Ревизор: возвращение в СССР 50

Глава 3

Москва, Лубянка

Селектор щёлкнул, и помощник сказал:

— Юрий Владимирович, к вам Вавилов просится.

— Пропускай, — велел Андропов, посмотрев на часы. Время у него было, да и глупо не пускать того, кто отвечает у тебя за Первое главное управление. Мало ли там какие‑то важные вести, о которых он должен незамедлительно узнать.

Вавилов, зайдя и поздоровавшись, тут же сообщил, что Ивлев выдал новый фокус, и рассказал по поводу звонка от Захарова.

— Ну, про Захарова мы и так знали, — задумчиво произнес Андропов. — Для нас теперь главный вопрос: знает ли про Ивлева сам Гришин или Захаров все его идеи за свои выдаёт?

— Если позволите, Юрий Владимирович, то выскажу своё мнение, — ответил Вавилов. — С моей точки зрения, это явно звонок с благодарностью. Значит, Захаров однозначно выдал идеи Ивлева за свои, и Гришин на это положительно отреагировал, приняв решение об их реализации в Москве.

— Ну, тогда это хорошо, потому что про Захарова мы и раньше знали. Птица не такого большого полёта. Хотя при помощи Ивлева, может быть, удастся ему взлететь и повыше, чем он мог бы иначе. Но главное, что он будет скрывать от Гришина, за счёт чего вдруг стал фонтанировать новыми идеями. Хорошо, в этом я ничего страшного, что помешает нам сохранить влияние на Ивлева, не вижу. — вынес вердикт Андропов. — Есть что‑то ещё?

— Да вот, Юрий Владимирович, был ещё странный разговор с помощницей японского посла, — Вавилов передал ему стенограмму.

— Что‑то я сомневаюсь, что японского посла реально так вопросы цыганской драматургии волнуют, — поджав губы, сказал Андропов, изучив разговор.

— Так и я тоже, Юрий Владимирович, — вздохнул Вавилов. — Явно что‑то совсем другое он хочет с Ивлевым обсудить, причём срочно. Ведь нам же не спросить Ивлева, что именно они там обсуждают, не выдав, что мы его прослушиваем.

— Да, этого делать нам точно не надо, — согласился председатель КГБ.

— Может быть, велеть майору Румянцеву переговорить с Ивлевым якобы по другому поводу, но на самом деле в ожидании, что тот сам расскажет? Просто всё организовать так, чтобы у них было побольше времени. Может быть, Ивлев и расколется, чтобы заручиться нашей поддержкой, если там что-то подозрительное прозвучало. Как вы считаете, Юрий Владимирович? — спросил его Вавилов.

— Ну а какой повод придумать? — задумчиво спросил Андропов.

— Так повод же найти проще простого. Доклады! Давно уже Ивлев никаких докладов перед нашими офицерами не делал. Может быть, пора очередной организовать?

Андропов задумался: а нужно ли ему это сейчас, когда столько разного внимания привлечено к Ивлеву? Может быть, более разумно на время притушить любые его связи с КГБ?

Да, наверное, это имеет смысл, учитывая, сколько народу уже на лекциях у Ивлева побывало.

— Нет, Николай Алексеевич, давайте всё‑таки пока без всяких докладов, — покачал головой Андропов. — Но да, очень интересно, что японский посол обсуждал с нашим фигурантом. Так что пусть майор Румянцев действительно с ним встретится, но под другим предлогом. Никаких лекций пока больше не надо устраивать.

Москва, Лубянка

Вавилов вернулся к себе в полном смятении. Ставка на Ивлева, которая так долго приносила превосходные результаты, вдруг начала пробуксовывать.

Почему Андропов так резко и внезапно утратил к Ивлеву прежний интерес? Он же сам всячески настаивал на том, чтобы тот делал как можно больше докладов, причём чтобы тема с ним согласовывалась…

Вавилов уже привык к очень приятной процедуре бесед с председателем КГБ как по темам будущих докладов Ивлева, так и по анализу сделанных докладов Ивлева. Это очень хорошо поднимало его в глазах других сотрудников комитета и укрепляло связи с Андроповым.

Так с чего же вдруг такое падение интереса? Неужели какой‑то прогноз Ивлева не подтвердился? Вот из-за этого и председатель так странно начал себя вести…

Вавилов, решив проверить это, тут же полез в папку по Ивлеву, которая у него теперь всегда лежала в сейфе на всякий случай. Порылся в его прогнозах. Из самого свежего были только акции.

Может быть, акции сильно упали, которые купили по указанию Ивлева наши резиденты за рубежом? — забеспокоился он.

Тут же, сняв трубку, отдал указание срочно проверить, что творится на американской фондовой бирже, велев прислать специалиста, который возьмёт список акций, которым нужно уделить особо пристальное внимание.

Спустя час доклад уже лежал перед ним.

Да нет, все свежие акции, которые Ивлев рекомендовал на Кубе, очень неплохо себе даже прирастают на фоне большинства акций самых серьёзных и известных мировых компаний. Что‑то на три процента подросло. А пару компаний и на восемь — девять процентов подскочили. А ведь срок совсем маленький прошел с тех пор, пара недель буквально…

Нет, с этой точки зрения Андропову не на что сетовать абсолютно. Но в чём же тогда причина? — не мог понять генерал.

Москва, посольство Норвегии

— Павел, хотел бы извиниться сразу, — сказал японский посол к моему удивлению. — Этими двумя большими беседами в нашем посольстве и в швейцарском я случайно привлёк к вам внимание людей, которых привлекать не стоило. В частности, вчера на приёме в посольстве Индии я имел разговор с послом Великобритании, который интересовался сугубо вашей персоной.

В общем, хотел вас предупредить, что я ваш большой поклонник как драматурга и очень заинтересован в вашем творчестве. Да, я понимаю, что вы еще начинающий драматург, у вас только одна постановка в театре «Ромэн», но я, естественно, уверен, что у вас всё ещё впереди.

Кстати говоря, и посол Великобритании теперь тоже в курсе, что мой интерес к вам связан сугубо с драматургией. Мы с ним даже, кстати, на следующей неделе пойдём смотреть вашу пьесу в театр «Ромэн». Так что, если он вдруг к вам подойдёт… В общем, уверен, что вы меня поняли, — дружески подмигнув мне, он похлопал меня по плечу и откланялся.

А его жена тут же с наработанным годами мастерством вернула мне Галию.

— Что‑то вы в этот раз совсем быстро поговорили, — удивлённо спросила меня Галия. — А что у тебя вид такой ошарашенный?

— А, ну да, это я… — не сразу нашелся я, что ответить жене, поскольку сам лихорадочно обдумывал только что состоявшийся разговор.

Так, правильно ли я понимаю, что японский посол только что практически прямым текстом мне сказал, что я попал в нежелательную сферу интереса британцев? И говоря о британском после, конечно же, он имел в виду вовсе не дипломатическую службу Великобритании, а кое‑что гораздо более опасное — МИ‑6.

Посол из страны, являющейся формальным союзником Великобритании — да что там формальным, настоящим геополитическим и геоэкономическим союзником — принёс мне извинения за то, что привлёк ко мне внимание тех, внимание кого привлекать на самом деле не хотел…

Ну да, он так примерно и сказал. Ну и дела! МИ-6! Эта же та самая спецслужба, из которой киношный агент 007 родом вышел… Но на деле она вовсе не про веселые приключения на экране телевизора или кинотеатра. Серьезные там ребята вполне работают.

Иногда даже очень хорошо, что очень вряд ли в ближайшие годы я буду путешествовать за пределы социалистического лагеря. Есть в этом «железном занавесе» кое‑что очень привлекательное и местами полезное.

Так что пусть эта МИ‑6 мной интересуется, сколько ей влезет. Главное, что ни в СССР, ни в соцлагере достать она меня никак не сможет. Пытаться вербовать — это возможно, но накидывать мне мешок на голову и похищать никто точно не посмеет.

Усмехнулся своим мыслям немножко, удивив Галию. Моё живое воображение выдало сцену, как меня похитили и отвезли в Лондон… Прихожу я, значит, в себя на стуле с закованными сзади руками. С головы снимают тот самый мешок — и первый вопрос ко мне: «Нашему резиденту очень понравилась ваша пьеса. Планируете ли вы новую? И когда, если да?»

— Ой, извини, — сказал я жене, — просто вспомнил одну старую шутку.

А с другой стороны, удачно вышло. Мне совсем не нужно, чтобы кто‑то заметил, что после разговора с японским послом у меня, как сказала моя жена, какое‑то озадаченное выражение на лице появилось.

Гораздо лучше, если я вот так вот смеюсь. Сразу видно — открытый человек, который не в состоянии сдерживать все эмоции. Мало кто вот так вот смеяться будет на приёме в посольстве. Тут всё‑таки люди ведут себя очень сдержанно.

А, хотя нет, тут же все от времени зависит. Сейчас-то да, все сдержанные и серьезные. Но через два часа таки многие очень даже смеяться будут — после того, как бутылки с алкоголем элитным на столах опустеют. Самые высокопоставленные люди к тому времени покинут уже прием, за исключением посла Норвегии, конечно, ему деваться некуда, пока последний человек не уйдёт, и останутся те, кто попроще, и может себе позволить выпить на халяву и повеселиться.

Сейчас‑то все ещё вполне себе трезвые, и очень неплохо себя контролируют. Наверное, многие зажатые люди вынуждены постоянно себя контролировать на своих рабочих местах. Только сильно приняв на грудь, и могут по‑настоящему расслабиться.

Но в любом случае это не мой сценарий. Уж слишком много я в таком состоянии смогу интересного поведать, что лучше точно никому не знать. И для меня тоже лучше, чтобы я не пил много. И для психики моих возможных собеседников, тоже, несомненно, лучше…

Москва, квартира Шадриных

У Маши была большая радость: родители прилетели на неделю из своего зарубежного посольства, в котором работали. В МИДе устроили какое‑то мероприятие для сотрудников посольства, связанное с повышением квалификации — так что ей не пришлось ждать лета, чтобы снова с родителями увидеться.

В первый же вечер отцу позвонили, и после разговора он озадаченно сказал жене при дочке:

— Из центрального аппарата звонили, попросили меня сходить завтра вечером на приём в посольство Румынии. Сказали, что мне полезно будет завести связи среди местных иностранных дипломатов, чтобы они потом по возвращении в страну пребывания мне помогали. Думал, я хоть вечерами после занятий буду свободен в Москве… Эх! Ну что, готова идти? — спросил он жену.

Та скривилась:

— Слушай, Володя, сколько я этих приёмов‑то посетила с тобой за рубежом? Может быть, хоть здесь недельку ты меня пощадишь? Вон Машу возьми с собой — она с тобой ещё ни разу не ходила ни на какие приёмы. Ей хоть интересно будет. Да и полезно…

Маша, конечно, была совсем не против сходить на прием в румынское посольство, и тут же с энтузиазмом насела на отца. Впрочем, тот и так не собирался сопротивляться: по дочке он соскучился. А учитывая, что через шесть дней опять улетать и до лета он её не увидит, он решил, что такое времяпровождение совместно с выросшим ребёнком является совсем даже неплохим.

Москва, квартира Ивлевых

Так, завтра у нас среда, — подумал я, когда мы приехали домой из посольства. — Очередной доклад для Межуева я подготовил в трёх экземплярах. Завтра надо отвезти два экземпляра, и, как обычно, раздать по разным кабинетам…

Тут я вспомнил про Ильдара, который наверняка ждёт от меня, как и было мной обещано, спустя неделю информацию по ещё одному делу, которое он может со своей комсомольской группой расследовать.

«Эх, неделя как‑то очень быстро пролетела», — с сожалением подумал я, а затем подошёл к шкафу и быстро достал папку с тем самым последним письмом от гражданина с просьбой разобраться с директором мебельного магазина.

Так, что тут у нас… Мебельный, значит. 37-й магазин Мосмебельторга, жалоба от пенсионера Петрункина, что там всю дефицитную мебель налево сбывают. Вот уж совсем знакомое и понятное дело по московским условиям. Что‑то я сомневаюсь даже, что только в этом мебельном такие правила ввёл для себя местный директор. Думаю, практически в каждом мебельном что‑то такое можно найти.

Но, с другой стороны, если всё, что тут написано, правда, то этот директор, получается, особенно наглый, никого и ничего не боится. Одно дело — потихоньку подворовывал бы. Но он же, получается, нормальным гражданам вообще полностью краник перекрыл, лишив всякой надежды на приличный мебельный гарнитур. Очередь, не очередь, весь дефицит только по своим связям сбывает…

Очень нехорошо, если так. Пожалуй, неплохо, если Ильдар с моими ребятами до него доберутся…

Утром в среду встретил Ивана на вокзале. Он молодец, с небольшим портфелем всего лишь приехал. Это я одобряю.

Прошли в мою машину, отъехали на полкилометра — а то тут больно место оживлённое. Я припарковался, и начали беседовать. Минут пять ушло на дежурные вопросы о жизни. Про его родных я уже спросил, так что воспользовался возможностью навести справки о Шанцеве.

Иван заверил меня, что у Шанцева всё великолепно.

— Город становится явно чище и ухоженнее, — сказал он. — Особое внимание все обращают на новенькие, очень красивые детские площадки, которые наш Механический завод лепит как пирожки. Уже штук пять в самых видных местах города поставили, так точно. Жители, короче, в приятном изумлении от такого обновления, от новых возможностей для развлечения их ребятишек.

Улыбнувшись услышанному, я перешёл к вопросу, по которому мы с ним встретились:

— Ну, давай перейдём к моему предложению. Вышло так, что я в Москве с достаточно серьёзными людьми начал работать. И сейчас одна из вещей, что мы делаем, строим музей в Городне по линии завода «Полёт». Это километров сто пятьдесят от Москвы.

Музей у нас будет очень солидный, обстоятельный. Сейчас, правда, только стены и крышу возвели, но весной уже и закончим, финансирование серьезное выделено, и прораб очень толковый. Тебе наверняка понравится, когда достроим. Он в виде старинного замка сделан — из красного кирпича и покрыт черепицей. И там со временем будут всё более и более дорогие экспонаты. Так что никто не хочет, чтоб какая‑нибудь там шайка‑лейка вдруг на этот наш подшефный музей налёт совершила.

Так что у меня есть возможность тебя туда перевести и даже сразу и выделить двухкомнатную квартиру в новеньком ведомственном доме, который к середине года уже готов будет. Дом ты тогда матери оставишь.

Поселитесь в Городне. Место тебе, я уверен, очень понравится. Там всё на берегу Волги, вид очень красивый на реку, воздух свежий. В доме будешь жить с работниками музея и ресторана. Но, естественно, что все люди будут приличные. Квартиру я тебе дам самому выбрать, по старой памяти.

Теперь о том, почему ещё тебе там может быть интересно. Тебе сразу дадут звание капитана, плюс будешь дополнительно двести рублей в конверте получать каждый месяц. Подружишься с местными, чтобы о любом подозрительном человеке, что около музея трётся, ты немедленно тут же узнавал и принимал меры. Чтоб с музеем с этим нашим ничего плохого не произошло.

Кстати говоря, если второй ребёнок у вас родится, руководство обещало помочь частный дом для вас построить новенький. Со всем помощь окажем, и участок выделим в лучшем месте на берегу Волги, и стройматериалы дефицитные найдем, и рабочих непьющих пришлем. Причём там будут все удобства, как в той квартире, которую сейчас сразу готовы предоставить.

— Так-то все очень привлекательно звучит… Но если там населенный пункт совсем маленький, то чем моя Вероника будет там заниматься? — спросил Иван. — Дома она точно откажется сидеть…

— Понимаю. У меня самого Галия не смогла дома долго сидеть. Супруге твоей я тоже могу работу предложить. Либо в музее, либо в ресторане, что там тоже строится, как она сама выберет. Учитывая, кстати, её профессию, может быть, в ресторане ей будет даже интереснее. Поставим её, к примеру, на закупки еды для кухни. Ну и у вас в доме тоже всё свежее будет в результате. Для ресторана закупила все и для себя заодно попросила привезти пару килограммов того же мяса, например. А может, она вообще и договорится в ресторане, чтобы сразу оттуда готовую еду приносить, по себестоимости будет на кухне брать.

Ясли тоже там есть в совхозе «Красный луч» — для тебя договоримся.

Ну и дальше, со временем, через несколько лет, зарекомендуешь себя хорошо — могут и новые какие‑то перспективы появиться уже и в самой Москве. Главное условие — найдёшь кого‑то, кто будет вместо тебя следить за безопасностью в этом районе также добросовестно. И поговорим тогда с тобой о новых возможностях.

Иван, видно, сильно впечатлился моим предложением, но сразу ответ давать не стал. Сказал, что с супругой обсудить надо, но что сам он лично очень даже заинтересован.

Потому как одно дело было, когда жена на базе работала, — тут уже неважно было, и сам чем он занимается, и идёт ли у него карьера или нет. От такой работы никто не отказывается, там же дефицита была тьма, и Вероника каталась как сыр в масле. Но как с базы её попёрли, так и смысл жить именно в Святославля пропал.

Ну и с Шанцевым они после того случая с поиском общака Вагановича больше и не общались.

Немного помолчав, Иван сказал:

— Видимо, потому, что Шанцев всё же совсем уж честный мужик. И, возможно, ему не понравилось, что я взял обещанную долю от найденного общака Вагановича…

Ну, в принципе, я с ним по этому поводу согласился. Да, Шанцев именно такой — кристально честный советский руководитель. Да, он с Иваном тогда все эти условия на берегу обговорил, но, вполне возможно, ожидал, что, когда Иван найдёт общак Вагановича, то честно и благородно откажется от своей доли. Может, что совесть его замучает, ждал. И расстроился, что не замучала, и Иван вполне приличную сумму себе забрал, а не городу отдал…

Так что в Святославле у Ивана слабые теперь перспективы. Разве что если вдруг Шанцеву что‑то снова понадобится на грани закона, с чем он не может обратиться к другим сотрудникам милиции, а к Ивану — может, учитывая опыт сотрудничества по Вагановичу. И вот тогда ему условием можно выставить карьерный рост. Но рассчитывать на это, конечно, не приходится. А вдруг не представится возможности?

Попрощались с Иваном, подсказал ему, в каких именно магазинах он может подарки купить для своих женщин, и поехал в Верховный Совет.

Прошёлся по кабинетам, отдал доклад и копию. Часть дел здесь выполнена. Зашёл в буфет, прикупил сдобы и пошёл в Комитет по защите мира.

Ильдар и Марк были на месте. Но поскольку время сейчас учебное, то парней наших никого не было.

— О, Павел пришёл! — обрадовался Ильдар, крепко пожимая мне руку. — Что, и с булочками снова, как в прошлый раз? Ну вообще великолепно! А то мы ещё не успели до буфета сегодня дойти.

Марк, конечно, тут же чайник поставил. Булочки разложили на столе, сели в ожидании, как он закипит.

— Ну что, Паша, удалось тебе что‑нибудь раздобыть по моему запросу? — видно было, что Ильдар весь в нетерпении. Очень ему хочется побыстрее что‑нибудь расследовать с тем же успехом, как предыдущие дела.

— Да, нашлось кое‑что, — подтвердил я, и уголки его рта тут же радостно взметнулись вверх. — Сидит один ворюга в мебельном магазине, лишает честных советских граждан доступа не только к импортной, но и к отечественной приличной мебели. Совсем заворовался, гад такой. Думаю, пришла пора его приструнить как следует. В общем, держите письмо, читайте. Может быть, стоит и к этому пенсионеру бдительному съездить, пообщаться с ним. Мало ли, он что интересное подскажет дополнительно. Ну а нам, я думаю, надо продумать, как именно директора магазина с поличным взять.

Последние мои фразы Ильдар, такое впечатление, уже не слушал. Жадно схватив протянутое ему письмо, он начал его читать.

Марк, глядя на меня, даже усмехнулся в свои усы. Я легонько усмехнулся в ответ. Без всяких слов друг друга поняли. Ильдар читал это письмо, ни на что не отвлекаясь, как ребёнок, получивший пряник, который ему обещали несколько дней, но всё никак не давали. Как говорится, дорвался до сладкого.

Наконец, подняв голову, он радостно сказал:

— Возьмём этого гада, обязательно возьмём! Всё, Паша, большое спасибо. А я теперь крепко буду думать, чтобы успеть это до Нового года провернуть. Хотя есть у меня уверенность, что и комсорг, и парторг одобрят это громкое дело. Может получится как раз подходящий материал для твоей очередной статьи в «Труде». Ты же статью сможешь опубликовать?

— Смогу, — заверил я его.

— Вот и славно, — успокоился Ильдар.

— По этому поводу вы только не забудьте майора Баранова при возможности снова задействовать, — напомнил я. — В прошлый раз же он хорошо отработал. Насколько я понимаю, никаких вопросов не было по поводу его вклада?

— А, Василий? Да, Василий прекрасно отработал, — согласно кивнул Ильдар с задумчивым видом. — Так что да, конечно. Приму это как условие, обязательно его привлечём к этому делу. И, кстати говоря, может быть, и грамоту какую‑то ему от нашего комсомола или по партийной линии выдать, как считаешь, Паша?

— А вот это вообще было бы великое дело, — согласно кивнул я.

Поговорили ещё немного, и пошёл по своим делам. Скоро же в ЗАГС уже пора. И сегодня ещё вечером очередной поход в посольство.