Рыцарь Резервации. Том III

Глава 11

— Что, пять минут⁈ — удивился я, подняв глаза на Аки. Та побледнела, и ее стул начал сам собой отодвигаться. — Я очень надеюсь, что ваш кабинет находится напротив Юлии Константиновны, а не то…

На том конце «провода» рассмеялись:

— Да шучу я, Илья Тимофеевич! Я-то подожду, но вы поспешите, ибо ШИИР ждать не любит. И да, сообщите Юлии Константиновне, что ее давно ждут в кабинете 578R-12. Она сама знает зачем.

И этот странный тип положил трубку.

— Что он вам сказал? — насторожилась Свиридова. — Какой еще кабинет⁈

Я пожал плечами:

— Пригласил меня к себе и сказал поспешить. Знаете, где находится кабинет…

— 1111111А/14-Z, — подсказала Метта, и я повторил эту дурацкую комбинацию.

— Понятия не имею, — захлопала глазами магичка и выпалила: — Вас проводить⁈

И не дождавшись моего ответа, выскочила из-за стола и припустила к выходу. Мы с Аки переглянулись — это как⁈ — и, подорвавшись, рванули следом.

О том, что ее ждут в кабинете 578R-12 я крикнул ей уже в коридоре.

— Зараза! — рыкнула Свиридова. — Зуб даю, что он это специально! Сволочь неуловимая!

И всплеснув руками, она бросилась к лестнице. Мы выбежали за ней, а топот ее каблуков раздавался уже на два этажа ниже.

— Так все же, где мне искать Вернера? — крикнул я ей, свесившись через перила. Юлия Константиновна прыгала через две ступеньки и неслась с такой прытью, будто за ней гнался взвод ходоков.

— Наверху, где же еще? — ее очки сверкнули на пять уровней ниже. — Но я бы вам не советовала, Илья Тимофеевич, соваться туда одному…

— Почему? Скажите, где этот чертов кабинет 1111… и так далее!

— Ох, боги, на самом верху! Но там столько переходов, что и черт ногу сломит…

— Мне нужен Вернер! Или прикажете ждать, пока он снова позвонит мне?

Надоел мне этот цирк! Где это видано, чтобы начальство пряталось от своих подчиненных на вершине мира? Впрочем…

— Мы поняли, — хихикнула Метта. — Но Вернер все равно оригинал.

— Хорошо, хорошо! — махнула рукой Свиридова. — Но я вас предупредила! Главное не обращайте внимание на стук и ходите по темноте! Если заблудитесь, найдите телефон и звоните 007!

Мы с Аки снова переглянулись. Какой еще стук⁈ Звонить в службу спасения, если мы заблудимся в институте? Она что, совсем?

— Попадос… — вздохнула Аки, а тем временем голос Свиридовой не умолкал:

— Но лучше не теряйтесь! Одна парочка недавно по дурости сунулась на верхние этажи, и мы до сих пор не можем найти!

— Директора так-то они тоже не могут найти… — проговорила Аки, и тут хлопнувшая дверь оборвала нашу дискуссию.

Мы подняли головы наверх, а там… Попадос в квадрате.

— По моим прикидкам над нами еще сорок этажей, — сказала Метта. — А дальше…

— Еще есть что-то дальше⁈

— Угу. Огромная область, карт которой мне пока достать не удалось, — пожала плечами моя невидимая спутница. — Но раз Вернер попросил поторопиться…

— Есть идеи, где отыскать этот злополучный кабинет? Прыгать по этажам вечно мы не сможем! Аки и так еле на ногах держится.

— Как и сказала Свиридова — на самом верху, — сказала Метта, и на ее планшете показался план здания. Вернее, части его «исследованных» переходов — процентов сорока, не больше.

Приблизив изображение, она повела пальчиком вверх:

— Судя по местной кодировке, единицы — это обозначение верхних этажей. Но тамошние переходы это terra incognita.

— Чего?

— Хрен знает, что там, в общем.

— Хорошо, — вздохнул я и положил руку на плечо своей видимой спутницы: — Аки…

Вздрогнув, она медленно повернулась ко мне.

— Илья…

— Нам нужно найти Вернера, кровь из носу. Иначе…

— Я понимаю. Пошли!

И вновь — лестницы, лестницы, лестницы! И где-то после десятого этажа люди совсем пропали. Ни гула голосов, ни шепотка, ни шороха. Только наши с Аки шаги отдавались в тишине. А еще какой-то металлический стук… тук-тук… тук-тук… тук-тук…

Мы поднялись еще на один уровень, и решили немного передохнуть. Аки просто и без затей улеглась прямо на ступени.

— Похоже, выше шиировцы заходят редко, — сказал я, выглядывая в коридор.

— Или вообще никогда, — отозвалась Метта. — ШИИР для их нужд слишком велик.

Вокруг горы металла, выцветший линолеум, пустота и запустение. За окошком все белым бело — вокруг плавали облака и они уже начали розоветь. Похоже, намечается закат.

Здесь располагались кабинеты, лаборатории, жилые помещения, но одни были накрепко заперты, а вот другие выводили в очередные коридоры, где было темно и грязно.

Соваться туда мне совсем не хотелось, да и по словам Свиридовой, откровенно не стоило. И тут было совсем тихо — будто звуки снаружи вовсе пропали.

Хотя нет — нечто стучало в тишине. Кажется, совсем недалеко.

— Раз комплекс слишком велик, то зачем они вообще построили эти переходы? — спросил я, возвращаясь на лестницу к Аки.

— Разве не очевидно? Эти коридоры проложили в Цитадели еще до шиировцев. А вот зачем… Ох!

— Что такое?

— Есть у меня догадка, но ты подумаешь, что я сошла с ума. Давай ты лучше спросишь у Вернера.

— Хорошо, секретничай. Найти бы его для начала…

Восстановив силы, мы направились еще выше. Через десяток пролетов стук усилился — тук-тук-тук-тук — словно где-то стучал метроном. А не о нем ли говорила Свиридова?

Скоро металлический пол начал легонько дребезжать.

— Тут работает какой-то механизм? — спросил я в пустоту, но ни Аки, ни Метта не смогли мне ответить.

Только тук-тук… тук-тук… тук-тук… — и ничего вдали.

Мы прошли еще пролет, и вдруг…

— Тупик⁈ — охнула Аки, когда сверху выросла глухая стена. — Мы добрались до вершины? УРА!

И она с огромным удовольствием растянулась на ступеньках. Я же не был столь оптимистичен.

— Наверное, эта лестница кончилась, — сказал я, прикидывая сколько этажей мы прошли, и сколько еще осталось до «темной» зоны.

— В смысле⁈ — напряглась Аки. — В смысле «эта лестница»?

— Да ладно, — улыбнулся я и помог ей подняться. — Воспринимай это как очередное испытание Комнаты. Мы все равно сегодняшнюю тренировку прогуляли в Амерзонии.

— Зато ноги загрузили на сто лет вперед! — хихикнула Метта. Это да, мышцы завтра будут гореть огнем.

Теперь что, искать новую лестницу? Вот этого я и боялся. По ступенькам бегать тяжеловато, но лестница хотя бы прямая, а вот местные коридоры… или лучше сказать, металлическая кишка, от которой у меня мурашки по коже, — не слишком.

Взявшись за руки, мы с Аки пошагали вперед. Извилистый коридор сменялся другим, таким же, и скоро звук метронома стал приближаться:

— Илья…

— Знаю, — кивнул я и сжал руку Аки. — Что-то мне от него не по себе.

Мы шли вперед, а… тук-тук… тук-тук… тук-тук… все громче отдавалось в тишине в такт нашим шагам.

Перевернув очередную котлетку, Тома прикрыла сковородку крышкой и скосила глаза на часы. Уже темнеет, что-то Илья Тимофеевич задерживается!

— Пу-пу-пу, — вдруг прозвучало сверху и в панель на потолке отошла. Там показались волосатые уши, а за ними и весь Механик. — Еще не готово?

При виде гремлина Тома едва-едва сдержалась, чтобы не швырнуть в него чем-нибудь, но вовремя вспомнила, что нет — как бы это не было дико, но этот свой. Она все хотела принести ему свою сушилку для волос и фен, но как-то… необычно!

— Нет, — покачала головой Тома. — Да и какое тебе дело до котлет? Ты же только сгущенкой да селедкой балуешься?

— Ага. Но котлетки можно в сгущенке зажарить! Или так окунуть! А потом… с селедочкой…

И раскрыв рот, Механик закапал слюной.

— Р-р-р-р-р… селедочка…

Плита зашипела. У Томы же чуть глаза на лоб не полезли. Котлеты? Со сгущенкой⁈

— Эй ты, — ткнули фокс в спину. — Заканчивай со своими котлетами и давай на задний двор.

— Куда? — скосила глаза Тома. Сен, легка на помине. — Уже вечер!

— Неважно. Раз хозяин хочет, чтобы тебя научили стрелять, значит, не будем терять времени.

— Давай лучше утром, сейчас мне не до… Ай!

И подскочив, Тома едва не перевернула сковородку.

— Ненормальная! Зачем щипаешься?

— Пошли, говорю! И ежу понятно, что Илья сегодня не вернется. Полюбому опять по Комнате своей гоняет до седьмого пота, а потом в общагу и спать в обнимку с Аки.

У Томы аж сердце замерло. В обнимку? С Аки?..

— Давай булочка, — кивнула Сен, — жду тебя во дворе!

И покачивая металлическими бедрами, Сен удалилась. Тома фыркнула. А вот револьверы, бьющие автомат-бабищу по бокам при каждом шаге, были высший класс — блестящие тяжелые магнумы. Как ты ни плюнь, но подержать их в руках страсть как хотелось.

Быстро закончив готовку, Тома вытерла руки, погрозила пальцем Механику, который с загадочным выражением мордочки пялился на котлетки, сбросила передник и выскочила на улицу.

— Итак… — сказала Сен, встретив ее рядом с беседкой. — Начнем!

Хвать! Бах! — и сверкнув, револьвер снова оказался у нее в кобуре. В дереве неподалеку задымилась дырочка. Вокруг было вычерчено сердечко с надписью — «Мио и Сен подружки!»

— Ух ты… — открыла рот Тома. Кажется, она моргнула.

— До такой техники тебе далековато, но хотя бы научишься выхватывать его из кобуры…

— Эй, я могу за себя постоять!

— Угум, оно и видно. Вернее слышно было всему Таврино, когда ты попала в сети к Рен!

И противная автомат-бабища нагло расхохоталась. Тома насупилась.

— Ладно, шутки в сторону, — кивнула Сен и, закрутив револьвер на пальце, протянула револьвер фокс. — Держи и покажи, на что ты способна, рыжая булочка.

— Я тебе не булочка, — буркнула она и потянулась за пушкой.

Вжух! — и, завертевшись, револьвер снова улетел в кобуру.

— Слишком медленно, — хихикнула автомат-бабища. — Попробуешь еще раз?

Щелк! — и пушка снова оказалась у нее в руке. Тома еще раз попыталась забрать пушку, но та мигом прыгнула к Сен на бедро.

— Эй, не паясничай!

— Я не паясничаю. Это ты все мнешься!

Выхватив пушку, она сунула ее Томе под нос.

— Ну? Долго ждать⁈

Фокс подняла руки. Поглядела на Сен. Та молча держала револьвер в десяти сантиметрах от Томы. Мол, хватай, но…

Пауза длилась секунд пять, а потом… Вжух!

— Зараза!

— И как ты такая медля собралась справиться с наемниками и этими… как их там? Воровайкиными? Ворошиловыми?

— Воронцовыми! Да ну тебя!

И развернувшись, Тома пошлепала обратно к дому.

Подумаешь тоже, училка! И надо ей особо учиться стрелять у этого обнаглевшего тостера на ногах! Она поди их только напоказ носит.

— Ну хорошо! — зазвучал довольный голосок Сен у Томы за спиной. — Значит, скажу Илье Тимофеевичу, что ты отказалась помогать нам оборонять дом. Иди тогда кашеварь, на кухне такой как ты….

— Дай сюда пушку! — зарычала Тома и бросилась на автомат-бабищу с кулаками.

Хвать! Хвать! Хвать! — и всякий раз рука Томы хватала лишь воздух. Сен вертелась как юла и со скоростью молнии избегала любого касания.

— Эй, только без рук! — вскрикнула она, когда фокс попыталась схватить ее за ноги. — Хватай не меня, а пушку, бестолочь!

— Ну ты! Так не честно!

— Хорошо! Хорошо! Давай булочка, я же не буду тут весь день тебя ждать!

Скрипнув зубами, Тома скакнула на Сен как озверевшая волчица. Прыг в сторону! — и, оступившись, Тома покатилась по траве. Небо и земля перепутались, трава-солнце-дом-трава-солнце-дом… Фух! Хоровод замер, а Тома все пялилась в небо. И как так получилось?

— Ох-ах! — нависло над ней пустое личико с надписью «Прочь!». — А ведь пушка вот она…

Вжух! Вжух! — и револьвер на пальце слился в дрожащий диск.

— … крутится и ждет тебя. Вставай уж!

И она протянула ей руку. Выплюнув траву, Тома вскочила сама. Пушка снова покачивалась у бедра Сен.

— Чую, мы так долго будем телиться, — дернула головой автомат-бабища. — Давай я упрощу тебе задачу…

И она завела руки за голову.

— Хватай уже! Я и пальцем их не трону. Ну! — и вильнула бедрами. — Чего ждешь, рыжая булочка⁈ Пока я сама не выхватила их не понаделала в тебе дырок?

— Я тебе не булочка! — прошипела Тома. На этот раз она успеет!

Хвать воздух! — а бедро ушло вправо. Хвать снова! — бедро ушло влево.

Хвать! Хвать! Хвать! — все без толку. Завертевшись, автомат-бабища отпрыгнула. Револьверы, подскочив, вновь ударили ее по металлическим бедрам.

— Скукота… — похлопала Сен несуществующий рот. — Ладно, чтоб ты поняла, булочка. Стрелять мы не начнем до тех пор, пока ты не научишься выхватывать револьвер со скоростью пули, поняла? Еще раз! И вытри слезы!

К счастью, лестницу мы нашли довольно быстро, и вновь наш подъем продолжился. Однако по новым ступенькам мы смогли подняться уровней на десять, а затем снова окунулись в тихие и коридоры.

Пожалуй, даже слишком тихие. За окном уже совсем темнело, и плохо освещенных закоулков по углам было не счесть. А еще этот метроном…

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — скоро от него у меня уже голова пухла, а он знай себе — тук-тук… тук-тук… тук-тук…

— Илья, мне кажется, мы заблудились, — сказала Аки спустя еще минут десять ходьбы по коридорам. Ее глаза бегали как заведенные.

— Не глупи, — хмыкнул я. — Как можно заблудиться, если мы идем снизу-вверх?

Об этих словах я пожалел спустя еще какое-то время. Новой лестничной клетки мы не нашли и вынуждены были следовать на наш единственный ориентир — на стук метронома.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук…

Еще чуть погодя он защелкал так сильно, что казалось вот-вот, и эта неутомимая машина покажется за поворотом. Но нет — вновь перед нами тянулся очередной коридор с набором пустых комнат, а над головой тянулись какие-то трубы, в нишах чернели узкие шахты, под сетчатым полом проходила еще куча коммуникаций и еще черт пойми что…

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… стучал метроном, и больше ничего.

Мне показалось, что это стучат наши шаги, но они отчего-то стали совсем тихими. Как и дыхание, как и вообще все звуки. Я слышал один бесконечный тук-тук на все лады.

И как Вернер тут до сих пор не сошел с ума, слушая этот постоянный стук? Голос у него вроде бы нормальный, однако это ни о чем не говорит. Поди давно скурвился наш директор, вот и не показывается никому на глаза…

А может, ну его к черту? И на кой черт мне искать Вернера в этих пустых коридорах на ночь глядя⁈ Если он так хочет поболтать с глазу на глаз, то пусть звонит мне в усадьбу, а не водит меня по этим дурацким переходам.

Я оглянулся. А позади те же самые коридоры, наводящие тоску, и половина из них уже тонула во тьме. Зуб даю, назад придется плутать ничуть не меньше, а то и как бы не больше…

— Зараза.

— Нет, Илья, только вперед, — вздохнула Метта. — Как бы нам заночевать тут не пришлось…

— Ты не знаешь, где мы?

— Нет. Это и есть эта «темная» секция. Планов этих переходов нет.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — нет спасибо. Слушать это всю ночь, и врагу не пожелаешь!

Когда впереди замаячила лестница, мы обрадовались, но через один единственный пролет ее сменил новый коридор. Затем мы застучали каблуками по ступенькам и снова окунулись в переплетении проходов.

А там — новая тьма помещений, тук-тук там, тук-тук здесь, а по бокам куча коридоров, где света нет и в помине.

Остановившись, я пригляделся… Нет, туда я не сунусь ни за какие коврижки. Даже смотреть туда жутковато.

— Мне начинает казаться, что это место — просто случайный набор комнат, — сказал я, заглядывая за угол.

И да, снова коридоры и лестницы… Тишина и тук-тук… тук-тук… тук-тук… Сука…

— И я об этом подумала, — сказала Метта. — Ты сочтешь меня сумасшедшей, но мне кажется, что… ШИИР растет.

— Чего⁈ — оглянулся я на Метту, совсем забыв про конспирацию. — Что значит, растет?

Она помялась.

— Метта!

— Это гипотеза…

— Так, что за гипотезы? Говори прямо! За это я тебя и ценю.

— Хорошо… Вот вся эта долбанутая нумерация. Все эти дроби, черточки и прочее.

— Да, и что? Мало ли, что взбредет в голову местным чудакам.

— Илья, подумай — когда нумерация, например, улиц усложняется? Только в одном случае — когда город реконструируется и постоянно достраивается. Появляются новые дома, переулки и т.д.

— Ну да, обычное дело. Но не хочешь же ты сказать, что?..

— Угу, Илья, именно это я и хочу сказать — ШИИР реконструируется и растет. И вширь, и вверх, и вниз.

Я завис. Как так? Метта пожала плечами.

Тук-тук… тук-тук… тук-тук… — отдавалось у меня в голове. Черт, а это уже начинает страшно бесить!

Аки к слову тоже. На каждый тук! она вздрагивала и все сильнее сжимала мое предплечье.

Я закрыл глаза. Звук никуда не делся — только усилился. И даже вроде похолодало.

— … Илья! Илья проснись!!!

Открыл. Передо мной стояла Аки и в панике трясла ладошкой у меня перед лицом. Все лицо в слезах.

У меня тоже… странно, но это не мои.

— Ты… — охнула Аки и, зарыдав, бросилась мне на шею. — Илья!

— Ты чего? Испугалась⁈ — тепло улыбнулся я и, сжав ее руку, повел в прежнем направлении. — Выберемся. Сейчас отыщем этот дурацкий кабинет, а потом…

— Илья, что с тобой было? — пискнула Аки.

Нет, с ней явно что-то не так — трясется словно в истерике. Ба! да это и есть истерика!

— Ты просто стоял и… стоял. Ты долго стоял, Илья! Я уже думала…

У меня по спине побежали мурашки. Сколько-сколько я стоял?

— Почти час, Илья, — раздался голос Метты. — Я как могла пыталась достучаться, но…

— Зараза! — зашипел я, вытер слезы Аки, а затем поцеловал в щеку. — Все нормально, это… Пошли.

Коридоры… тук-тук… коридоры… тук-тук… а я все пытался собрать мысли в кучку, которые были сплошной тук-тук!

Я молчал, как и Аки. И что самое пугающее — Мета тоже молчала.

— Метта, так что ты говорила про рост ШИИРа? — попытался я отвлечь ее от тревожных мыслей. — Как ему это удается? Метта?

На секунду мне показалось, что она не откликнется, но наконец она вздохнула:

— … н-не спрашивай, я сама не знаю, каким образом этот объект постоянно меняется, а то и увеличивается в размерах. Но… черт! Даже яма, которую они, походу, постоянно раскапывают, говорит о том, что корабль разрастается. И вверх он растет быстрее, чем…

— Я понял. Ладно. Примем к сведению. По крайней мере это объясняет фразу Вернера «я подожду, но ШИИР ждать не любит».

— Повторяю, что это только гипотеза! И то, у меня столько вопросов!

— По крайней мере, одна гипотеза у нас есть. Ладно, значит, нужно найти Вернера быстрее, чем его кабинет от нас убежит. Поднажмем!

Я еще раз сжал руку Аки… Вернее, попытался сжать, но моя ладонь поймала лишь воздух. Оглянулся.

Пусто! Нет, ну только потеряться тут не хватало!

Рванув назад, я выдохнул. Девушка стояла как вкопанная и дрожала.

— Аки, я же сказал ни шагу от меня! Да что за де… — заикнулся я, и тут увидел ее лицо. Глаза навыкате, рот приоткрыт, лицо белее мела.

А метроном знай себе тук-тук… тук-тук… тук-тук…

— Илья, там… — сказала она и ткнула пальцем в соседний коридор. К счастью, она и не думала идти туда — там темень, а Свиридова строго-настрого запретила нам соваться в эти переходы.

— Ты видишь, Илья? — шепнула мне на ухо то ли Аки, то ли Метта, то ли еще кто-то. — Вон там, в углу.

Где-то пару секунд я впустую хлопал глазами, а затем… Да, из темного угла на нас кто-то смотрел.

— Так, моя рыжая булочка! — уперла Сен кулаки в бедра с револьверами, пока Тома пыталась отдышаться, лежа не земле.

Быстрая сучка, слишком быстрая! Фокс пыталась отнять у нее пушку полчаса кряду. Вся взмокла, руки уже не слушаются, а итог один — она смогла только слегка коснуться рукояти, и то случайно!

А вот и рукоять. Только руку протяни… Хвать! — и снова лишь воздух!

— В чем смысл⁈ — простонала Тома, схватившись за волосы. — Ведь пушка должна быть у меня, если…

— И что? Если я быстрее, то будь у тебя хоть десять пистолетов, я все равно уложу тебя, куколка. А этот ваш Булгарин, как говорил Илья Тимофеевич, тертый калач. Давай руку!

Фыркнув, Тома снова начала подниматься, но, не удержавшись, плюхнулась в траву.

— Давай руку… — прошипела Сен и сама потянулась, чтобы поднять фокс с земли. — И не играй в тупую недотро…

Хвать! — и, подскочив, Тома уперла ствол револьвера Сен в грудь. Ткнула, и автомат-бабища попятилась. Ее палец дрожал на спусковом крючке.

— Ну! — ухмыльнулась Тома. — И кто теперь…

Хвать! — и револьвер словно сам собой вырвался из хватки фокс. Сен сграбастала ее за руку, рванула, и Тома закружилась. Вжух! — и ее висок кольнуло нечто теплое.

— Ну как, булочка моя, ощущение? — проворковала Сен ей на ушко. — Еще будешь пререкаться, или я могу спустить моего малыша?

Пистолет щелкнул взведенным курком, и Тома затряслась. Нет, нет, нет…

Грохнул выстрел, и у фокс внутри все сжалось. Наплыла чернота, сознание покинуло ее.

Затем стало мокро. Она проморгалась. Над ней сидела Сен с чайником в руке и плескала ей прямо в лицо.

— Очнулась? Вставай!

И, отбросив чайник, протянула руку.

— Ты…

— Пальнула тебе над ухом для острастки. Будем воспитывать тебя как кобылу, чтобы не боялась выстрелов. Ну! Или снова пальнуть?

Сжав зубы, Тома хотела было разрыдаться, но упрямо схватила Сен за руку. Затем покачиваясь, встала на ноги.

— На! — и Сен сунула ей револьвер в руку. Не успела Тома удивиться, как автомат-бабища сняла с себя портупею и набросила ей на бедра. Фокс едва успела поймать пояс.

— Теперь, — ткнула Сен ей в грудь, — каждое утро и каждый вечер ты будешь отнимать у меня револьвер, а если будешь отнимать плохо, придется терпеть пальбу у себя над ухом. Ну затягивай! Потуже, хорошо! Отлично, жива? Значит, на сегодня ты с задачей справилась. Поздравляю, булочка!

И отойдя чуть в сторону, Сен со всей силы шлепнула Тому по жопе.

— Ах ты! — зарделась фокс. По ее щекам снова покатились слезы, но, вытерев их, она выпалила: — Давай уже стрелять!

— Мы начинаем, — развела руки в стороны Сен, пятясь от нее все дальше. — Сегодня задача проще некуда. Хотя… для такой как ты, наверное, будет сложно.

— Сучка…

— Что ты сказал?

— Ничего.

— Отлично, — сказала Сен, отойдя от фокс на двадцать метров. — Задача простая — попасть в мишень.

— Легко, — вскинула нос Тома. — В какую?

Она огляделась. На заднем дворе не было ни одной мишени.

— Вот в эту! — и Сен ткнула себя пальцем в лоб — прямо в надпись «Прочь». — Либо сюда, — и ткнула в грудь, — либо сюда, — в живот, — либо…

Бум! — и, повернувшись, ударила себя по металлической заднице.

— В яблочко! Проще некуда. А я, в свою очередь, чтобы ты не скучала, попытаюсь отобрать у тебя пушку. Ну!

И рванула к ней. Да так быстро, что фокс вся сжалась. Через секунду автомат-бабища пробежала половину пути. Вскрикнув, Тома вскинула револьвер, поймала Сен на мушку, но…

Грохнул выстрел и револьвер вылетел из рук Томы. А вот железный кулак Сен прилетел ей точно в челюсть.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук, — отдавалось у меня в ушах, но я уже не мог понять, то ли это сердце стучит, то ли этот невидимый метроном отсчитывает секунды до…

Аки попятилась и, развернувшись, уткнулась лицом мне в плечо. Ее плечики затряслись.

— Илья, это же эти?..

— Наверное… Бедняги.

Остекленевший взгляд юноши пронизывал насквозь, а его подруга, уткнувшаяся ему в плечо, смотрела куда-то вбок. Оба немного подгнили, но форма ШИИРа говорила сама за себя — это именно те двое пропавших студентов, о которых упоминала Свиридова.

Наверное, решили тут уединиться и… заплутали. День за днем, день за днем, и вот — забились в угол, чтобы больше никогда не подняться.

Одно тело обнимало другое. На пальцах кольца.

— Нет, нет, нет… — заерзала у меня в руках Аки, словно прочитав мои мысли. — Что за бред? Как можно заблудиться и умереть в институте⁈ Илья! Илья, не молчи!

Обняв ее, я увел девушку подальше.

Заблудиться в ШИИРе, где, наверное, самый нормальный тип, который мне встретился, это начальник охраны? — и я горько ухмыльнулся.

Судя по всему, только сунься не туда, и тебя уже не спасти. Если, конечно, эти двое реально умерли от голода, а не…

Бум! — и сзади резко потемнело.

Мы оглянулись. Часть коридора утопала во мраке. Минуту назад тут было светло, а сейчас…

Бум! — потухла еще одна лампа, а затем тьма начала наползать на нас стеной в такт усиливоющемуся стуку метронома.