Ревизор: возвращение в СССР 50

Глава 20

Москва

Сразу от фурнитурного завода поехал в кафешку неподалёку, где мы договорились пересечься с членами моей команды. Надо же обсудить итоги их визитов на предприятия под кураторством Майорова.

Сначала Ершова выступила и всё рассказала по итогам визитов, что сочла нужным. Потом Маркин выступил с докладом по своей части.

Я всё, что они говорили, старательно фиксировал себе в блокнотик — на тех же страничках, где сам свои впечатления после разговора с директором соответствующего предприятия вкратце отобразил.

А затем начал им задавать вопросы. Сразу стало видно, что некоторые из моих вопросов их обескураживали. Но я это делал целенаправленно.

Пусть они при визитах на следующие предприятия уже эти моменты тоже помечают себе и задают вопросы по ним местным администраторам — чтобы быть способными мне потом на них ответить.

Ну а в целом — ничего особенно плохого они пока что на заводах под кураторством Майорова не обнаружили… И главбухи, и главные инженеры уверенно на их вопросы отвечали.

Согласовал с ними следующие предприятия, на которые они пойдут уже по линии Нечаева. Договорились также и когда проведём очередную встречу, и на этом мы с ними расстались.

А я, посмотрев на часы, прикинул, что пора ехать забирать Галию с работы. У меня в багажнике тяжёлая сумка с подарками для Ксюши. Мы сразу же и поедем Ксюшу с Новым годом поздравлять.

Ксюша нас не ждала. Конечно, мы её не предупреждали. Но когда вечером едешь к одинокой матери — не так уж велик шанс, что ты её на месте не застанешь. Максимум что на улице будет с ребенком поблизости от дома, где ее легко найти.

Ксюша была у себя, и очень обрадовалась, когда сосед позвал её к двери гостям открывать.

Вошли в общий коридор коммуналки. В ней уже были признаки подготовки к Новому году. В коридоре была ниша, в которой, в прошлые разы, когда мы посещали Ксюшу, был всякий хлам наброшен и велосипед детский стоял.

Сейчас всё оттуда исчезло, кроме кадушки для квашеной капусты, на которую поставили небольшую ёлочку примерно полуметровой высоты. А на ней висела дюжина игрушек, создавая новогоднее настроение.

Видимо, на эту ёлку многие жильцы рассчитывали, потому что в комнате у самой Ксюши ни ёлки, ни даже ветки еловой на стене не было. А жаль.

Галия весь декабрь в свободное время бегала по самым серьёзным московским магазинам, собирая подарки для всех наших родственников и друзей. И Ксюше мы привезли, в том числе, и собственноручно подобранные моей женой десять красивых игрушек. Большинство из них она, кстати, купила в копию к тем, что для нашей собственной квартиры выбирала.

Кстати говоря, просмотрев их, я убедился, что вкус у моей жены хороший. Никаких безвкусных, аляповатых изделий она не приобрела — только то, что будет и моему глазу приятно, когда повесим на нашу ёлочку.

Тема, кстати, назрела — пора уже покупать и ставить. Главное — повыше её будет закрепить, чтобы дети добраться до елки не могли. Ясно, что это будет предметом огромного интереса для малышей. И продумать надо будет внимательно вопрос с тем, чтобы игрушки хорошо на елке закрепить. Все же они сейчас сплошь стеклянные. Пластиковых почти нет. Когда падают и разбиваются, осколки очень тонкие и острые получаются. Опасно для детей такое.

Решил завтра этим вопросом и заняться.

Привезли Ксюше также то, что мне на предприятиях по линии «Знания» давали самому в подарок, или в продуктовых наборах выдавали по работе в Кремле: упаковки импортного кофе, чая, ветчину всякую импортную. В общем, хороший такой подарок собрали.

А я ещё и собрание сочинений Конан Дойла от себя добавил. Помню прекрасно, что Ксюша любит читать — вот пусть и получает удовольствие от чтения.

Видно было, что подруга жены не бедствует. Явно ей очень ко двору пришлись те деньги, что попали ей в руки как роялти по эскизам детских площадок.

Ну и вещей мы ей много привезли раньше детских от наших малышей — самой уже покупать не надо. Тоже хорошая экономия.

Сейчас с собой, кстати, тоже привезли очередную партию детских шмоток — как раз на возраст её малыша.

На вопрос о том, как сын растет, Ксюша сказала, улыбаясь:

— Все хорошо, растёт Максимка здоровым и энергичным.

Да, по нему и так видно это было — смотрел на нас с большим интересом. А полученную от нас новенькую игрушку — пластмассовую пирамидку — тут же принялся энергично терзать, пока не догадался, как её разобрать.

Посидели у Ксюши часа полтора, вспоминали про самое разное. Лишь одну тему никак не подымали — Ивана и их прошлые отношения.

Да и что тут уже, в принципе, обсуждать? Было понятно, что это полный и окончательный разрыв.

Не знаю, конечно, может, если бы меня и не было, и девушки между собой только общались, они, может быть, Ивану косточки перемыли бы заодно. Но в моём присутствии таких тем они не поднимали.

Галия, кстати, вела себя очень тактично — ни словом не обмолвилась, что мы с ней сейчас по дипломатическим приёмам, как по своей квартире шастаем.

Молодец! Для ее возраста это огромная выдержка и сдержанность. Видел в своей жизни достаточно много людей вдвое старше, которые по любому поводу хвастаются — где надо и где не надо.

Италия, Больцано

Фирдаус и Диана активно собирались. Через несколько часов уже надо было выезжать в аэропорт Милана, чтобы потом через Рим проследовать в Советский Союз. Надо было спешить. Новый год был уже очень близко.

Тарек сегодня решил не идти пока что в офис, чтобы проводить молодых. Следя, как Фирдаус собирает вещи, вспомнил, что забыл ему сказать кое‑что.

— Да, сын мой, важный момент. Помнишь, мы обсуждали подарок Павлу Ивлеву за его подсказки по поводу операции на Сицилии и нашей службы безопасности? И то ли ты, то ли твоя супруга предложили подарить ему телефон?

— Да, отец, было такое. Ты хочешь, чтобы я отвёз его Павлу?

— Нет, нет, сын, что ты. Я уже передал его через дипломатическую почту.

— Дипломатическую почту? — удивился Фирдаус. — А в чём была такая необходимость? Я бы вполне мог положить его в свой чемодан. Даже дорогой телефонный аппарат никакого внимания таможни не привлечёт — ни нашей, ни советской. Вполне допустимый товар для ввоза…

— Ну, дело в том, что там был нюанс, про который я как раз и хочу тебе рассказать, а то чуть не забыл. Дело в том, что дарить обычный телефон человеку, который так сильно помог нам сразу по двум направлениям, да и в целом является нашим важнейшим партнёром, на такую важную для него дату, как Новый год, мне показалось неприличным. Словно у нашей семьи нет ни денег, ни благодарности к нему за очень мудрые советы. Так что я приказал купить самый дорогой телефон, что только есть на рынке, и отлить его точную копию из золота. Но, естественно, не стал об этом никому говорить. Так что подарок уже у господина Ивлева, но он, скорее всего, не знает, из чего он сделан. Вот ты и должен ему это разъяснить.

Фирдаус просто пришёл в ужас, схватился за голову, и так и стоял, уставившись на отца.

— Что такое, сын? Ты думаешь, что это всё равно недостаточно хороший подарок? — забеспокоился тут же Тарек.

— Папа, ты же ничего не знаешь о Советском Союзе, — наконец смог заговорить Фирдаус. — Зачем ты так поступил?

— Ничего не понимаю, сын, объясни же наконец. Что тебя так взволновало? — развёл руками недоумённо Тарек.

— У них же там не только плановая экономика, у них же ещё есть различные весьма специфические законы, отец. Просто скажу тебе, что если у Павла найдут этот телефон, сделанный из золота, то его сразу же в тюрьму посадят за полтора килограмма золота…

— В тюрьму⁈ — был шокирован Тарек.

— Да, отец, в тюрьму — без всяких шуток и надолго. А если стоимость будет превышать определённую планку, то в СССР даже и расстреливают.

— Просто за то, что у человека есть полтора килограмма золота? — В ужасе снова спросил Тарек, все еще не в силах поверить в эту информацию.

— У них, отец, есть статья «спекуляция». По ней можно судить любого, кто скупает что‑то, чтобы перепродать потом подороже.

— Но Павел же не покупал этот телефон — это просто наш подарок.

— Так ему это ещё доказать надо, что он не скупал золото, чтобы отлить из него телефон с целью потом перепродать с выгодой, — пояснил Фирдаус. — А ещё, как и везде, у них суровое законодательство в отношении взяток. А вдобавок они могут вообразить, что настолько дорогой подарок может быть связан со шпионажем, учитывая, где Павел работает. Я же тебе говорил, что он работает в том числе и в Кремле. Понимаешь, насколько для него опасно, если у него обнаружат эту вещицу?

— Какая же непонятная страна, — потрясенно покачал головой Тарек. — Похоже, сын, тебе надо как‑нибудь побольше мне о ней рассказать. Не те твои истории я слушал, что надо было. Получается, ты мне рассказывал о том, как учишься, какие у тебя друзья, какие у тебя преподаватели. А вот о таких нюансах я и не знал. Значит, у них там не только плановая экономика, но даже нельзя получать такие дорогие подарки или покупать что‑то, чтоб потом перепродать дороже, Фирдаус? Я глубоко шокирован.

— Надеюсь, Павел не поставил этот телефон в прихожей, где все его гости смогут его видеть. Кто‑нибудь же может и догадаться, — озабоченно сказал Фирдаус.

— Может, ему позвонить, предупредить его? — предложил Тарек, чувствовавший свою вину.

— Нет, отец, любой международный звонок на такую тему точно привлечёт как раз‑таки ненужное внимание к этому телефонному аппарату, — покачал головой Фирдаус. — К счастью, мы с Дианой уже достаточно скоро будем в Москве. Единственное, что я даже не представляю, как сказать ей об этом специфическом подарке. Она будет просто в ярости. Диана очень любит брата и не хочет, чтобы у него были неприятности, тем более такие опасные.

— Так давай не будем ей ничего говорить, — тут же предложил Тарек, опасливо посмотрев на соседнюю комнату, в которой Диана сейчас собирала свои вещи при помощи прислуги. — Ты только Ивлеву скажи, пусть он сам и разбирается по этому поводу. Может, спрячет тогда наш подарок куда‑нибудь подальше, где его точно никто не найдёт до лучших времён.

— И что это вы тут не хотите мне говорить? — неожиданно появилась в дверях комнаты Диана. — Какой там ещё подарок мой брат должен спрятать? И почему это от меня скрываете?

Тарек с Фирдаусом кисло посмотрели друг на друга. Оба прекрасно понимали, что Диана не слезет с них, пока не узнает всю правду. Так что придётся ей обо всём рассказать.

И когда они всё рассказали, Тарек понял, что Фирдаус ещё преуменьшил степень негодования Дианы. Когда она узнала о его подарке Павлу, она чуть ли не до потолка прыгала — так её распирало от злости, что её любимого братца подставили… Не женщина, а ядерная боеголовка какая‑то, — думал Тарек, терпеливо выслушивая её упрёки.

А с другой стороны, какие же у неё от Фирдауса могут получиться славные сыновья! Настоящие бойцы, которые приумножат семейный капитал. Быстрее бы уже сын этим озаботился, — размышлял Тарек.