас же взвалили, как должное, ещё и Катюшу, удвоив объём работы, тогда как по деньгам…

Я сделал небольшую паузу, которой тут же воспользовалась собеседница:

— По деньгам меня Мария Васильевна тоже не обидела, прибавку дала. Да и потом — мы тут с детьми на всём, считай, готовом живём, как баре, я так и готовить разучусь.

— А то я не знаю, как вы кухаркам помогаете. Ладно-ладно, сделаем вид, что это для поддержания навыков. Так вот, сейчас количество работы с детьми снова удвоилось. И потому у меня к вам вопрос и несколько вариантов ответов на него. Готовы выслушать?

Нянька кивнула.

— Собственно, вопрос и первые два варианта простые: вы с таким объёмом работы справитесь, или нанять вам помощницу? Подмастерье, так сказать. И если нанимать — то есть ли кто-то на примете?

На лице у Зины промелькнули все мысли и эмоции, словно она их вслух проговаривала. Сначала — испуг, мол, «хозяева думают, что я не справляюсь, вдруг выгонят⁈». Потом — радость от возможности стать хоть и мелкой, но начальницей, старшей нянькой, пусть и со всего лишь одной подчинённой. И вслед за этим — снова опасение, а ну как молодая, здоровая помощница конкуренткой станет, да и выживет с должности? После минутных колебаний, прозвучал и ответ:

— Так это, справлюсь, ваша ми… Юрий Викентьевич!

— Точно ли? Я слыхал, с двойней забот и хлопот не вдвое, а втрое больше, чем с одним[2]. Они то спать и орать начинают по очереди, пока один отдыхает — второй на вахте, то, наоборот, друг другу заснуть не дают, то обгадятся разом, как по команде…

— Да, есть такое… — Зинаида даже слегка улыбнулась, словно припоминая что-то. — Ничто, справлюсь! Рома, Роман Юрьевич, то есть, простите — уже подрос. Ему сейчас кошка евойная вместо няньки, весь день кудлавошатся где-то вдвоём, прибегают только поесть, поспать, да с вашими игрушками мудрёными поиграться. Катенька — вот уж и правда котёнок, тихая да ласковая, с ней и забот-то, почитай нет.

Тут Зина, похоже, испугалась сказанного: по её же словам у неё и работы-то почти нет, а ну как наниматель осерчает и жалование урежет? Не давая испугу выплеснуться во что-то не слишком приятное, перебил:

— Это вы тому будете рассказывать, кто в одном доме с маленьким ребёнком не жил, что с двумя ими, особенно когда младшая ходить начинает, а старший норовит пролезть туда, куда голова не проходит, работы мало. Или тому, кто не видит, как вы к вечеру устаёте. Потому и спрашиваю: ещё двое, да маленькие совсем, не слишком будет?

— Нет, Юрий Викентьевич, справлюсь. Мне и мои старшие помогут, пора уж, в деревне давно бы уж к присмотру за младшими приставили.

«Ага, а потом с таким присмотром младенческая и детская смертность зашкаливают. Не самая главная причина, согласен, но и не последняя по значению!»

«Вот ты вот меня сейчас совсем не успокоил!»

— А не рано ли?

— Боги с вами, Юрий Викентьевич, а же не на них одних оставлю, не без головы, чай. Под моим приглядом будут, конечно.

Тут дед немножко надоел своим нытьём, и я решил успокоить его, переадресовав вопросы наружу:

— Я про другое. Вами же они ещё дети, им играть нужно, мир познавать, развиваться. Сколько вашей Зине, восемь?

— Девять скоро. Вот с Катенькой пусть и играют. Тут им и познание мира, и навыки, и развитие с обучением! От безделья они только неприятности найдут и себе, и всем вокруг, а так и им польза, и от них, глядишь, смехом что полезное получится.

— Если ваша старшая будет помощницей, так, может, её в найм оформить, с ученическим жалованием?

— Не-не-не, Юрий Викентьевич! Если хотите приплатить, то лучше мне отдайте, для большего толку. Девка малолетняя, да со своими деньгами, она же совсем обнаглеет и от рук отобьётся, если с дуру ума вообразит, что сама себя прокормить может! Пусть сначала посмотрит, научится с деньгами обращаться, ума наберётся — тогда уж можно будет и в подмастерья брать!

«Ну-ну, „пусть сначала научится“, надо же. Научитесь плавать — нальём в бассейн воду, вот как это называется!»

Дед ворчал и дулся совершенно недовольный и мрачный: все его предложения о воспитании и досуге нянькиных детей оказались чуть ли не в противофазе с мнением их матери. Ну, а что он хотел⁈ Другой мир, другое время, другое общество — конечно, и взгляд на детей и детство будет другой! Как он сам говорил? В чужой монастырь со своим уставом не ходят!

Так, с вопросом «как быть с нянькой для малышей» вроде бы разобрался, а сам я пока им и не нужен. Так, зайти пару раз в день, на руках подержать, чтобы к запаху привыкали — и всё, они же пока и не видят толком, и не слышат, пусть глазки и открываются. Не говоря уж о том, чтобы что-то соображать. Даже вопрос с кормилицей решили без меня, и, как выяснилось, загодя — у Мурки при всех странностях в поведении хватило соображения, что одна двоих может и не прокормить. Вообще, такое ощущение, что про будущую двойню в округе знали все, кроме меня! Прямо вот поверишь в теорию заговора.

Да, насчёт дел, что без моего ведома делаются, раз уж вспомнил. Помнится, доволен был и даже немного гордился, что сиделку для Маши выписал заранее, договорился и настоял на приезде, несмотря на сопротивление, довольно вялое, жены. Ага, как же! Сверчаковский её прислал, в приказном порядке, следить за «интересным и довольно редким случаем»! А то, что и я одновременно суетиться начал, так это просто совпадение было. Более того, в больнице решили, что я по договорённости с доктором транспорт прислал. Вот так вот считаешь себя умным, предусмотрительным и заботливым, а потом оказывается, что всё это и без тебя решено было и подготовлено, а ты мог с тем же успехом быть в командировке, или в забое, или в запое… Неприятное чувство, чувствуешь себя не то дурачком каким-то, не то маленьким мальчиком, которому позволили с важным видом ходить по стройке командовать, кому где копать — при том, что никто твоих команд слушать и не собирался, разумеется, только вид делать, чтоб малыш не расстраивался. Обидно и неприятно.

Сюрпризом оказалось, когда ко мне в гвардию пришли проситься двое младших Кабановичей! Честно сказать, я несколько даже опешил, тем более, что явились в сопровождении отца, с которым я и устроил беседу.

— Честно сказать — удивили! Больше того — я в растерянности…

— Потому и приехал со своими оболтусами, чтобы все вопросы снять, если такие появятся.

— Вы же понимаете, что я никак не смогу дать им звание выше, чем вольноопределяющиеся второго класса? Всех отличий от рядового — это обращение на «вы» от вышестоящих, два гарантированных увольнительных в месяц и чуть-чуть ускоренная выслуга лет до старшего унтера?

— Да, понимаю. Если бы хоть училище закончили с базовой военной подготовкой, но…

Сосед замялся.

— Не потяну я — льготы на обучение все уже выбрал на старших. Нет, если пояса затянуть… Да и потом искать пристойное место… У вас же в гвардии перспектив куда больше.

— Подождите, зачем же так? Они у вас же маги? — я помнил, что двум младшим Кабановичам должно быть девятнадцать и двадцать, они погодки.

— Да, у обоих Природа, как почти у всех в роду, но не особо сильные, чуть выше двойки у каждого.

— Мне в хозяйстве природники не просто пригодятся, они необходимы, я и учёбу оплачу, и стипендию выделить могу, и место после училища гарантирую: тепличный комплекс строится, на ягодных плантациях не для двух, для двадцати человек работы хватит!

— Можно бы и так, но не лежит у них душа к хозяйству, не выйдет из них толка. Тем более, что у нас чаще всего в качестве вторичной стихии открывается или Плоть, или Животные, или Приручитель, но это реже. И почти никогда — Растения. Да, я слышал, будет в вашей гвардии переаттестация в следующем году с временных званий?

— Да, Государь говорил об этом. Но подробностей я не знаю, да и никто не знает, Его Величество не говорил. Не исключено, что аттестация будет на армейские звания.

— Но шанс на гвардию есть?

— Есть. Во всяком случае, часть формируется именно по гвардейским штатам, и командиру батареи Государь присвоил звание именно гвардии капитана артиллерии.

— Вот! А в гвардии даже рядовой — уже классный чин имеет. Не говоря уж об унтер-офицерах, тем более — если в корнеты выбьются. Там если и в отставку выйти, то можно будет уже на приличное место в любом присутствии претендовать, хоть даже в Губернском. Хотя, кому я рассказываю, вы это лучше меня знаете.

— Ещё должен предупредить: я напрямую гвардией не командую, они попадут в подчинение моим офицерам и унтер-офицерам, я вряд ли смогу сильно помочь им с ростом в чинах.

— А и не надо! Пусть службу почувствуют! Я тоже унтером после училища пошёл, погоны поручика честно выслужил, и ни разу не пожалел!

— Воля ваша, я только рад буду — парни они серьёзные, солидные, и силушкой их природа и боги не обидели.

— Это да, порода у нас крепкая, как у нашего тотема! И упорство тоже кабанье, так что — не пожалеете!

В итоге ударили по рукам с отцом и подписали контракты с детишками, каждый из которых по весу меня превосходил вдвое. Я даже не был уверен, что у нас на них форма найдётся и обувь, уже начал придумывать убедительно выглядящий повод, чтобы их на недельку домой отправить. Но выкручиваться не пришлось, к некоторому моему удивлению всё нашлось, и прощаться с родителем эти два Кабанища вышли уже в полевой форме и выглядели в ней… Внушительно выглядели, так скажем. Если с координацией у них всё в порядке — думаю, Вишенков не пройдёт мимо возможности кооптировать их в знамённую группу, поскольку — живое воплощение мощи.

[1] Автор до сих пор в шоке от того, сколько мульчи получилось из веток от обрезки примерно 40% живой изгороди из можжевельника. И как быстро жена это всё пристроила: под голубику, под жимолость, под азалию и рододендрон, под все гортензии… Всего полтора мешка осталось.

[2] У подруги жены даже пожелание новое появилось, злобное: «Чтоб тебе двойню родить!»