Рыцарь Резервации. Том III

Глава 13

Тома лежала на диване в гостиной и пялилась в потолок. Руки дрожали, на лбу пульсировал тройной синяк. Впрочем, все тело было одним большим синяком, после того как она…

…она выхватывала револьвер снова и снова, снова и снова…

Фокс зажмурилась, но в перед глазами все еще было перекрестье прицела, а на нее бежала Сен. Бух! — и вновь перед глазами искры. И стоило только подняться…

…а затем снова и снова… снова и снова… Хвать! Бух! Хвать! Буть! Хвах…

— Когда-нибудь я пристрелю эту сучку, — пробубнила Тома и, подняв веки, огляделась.

Как бы ее не услышала эта сучка. Так, а это что в кресле за тень?

— Ой, — вздрогнула фокс, заметив движене. Рука сама собой потянулась к бедру, но там было пусто.

Но нет… это не Сен, а всего лишь автомат размером с пятилетнюю девочку. Она скромно сидела в кресле, и поначалу Тома решила, что это сломанная «пустышка», но нет — та еле заметно болтала ножками, на которых раскачивались большие красные туфли, явно ей не по размеру.

— Привет, — приподнялась Тома. Не могла она устоять перед детишками, пусть и автоматическими.

Автомат-девочка слегка приподняла голову и в ее пустом личике фокс углядела свою побитую физиономию. Лучше, бы молчала…

Ответа не последовало.

— Что-то я не припомню тебя здесь, — продолжила она и придвинулась поближе. — Как тебя зовут? Я Тома.

Та снова промолчала, и фокс попыталась улыбнуться, но с ее разбитой нижней губой наверное получилось ужасно.

Тогда, увидев неподалеку лежащего плюшевого зайца, Тома подняла игрушку. Заяц чем-то напоминал выпотрошенного и заново сшитого тюленя с ушами, но чего только эти производители игрушек не придумают?

— Это твой? Какой красивый! Как зовут?

Но автомат-девочка и тут не ответила. Даже ножками мотать перестала. Плюх! — и на ковер упала туфелька.

— Ну же. Я не обижу тебя. Дай помогу, — и нагнувшись, Тома подняла туфельку. — Держи!

Она придвинулась еще ближе, и тут уж девочка среагировала. Подогнув под себя ноги, она вжалась в кресло. На пол упала вторая туфелька.

— Я вас закусаю! — угрожающе сверкнуло ее пустое личико. — Это мое кресло, Мио разрешила в нем сидеть!

Тома охнула.

— Кресло?.. Да сиди на здоровье, я просила про за…

— Не нужен мне ваш вонючий заяц, понятно⁈ Не нужны мне ваши туфли, забирайте! Мне разрешили сидеть в кресле!

Заяц с туфлей выпали из ослабевших пальцев Томы, девочка угрожающе зарычала. Фокс отпрянула и едва сама не шлепнулась на пол.

Раскрылась дверь, на пороге показались Ги, а за ней и Мио со сложенной сзади нижней парой рук.

— Ах вот ты где, Рен! — сказала автомат-дворецкая. — Все сидишь в своем кресле? И никак тебе не надоест!

При слове «Рен» Тома посмотрела на девочку совсем другими глазами. Резко забыв про боль во всем теле, она сама скакнула на диван и вцепилась в него как в спасательный круг.

ОНА⁈ ТО ЧУДИЩЕ ИЗ ПОДВАЛА?!!!

— Томочка, и ты здесь? — подошла к ней Ги. — Ты уже отдыхаешь после тренировки, или это новый прием? Как удивительно!

Пусть лицо и органы дыхания у Мио отсутствовало, но та вполне натурально вздохнула:

— Детский сад… Ой, Рен, а у меня для тебя сюрприз! Угадай, какой!

И автомат-дворецкая зашла за спинку кресла. Рен поглядела на нее и еще сильнее сжала обшивку кресла. Ткань затрещала.

— Я не хочу в угол!!! Я ничего не делала! — и затыкала пальчиком в Тому. — Это она! Она! Она! Она плохая! Она пристала ко мне со своим зайцем!

Головы Мио с Ги повернулись к Томе.

— Томочка, ты зачем пугаешь Рен этим зайцем?

— Я⁈ Я ничего… Я думала…

— Прошу, не пугай больше Рен. Этот зайчик ей не нравится. Это был прошлый сюрприз, неудачный, — вновь вполне натурально вздохнула Мио. — Ну же Рен, угадай, что мы хотим…

И Рен оглушительно завизжала. Скакнув с кресла, девочка-автомат бросилась было прочь, но Ги была наготове. Грохнуло так, что Тома едва не подпрыгнула до потолка. Где-то с минуту по полу каталась куча гремящего металлолома, но затем отчаянно воющую Рен сумели усадить обратно в кресло.

— Нет, тебе не увернуться от сюрприза! Руки вверх! Вверх, я сказала! — пригрозила ей Мио, и дрожащая Рен покорно вытянула руки.

Затем автомат-дворецкая вытащила нижнюю пару рук из-за спины, там…

— Сюрприз! — и автомат-дворецкая натянула на Рен миленькое розовое платьице. — Сегодня у тебя целых три дня, как ты вылезла из подвала! Поздравляем!

Заскрипело, и из-за диванов выскочили еще дюжина притаившихся там автоматов, и все как один засвистели и захлопали в ладоши. Фокс же буквально вросла в кресло, не смея двинуть даже пальцем.

Едва Тома осознала, что никто ее убивать не собирается, как ее хлопнули по плечу:

— Эй, Томочка, а ты чего не поздравляешь Рен с ее новым платьицем? — опустились над ней космы Вен, а затем по дивану забегали ее паучки. — А ну-ка хлопай вместе со всеми, быстро!

И Тома тут же зашлась овациями. То, что платье было Рен на пять размеров больше, походу, всю эту братию не смущало.

Хлопки затихли где-то через минут пять, а затем все разошлись по своим делам.

В гостиной остались сидеть одна Рен с Томой, но ни та, ни другая не смели и рта раскрыть. Фокс все еще не верилось, что вот эта малышка еще несколько дней назад едва не откусила ей… да все!

Сидит, дуется, как будто Тома действительно в чем-то виновата. Сама должна у нее прощения просить, а не истерить на все Таврино. Что ж, если Рен не хочет с ней общаться, то и пусть! Чего у Томы дел больше нет, только лишь бы послушать истерики этого чудовища⁈

Но. Она. Все же… такая миленькая в этом платьице не по размеру! Тома, что ты несешь⁈ Это же монстр, который… Она же ребенок! Посмотри какие ножки… Нет, это чудище, которое… Блин, кажется, она плачет совсем как ее сестричка в детстве… Дать бы тебе!

Наконец, сглотнув комок в горле, Тома решились.

— Если хочешь… Я могу укоротить тебе платьице. И сможешь сидеть в кресле в нем.

Рен повернула головку к ней и в течение целой минуты не произнесла ни словечка. Тома уже подумала, что девочка уснула, и хотела уже потихоньку свалить, но вдруг Рен медленно подняла ручки.

Осторожно встав, фокс подошла к девочке словно к клетке с тигром, а затем вытянула руки.

— Можно?

Девочка кивнула, и Тома аккуратно потащила платьице. Когда Рен осталась в чем… ее собрали в мастерской, фокс скакнула в сторону.

— Я скоро! — крикнула она и, подхватив платьице, бросилась к Механику. У него там наверняка есть швейная машинка.

— Простите, — замялся Вернер, — как вас?..

— М-м-метта, — отозвалась моя спутница и почему-то покраснела.

У Аки же округлились глаза — кажись, она тоже углядела в комнате таинственную незнакомку. С таким выражением человек обнаруживает в темном углу призрака.

Скосив на меня глаза, Метта пожала плечами. Впрочем, и Странник ее видел. Вот только как…

— Вот, сударыня Метта, — продолжил Вернер. — Если хотите помочь очаровательной Акихаре побыстрей выбраться из «зазеркалья», вам придется покинуть эту комнату вместе с ней. А потом вернуться, но с другой стороны. Главное!

И он поднял палец. Секунду звенела тишина.

— Главное — это идти нога в ногу, а затем одновременно закрыть и открыть двери! Тогда Цитадель скорее всего примет вас за одного человека. И тогда…

Он хлопнул в ладоши и пододвинул к себе телефон. Затем его рука дрогнула и трубка закачалась на проводе. Бросившись ее поднимать, Вернер перебрал наверное дюжину бранных слов.

— Ах я идиот, я подлец! — забормотал он, нащупав аппарат. — Простите, правильно ли я понял, Илья, что Метты… не должно быть в этой комнате? Ох, боже мой, кажется, я раскрыл ваш секрет!

И бросив трубку он заметался по комнате. Из трубки доносился его приглушенный голос:

— Опять! Снова! Чертова Цитадель, у нее ни стыда ни совести!

Остановившись, он плюхнулся в кресло и грохнул кулаками по столу. Глаза Аки буквально возопили — ПОМОГИТЕ!

— Очередной исключительный случай, — продолжал бормотать Вернер себе под нос, а затем схватил трубку и вперился в меня немного дерганным взглядом. — Вот ваша спутница и есть таковой! Если я правильно понял, Илья, она ваш образ мысли? Ваш идеал! Ага, а ведь Цитадель любит все идеальное…

Сунувшись в ящик, он вытащил тетрадь, а затем щелкнул ручкой. Где-то минуту он быстро писал строчку за строчкой.

— То есть вы хотите сказать… — откашлялась Метта, — что эта ваша Цитадель охотилась за мной?

— За вами троими! За секретами всей вашей троицы! — отозвался Вернер, а затем ткнул в мою сторону ручкой. — Скажите, Илья, сударыня Метта — и вправду ваш идеал? А вы, Метта, вы считаете Илью идеальным мужчиной? Акихара?.. Нет, не отвечайте! Ибо идеалы рассыпаются, стоит только облечь мысли в слова!

И вскочив с места, он снова заходил по кабинету взад-вперед, приговаривая:

— … Цитадели нравится наблюдать за людьми, раскрывать закоулки их душ, обнажать их эмоции и кружиться с ними в танце! Особенно забавно она реагирует на новеньких, которые случайно или нет оказываются в ее необжитых коридорах. Иногда, правда, она с ними заигрывается…

Мы трое переглянулись. Кажется, директор ШИИРа немного спятил. Впрочем, немудрено. Бегая по этим коридорам в гордом одиночестве, ты либо разделишь судьбу той парочки в коридоре, либо тронешься.

И я бы даже не сказал, что хуже — медленная смерть от голода, или жизнь одинокого психа.

— Итак, сударыня Метта, раз вы всего лишь идеал и бестелесная сущность в когнитивном восприятии Ильи, то для вас все куда проще — вы сможете выйти из Цитадели через окно! — сказал Вернер и захихикал. — Ибо для вас материя не значит ничего! А вот для Акихары… Что же! Действуем!

И он довольно хлопнул в ладоши. У меня забегали мурашки. Как хорошо, что он отделен от нас стеклом… А вот Аки нужно срочно спасать.

— Точно. Давайте уж, — вызвалась Метта и, поджав губы, переглянулась с Аки. Вернер охотно передал трубку девушке. Метта же подошла ко мне и сказала в динамик:

— Привет, я Метта. Будем знакомы?

И моя теперь уже видимая спутница сделала ей ручкой. Аки ответила:

— Аки…

— Вставай там, где я.

— Хорошо.

Оба встали на одну одну и ту же клетку, которыми был выложен пол. Для Аки она была черной, а для Метты белой.

— Лучше делать это на счет, — сказал Вернер. — Илья, видите вон тот переключатель на аппарате? Будьте любезны, выведите его на позицию «Три».

Я щелкнул переключателем, и тут голос директора из трубки усилился втрое:

— Давайте ставьте стопу — раз!

И Метта поставила ногу на черную клетку. Аки сделала то же самое, но она ступила уже на белую.

— Два! — еще шаг, и снова девушки поставили ногу одновременно. — Три!

— Четыре! — скомандовал я Метте, а затем мы считали в унисон: — Пять! Шесть! Семь!

Так обе и дошли до двери. По счету «десять» схватились за ручку, «одиннадцать» — повернули, «двенадцать» — открыли и «тринадцать» — переступили порог.

— Четырнадцать! — и они, сжимая ручку, повернулись в коридоре. — Пятнадцать!

И поглядев на меня немного потерянным взглядом, девушки стали закрывать дверь. Выражение такое, словно они видят меня в последний раз.

Я кивнул обеим.

Дверь щелкнула на счет 'шестнадцать", и мы остались вдвоем с Вернером. Повисла пауза.

— Откуда вы узнали про нее? — спросил я, убавив громкость до первого уровня. — Вы ментат?

— О, нет, — покачал головой Вернер. — Это все Цитадель. Я же сказал, что она любит секреты. А Метта, похоже, и есть ваш секрет. Увы, Илья, я не могу контролировать рвение этого комплекса. Стоит мне только набрать номер… и ее «слуги» сделают все, чтобы открыть мне секреты жителей Шардинска. Тсс, только это тоже секрет!

И он хохотнул.

— Считайте, что ваш секрет мы обменяли на мой. Надеюсь, вы не в обиде на меня?

— Нет, но я предпочел бы, чтобы тайны оставались тайнами.

— И я тоже. Но теперь для Цитадели я как открытая книга.

— А свои секреты, значит, она раскрывать не собирается?

Директор вздохнул, а затем, оглянувшись, взялся за трубку обеими руками.

— Для этого мы с вами, Илья, сегодня и встретились в этой комнате, — шепнул Вернер. — Но давайте попозже об этом… Ну же! Что вы ждете⁈ Входите же!

Вновь повернулись ручки, и на моем пороге застыла Аки. В дверях «директорского» кабинета показалась Метта.

— Не стойте, милые дамы, входите!

Обе с ошарашенным видом вошли и направились к столу. Аки сразу бросилась ко мне, и я ощупал ее, словно сомневался в ее реальности. Та залилась краской и шепнула:

— Илья, кто это? — и скосила глаза на Метту, которая скромненько встала рядом с директорским столом.

— Друг… Потом расскажу. А у тебя как ощущения? — спросил я «зеркальную» Метту мысленно.

— Терпимо, — вздохнула она, по-прежнему оставаясь в моей голове, и посмотрела на Аки. — За тобой должок, дорогуша!

А директор, тем временем, продолжал что-то черкать в своей тетрадке. Отложив ручку, он с гордостью оглядел сначала Метту, затем Аки, и его глаза засияли.

Вновь подскочив, Вернер хлопнул в ладоши:

— Так, вот и все! Илья, не сочтите за труд, включите в сеть во-о-о-он тот чайник. Раз уж мы начали экспериментировать с Цитаделью и вести ученую беседу, то давайте выпьем чаю, раз на то пошло! А потом уж поговорим о настоящем деле. Пора бы уж!

И Вернер снова забегал по кабинету. Скоро в уголке запыхтел чайник, из ящика выпрыгнула коробка с конфетами и баранками. Чашки зазвенели тоже.

Не зная, что и думать, я усадил Аки за стул и пошел заваривать нам по чашечке. Через пять минут чайник щелкнул, и я налил нам до краев. Конфеты нашлись в столе, но, судя по твердости, они застали еще Гигантомахию. Мы с Аки стоически проглотили парочку, чтобы не смущать директора.

Вернер с Меттой расселись за столом и мирно потягивали напиток, и у моей спутницы выражение было такое, словно она пьет чай с самим Императором. Мы с Аки тоже расположились «по соседству».

— Ну как вам? — спросил директор Метту, и та, улыбнувшись, похвалила напиток. — А вы с сахарком!

— О каком «деле» вы хотели со мной поговорить? — спросил я довольного директора.

— Сущий пустяк. Вернее, не совсем, а именно — ваш рейд в Амерзонию, для которого, как сообщила мне Юлия Константиновна, все готово. Не хватает только одного.

— Чего?

— Участников, — сказал директор и, отставив чашку, принял деловой вид. — Мы давно собирались провести особый рейд к объекту 1-B и для него нам не хватало живой силы.

— Мало людей? ШИИР ими действительно не богат.

— Нет-нет, я имел в виду добровольцев с нужными кондициями. А что до людей, то в ШИИРе их столько, сколько нужно. Хотелось бы, конечно, побольше, но больше людей — больше проблем, бюрократии и карьеристов, которым Амерзония не интересна, а вот возможности — другое дело.

— И какие люди вам нужны?

— Нам нужны люди, которые не примелькались в сердце Амерзонии, в так называемой Красной зоне, — сказал Вернер, внимательно вглядываясь мне в глаза. — Понимаете, Илья Тимофеевич, Амерзония — девка довольно капризная, и «старичков», которые бывали в глубине ни раз, она очень неохотно подпускает к секретам. А вот к тем, кто в ней бывает редко, а то и вовсе ни разу, она куда благосклонней.

И он придвинулся:

— А порой даже пропускает в самое сердце.

— Новичкам везет, как говорится?

— Очевидно, да. Так она «думает», и поэтому ни один рейд не обходится без новичков — символически и практически. Нет, молодежь там гибнет, много и, к сожалению, часто. Но в основном по собственной глупости и по неопытности. Главное, что Амерзония на них целенаправленно не охотится. А вот тех, кто совокупно провел там целые месяцы и поставил свою «деятельность» на поток, она терпеть не может. Особенно Амерзония ненавидит сталкеров, ведь их интересуют только деньги. Но они в Красную зону и не ходят. Большинству хватает и Зеленой, а те, кто посмелей и побезумне ошиваются у порога в Желтую.

— А откуда известны такие повадки Амерзонии? — задала резонный вопрос Метта.

— Спасибо, что спросили! У профессуры ШИИРа есть теория, и она уже неоднократно находила свое подтверждение. Называется она «Вероятностная теория гибели рыцарей-резервантов в Красной зоне». Очень скучное исследование, основанное на фактах и статистике, но вывод его таков: чем моложе резервант, тем меньше у него шансов пропасть без вести. А вот «старики» в Красной зоне выживают куда реже: им выпадает «счастье» в одиночку столкнуться с самыми сильными монстрами, их подстерегают смертельные ловушки, а то они и вовсе исчезают без следа.

— А вдруг это случайность?

— Мы тоже так поначалу думали, да и помыслить не могли, что новичкам в Амерзонии фавор. Но факты — вещь упрямая. Когда из десяти смертельно-опасных вылазок в Красную и Желтую зону все чаще возвращаются одни новички, а вот старички гибнут по самым, казалось бы, нелепым случайностям, то хочешь не хочешь, а задумаешься — а случайности ли это? Хотя не скрою, у иных с Амерзонией очень… индивидуальные отношения.

— Ага, и вы собираете команду новичков с высоким шансом выживаемости, чтобы мы проникли в Красную зону Амерзонии на этот ваш объект 1-B. И вы хотите, чтобы я возглавил этот поход, не так ли?

— Все правильно! Юлия Константиновна из кожи вон лезет, чтобы возглавить сие предприятие, но я не могу рисковать настолько ценным сотрудником. Она знает Зеленую и Желтую зону как свои пять пальцев, второй такой не найдется во всей Империи. Я предполагал, что этот поход возгласит Эдуард Рощин, но, увы, судьба распорядилась иначе.

Я неловко улыбнулся. Эх, знал бы он, что это за «судьба»… Но забавно было бы, если Эд в самом деле попробовал бы мной покомандовать.

Вернер сунулся в стол и вытащил оттуда какие-то бумаги. Надев очки, он зачитал:

— «Исходя из результата тестирования Комнаты, состав группы для отправки на объект 1-B, Красная Зона, считаю таковым: Илья Тимофеевич Марлинский, Акихара Йоевна Самура, Камилла Петровна Берггольц, Александра Александра Айвазовская, Сергей Анатольевич Шаховский и Евгений Дмитриевич Устинов», — и он поднял глаза. — Это отчет хранителя тора, подтвержденный Юлией Константиновной, а также рекомендация главного фельдшера. Насколько мне известно, никто из вас ни разу не бывал в Амерзонии?

— Нет, ни разу, — немного приврал я, но тот час, что мы бегали по кустам, я думаю, не в счет.

Едва ли Амерзония за такой короткий срок «затаила на меня злобу» и возжелает убить. Да и знать о моей дверце Вернеру совершенно необязательно. Хватит с него Метты.

— Хорошо, значит, вы уведомлены. И прежде чем перейти к сути и рассказать вам о цели, мне необходимо спросить…

Вернер вздохнул, снял очки и потер переносицу. Затем посмотрел на меня совсем иным взглядом:

— Знаете, Илья Тимофеевич, я читал материалы к «Вероятностной теории гибели рыцарей-резервантов в Красной зоне», наверное, сотню раз, и я полностью согласен с выводами. Новичков Амерзония действительно будто ведет за руку, в Красной зоне для них открываются новые двери, их пропускают ловушки и т.д. и т.п. Однако… Объект 1-B находится так глубоко в Амерзонии, что рыцари-резерванты бывали там считанные разы. Даже профессионалы с многолетним стажем опасаются соваться туда дальше чем на несколько километров. А мы собираемся отправить туда новичков, которые за периметром и дня не провели. Если вы откажетесь, я пойму.

Я хотел было развеять его сомнения, но он махнул рукой:

— Нет, потом, все потом! Сначала дослушайте. Приказать я вам не могу, ибо вы новички, и по сути мы отправляем вас в один конец. Не смотря ни на что, добраться до объекта 1-B будет нелегко, а найти там его сердцевину, наверное еще сложнее…

— Сердцевину?

— Да. Кристалл, один из самых мощных, которые фиксировали наши приборы. Не исключено, что у него будет хранитель. Вернее, почти наверняка геометрика такой мощи имеет хранителя. Вам придется его приручить и даже, возможно, сломить, прежде чем вы сможете завладеть кристаллом… У вас когда-нибудь был опыт приручения хранителя?

— Конечно, и довольно сильного, — сказал я, имея в виду, конечно же, Рух. — Хранителя октаэдра Воздуха.

— Это уже неплохо. Но ни один октаэдр не идет ни в какое сравнение с кристаллом в объекте 1-B. Его мощь настолько велика, что с его помощью мы сможем активировать секцию «А» этого сооружения.

— Что за секция «А»?

— Мозговой центр Цитадели. Сейчас он работает вхолостую и сам себе на уме, и результат своеволия этой штуки вы видели. Долгие годы мы пытались запитать комплекс нашими силами, но мощь Цитадели выжигает один кристалл за другим даже в иных секциях — ни один не проработал дольше пары месяцев! А о том, чтобы сунуться секцию «А» и речи быть не может!

Он схватил чашку и выпил остатки одним махом, затем продолжил:

— Ваш отец, госпожа Самура, был виртуозом в деле работы с кристаллами, как и ваш родственник, Александр Владимирович, Илья. Ни того, ни другого больше нет в живых, а Цитадель еще стоит. И она растет. Рано или поздно, она просто погибнет под собственным весом, ибо невозможно бесконечно надстраивать над собой все новые и новые уровни.

— А сколько над нами уровней?

— Понятия не имею. Я уже долгие годы работаю в ШИИРе, и мы с коллегами все ноги сбили, пытаясь подчинить или хотя бы понять Цитадель. Но каждый раз она выкидывает новый фортели, каждый раз мой кабинет «забирается» все выше! Скоро, должно быть, мы дотянемся до луны.

И он ткнул пальцем в стекло, где на темном небе виднелся бледный кругляшок.

— Шучу, конечно. Цитадель так долго не выдержит. Техники говорят, что износ нижних уровней критический. Рост должен быть остановлен, и срочно. Иначе… погибнет не только Цитадель, но и весь ШИИР, ибо Цитадель есть сердце нашего замечательного института. А институт есть сердце Шардинска. Без него этот клочок земли окончательно погрязнет в грязи и погоне за деньгами.

— Я вас понял. У нас будет проводник?

— Конечно. Юлия Константиновна доведет вас до «порога» Красной зоны, а дальше вам придется рассчитывать только на себя, снаряжение и свои умения.

Еще пару минут мы молча переваривали свалившуюся на нас информацию. Затем Вернер продолжил:

— Ответ дадите как только расскажете то же самое Берггольц, Айвазовской, Шаховскому и тому симпатяге Устинову. Если они согласятся сунуть нос в этот осиный улей, то ждите моего звонка. Мы обговорим все детали. Если скажете «нет», я настаивать не буду. Мне в ШИИРе гробы ни к чему.

— Еще один вопрос, — поднял я палец, и Вернер кивнул. — А что такое объект 1-B? Это какая-то машина?

Директор улыбнулся, а затем развел руками:

— Как вы думаете, зачем я пригласил вас именно сюда, почти на самую вершину мира? Чтобы просто попить чай с молодыми дарованиями и скрасить свое одиночество? Возможно, но не совсем.

Поднявшись из кресла, он подошел вплотную к стеклу.

— Я хотел продемонстрировать им некоторые особенности объекта 1-A. Конечно, я не рассчитывал, что он напугает вас настолько сильно…

— Не напугает, а скорее удивит. Я не ослышался — объект 1-A? То есть?

— Вы сейчас находитесь на объекте 1-А, или Цитадель. А есть еще одна Цитадель, сестра-близнец нашей, и она там — в Амерзонии. В недрах этой второй Цитадели и притаился кристалл, который питает ее. Ваша задача — обесточить Амезонскую Цитадель, забрать кристалл и привести его в ШИИР. Вот это и есть ваша задача, господа.

Я хотел завалить его еще кучей вопросов, но Вернер обрубил их одним движением:

— Приятно было с вами познакомиться, — сказал он и, отвернувшись, пошел к выходу. — Госпожа Метта, ваш выход через окно! А вы, Илья, и вы, Акихара — устраивайтесь поудобней, а я справлюсь насчет лифта. Необходимо пустить его как можно быстрее, чтобы вам не пришлось тратить драгоценное время и расхаживать по этим коридорам как призракам!

И он скрылся за дверьми.

Дождавшись, когда его шаги затихнут, я откинулся на спинку кресла. Ну и чудак… В голове было столько мыслей, что они буквально вываливались наружу. Судя по выражению лица Аки — у нее было не лучше.

Метта бросила в рот еще одну конфетку, запила ее чаем, а затем поднялась.

— Илья, ты не поверишь.

— Точно. Вся эта Цитадель….

— Я не про это, — покачала она головой, а затем, подойдя к стеклу, прижалась к нему головой. — Неужели не видишь? Здесь все такое… реальное.

— Ты о чем?

— Я только что пила чай с Вернером, неужели не понятно? Я пила чай, ела конфеты… Конфеты дрянь, да и чай такой себе, но…

— В смысле? Ты не можешь оттуда выбраться⁈

И я тоже вскочил со стула. Он грохнулся об пол у меня за спиной.

— Могу, — раздался ее голос у меня за спиной. — Но…

Я обернулся. В нашей половине стояла Метта.

— Но она не может.

Я снова повернулся к стеклу. Прижавшись к его запотевшей поверхности, за ним по-прежнему стояла моя спутница. Аки была в шоке.

Метт было две.

Приблизившись к порогу мастерской, Тома встала как вкопанная. Оттуда раздавался треск сварки, что-то шипело, сверкало, а еще дребезжало, рычало и дымилось.

Короче, такое ощущение, что оттуда и начнется новый виток Гигантомахии. Будь Тома в другой ситуации и не сжимай она в руках платье самого жуткого монстра, которого ей приходилось встретить за все свои двадцать два года, она бы точно свалила да подальше. Мало того, что она слышала непрестанные «пу-пу-пу», доносящиеся из-под двери, так еще оттуда страшно воняло селедкой и перебродившей смазкой!

Все так. Но ей отчего-то очень хотелось порадовать эту несчастную девочку, которая почти всю свою маленькую жизнь просидела в углу… В подвале! Одна! В облике монстра! А из друзей у нее была пара крыс да косматая неряха Вен с ее пауками.

Сжав ткань, Тома раскрыла дверь и застыла на пороге. Платьице едва не выскользнуло у нее из рук.

В помещение, где и шагу нельзя было ступить от обилия пустых банок из-под сгущенки, а еще сотен и сотен инструментов, верстаков, цепей и кучи разного оборудования, стояла длинная стремянка, а под потолком висели…

Засверкало, и Тома закрылась рукой. Искры брызнули на пол и фокс отступила.

— Ух-ты, пух-ты! Устал… — пробубнил Механик, стоявший наверху стремянки, и приподнял сварочные очки. — Ой! Не поможете ли Механику, Тамара Сергеевна?

— К-к-как? — спросила Тома, не смея оторвать глаз от размашистых крыльев, накрывших помещение от стены до стены. Они напоминали гигантские крылья летучей мыши.

— Подайте, пожалуйста, баночку, а то лапки занятые, — сказал гремлин и ткнул концом сварочного пистолета в банку на соседней ступеньке.

Прижав платье к груди и стараясь не испачкаться, Тома проскользнула под мембраной крыла, подхватила банку и сунула под нос Механику.

— Хорошо, — кивнул гремлин. — А теперь, пожалуйста, сожмите, да покрепче!

— Так? — спросила Тома, нажимая на банку всей пятерней.

— Еще-еще! Не стесняйтесь! Чем крепче сожмете, тем лучше! Давайте, вы же фокс! Сожмите, как…

И Тома раздавила банку всмятку. Оттуда тут же выплеснулась сгущенка и полетела в мордочку гремлину. Тот не зевал и, открыв свой зубастый рот, подставил глотку.

Тома рванула платье в сторону. Сглотнув, Гремлин громко рыгнул, а затем затрясся всем телом.

— Хороша, зараза… — и опустив очки, вновь щелкнул пистолетом. На Тому посыпались искры, и она бросилась в сторону.

Ладно, может быть, искать швейную машинку именно сейчас было не самой лучшей идеей…

Ага! — охнула Тома, заметив в углу искомое, и вновь юркнув под крылом бросилась к машинке. Та оказалась заправлена, а само главное — в ней не было ни грамма автоматики!

Отлично, значит, договариваться с этой штуковиной не придется!

Расположив платьице, Тома немного повозилась с нитью и едва она сделала первый стежок, как сзади хлопнула дверь.

Тома оглянулась.

— Эй, косматый! — крикнула Вен на все помещение. — Готово⁈

По полу тут же забегали ее мохнатые дружки.

— А то! — расплылся в зубастой улыбке гремлин и, выключив свою дискотеку, съехал со стремянки на пол. — Ждет только тебя, Вен! Пришлось разобрать целую дюжину негодных автоматов, но каков результат!

Его лапка указывала в противоположный угол, где стоял огромный стол, а вот на нем лежало нечто огромное, бугристое и многосуставчатое. Сверху это нечто закрывал плотный брезент, но из-за уголка к полу свисала рука. Тома сглотнула.

— Так чего ты ждешь⁈ — воскликнула Вен и сбросила на пол свой балахон. — Давай за дело! Меня аж трясет от нетерпения!

И пошлепала к машине в абсолютно голом виде. Тому она совсем не смущалась, да и Механика тоже. Гремлин вытер руки и мордочку ветошью и побежал к странному агрегату.

Схватив брезент, он потащил его на пол.

Только углядев кучу рук, сверкающих металлом, Тома повернулась к машинке. Там было еще нечто, напоминающее длинные спицы и хвост, но не ее это дело — главное платьице дошить, а не то…

— И что для моих малышек найдется место?

— А то! Можешь собрать их и постоянно носить с собой. Вот так!

— Ой, щекотно! Полегче, ушастый! Я же все же девочка!

— Пу-пу-пу… пых-пых-пых… Подожди, вот оно! Можешь двинуть рукой? Хоть какой-нибудь⁈

— Да… О, да! Оооооо, да-а-а-а… Дай мне зеркало. Зеркало!

Заскрипело — громко и протяжно. Затем нечто разбилось.

— Нет, стой, Вен, не так быстро… Нет! Что ты… Ладно, держи. Далеко не все получилось так как надо, однако…

Скрежет прокатился такой дикий, что Тома со страху вжала голову в плечи, но не оборвала стежка.

Черт с ними, она не обернется, пока не закончит!

И тут оно защелкало. Легко и изящно. Туда-сюда, словно по полу бегало нечто быстрое и крайне агрессивное. Щелк-щелк-щелк, справа, а потом слева. Затем снова защелкало, но уже сверху!

— О боже, что я наделал⁈ — кричал Механик. — Я создал монстра! Я гений!

— Да… Ахахахаха, теперь я могу все! Я живая! Я живая!

Тома снова вся сжалась — нечто огромное пробежало рядом. Затем затихло, а потом снова двинулось. Щелк-щелк-щелк, и прямо к ней!

— Эй, что это там у тебя? — нависла над ней тень, говорящая голосом Вен. — Платье? Для Рен что ли?..

— Да… — скосила глаза Тома, и увидела свое вытянутое отражение как в кривом зеркале.

— Ишь как! А я думала ты только щи варить умеешь и от Сен огребать! Ну твори!

И щелкающее по полу нечто убежало прочь. Хлопнула дверь, и за ней до Томы донеслось:

— Я живая! Я живая!

— Оу, Вен, тебя прям не узнать! Как удивительно!

Они еще долго там охали и ахали, а Тома тем временем закончила платьице. Надо было конечно взять мерки с Рен, но разве она позволит? На глазок, и ладно. Даром, что рядом лежало похожее тельце, и получилось несколько раз прикинуть размеры.

Откусив нитку, Тома оглядела платье со всех сторон и осталась довольна. Все же ей пришлось одевать всю их многочисленную родню и рука у нее была набита.

Механик же опрокинул очередную банку со сгущенкой, рыгнул и, проворчав свое «пу-пу-пу», вернулся к крыльям. Тома же бросилась на выход. Выбравшись из гремящей и сверкающей мастерской, она едва не налетела на Рух в ее новых черных доспехах и молча проскользнула мимо.

Быстрей! Быстрей!

Рен она нашла на том же месте и в той же позе — сидя в кресле и едва заметно болтая ножками.

— Готово! — подняла Тома платье. — Лучше нового!

Рен не ответила. Однако личико подняла.

— Это… мне? — спросила она спустя полминуты молчания. — Мне?

— Тебе, поднимай руки!

— А в угол ставить не будешь?

— Нет. Поднимай руки, Рен!

Еще полминуты молчания, и малышка Рен подняла руки. Подойдя сзади, Тома надела на нее платьице. Затем подхватила под руки, поставила на подушку и натянула как следует.

Расправив складки и подтянув поясок, фокс отступила. Конфетка!

— Посмотри на себя, Рен! Ну же!

И подставила ей под «нос» зеркало. Та повернула голову, но далеко не сразу.

— Спасибо… — только и сказала она, а затем снова опустилась в кресло. Ножки заболтались вдвое активней.

— Не за что, — выдохнула Тома и без сил сама опустилась на диван. И когда она успела забыть про синяки…

— Ага, бездельничаешь! — раздался знакомый и крайне неприятный голос, и Тома опутала сеть мурашек.

Она повернулась и наткнулась на пустое лицо с надписью «Прочь!»

— Отойди от меня! — ткнула ее фокс в грудь. — На сегодня побои… вернее, тренировка окончена, ты сама сказала!

— Угу, расслабься уже, рыжая булочка! — махнула рукой Сен и откинулась на спинку дивана. — Мне самой надоело тебя гонять. Как никак третий день с тобой воюю…

И они замолчали. Посидев так пару минут, Тома скучающе посмотрела в окно. Солнце почти зашло за кромку леса. Стремительно темнело.

— Эй, Сен, — сказала Тома, — а Илья Тимофеевич не звонил? Какой уж день от него ни слуха ни духа?

— Третий, — с неудовольствием отозвалась Сен. — Все в своем ШИИРе ошивается.

— И не говори, — появилась из-за дивана Ги и сложила ладони на бедрах. — Хоть бы позвонил! А ведь пусть и пропадал там, но всегда звонил, чтобы справиться как у нас дела. А тут три дня и ни словечка, ни письмеца! Как удивительно!

— Странно… — почесала нос Тома.

Не слишком похоже на Илью. Она не успела еще его узнать как следует, но он явно не из тех, кто будет пропадать где-то неделями, а потом возвращаться как ни в чем не бывало.

Они спросили об этом Мио, но и та не смогла ответить им ничего определенного.

— Завтра сама позвоню в ШИИР, — сказала автомат-дворецкая, — А то уже в Таврино волнуются, что хозяин давно не объявлялся. Только что звонил староста. Они там кучу юдов настреляли и уже расширяться собрались, а от хозяина ни слуха, ни духа!

Она присела в кресло. Помолчали.

— Что-то скучно… — потянулась Тома и вдруг увидела у стены коробку, накрытую скатертью. — Это же не то, о чем я думаю?

— А о чем ты думаешь? — повернулись к ней Ги с Сен и Мио.

— Ну это… Телек?

— Телевизионный приемник! — подняла палец Мио. — Настоящий и в рабочем состоянии.

Тома аккуратно подошла к нему.

— Можно?

— Посмотреть? Конечно!

И потянув за край скатерти, Тома открыла черную коробку с экраном, стоящую на тумбочке.

Нифига себе! Настоящий телевизор! Она видела такой в усадьбе Воронцовых, и ей было строго-настрого даже приближаться к нему, не то что тыкать пальцами кнопки. За несколько лет фокс удалось посмотреть лишь пару программ, и то украдкой — все больше слушала. Если она задерживалась рядом с ним дольше, чем на пять минут, получала изрядный нагоняй.

И вот. Телевизор. Здесь! В ее полном распоряжении! Интересно, что за программы сейчас идут⁈

Он был не подключен, и фокс попыталась вставить вилку в….

— Ты что⁈ — охнула Мио. — Нельзя!

Тома оглянулась.

— Чего? Ты же сказала можно посмотреть?

— Посмотреть можно. Но включать — ни в коем случае!

— Почему?.. — закатила глаза Тома. Да что за невезение такое!

— Александр Владимирович запретил даже прикасаться к этой штуке. Он только для гостей, — объяснила Мио.

— Которых никогда не бывало, — кивнула Сен. — Вот он и стоит. Стареет.

— Ничего и не стареет! — всплеснула всеми четырьмя руками Мио. — Я каждые две недели протираю его от пыли и проверяю целостность корпуса. А насчет телевидения, Онегин всегда повторял, что оно разжижает мозг, и его смотрят только отставные жандармы, старухи-генеральши да провинциальные идиоты. А для растущего организма это и вовсе яд, поэтому…

— Так нет больше никакого этого вашего Александра Онегина, — разозлилась Тома. — Нет! Есть Илья Тимофеевич, и он…

Что он, она не договорила — автоматы синхронно повернули к ней головы. Их геометрики ярко зажглись.

— … ничего не говорил про телевизор! Трусихи!

— А что?.. — сказала Мио. — Разве перед уходом Илья Тимофеевич что-нибудь наказывал насчет телевизора?

— Вроде нет, — пожала плечами Ги. — Вроде он вообще на него не смотрел. Он сказал веселиться по вечерам, пока его не будет. Не сидеть сиднем и культурно проводить время. Как люди.

Где-то минуту все сидели в гробовом молчании.

— Но если мы включим его, это будет прямым нарушение… — начала Мио, и тут Томе это надоело.

Она бесстрашно схватила вилку и вставила ее в сеть.

— Ой! Что она делает⁈

— Тома остановись! Ты…

— Нет!

Ее попытались схватить за руку, но фокс увернулась и ткнула в кнопку «Вкл».

— Мама! — крикнули автоматы, и все как один грохнулись на пол. Стоять осталась одна Тома.

Зашипело.

— Тьфу, — покачала она головой. — Антенны-то нет… Вы чего, припадочные? Зачем вы валяетесь, вставайте!

Автоматы медленно поднялись, а затем столпились вокруг телека. Экран был полностью белым и там зернилась какая-то плесень.

— Как удивительно! — сложила руки на груди Ги. — Пятнышки!

— Там должны быть картинки, — вздохнула Тома, а затем увидела в углу запыленную антенну, которую кто-то еще вчера использовал как выбивалку.

Подхватив ее, фокс было потянулась, чтобы вставить провод в телек, как…

— Эй, а вы чего, ТЕЛЕК СМОТРИТЕ⁈ — охнула Вен, внезапно появившись в коридоре во всем своем стальном жучье-паучьем великолепии. — Дайте мне!

И эта рука-ногая человекоподобная масса железяк направилась прямо на Тому. Фокс вся задрожала, а затем…

— Держи! — сказала она, вытянув антенну. — Хватай и лезь на крышу! Быстро!

— Зачем⁈

— Быстро, Вен! — оглянулись остальные автоматы. — Тома умеет включать эту штуку! Если она говорит лезть на крышу, то лезь! Не теряй время, как раз испытаешь свой новый автомат! ЖИВЕЕ!

— Живее, Вен! — пискнула Рен, болтая ножками. — Я хочу смотреть мультики!

И немного поворчав, Вен полезла куда сказали. Спустя еще час мучений, криков — правее! левее! — и стонов отчаяния, экран неожиданно мигнул:

— Вы видели? Видели⁈ — ткнула пальцем Ги в экран. — Я увидела собачку!

— Кажется, это была кошечка… Или нет…

— Вен, давай выше, выше лезь! — прижав руку ко рту, крикнула Тома в окно. — У нас почти получилось!

Все новые и новые автоматы рассаживались вокруг телека. Скоро в гостиной даже яблоку было негде упасть — такой был ажиотаж. Даже тени хранительниц, которых не видели уже пару месяцев, а то и лет, высунулись из темных углов, чтобы поглядеть на мигающий экран, где мелькали то собачки, то кошечки, то деревья, то дома.

Хранительницы то охали, то охали, то оживленно обсуждали, что именно им показали на экране.

— Эй, дайте мне посмотреть! — раздался отчаянный стон сверху. — Это нечестно!

И вдруг тот мигнул снова. Мио вскрикнула.

— Тихо, Вен! Застынь!!! Я видела людей!

Экран снова вернулся к своему мерцающему состоянию, и по плотным рядам прокатился восторженный шепоток. Затем экран задергался и…

— Ох, как удивительно!

Никто не смог вымолвить ни единого слова. Звука не было, а вот изображение — еще как! И оно двигалось!

— Эх, — произнесла Мио спустя час молчаливого созерцания того, как пара десятков мужиков бегает за мячиком туда-сюда. — Видел бы это Илья Тимофеевич…

И снова опустилось молчание.

— Интересно, где он сейчас? — подала голос Ги спустя минуту. — Надеюсь, у него все хорошо…

Затем голоса затихли. Вымотанная Тома, посидев еще пять минут, поползла в кровать.