Ревизор: возвращение в СССР 50

Глава 16

Москва

Приехал домой с самбо уставший, но очень собой довольный. Хорошо выложился на тренировке. Жаль, что из‑за всех этих походов в посольства на прошлой неделе получилось лишь раз тренировку посетить. Но всё же удовольствие налицо. И лучше раз в неделю, чем вообще ни одного раза. А уж на этой неделе постараюсь не пропустить ни одной. Удачно вышло, что Витьке получилось помочь с походом во французское посольство как раз в пятницу.

А Галия мне и говорит:

— Паша, тебе какой‑то Подлесных из Минлегпрома звонил. Сказал, что перезвонит позже, с моего разрешения, когда ты вернёшься с тренировки.

Когда я про это услышал, то сразу понял, что, похоже, мой план, разработанный на коленке прямо в приёмной заместителя министра Минлегпрома, сработал как следует. Подлесных, наверное, последний человек, который по своей воле захочет мне позвонить. Значит, скорее всего, его заставили это сделать. И вовсе не для того, чтобы какие‑то новые проблемы мне создавать, однозначно.

Так что я занялся подготовкой нового доклада для Межуева, который в среду уже нужно будет везти. А минут через десять Подлесных мне перезвонил.

— Павел Тарасович, — с места в карьер начал он, едва я подтвердил, что у телефона действительно я, — извините, к сожалению, очень большое недоразумение произошло. Я неправильно понял указания заместителя министра Николая Васильевича Кожемякина. Он вовсе не того от меня хотел, что я сделал. Конечно, не нужно было относить пенсионеру‑редактору вашу статью для анализа. Всё, что нужно было сделать, это просто сверить цифры. Конечно же, вы были абсолютно правы. Именно вам решать, как правильно подать материал в вашей статье, а Фёдор Аристархович в этом совсем не разбирается. Он хорош, если нужно всякие монографии редактировать. Вы не будете возражать, если я завтра с самого утра к вам домой заеду? У меня небольшое поручение от товарища Кожемякина по случаю наступающего Нового года.

С одной стороны, конечно, видеть Подлесных мне больше не хотелось. А с другой стороны, однозначно, что победу я одержал. И вести себя в этой ситуации нужно мудро. Откажусь я сейчас принять у себя Подлесных — и у Кожемякина появится реальный повод оскорбиться.

Ясно же, что Подлесных не свои дары мне повезёт по случаю приближающегося Нового года. Была бы его воля, он мне только верёвку и мыло привёз бы. Да, может быть, сам бы ещё её и намылил в качестве намёка. Значит, скорее всего, это подарок от самого Кожемякина или купленный по его указанию. И, отказав Подлесных в визите ко мне, я фактически оскорблю тем самым заместителя министра, который имеет все шансы вскоре стать и министром.

У Сатчана всё же очень достоверная информация обычно по такого рода делам. Много подобной информации в нашей группировке обсуждается во время ежемесячных встреч. Свои дела, конечно, на первом месте. Но и много же всего другого интересного вокруг происходит, что тоже заслуживает нашего внимания. Так что он мог запросто во время такой вот встречи узнать это, к примеру, от того же самого Захарова, который такие вопросы чрезвычайно серьёзно отслеживает. А как же иначе — сумев первым узнать, кто на повышение пойдет, можно же успеть улучшить с ним отношения до того, как решение официально будет принято. И чиновник не будет уверен, что ты с ним так себя хорошо ведешь, потому что узнал о его грядущем повышении. А вдруг ты просто сам по себе человек хороший, и с тобой имеет смысл сотрудничать и после того, как повышение состоится? Ну а если даже поймет, что ты одним из первых разузнал, что его повысят, так зауважает за то, что у тебя такие хорошие источники информации. Уметь первым узнавать важные новости — это искусство, и такой человек ему в качестве друга очень даже пригодится…

Так что хоть и с неохотой, но дал своё согласие на визит Подлесного. Только сказал, что с самого утра обычно уезжаю, как оно в принципе и было. Поэтому назначил ему конкретное время. И во дворе — всё же в саму квартиру пускать его точно неохота.

На следующее утро на время, назначенное для встречи с Подлесных, устроил пробежку с выгуливанием Тузика. Всё как обычно. Просто старался держаться поближе от нашего подъезда, чтобы увидеть его сразу, как он подъедет.

Подъехал он, кстати, на новеньких желтых «Жигулях». Неплохо себя чувствует помощник заместителя министра Минлегпрома. Сразу же направился к его машине.

Завидев, что я подхожу, тот тут же выскочил из машины, схватил меня за руку и начал её трясти со словами:

— Вот, Павел Тарасович, хотел вас поздравить с Новым годом!

Отпустив руку, тут же открыл багажник, достал оттуда большой пакет с рисунком ковбоя «Мальборо». Такие пакеты достаточно хорошо сейчас ценятся сами по себе. Но внутри, скорее всего, какой‑то приличный подарок.

Протянул мне булькнувший пакет, пожелал всего лучшего в новом году, ещё раз извинился за то недоразумение, которое было им допущено. Попросил не держать зла на него и с моего разрешения уехал.

И был ещё один очень интересный момент. Пока он со мной беседовал, пытаясь убедиться, что я зла на него не держу, — видимо, такую задачу перед ним его начальник поставил, — Тузик неторопливо прошёл к его машине и обоссал ему переднее колесо с совершенно невозмутимым видом. При этом я совершенно точно знаю, что обычно мой пес так никогда не делает. Всё же он у меня парень воспитанный.

Такое впечатление, что, хотя Тузик, естественно, при нашей беседе по поводу статьи в кабинете Кожемякина не присутствовал, но как‑то почувствовал он моё отношение к этому человеку. Вот и решил пометить его машину в знак собачьего презрения.

Мне стоило больших трудов не засмеяться, когда я видел, что именно происходит за спиной у помощника Кожемякина.

Подлесных уехал. Я сказал Тузику:

— Ну ты и пройдоха, парень.

Тузик посмотрел на меня с лёгкой ухмылкой, мол: да, и ещё какой!

Зашли в дом. Галия как раз активно собиралась на работу. Но мимо меня с позвякивающим пакетом пройти, конечно, не могла.

— А, это тот самый подарок, который тебе вчера звонили и предупреждали, что привезут из Минлегпрома? — тут же сообразила она. — И что там? Давай посмотрим. Пару минут у меня ещё найдётся.

Естественно, тут же удовлетворил любопытство жены.

Неплохо так Кожемякин передо мной извинился. Я, правда, сразу понял, что ни по каким магазинам Подлесных не посылали. Нет, в магазинах таких товаров, даже в московских, нет и в помине. Разве что только, если в «Берёзку» идти затариваться за валютные чеки.

Виски Jack Daniel’s в металлическом футляре литровый, коньяк Hennessy VSOP — тут вообще полуторалитровая громадина, я таких раньше и не видел даже в «Берёзке». Да еще две упаковки кофе по полкило, итальянского причём.

К алкоголю Галия, конечно, осталась совершенно равнодушна, а кофе оценила. Договорились, что одну пачку бабушкам в деревню отвезём, одну для гостей оставим.

Ну всё, теперь я уже на сто процентов знаю, что кризис с Минлегпромом разрешился.

Приняв подарок, который мне, конечно, привезли вовсе не в честь Нового года, а в знак извинения, позволил Кожемякину сохранить лицо. Я был полностью удовлетворён разрешением этой ситуации.

Естественно, не ожидал, что мне сам заместитель министра будет звонить извиняться. Это уже перебор, это было бы большим унижением с его стороны. Я корреспондент газеты, а у него высокая должность. Но и такой формат фактических извинений меня вполне устраивал.

Тем более что у меня было чёткое ощущение, что Подлесных очень сильно подорвал свою карьеру всей этой глупой буффонадой с привлечением постороннего редактора для ненужной работы над моей статьёй. Но поскольку именно он всё это затеял, ему, я уверен, очень сильно за всё это влетело.

Ну что же, теперь надо взять вторую копию моей статьи, чистенькую, без всякого следа зелёной и красной ручки, и отвезти её сегодня же в редакцию «Труда», отдав Вере.

Прикинул по времени, что к Вере можно заскочить сразу же после посещения завода, намеченного для визита совместно с Нечаевым. Надо только не забыть ещё в какую‑нибудь булочную заехать, свежей сдобы ей купить. И уточню заодно сразу же по названию статьи, навеянной мне недавним звонком Латышевой. Пусть на всякий случай согласует наверху, прежде чем я начну над ней работать.

Приняв душ, поздоровался с Валентиной Никаноровной, которая пришла уже и занималась детьми вместо убежавшей на работу Галии, и стал тоже собираться.

И тут снова звонки начались. Ригалев вначале позвонил, потом Войнов. Назначил им встречи на следующую неделю. В дверях уже был, когда снова телефон зазвонил. Гончарук оказался. С ним тоже на следующую неделю уговорились.

Москва, Политбюро

Помощник члена Политбюро Кулакова, Венедикт Никифорович Селезнёв, получив указания своего начальника, рьяно принялся за работу. Он потянул за нужные ниточки, чтобы быстро выяснить, кто именно снабжал в последние годы Межуева новыми идеями. Быстро вышел на след трех человек.

Один из них работал в Московском исполкоме, другой — в Верховном Совете, третий — в Институте ядерной физики.

Как удалось достаточно быстро выяснить, за последние годы они буквально засыпали Межуева множеством докладов, предоставляя их с регулярностью раз в неделю. Секретными для помощника члена Политбюро эти доклады отнюдь не были — у Межуева таких полномочий, чтобы суметь засекретить эти доклады в любом виде, не имелось. Так что Венедикт Никифорович достаточно быстро смог раздобыть их экземпляры.

Ну а дальше осталось самое сложное и неприятное. Доклад, который Межуев делал на Пленуме 10–11 декабря, уже лежал на этом же столе. И теперь ему нужно было определить вклад каждого из помощников Межуева в этот доклад.

Конечно, его шеф захочет переманить всех троих. Но он должен обеспечить ему чёткое понимание того, кто наиболее важен и ценен для Межуева, потому что именно с него и нужно будет начать этот процесс — лишение Межуева помощников.

Москва

С Нечаевым и его последним, третьим предприятием, мы быстро разобрались. Была это небольшая фабрика, производящая шелковые ткани, которую, видимо, группировка под себя подобрала в самом начале своей деятельности. Сейчас на предприятие такого размера Захаров точно уже не позарится. Вначале, правда, я этого не понял, подумал, что там ткани из настоящего шелка-сырца делают, и тогда это имело смысл. Даже небольшое предприятие, изготавливающее натуральные шелковые ткани, может оказаться очень даже выгодным. Но директор, Степанов, когда я его спросил об этом, тут же с досадой развел руками:

— Нет, к сожалению. После войны производство шелковых тканей выросло в десятки раз, а производство шелковых нитей и в два раза не выросло. Большое дело раздобыть шелк-сырец! Нам, к сожалению, это не удается, так что мы производим искусственный шелк. Из вискозных и ацетатных нитей.

Я, конечно, сразу на Нечаева взгляд кинул, как это услышал, и тот занервничал. При директоре, правда, говорить ничего не стал. Но подумал, конечно, что на третьем своем заводе куратор меня разочаровал. Какого черта при всех связях Захарова фабрика, что в нашем подчинении, искусственный шелк производит, когда могла бы натуральный, намного более дорогой и дефицитный?

Так что поднял этот вопрос, как только мы с завода вышли.

— Леонид Евгеньевич, а сколько мы с этого завода зарабатываем?

— Около двух тысяч в месяц, — тут же уверенно ответил он.

— А вы просчитывали варианты, насколько бы наша прибыль поднялась, если бы мы смогли раздобыть для фабрики натуральное сырье?

— Нет, — ответил тот. — Поверил директору, когда тот сказал, что это огромный дефицит.

— Ну а мы разве не можем обеспечить это дефицитное сырье для единственной фабрики в нашей группировке, что шелком занимается? — недоуменно поднял брови я. — Импортные станки, вон, тоже дефицит, а мы их регулярно выбиваем для наших предприятий. Неужто если захотим шелк-сырец раздобыть, не сможем это сделать?

— Ясно, Павел, мое упущение, — честно признался Нечаев.

— Как договаривались, Захарову я по этому поводу ничего говорить не буду, раз уж я у вас на предприятиях побывал до Нового года. Но жду ваших предложений по этому вопросу на очередном заседании в бане «Полета» в адрес Виктора Павловича. Включая расчёт, насколько наша прибыль увеличится, если обеспечим доступ к натуральному сырью. И тогда уже заодно прикиньте и по ассортименту продукции тоже. Проведите исследование, какая именно продукция из натурального шелка в наибольшем дефиците, чтобы именно ее мы и производили на мощностях этой фабрики. Не в рамках плана, а сверх плана. Но продукция эта должна быть уже в ассортименте предприятия. И если понадобится модернизация, чтобы увеличить ее объем, то доложите также, какие именно станки нужны и где их закупать. А также где их размещать. Понадобится ли дополнительный цех построить, или можно уплотниться в действующих цехах? К сожалению, сейчас у меня просто нет времени обходить цеха и самому это определить, но я уверен, что вы с вашей командой с этим справитесь.

Директор показался мне вполне толковым, хоть и несколько взбалмошным. Не идите у него на поводу, когда он вам так резко заявляет, что что-то нельзя сделать, как мне по поводу невозможности натуральное сырье раздобыть, и потом еще пару раз также вот выступал еще. Твердо объясняйте, что такова наша политика, и это дело сделать надо. Знаю я таких — чуть что, панику поднимают, нельзя, нельзя! А на самом деле не хотят просто связываться с дополнительными хлопотами. А если вы жестко поговорите со Степановым, чтобы он увидел, что другого выхода у него нет, то он с той же энергией, с которой сейчас вас уверяет, что нельзя, и делом настоящим займется. Уверенно он мне на все вопросы отвечал, контролирует он все тут и во всем разбирается вполне. Ему только приказ нужен, чтобы еще лучше начать работать…

— Понял, сделаю. — задумчиво посмотрев на меня, согласился Нечаев.

Попрощались с ним вполне дружески. Понял, видимо, что я не собираюсь никого подставлять, как и обещал.

Купив сдобу, поехал к Вере. Показал статью, объяснил, что к чему. Пробежала бегло глазами, одобрила. Посвятил ее тогда в задумку про статьи о главных событиях 1973 года в экономике, и о прогнозе на 1974 год. Как и Латышевой, ей эта идея понравилась, одобрила и сказала, что это обязательно напечатают, и неважно, что пять статей в декабре выйдет.

Честно говоря, когда с Осиповым и Пахомовым договаривался встретиться вечером во вторник, перед тем, как в посольство бельгийское идти с Галией, не думал, что за полтора дня удастся управиться с пятью предприятиями, что Майоров и Нечаев курируют. Думал, что форс-мажоры будут какие-нибудь, и на это время дополнительное оставил. Но обошлось без накладок, так что решил сразу из редакции к Осипову и Пахомову заехать на работу и с ними там переговорить, не дожидаясь вечера. Уверен был, что они сами обрадуются, если пораньше с ними встречу провести смогу.

Так оно и вышло. Зашел в кабинет к Осипову, тот тут же набрал Пахомова, и тот тоже прибежал. Вышли в коридор, там встали в тупичке, где диван стоял, подальше от снующего по коридору народа, и все обговорили. Решили, что прямо сейчас с Осиповым по двум его московским предприятиям проедусь, а завтра уже тремя предприятиями Пахомова займусь. Просто у Осипова сейчас было свободное время, а у Пахомова через час серьезное совещание было намечено, которое он никак пропустить не мог.

С Осиповым, пока ехали на первый завод, поговорили по третьему его предприятию, расположенному в Богородске, кожевенному заводу. Ехать туда на осмотр у меня сейчас никак не получалось, и он этому, конечно, был очень рад. Правда, я пообещал обязательно заехать туда после Нового года, и после того, как он это услышал, его радость потускнела. Но я также пообещал, что если там все так, как он мне рассказывает, то и претензий у меня к нему не будет. Осипов, уже успевший меня заверить, что там полный порядок, после этого впал в некую задумчивость…

Италия, Больцано

Фирдаус с Дианой прибыли в Больцано на Рождество. Рождество есть Рождество — никакие рекламные турне уже никто проводить в это время по Европе не будет. Никакого смысла в этом нет: на показы просто‑напросто никто не явится. Кому интересны показы в то время, как все празднуют?

Конечно, Эль-Хажжи как мусульмане из Ливана и Диана как православная католическое Рождество особых оснований праздновать не имели. Но все прекрасно понимали, что сотрудники‑то у них — итальянцы и немцы, для которых этот праздник чрезвычайно важен. Никто не хотел, чтобы о них начали распространяться слухи о том, что одни из основных работодателей в городе игнорируют такой важный для местного населения праздник.

Так что всё у них было как у местных: и большая ёлка в доме, наряжённая игрушками прямо у окна — её было прекрасно видно с улицы, потому что гирлянду на неё повесили мощную, она даже при дневном свете очень сильно эту ёлку подсвечивала. И около фабрики тоже ёлку поставили.

Работников поздравили. Тарек и Фирдаус лично этим занимались, подарки вручили по случаю Нового года и премии самым лучшим сотрудникам к Рождеству. Так что семья Эль-Хажж всячески старалась не выбиваться из привычного ритма праздников для местного населения.

Ну, а на следующий день после Рождества они полетели на Сицилию. Оттуда уже Диана и Фирдаус полетят в Москву.

Поездка на Сицилию тоже была идеей Тарека. Он сказал молодым, что им обязательно нужно посмотреть вместе с ним новое предприятие семьи Эль-Хажж. Ну и, кроме этого, к этой дате приурочили также частичный запуск предприятия, которое долго не работало.

Приехавшие вместе с Альфредо специалисты наладили несколько участков на предприятии, на которых стояло более‑менее современное оборудование, способное обеспечивать качественные детали. Провели инструктаж работников и были готовы приступить к производству некоторых видов комплектующих — как для нужд этого завода на будущее, так и для нужд головного предприятия в Больцано.

Когда они вышли из самолёта в аэропорту Катании, Диана сразу же поразилась, насколько тут, на Сицилии, теплее по сравнению с Больцано. Когда она приехала в Больцано, там было плюс пять, ей сказали, что недавно ещё и снег выпадал. А здесь было много солнца, минимум плюс двенадцать, и зелени вокруг — целое море. Почти что в лето попала. Ну, не в лето, так в настоящую весну.

Поехали в трёх лимузинах. В одном, самом большом, поместились все Эль‑Хажжи, а спереди и позади ехали машины телохранителей.

Диане было приятно смотреть на них. К её телохранителям добавились те, что охраняли Фирдауса и самого Тарека с супругой. В итоге они все выглядели очень важными персонами.

Вначале, конечно, заселились в гостиницу. И только через час, когда привели себя в порядок после перелёта, поехали на сам завод.

На заводе членов семьи Эль-Хажж сразу же встретил Альфредо Моретти, на правах директора, став по сути их проводником. Много показывал, много рассказывал. Создавалось полное впечатление, что он тут уже всё прекрасно знает.

По распоряжению Тарека повёл их сразу, прежде всего, на те участки, по которым скоро можно будет уже запускать производство комплектующих.

Видно было, что очень собой гордится, когда рассказывал, как сложно всё это было организовать в короткие сроки. Мол, много было дрянных станков, пришлось пересмотреть все станки на всех участках и собрать на эти участки наиболее новые и подходящие для выполняемых задач.

— А когда завод целиком сможет заработать, производя качественную продукцию? — спросил его Тарек.

Хороший вопрос. Диана даже пожалела, что не успела первой его задать.

— Думаю, господин Эль-Хажж, что не меньше чем три недели нам понадобится, — отчитался ему Альфредо. — Полторы недели, чтобы все новенькие станки привезти, что заказаны — и нам ещё повезло, что они все есть в готовом виде, не надо ждать, пока изготовят. Ещё полторы недели, чтобы все эти станки состыковать с теми, что оставлены из ранних, что достались вместе с заводом. Ну, конечно. Сразу честно скажу, что технолог не ожидает, что качественной продукции будет много. Он уверен, что в начале будет идти как раз гораздо больше брака, который придётся сразу же уничтожать. Но ничего не поделать — это обычное дело. Наша задача будет с каждой неделей всё больше увеличивать процент качественных изделий и всё больше уменьшать процент брака.

— Да, всё верно, — подтвердил Тарек. — Именно этим путём мы и шли на нашем производстве в Больцано. Другого пути просто не существует. Если бы работники сразу могли приноровиться к станкам, то, конечно, брака было бы гораздо меньше. Но так никогда не бывает.

На лице Альфредо отразилось облегчение. Диана хмыкнула: парень всё же совсем молодой и неопытный, радуется, что глава семьи всё прекрасно понимает, ни в чём его не обвиняет.

Диана помнила, что Альфредо — друг Пашки, и старалась запомнить всё, что он говорит, зная, что брат обязательно будет её расспрашивать о нём и о том, как он приспособился к той высокой должности, которую неожиданно для себя получил.