Рыцарь Резервации. Том III

Глава 10

Как только впереди забрезжил свет, нам пришлось «переобуваться» прямо на ходу. К счастью, наш вездеход сделал это сам — как только рельса утонула в полу, он опустился на все свои шесть шипастых покрышек и взревел.

Выход из тоннеля приближался. А там…

— Ох, как красиво! Как красиво! — охнула Рух, когда свод тоннеля исчез, и все затопил ослепительный свет. Затем мы увидели зелень… много зелени.

Под колесами зашелестело. Я замедлился, а затем и вовсе остановил броневик.

Еще где-то минуты две-три мы сидели в тишине, прислушиваясь с щебетанию птиц, и не смели и рта раскрыть. Яркое солнце заливало все вокруг, а цветов под колесами было не счесть. Прямо за лесом поднимались горные пики.

Да, что-то подобное было и окрестностях Шардинска, но здесь… скажем так, великолепие здесь было просто неописуемое.

— Как будто и не Земля это… — прошептала Аки, и, думаю, все с ней согласились.

Нет, это не Земля, это Амерзония.

Осторожно опустив стекло, я высунулся наружу. На языке тут же появилась странная кислинка. А пахло тут… удушающе.

Я тут же опустил забрало шлема. Аки сделала так же.

— Можно?.. — тронула меня за плечо Рух. — Я все равно железная, что мне будет? А если и будет, выскочу, схвачу геометрику и поминай как звали!

— Давай, только осторожно, — кивнул я, и хранительница покинула броневик. — И не уходи далеко!

Разгребая руками траву, Рух медленно пошла вперед. В своем новом облике она чем-то напоминала космонавта, высадившегося на неизвестной планете.

Еще и этот плащ, напоминающий крылья…

— Или это крылья? — насторожился я. — Откуда вообще этот автомат?

— Мало ли у Онегина секретиков? — пожала плечами Метта. — Я тоже хотела бы себе автомат…

Я посмотрел на свою невидимую спутницу. Автомат? Метте? А ведь я и не задумывался об этом.

— А что⁈ Это было так неочевидно? Ох, Илья, обидеться что ли на вас…

А травинки к этому времени уже скрыли Рух по пояс, а через пару десятков шагов в бурьяне чернела одна круглая голова. Мы с Аки и Меттой, не дыша, следили за каждым ее шагом.

Вот-вот, что-то должно произойти. Но что?

— Все что угодно, — ухмыльнулась Метта. — Это же Резервация. Никогда не знаешь, что тебя ждет за поворотом!

Наконец отойдя к деревьям, Рух оглянулась и махнула нам рукой. Затем исчезла в лесу.

— Блин, и куда она намылились⁈ — выдохнул я, и мы вдвоем с Аки покинули вездеход.

Снаружи стало еще свежее. А еще энергия… Ее было много. Очень много.

Я попробовал погонять энергию, а затем на ходу проделал несколько самых простых фокусов, и всякие ледышки и огоньки удались мне проще, чем щелчок пальцев!

Только энергия сгорела, как вновь вернулась в удвоенном размере. Источник же просто расцвел… Блин, я чувствовал себя на два ранга сильнее!

— Илья… — сказала Аки. — У тебя голова не кружится?

— Немного, — сказал я, положив руку ей на плечо. — Думаю, это с непривычки. Метта, Чувствуешь опасность?

— Нет. Ваше тело в полном порядке, однако, есть риск перегрузить Источник таким обилием энергии. Не торопитесь пользоваться силами. И почаще дышите.

— Заметано. Не расслабляемся. Аки, дыши чаще.

Она кивнула.

Мы продолжили движение и не теряли бдительности — в Резервации нужно держать ухо востро.

Окунувшись в траву, мы скоро добрались до леса… или лучше назвать этот массив настоящими джунглями. Растения разрослись настолько плотно, что и шагу ступить некуда, а под ногами цвел настоящий цветочный ковер.

Небо было голубым-голубым. Возможно, даже слишком.

Да, отчего-то я совсем не ожидал, что здесь нас ждет такая цветущая красота… И да, голова все больше начинала кружиться.

— Это ничего, — отозвалась Метта. — Скоро пройдет. Организм адаптируется к изменению гравитации.

— Гравитаци⁈

— Да. Она тут меняется постоянно — либо в большую, либо в меньшую сторону. Забыли тренировки в Комнате на этих постоянно дергающихся платформах? Ваш вестибулярный аппарат должен быть просто железным.

— Что-то разницы я не чую…

— А зря. Любого «обычного» человека уже выворачивало бы наизнанку… Видите, как двигается солнце?

И она показала на желтый кругляшок в небе. Настроив на шлеме затемнение стекол, я посмотрел прямо на солнце. И он… двигался. Медленно, но все же.

— Обычно движение солнца незаметно невооруженным глазом, — пояснила Метта. — Но здесь все не так, как на Земле.

Тут и Рух вышла из-за деревьев. На голове хранительницы лежал цветочный венок.

— Это мне напоминает давно минувшие дни, — сказала она, когда мы с Аки поравнялись с ней. — Не могу припомнить точно, но как будто…

— Так выглядела Земля до Гигантомахии? — спросил я, оглядываясь.

Рух молча кивнула.

— То есть это прошлое? — спросила Аки.

— И да, и нет, — пожала плечами Рух. — Как думаешь, а лес, в котором стоит усадьба — это прошлое или настоящее?

— Конечно, настоящее!

— Но ведь он выглядел также и в прошлом? Деревья рождались и умирали, а лес оставался. Представь, что за триста лет, в нем сменилось девяносто процентов деревьев, но не одномоментно, год за годом… Этот все тот же лес, или уже другой?

— Ааа…

— Ладно, хватит философствовать, — сказал я. — Давайте уже возвращаться. Еще не хватало наткнуться на какое-нибудь чу… Тихо!

Вдруг в кустах что-то хрустнуло и зашипело. Я пригляделся, и вдруг увидел в траве человеческий череп. Сверкнул красный огонек, и зубастый рот черепа раскрылся.

Тут меня схватили за плечо и толкнули. Земля закружилась, грохнуло, и мы с Аки покатились в траву. Это что, у него во рту ствол⁈

Зашелестело, а затем под треск ломающихся веток нечто блестящее пролетело над нами.

Щелк! — и зубы оскаленного черепа едва разминулись с рукой Рух. Взметнувшись, хвост оплел ее по рукам и ногам. Миг спустя она упала в траву.

Перекатившись, я вскочил на ноги, и меч сверкнул в моей руке. Через секунду шелестело уже повсюду, а затем кусты взорвались от ураганной стрельбы. Мы с Аки прыгнули за дерево. Щепки полетели в разные стороны.

Пальба стихла также быстро, как и началась, и вдруг к нам выползло целое семейство юдо-змей, вместо морды у которых были черепушки. Меж зубов у каждой дымился ствол, во лбу горела геометрика.

— Метта…

— Вся энергия в деле! Не зевай!

Пальнув по нам еще пару раз, змеюки бросились в атаку. Вспыхнувший меч взвыл в накаляющимся воздухе. Встав спина к спине, мы с Аки рубили тварей одну за другой. Головы разлетались как яблоки, но пальба не стихала.

Еще пара прыжков с линии огня, и мы с Аки уже были все в росе. Пули все свистели, а юдо-змей становилось только больше. К счастью с меткостью у этих тварей были проблемы.

В траве, куда упала Рух, все скрипел металл и раздавались одиночные выстрелы. Вдруг показалась рука, державшая тварь за горло. Щелк-щелк! — дрожала пушка в черепе. Пусто.

Вдруг все заволокло тенью, и нечто крылатое рухнуло прямо на нас. Мы с Аки снова полетели наземь, а в небе ухе хлопали крыльями — в щупальцах чуда дергалась и хранительница, и терзающий ее юдо-змей.

Скрипнув зубами, я поднялся, и тут твари посыпались уже сверху — на деревьях их было пятеро. Опять пальба.

Схватка кипела еще несколько горячих секунд, и вскоре последняя тварь испустила дух. Наверху тоже было жарко — в воздухе со юдо-змеем билась крылатая бестия, а между ними застряла Рух. Она пыталась побороть обоих.

Крылья работали, выше и выше — они улетели уже метров на сорок…

— Илья, мы можем… — заикнулась Метта, но я уже поднял одну из дохлых змей.

Геометрики во лбу уже не было, а вот ствол во рту еще как. Надеюсь, и патроны еще остались.

Едва она оказался у меня в руке, как геометрика мигнула, а хвост закрутился у меня на предплечье. Щелк! — и челюсти сомкнулись прямо у меня перед лицом.

Вот зараза!

Сбив череп ударом сапога, я положил импровизированную винтовку на сгиб локтя и нащупал на «шее» спуск. Затем прицелился — насколько это было возможным — и…

Сука, солнце! А их уже трудновато отделить одну от другой, слишком далеко…

— Я помогу, — сказала Метта, и затенение убрало все блики, руки полностью перестали дрожать. Дыхание пропало.

Бах! — отдачей меня едва не повалило в траву. Теперь понятно, почему эти твари так мажут…

— Попал! — запрыгала вокруг Метта, и я увидел как вся троица летит. вниз. Рух вместе со змеюкой болтало в воздухе, а летунья вспарывала высоту как пикирующий бомбардировщик. Вокруг ее башки блестели капли крови.

Наконец, содрав с себя змеюку, Рух расправила руки — плащ за ее вмиг расправился в разные стороны.

Хлоп! — и он натянулся как парус. Два паруса!

— Это… — охнула Аки, — и вправду крылья⁈

Падение Рух замедлилось. Извернувшись в воздухе, она пролетела прямо у нас над головами, аки белка-летун, и пропала среди деревьев. Хлоп! — и на землю плюхнулась юдо-змеюка. За ней рухнул и летающий чуд. Вблизи он напоминал кальмара с крыльями. К счастью, дохлого.

Махнув Аки, я бросился вдогонку Рух. Из кустов, постреливая в нас, выскакивали новые змеи, но я отмахивался от них играючи. Скоро мы вышли на полянку и, подняв головы вверх, увидели Рух. Зацепившись за ветку, она покачивалась на высоте метров в десять.

В ее груди я разглядел три пулевых отверстия. Еще одно сверкало прямо поцентру лба — но они хранительницу, похоже, особо не парили.

— Разучилась… — всхлипнула Рух, безвольно размахивая руками. — Совсем разучилась летать…

— Ты в порядке? Подожди, сейчас мы тебя снимем.

— Не надо, Илья Тимофеевич, я слышу как трещит ветка. Не стойте подо мной, а не то…

Хрясь! — и хранительница полетела к земле. На этот раз не так красиво, как минуту назад.

Шлепнувшись, она раскинула руки. И затихла.

— Рух, — склонились мы над ней. — Жива?

— Но все же я летала, — тихонько пролепетала она, и под «шлемом» снова на мгновение показалось ее личико. Оно сияло от счастья. — Я и вправду летала, Илья. Рух снова умеет летать!

Путь обратно оказался совсем не мирным. В траве прятался еще десяток металлических змеек, и нам удавалось предугадывать их появление трудами Аки. Рух заработала еще одно пулевое отверстие, я же собирал урожай голов и хвостов.

Перебив всех, мы потащили трофеи к броневику. Всего нам удалось отыскать аж тридцать юдо-змей. Геометриков было не меньше.

— Эх, жаль, ту летунью, — вздохнула Рух. — У нее тоже крылья хоть куда… Вы не видели, куда она упала? Всегда хотела себе такие же…

— А эти откуда? — кивнул я на ее плащ-крылья.

Она развела руки в стороны и стала напоминать огромную летучую мышь.

— Механик смастерил… Сказал на первое время… Я даже летать пробовала, но…

— Где? Когда⁈

— Ну… Я с башенки прыгала. Летать получалось, правда, недалеко…

Я покачал головой. Если среди местных пойдут легенды об огромной летучей мыши с белым лицом, мы знаем кого винить.

— Лучше больше так не делай. Будут у тебя крылья, чтобы взлетать с места, тогда и будешь учиться. А пока лучше топай по земле.

— Хорошо…

Мы оттащили все змеек к вездеходу, покидали на крышу и начали привязывать. От такой тяжести броневик немного просел.

— В следующий раз надо бы взять прицеп, — сказала Метта. — Больше змеек — больше денег!

— И будет, что разобрать Механику, — сказал я, затягивая последний узел. — Часть пойдет в дело, а часть продадим ШИИРу. И хорошо бы отыскать их гнездо…

— Зачем? — спросила Аки.

— Они же механические, и у каждого во лбу геометрика. Возможно, в гнезде есть кристалл побольше…

Гнездо мы не нашли, да и, честно сказать, не сильно и пытались. Улов и так превзошел все ожидания.

Когда мы вернулись, хранительницы не сдвинулись с места. Стояли и ждали, пока вездеход не остановится перед дверью. Мы вышли, и стоило нам перешагнуть порог, как автоматы обступили нас кружком.

Отметая их вопросы, я приказал оттащить змеек Механику:

— Пусть рассортирует то, что нам нужно для восстановления всех автоматов, и на то, что можно продать ШИИРу… Ой, кстати про ШИИР…

Я посмотрел на время — 16:00!!!

— Эй, мы были в Амерзонии всего час, я засекал!

Метта хлопнула себя по лбу:

— И как я забыла… Помнишь, солнце? Раз оно бежит быстрее, то и время ускоряется… Илья, прости! Мы все прошляпили!

— Мы уже пять часов как должны были быть в ШИИРе, — пролепетала Аки. — Свиридова нас накажет…

И тут откуда-то сверху прозвучал телефонный звонок. Растолкав автоматы я бросился наверх. Аки испуганно засеменила следом.

Наверху звонок оборвался, и, преодолев коридор, я застал Тому — она положила трубку на рычаг.

— Кто звонил? — спросил я. Тома повернулась — у нее глаза были на мокром месте.

— Воронцовы… — проговорила она. — Сказали, что если мы не вернемся к ним по-хорошему, они сожгут Таврино дотла. Илья, простите! Я думала, это из ШИИРа!

— Я тоже… Что ж, значит, у нас только один выход…

— К-к-какой? Если что, мы с братом можем ухе…

Я схватил ее за руку.

— Эй, с ума сошла? Уедешь ты только к Воронцовым, понятно? Ты же хочешь вернуться?

Вспыхнув, Тома замотала головой.

— Вот-вот. Значит, мы сделаем все, чтобы если ты и вернулась, то только для того, чтобы пустить этому ублюдку пулю в лоб. Сен!

Где-то раскрылся проход, и в коридоре послышались шаги. Скоро к нам вышел автомат с надписью «Прочь» на физиономии.

— Звали… хозяин? — сказала она и вильнула бедрами. Револьверы в кобурах звякнули об ее металлическую обшивку.

— Хорош дурачиться, — сказал я. — Что это была за истерика во время «приручения» Рен? Ты все еще думаешь, что Онегин жив?

Сен выпрямилась. Было бы у не лицо, она наверняка бы стала бы мрачной как туча.

— Не слышу ответа.

— Нет… — проговорила она. — Он умер.

— Вот-вот. Значит так, если тебе нечем заняться, то поручаю тебе эту малышку!

И я подтолкнул к ней Тому. Обе поглядели на меня с немым вопросом.

— Научишь ее стрелять.

— Я умею стрелять! — вздернула носик фокс.

— В зверье или в людей?

— В зверье… Но эти люди ничего не лучше.

— Значит, ты умеешь только сидеть в засаде и хорошо целишься. Нет, так не пойдет. Тебе нужно научиться убивать. Людей.

По итогу взбучку за опоздание нам, конечно, устроили, но, так сказать, профилактического свойства — заставили искать Свиридову в Цитадели. Прежде чем мы пересекли порог ее маленького и уютненького кабинета, коридоров и лестниц истоптать нам пришлось немало!

Лифт, естественно, не работал. Выйдя на лестничную клетку, мы с Аки посмотрели наверх.

— Один, два, три, четыре… двенадцать… двадцать восемь… — зашептала Аки себе под нос, — мамочки! Как высоко, Илья!

— Как это у нее после двенадцать сразу получилось двадцать восемь? — насторожилась Метта. — А так на этой лестнице ровно семьдесят восемь этажей. И эта только одна ступень.

Что ж… мы начали подъем. Впрочем, я не особо расстроился. Проведя кучу времени в Комнате, бывать тут нам приходилось нечасто. Хорошая возможность, поглядеть по сторонам, не так ли? Чем черт не шутит, вдруг в одном из коридоров мы столкнемся с таинственным и неуловимым Вернером?

— Да? А как ты его узнаешь? — улыбнулась Метта. — По телефонной трубке в руке?

Зануда.

Пролет сменялся пролетом, а в Цитадели было по-прежнему малолюдно, однако кучки студентов стояли то тут, то там. Отовсюду лились разговоры, и темы было две — все, связанное с ночным ограблением банка, исчезновением Рощина, бесславной гибелью его сына, а еще…

— Горбатов… Горбатов… Горбатов…

Оказывается за наше отсутствие в усадьбе у Романа Арнольдовича случилось нечто ужасное. Подробностей никто не знал, но вокруг его дома все утро дежурили жандармы.

— Говорят, неподалеку видели машину Шардинского дурдома! — шебуршались студенты в уголке, затянутым сигаретным дымом.

— Метта, похоже, ты довела деда, — скосил я глаза на эту довольную дьяволицу.

У нее как раз на лбу показались маленькие рожки.

— Сам виноват! — фыркнула она, посматривая в зеркальце на свой чертовски странный внешний вид.

Что насчет Рощиных, то краем уха я расслышал самые невероятные версии — вплоть до того, что Рощина-младшего заказал его же отец, и он же подстроил ограбление. Однако чисто ради того, чтобы завалить сынка, предварительно переписав на него все имущество, а самому свалить с деньгами в закат.

— Им бы детективы писать, — прыснула Метта. — А не это вот все!

При виде меня, студенты оборачивались и, брякнув «привет», быстро рассасывались по коридорам.

Интересное дело — а я-то тут причем⁈

— Действительно! — воскликнула моя невидимая спутница, а затем сложилась пополам от хохота.

Еще на паре этажей мы узнали, что — оказывается! — Рощин с Горбатовым были в сговоре, а когда попытка ограбления провалилась, то первый решил избавиться от второго и замести следы… или наоборот.

В общем, этот бред слушать уже было неинтересно.

И вот снова коридоры, коридоры, коридоры… А затем лестницы, лестницы и еще раз лестницы…

— Илья, брось меня… — простонала Аки со слезами на глазах, когда мы забрались на очередной этаж — 145Б/13-П. Что это обозначало, знал лишь один человек — тот кадр, что проектировал эти стремные переходы!

— Еще чего⁈ Ты хочешь, чтобы Свиридова распекала меня в одиночку? Придумала еще! Пойдем-пойдем!

И подхватив Аки на руки, я продолжил подъем. На лице у японки при этом разлилось райское блаженство.

— Деловая какая, — хмыкнула Метта.

Судя по схеме на стене, мы были почти у цели. Выбравшись в коридор, мы немного передохнули, и…

— Вот! — ткнула пальцем Метта в табличку с фамилией «Свиридова».

Постучавшись, мы вошли. Юлия Константиновна сидела за рабочим столом и что-то писала. Отвлекшись от бумажек, смерила нас строгим взглядом и пыхнула дымом.

— Явились, понимаешь, — пробурчала она, перекинув сигаретку в другой уголок рта. — Садитес!

Да, она сказала именно так — «садитес». Мы покорно плюхнулись на стулья.

— Ну-с… — выдохнула Свиридова и посмотрела на часы. На них было 17:14.

Я наскоро рассказал ей легенду о том, как на мою усадьбу напали юды, и нам всем миром пришлось ломать им хребет. В каком-то смысле это было правдой.

Выслушав эту немудреную историю, Свиридова немного пожирал нас за то, что не предупредили, а затем сменила тон:

— Я звонила вам не только ради того, чтобы поторопить вас в ШИИР. У меня для вас, Илья Тимофеевич, две новости — хорошая и плохая, — сказала Юлия Константиновна, облокотившись о столешницу. — С какой начать?

Мы с Аки переглянулись.

— Давайте с хорошей!

— Хорошая состоит в том, что для рейда Амерзонию все готово!

Я про себя крякнул, но внешне остался невозмутим.

— А плохая?

— Амерзонию вы не увидите до официального перевода в ШИИР, — сверкнула она очками. — А вот с этим возникли небольшие накладочки…

— Отчего ж? Я же подавал прошение неделю назад. Я думал, его уже рассмотрели.

— Конечно! Однако вас отказываются переводить.

— Кто⁈

— Ваш деканат в СПАИРе, конечно! Мы сделали им запрос за вашим личным делом, однако они наотрез отказались рассматривать даже возможность вашего перевода. Сказали, нет, и все на этом!

И она положила перед нами документ. Там крупными и красными буквами было написано — ОТКАЗАНО!

— В смысле⁈ Так-то я в своем праве перевестись хоть на луну!

— Это так. Однако они сказали, что вы слишком способный студент, чтобы разбрасываться вами. И приказали вам возвращаться, если вы уже закончили здесь свои… личные дела.

— Я на практике! И между прочим подписанной самим деканатом!

Вернее, это Шпилька постарались. Залезла в окошко в деканат, пока тетеньки хихикали и пили чай в соседнем помещении, и состряпала мне официальное разрешение ехать в ШИИР.

Все заняло буквально пять минут и было оформлено так, что и комар носа не подточит!

— Слишком уж вы хороши для ШИИРа, Илья, — хихикнула Метта. — Ну по мнению тетенек из СПАИРа!

Сука, неужели нас раскусили?

— Ничем не могу помочь, Илья Тимофеевич, — сложила руки на груди Свиридова. — Я бы затолкала вас в Амерзонию прямо сейчас, и пока вы бы не загрузили мне целый грузовик артефактов, не выпускала, но… таковы правила. Официально вы студент чужого учреждения, и я не имею права вас пускать в Амерзонию, даже как практиканта. Я думала этот запрет можно обойти, но… Вернер запретил.

— Вернер? Дайте я с ним поговорю!

Свиридова пожала плечами и кивнула на телефон. Я потянулся было к трубке, но… зараза!

— Сама хотела ему позвонить, — сказала она, — но до меня самой донесли через третье лицо. Никаких практикантов до особого распоряжения. И точка.

— Всему виной смерть Йо Самуры, так?

Она удивленно подняла брови, но затем, поглядев на Аки, кивнула.

— Неужели меня нельзя оформить как абитуриента? — предпринял я очередную попытку.

— Илья, вы же числитесь студентом СПАИРа? Вы не можете учиться в двух местах одновременно!

— Отчего ж, нет? Кто мне может запретить? Метта!

Она уже рылась в планшете, где мелькали параграфы положения Имперского законодательства. Дайте ей минут пять, и она переспорит самого Генерального Прокурора!

Свиридова, тем временем, хлопала глазами, очевидно вспоминая, что она сама знает о том, можно или нельзя студенту, Илье Тимофеевичу Марлинскому учиться одновременно и в ШИИРе, и в СПАИРе?

Наконец, обе открыли было рот, но тут их прервал телефонный звонок.

— Так… кажется, я знаю кто это… — проговорил я. — Можно?

Юлия Константиновна кивнула. Я взял трубку.

— Илья Тимофеевич, добрый вечер, — заговорил Вернер. — Как дела в Таврино?

— Отлично, спасибо. Я хотел поговорить с вами о…

— Ни слова больше! Поднимайтесь, я вас жду в кабинете 1111111А/14-Z. На все про все у вас есть пять минут.