"Фантастика 2026-22". Компиляция. Книги 1-24

Глава 1

Мой коллега по дежурству Айчара во время разговора с приемным отделением посмотрел на меня. Он знал мою фамилию и, судя по всему, предположил, что мы родственники.

— Да, сейчас один из нас спустится, — ответил терапевт и сбросил трубку. — Я могу спуститься…

— В этом нет необходимости, — перебил я коллегу. — Я сам разберусь с этим пациентом.

— Как знаешь, — легко согласился он. — Тогда я останусь здесь. Мало ли, кому-то плохо станет.

Выйдя из кабинета, я сел в лифт и спустился на первый этаж.

— Я всегда тебе готова помочь, не забывай об этом, — прошипело предложение от Шеши в голове.

— Только если в этом возникнет острая необходимость, — отозвался я. — Думаю, что за жизнь своего родственника я и сам могу побороться.

В этом деле я не мог на кого-то рассчитывать. Если с моим родственником что-то случится, то простить это самому себе у меня не выйдет. Поэтому всю ответственность за лечение я должен был взять на себя.

Пройдясь по длинному коридору, я добрался до дверей приёмного отделения.

— Здравствуйте, вы терапевт со стационара? — поспешно обратился ко мне фельдшер, находившийся на дежурстве. — Пациенту резко плохо стало на приёме. Я ему помог лечь на кушетку, а он сразу же сознание потерял. Даже толком понять ничего не успел.

— Значит, вы не успели его осмотреть? — строго спросил я. — Больной дошел до кабинета приемного отделения своим ходом?

— К сожалению, не успел, — фельдшер виновато отвёл глаза в сторону. — Ему резко плохо стало. Пришлось ему предложить лечь на кушетку, а то ещё бы упал со стула. А пришёл он на приём самостоятельно. Без помощи скорой помощи.

На кушетке лежал пациент в предельно тяжелом состоянии. Он был без сознания, кожа мраморного оттенка, вся покрыта мелкими каплями пота, на губах розовая пена.

Я быстро подошел ближе к кушетке и кинул быстрый взгляд на лицо мужчины. Внешне мы с ним не похожи. Но при этом от него исходит аура родственной близости. Кем он был — узнать у меня не было возможности. Каждая секунда была на счету. Чаша весов постепенно склонялась не в сторону жизни пациента.

Фельдшер инициативно решил выступить моим ассистентом. Подойдя ближе к кушетке, он расстегнул пуговицы на рубашке пациента. Обеспечив свободный доступ к грудной клетке, фельдшер закатал рукава до уровня локтя. Теперь была возможность быстро осуществить внутривенное введение лекарственного препарата.

— Вы уже связались с отделением реанимации? — глянув на настенные часы, поспешно спросил я.

— Да, сразу же после звонка в стационар, –ответил фельдшер. — Сказали, что скоро будут.

Оказание первой помощи легло на наши плечи. Нужно было обеспечить проходимость дыхательных путей.

— Аппарат искусственной вентиляции лёгких есть в кабинете? — следующий вопрос.

— Есть, но, к сожалению, не успели починить, — с досадой ответил фельдшер. — Он не так давно сломался.

— Тогда сделаем интубацию трахеи, — быстро подытожил я. — Надеюсь, что хотя бы это в наличии имеется. Нужно обеспечить приток кислорода.

— Да, сейчас всё подготовлю, — он бросился выполнять распоряжение.

В скором времени мы смогли добиться проходимости дыхательных путей. На протяжении всей процедуры я использовал энергию из своих чакр, несмотря на всевозможные риски. Шеша предлагала свою помощь, но я отказался.

Довериться ей в этом деле, увы, я не мог. Слишком уж дорого могла обойтись ошибка.

Наконец, самое худшее оказалось уже позади. Пациент дышал за счёт моей поддержки. Бригада из реанимационного отделения до сих пор не подошла, хотя уже прошло пять минут. Где их всех носит?

Я положил акустическую головку фонендоскопа на грудную клетку. Одновременно с этим предельно сконцентрировался на использовании лекарской силы. Давалось это не совсем уж просто, учитывая что я сегодня вёл перегруженный пациентами дневной прием. Но выбора у меня не было, нужно было предельно быстро принимать решение о методе лечения. Поэтому я всё же пользовался лекарской магией.

Моё внимание сразу привлекло изменение в Анахате чакре, ответственной за сердце и дыхательную систему. Зеленая сфера тускло светилась, словно готовясь вот-вот погаснуть окончательно.

В легких влажные, крупнопузырчатые хрипы, дыхание клокочущего характера. Проще говоря, громкое, частое и прерывистое дыхание. Верный симптом отёка легких.

А вот какого происхождения заболевание — вопрос интересный. Он может быть кардиогенного и некардиогенно происхождения. Первый, как нетрудно догадаться из названия, связан с патологиями в сердечно-сосудистой системе.

— В каком состоянии он сюда пришел? — спросил я у своего младшего коллеги.

— Еле дошел до стула напротив меня, — сразу же ответил он. — Я толком особо ничего и не понял, что он хотел до меня донести. Говорил лишь, что голова болит и воздуха не хватает. Такое часто бывает же при повышенном артериальном давлении. Не ожидал, что до чего-то подобного дойдет.

Сомнений уже не было. Отёк легких был кардиогенного происхождения. У второго варианта совсем другое происхождение.

А здесь всё лежит относительно на поверхности. Было повышенное артериальное давление, которое способствовало ухудшению сократительной функции левого желудочка сердца.

Орган был не в состоянии перекачивать кровь, поступающую из легочных вен, в полном объеме. Всё это в конечном итоге стало приводить к застою.

Сначала легочные вены стали накапливать кровь, постепенно вовлекая в процесс более мелкие сосуды — венулы и капилляры. Произошел дисбаланс в гидростатическом давлении крови, а именно — его повышение.

Жидкость стала скапливаться в интерстициальном пространстве легких. Интерстициальное пространство — это каркас органа, поддерживающий альвеолы и сосуды, находящиеся в легких. Именно по этой причине больного начала беспокоить одышка и мучал кашель.

Постепенно скопившаяся жидкость пропитала легочные ткани. Возник процесс вспенивания. Это было отчетливо видно по розовой пене на губах у пациента.

Самого худшего исхода событий у нас уже получилось избежать. Мы быстро смогли обеспечить проходимость дыхательных путей, не допустили усугубление гиперкапнии. Состояния, при котором содержание углекислого газы в крови превышает допустимые значения.

До прихода бригады из реанимационного отделения мы сняли электрокардиографию. Была проблема с нарушением ритма сердца, благо, что до инфаркта миокарда дело не дошло. Интересно, а он вообще принимает какие-либо препараты? Сложно, когда нет возможности опросить пациента.

Для разгрузки малого круга кровообращение пришлось вводить внутривенно большие дозы петлевых диуретиков. Они уменьшают объем циркулирующей крови, тем самым снижают давление в легочных венах.

Я успел сделать всё необходимое и даже больше ради спасения жизни этого человека. И безумно сильно устал. Сделал себе заметку, нужно усиленно медитировать и копить в себе энергию для подобных случаев.

Взяв ночное дежурство сегодня, я очень сильно рисковал, что не смогу помочь человеку. А это рано или поздно может очень плохо закончиться для меня. Произойдет печальный сценарий, как в прошлой жизни.

Дверь в приемное отделение открылось. Вошла бригада из отделения реанимации. На их лицах читалось искреннее удивление, что пациенту смогли обеспечить столько помощи за столь короткий промежуток времени.

— Вы карточку успели оформить? — обратился ко мне один из анестезиологов-реаниматологов. — Не к спеху, но желательно, чтобы она завтра фигурировала в системе.

— Увы, нет, не до этого вообще было, — ответил я. — Вы долго добирались. Пациент мог вас и не дождаться.

— Возникли проблемы с лифтом, пришлось спускаться через крыло другого отделения… — попытался оправдаться реаниматолог. — Спасибо вам, что помогли фельдшеру оказать первую помощь пациенту, дальше мы уже сами им займемся.

— Если бы не доктор, — намекая на меня, начал говорить фельдшер. — То я вообще бы ничего не сделал. Всё так внезапно произошло… А доктор спустился со стационара и быстро мне указания выдал что и как делать.

Фельдшер был молодым специалистом. Ему ещё не хватало практического опыта, благо, что не стоял и бездействовал. Помогал мне во всем.

— Я смотрю вы и ЭКГ успели снять, — искренне удивился другой реаниматолог. — Всё прямо как по методичке.

— Не думали отучиться по нашей специальности? — серьёзно обратился ко мне третий специалист. — Нам бы такой коллега в отделении не помешал!

— Это точно! — хором поддержали двое других.

— Нет, таких мыслей не было, — спокойно ответил я. — Мне нравится и работа терапевтом.

Мы попрощались. Теперь я точно был уверен, что с моим потенциальным родственником ничего не произойдет. А что, если это был мой отец? Что ж, тогда встреча произошла при очень странных обстоятельствах.

Я вернулся в кабинет заведующего стационаром. Мой напарник по ночному дежурству что-то увлечённо печатал за компьютером.

— Без происшествий? — спросил я. — Чем занят?

— Всё нормально, — сухо ответил Айчара, не отводя глаз от монитора. — Добиваю карточки стационарные. Пока время есть — надо заняться.

— Понял, — я включил чайник и сел на диван.

— Родственник оказался? — внезапно прервал молчание Айчара. — Надеюсь, что с ним все хорошо.

— Скорее всего однофамилец, — спокойно ответил я.

— А я думал, что вы родня, — шмыгнув носом, Айчара начал печатать ещё в более ускоренном темпе.

— С чего такие выводы? — поинтересовался я.

— Да ты просто подскочил как ошпаренный и быстро побежал в приемное отделение, только пятки сверкали, — задумчиво ответил коллега. — Это же лишние проблемы. Да, оказание помощи входит в наши обязанности. Но когда есть выбор, оказать помощь самому или переложить ответственность на другого, тем более когда случай тяжелый… Многие выбирают второй вариант.

— Мне интересно работать с пациентами в тяжёлом состоянии, — пояснил я. — Или, допустим, запутанными клиническими случаями.

— А ты мазохист ещё тот оказывается, Аджай… — едва скрывая улыбку на лице, усмехнулся Айчара.

— Кто знает! — ухмыльнувшись, я сделал глоток горячего черного чая.

Неужели ему так подняло настроение тот факт, что я вместо него решил спуститься в приемное отделение? Он прямо-таки разговорился на глазах

— Скажу честно, — внезапно тон Айчара изменился на более серьезный. — Я не такой. Не люблю работать с пациентами в тяжелом состоянии. У меня возникает иррациональный страх, что не получится оказать ему помощь. Где-то словлю ступор, что-то перепутаю… И не потому что не знаю, просто ситуация предрасполагающая к этому. Ты же ведь понимаешь?

Теперь я окончательно понял, что своими действиями скинул с его плеч лишний груз ответственности. Предоставил ему возможность заниматься своими делами, ведь в стационаре было предельно спокойно.

— Понимаю, но это неизбежно, — ответил я, сделав ещё один глоток.

— Что именно? — заинтересованно спросил мой напарник.

— Не хочется сейчас прогонять про деонтологию и основы медицинской этике, но мы сами выбрали эту профессию. Пациенты, которые приходят на прием, не всегда будут приходить почти здоровыми. А учиться быстро и четко принимать решения относительно лечения — важный навык. Ты поступаешь не совсем верно, пытаясь избежать подобного рода пациентов. Со временем тебе станет проще и проблемная ситуация, где счет идет на секунды, будет восприниматься спокойнее. Главное — начать.

— Попробую, — кивнув головой, серьёзно ответил Айчара. — Не знаю почему вообще решил поднять эту тему… Ладно, неважно в общем.

После этого разговора мы уже не общались. Он был занят заполнением медицинских карт, а я читал старенький индийский талмуд по заболеваниям почек и мочевыводящих путей.

— Не хочешь сходить к своему отцу? — обратилась ко мне Шеша, едва не сбив мою концентрацию на чтении.

— Я не уверен, что он — мой отец, — перелистнув страницу книги, ответил я. — Да и состояние у него не самое подходящее для разговоров сейчас.

— А ведь я едва сдержалась, чтобы не впиться в него! — важно прошипел голос в голове. — Запретил мне помогать себе! А мне теперь сидеть голодной после того как показали еду. Жестоко!

— Извини, но когда дело доходит до оказания помощи родственникам — я никому не могу доверять, — отрезал я. — Тем более когда дело касается жизни и смерти. Я смог его вытащить с того света, передав изрядное количество энергии из своих чакр. Дальше уже причин волноваться нет, поэтому думаю, что поговорю с ним когда ему станет легче.

— А ведь могли бы уже сегодня поговорить! — настаивала Шеша. — Я ведь могу все его страдания от болезни изъять из организма.

В какой-то степени она была права. Я не сомневаюсь, что врачи-реаниматологи его поставят в скором времени на ноги, но помощь Шеши для оказания после лечебных мероприятий будет как нельзя кстати.

— Хорошо, убедила, — решил я. — Пошли, всё равно меня уже утомило это чтение. Глаза слипаться начинают.

Я молча покинул кабинет и отправился в отделение реанимации.

На посту сидел один из анестезиологов, с которым мы ранее вели беседу в приемном отделении.

— Вы пришли узнать по поводу состояния своего пациента? — врач громко зевнул. — Хорошо с ним всё, можете не переживать.

— Могу ли я лично убедиться в этом? — поинтересовался я.

— А какая в этом необходимость? — немного оживился реаниматолог. — Мы его уже подключили ИВЛ. Скорее всего, завтра в порядок придет.

Я не был в этом уверен на сто процентов, но решил воспользоваться этим шансом.

— Мы родственники, — заявил я. — Поэтому у меня есть такая маленькая просьба к вам, надеюсь, что это не проблема?

— Эх, а с этого надо было начинать! Можете заглянуть, только вряд ли он в себя сегодня придет, — дал добро на посещение врач на посту. — Только быстро, сегодня наш заведующий на дежурстве. Увидит и могут возникнуть проблемы.

— Да, разумеется, — я кивнул головой в знак благодарности и пошел в сторону палат интенсивной реанимации.

Найти среди пациентов своего родственника не составило труда. Он лежал на первой кушетке, рядом со входом. Палаты интенсивной терапии были забиты под завязку. Видимо, не так давно это место освободилось.

Я подошел впритык к койке.

— Могу начинать? — нетерпеливо прошипела Шеша. — Уже не терпится.

— Да, только без глупостей, –строго предупредил я.

— А когда было иначе…

Шеша вонзила зубы в лучевую артерию на кисти. А я полностью сконцентрировался на состоянии его чакр, чтобы тщательно отслеживать изменения.

После того как я оказал ему первую медицинскую помощь, его состояние улучшилось. Шеша закрепляла эффект, избавляя его от последствий перенесенного отёка легких.

Внезапно глаза незнакомца немного открылись. Он пытался сфокусировать внимание, но сил у него до сих пор не было. Я едва различила слова, которые он пытался мне сказать. Однако среди них одно особенно врезалось мне в сознание. Это было моё имя, «Аджай».

Неужели это действительно мой отец?

Родственник закрыл глаза и погрузился в глубокий сон. Завтра ему станет значительно лучше.

— Всё, хватит! — потребовал я Шешу остановиться. — Мы уходим.

— Но почему? — возмутилась она. — Он же ведь почти проснулся!

— Ему ничего не нужно, кроме покоя, — строго ответил я. — Время поговорить всегда найдется.

На следующий день

У меня не было возможности немного вздремнуть ночью, поэтому я предельно сонный возвращался домой после ночного дежурства.

Вставил ключ в замок, провернул несколько раз. Закрыв дверь, принялся снимать с себя обувь.

Но не успел стянуть второй ботинок, как возникло стойкое ощущение, что я находился в квартире не один. Такое же ощущение было, когда в моей жизни появилась Шеша.

Признаков взлома не было, может, смогли забраться через окно?

Жил я не в самом благополучном районе, да и успел немного насолить ребятам из Дхарави. Ну, кто бы там не был — он сам напросился. Не стоит злить врача, который пришел уставшим с ночного дежурства!

Глава 2

Я замер на мгновение и прислушался, чтобы примерно понять, где находится посторонний человек.

Сомнений не было, что он прекрасно слышал, как открылась дверь в квартиру. Что же он собирается делать дальше? Мест, чтобы спрятаться, не так уж и много в квартире.

В воздухе витал сладковато-приторный аромат. Похоже на женские духи. В дом проникла воровка? Если всё-таки посторонний человек в квартире — мужчина, то к нему уже бы возник ряд сомнительных по содержанию вопросов. Хотя женские духи — это неплохой способ замести следы.

— Аджай, это ты? — донесся женский голос из кухни.

Стоп. Голос был предельно знакомым, но почему-то вспомнить владельца я не мог. Словно мы были хорошо знакомы, но так редко общались, что разум ставил под сомнения любую догадку. Всё, хватит нелепых интриг, пора узнать кто оказался в моем доме.

Я вошёл на кухню и увидел свою бывшую девушку Ишу, пьющую чай из моего бокала. Вот так номер. Как она вообще оказалась в моей квартире? Возможно, я забыл закрыть дверь. Хотя нет, бредовая идея, скорее всего у неё просто остались ключи от моей квартиры. Прошлый Аджай жил с ней какое-то время, правда, я не помню насколько долго.

Сейчас это всё неважно. Меня волнует другое. Что она делает в моей квартире и почему она пьет из моего бокала, словно мы с ней до сих пор в отношениях?

— Привет! — безэмоционально поприветствовал я свою бывшую девушку. — Что ты тут делаешь?

Про ключи спрашивать смысла не было. Всё и так понятно, что они у неё были. Все опасения, что в мою квартиру пробрался вор — мгновенно исчезли.

— Что за вопросы, Аджай? — мило улыбнувшись, ответила Иша. — Ты разве не рад меня видеть?

У меня не было идей, чему тут вообще можно было радоваться.

— Мы вроде не договаривались о встрече, тем более в пределах моей квартиры, — холодно отметил я. — Вопрос остается прежним, что ты здесь делаешь?

Девушка явно не ожидала подобной реакции с моей стороны. Ведь Аджай, которого она помнила, был совсем другим человеком. Прошлый носитель тела был сильно зависим от неё.

— Мне бы хотелось с тобой серьезно поговорить, Аджай, — девушка оставила бокал на подоконнике и подошла ко мне ближе.

Только сейчас заметил, что она основательно готовилась к нашей встрече. Набрызгалась своими приторными духами, на лице боевой макияж, вульгарное платье, открывающее довольно много частей тела. Тут явно всё идёт к попытке меня вернуть.

— О чем? — вздохнув, нетерпеливо поинтересовался я. — После ночного дежурства у меня нет желания говорить.

Особенно с тобой.

— Я так долго думала о нас… — интонация Иши резко стала приторно-нежной. — Правильно ли мы поступили в тот день…

Даже здесь она не хочет признать свою ошибку. В очередной раз убеждаюсь, что люди готовы переложить ответственность на кого угодно, лишь бы не признавать свою вину.

О каких «мы» тут вообще можно говорить — непонятно. Она сама решила бросить меня. А если быть более точным, то прошлого носителя тела. Признаться ей в том, что она общается с совсем другим человеком — идея авантюрная и по-своему абсурдная.

Она даже не понимает, что пытается зацепиться за какие-то воспоминания из прошлого, которых у меня даже не было в голове.

— Ближе к сути, — поторопил я. — На долгий разговор не рассчитывай, у меня уже глаза начинают слипаться.

— Ты сильно изменился! — внезапно заявила Иша. — Когда я увидела тебя впервые в той больнице… Не смогла поверить своим глазам. Думала, что ты там оказался случайно. Может, родственника какого-нибудь положили… Помнишь ведь, что я тебе говорила, что ты достоин лучшего?

Ох, Иша, теперь это попытка присвоить себе мои заслуги. Сказать, что мне о чем-то там говорила, а потом благодаря этим словам я чего-то достиг. Это утомительно.

— Да, помню, дальше что? — я ни черта не помнил, потому что у меня не было доступа к воспоминаниям прошлого носителя тела.

— Ты ведь не хотел увольняться с своего прошлого места работы, хоть тебе и платили мало, — она чуть оживилась. — Помнишь же, два месяца назад тебя оштрафовали? Нам же ведь тогда пришлось деньги у моих родителей занимать.

— Ещё ближе к сути, — поторопил я бывшую девушку. — Что ты мне этим хочешь сказать?

— Мне просто обидно! — внезапно девушка наигранно закрыла рукой глаза, словно собиралась расплакаться. — Я пыталась до тебя донести эту идею, но когда мы были вместе — ты просто не хотел меня слышать. А вот стоило нам разойтись, как я вижу тебя в одной из самых престижных больниц города!

Да, самые мои худшие опасения подтвердились. Неужели она думает, что прошлый Аджай смог пройти все проверки заместителя главного врача? Там самые лучшие просто ломались не под сложными вопросами, а под психологическим прессом со стороны проверяющего.

Иша решила, что её наставления о том, что кто-то чего-то должен добиваться, помогли мне. Я оказался на работе в престижной клинике совсем по другой причине. Врачебный опыт из прошлой жизни в крепкой связке с видением чакр. Разумеется, признаться в этом я не мог.

— Я хочу попробовать начать сначала… — робко заявила Иша. — Понимаю, что неправильно поступила в тот день, но ты не хотел меня слушать, Аджай. Пойми меня правильно. Если бы ты прислушивался ко мне, то до подобного бы никогда не дошло.

Всё это очень забавно звучит, учитывая, что долго по поводу нашего расставания она не горевала. Буквально на следующий день я услышал от коллеги, что она уже встречается с другим парнем. Странно, что ей самой не смешно от всего того, что она мне сейчас пытается внушить.

— Вы уже расстались с Джимми? — поинтересовался я. — Как-то быстро у вас любовь прошла.

Мой вопрос сбил с толку бывшую девушку. Словно она не знала, что мне известно об их отношениях. Пусть теперь выкручивается, будет интересно послушать её версию.

— Откуда ты знаешь про этого дурака? — серьёзным тоном спросила Иша, пристально глядя мне в глаза.

— Мы с ним встретились на улице. Совсем недавно, — с усмешкой вспомнил я как её новый кавалер предлагал мне дуэль танцем. — Так вы вместе или уже успели разойтись?

— Он — нарцисс! — с отвращением заявила Иша. — Ему наплевать на мои чувства. Только о себе думает. С тобой, Аджай, было всё иначе.

Стоило сначало головой подумать, а потом уже вступать в какие-то отношения.

— Ну да, забавный он, конечно, — едва сдерживая смех, ответил я. — Ну, ты сама виновата, Иша. Выбрала творческую личность. Сразу стоило учитывать этот фактор.

— Это несмешно! — нахмурившись, сказала бывшая девушка. — Да и он мне соврал. Ему обещали главную роль в фильме, в итоге он не смог пройти кастинг. Предложили выступить каскадером в сцене с танцами, а он, представь себе, отказался! Сказал, что послал режиссера куда подальше с его предложением. А ведь это был отличный шанс начать актерскую карьеру! Но он меня не хотел даже слушать.

Я представил возмущенного Джимми и всё-таки рассмеялся. Представляю как он там кривлялся на съемочной площадке и говорил витиеватые речи о своей роли.

— Так что? — спросила Иша, дождавшись когда я вдоволь посмеюсь. — Согласен ли ты начать всё сначала?

Не знаю, кто из этой парочки был больше нарциссом: Джимми или Иша? Потому что иметь такое мнение о себе ещё нужно научиться.

— Нет, — пожал я плечами. — Всё, что между нами было — в прошлом. Наступать на старые грабли у меня желания нет.

— Вот так значит… — Иша ожидала совсем другого ответа. — Давай не будем торопить события? Я дам тебе время подумать.

— Это мой окончательный ответ, — отрезал я. Спать хотелось ужасно.

Девушка молча прошла мимо меня и направилась в сторону выхода из квартиры.

— Подожди, — остановил я её. — Ты кое-что забыла оставить.

Иша остановилась, непонимающе глядя в мою сторону.

— Телефон вроде на месте, — девушка сунула руку в сумочку.

— Ключи от моей квартиры, — потребовал я. — Мы ведь вместе больше не живем.

Бывшая девушка не стала со мной спорить и молча повесила их на крючок в коридоре, рядом с обувной полкой.

— Прощай, Аджай, — прервала долгое молчание с своей стороны Иша и вышла из квартиры. — Я просто так не собираюсь сдаваться… Мы должны быть вместе!

Она до сих пор надеется, что я когда-нибудь передумаю. Эх, плохо знает нового Аджая. Если прозвучало окончательное решение, то меня уже никогда в жизни не переубедить.

Почему она думает, что после всего, что было я вновь решусь с ней сойтись? Прошлого Аджая она бросила, потому что не видела рядом с ним перспектив. Джимми оказался у разбитого корыта по той же причине.

Я хотел бы видеть рядом с собой девушку, которая готова поддержать все мои начинания — и в горе, и в счастье. Иша была из совсем другой категории. Пока всё хорошо — будет с тобой, возникнут проблемы — так сразу же побежит, как крыса с тонущего корабля. Мне такое отношение к себе не нужно.

На следующий день

На работе была первая смена. До приема оставалось двадцать минут.

Я заварил себе крепкий чай, сидя в ординаторской, чтобы на малую долю реабилитироваться после пробуждения. Чуть не проспал свою остановку, благо Шеша меня разбудила.

Ещё бы! Последние два дня жизни были предельно насыщенными на события. Совсем не спал, много энергии ушло от переливания своей энергии в чакры другого человека. А ведь я совсем не говорил с этим мужчиной. Был ли он моим отцом? Вполне возможно, ведь он знал моё имя.

— Мц, — раздался знакомый звук из коридора.

Шьям! Неужели у меня не будет возможности побыть наедине с собственными мыслями этим замечательным утром. Шаги постепенно приближались к ординаторской. Дверь открылась.

— О, Аджай, наконец я тебя нашел! — пролепетал заговорческим тоном Шьям. — Ты же знаешь, что у нас сегодня проверка?

— Мне вот искренне интересно, почему я узнаю всё в самую последнюю очередь? — вся моя сонливость мгновенно исчезла. — Что на этот раз?

— Проверка внеплановая, краем уха услышал, когда проходил мимо заведующего отделения и старшей медсестрой, — Шьям вяло пожал плечами. — Но проверять будут не все участки, только некоторые.

— Дай угадаю, — нахмурившись, я пристально посмотрел в глаза коллеге. — Мой кабинет тоже числится в этом списке?

— Спасибо, Аджай, что мне не пришлось разжевывать! — Шьям театрально поклонился. — Именно по этой причине я тебя искал по отделению, чтобы сообщить эту нехорошую новость.

— А как они собрались проверять кабинет и паспорт участка, если я три дня как работаю в этой больнице? — удивился я. Это же абсурд!

— Ведь я же говорил тебе, что твой кабинет проклят! — заговорчески улыбнулся Шьям. — Или ты в очередной раз спишешь всё на стечение обстоятельств?

— И тебе спасибо! Не пришлось объясняться, что не верю в это, — я усмехнулся и сделал глоток крепкого черного чая. — Ничего. Разберемся!

— Мц, — недовольно цокнул языком тучный терапевт. — Мне бы твой заряд оптимизма с утра. Бывай!

Шьям поспешно выкатился из кабинета, оставив меня наедине с собственными мыслями. Внеочередная проверка. Проклятие или странное стечение обстоятельств? Неважно, план как разобраться у меня уже с этим был. Осведомлен — значит вооружен.

Помыв свой бокал, я вышел из ординаторской и направился в свой кабинет.

Эх, а сегодня пациентов не мало в очереди. Значит, будет не так уж просто со всем этим делом разобраться.

— Доброе утро, доктор! — поприветствовали меня пациенты. — К вам уже можно?

— Дайте мне две-три минуты, — обратился я к сидящим в очереди. — Позову сам!

Я вошел в кабинет и поздоровался с медсестрой. Она уже успела подготовить кабинет к приему: включила наши компьютеры и принтеры, убралась со стола всё лишнее. В общем, уже можно начинать смену.

— Нас сегодня будут проверять, — глядя в окно, сказал я. — Скорее всего паспорт участка и кабинет. У нас с этим сейчас дела плохо обстоят, так ведь?

— Как проверять? — удивилась Сандхья. — Вы же ведь не так давно вышли на работу.

— А кого это волнует? — я едва заметно улыбнулся.

— Может, сходить поговорить с заведующим отделения? Учитывая количество пациентов — мы не успеем подготовиться… — предложила тревожным голосом медсестра. — У меня было в планах заняться этим вопросом на выходных, но, видимо, уже поздно!

— В этом нет необходимости, — глядя в глаза, ответил я Сандхье.

Я не так давно устроился на работу — это правда. Но мне нужно было зарекомендовать себя с хорошей стороны в новом коллективе.

Искренне не любил всю эту бюрократию и бумажную волокиту, но разобраться с этим пришлось бы рано или поздно. Когда к нам придут, через час, два или вообще под конец смены? Предсказать сложно!

— А что вы предлагаете? Чтобы нас отчитывали как школьных хулиганов перед директором? Ведь и главный врач может прийти на проверку. Подумайте об этом! — испуганно проговорила Сандхья.

— У меня есть идея получше! — ухмыльнувшись, заявил я. — Возьму весь прием полностью на себя. Вы же приведите кабинет в порядок и сделайте краткую сводку по паспорту участка. Сколько там у нас нетранспортабельных пациентов на участке, сколько льготников. В общем максимально исчерпывающую и краткую информацию!

— Вы действительно справитесь с приемом? Может, я как-нибудь буду вам иногда помогать? Хотя бы с выпиской направлений? — моё предложение искренне удивило медсестру.

— Разберусь! — строго заявил я. — Раз я сказал, значит так и будет. Покажем проверяющим, что двадцатый участок лучше других!

Моя речь воодушевила медсестру. Я полностью сконцентрировался на приеме, а она на бумажной волоките, связанной с паспортом участка.

Принимал я пациентов в темпе — одного за другим. Сандхья же проверяла каждую мелочь в кабинете. Выписывала из паспорта участка все необходимые данные, которые могли заинтересовать проверяющих.

Спустя два часа

Стоило пациенту выйти из кабинета, как вошли трое мужчин в медицинских халатах. Одного из них я видел впервые, с остальными я в той или иной мере был знаком — заведующий нашего отделения и заместитель главного врача.

— Двадцатый участок, значит, — с важным видом Чатурведи зашел в кабинет, осматривая каждый уголок.

— Вам прекрасно известно, что доктор не так давно вышел на прием… — следовал за ним заведующий отделения Шарма.

— Три дня мало, чтобы проверить? — ухмыльнулся заместитель главного врача.

Чатурведи внимательно осмотрел документацию, которая находилась в свободном доступе для всех посетителей: время и частота уборки кабинета, как часто меняют полотенца для рук около раковины. Внимательно осмотрел кабинет на наличие пыли или бардака на столе у врача и медсестры. Как ни пытался, а обнаружить ничего не смог.

— Чистенько здесь у вас, даже придраться не к чему! — с досадой отметил заместитель главного врача. — Теперь перейдем к самому интересному. Доктор, готовы мне предоставить паспорт участка?

— Разумеется! — я протянул стопку документов.

Чатурведи пристально пробежался по ним глазами. Пытался найти хоть какую-то зацепку, но мы с Сандхьей шансов ему не дали. Всё было в идеальном виде. Везде была указана свежая информация, ведь моя медсестра успела обзвонить большую часть людей, состоящих на учете.

Заведующий отделения смотрел на все происходящее с глазами по пять рублей. По нему было видно, что он не хотел вести на проверку заместителя главного врача в наш кабинет. Шарма переживал, что могут найти какую-то оплошность и недочет, что выльется в донос главному врачу.

— Сколько на вашем участке онкологических больных? — спросил Чатурведи, кинув на меня косой взгляд.

— Доктор только устроился, скорее всего ещё не успел полностью ознакомиться с участком, — попытался вмешаться заведующий отделения.

— Сорок семь человек, — спокойно ответил я.

— Льготников по сахарному диабету? — задал ещё один вопрос Чатурведи.

— Сто тридцать пять человек, — и снова ответил я сразу же, без промедления.

— А чего вы переживали? — улыбнувшись, заместитель главного врача повернулся к моему заведующему. — Всё ведь в порядке, да и доктор всё знает. Ладно, все хорошо тут. Вы молодец, Сингх!

Чатурведи направился на выход из кабинета, заместитель вслед за ним. Перед тем как выйти из кабинета, Шарма обернулся в мою сторону и с серьезным выражением кивнул головой в знак благодарности. Дверь кабинета закрылась.

— А ведь я не всё успела, — с облегчением выдохнула Сандхья. — Повезло нам!

— Этого достаточно. Уверен, что наш участок подготовлен намного лучше других. Так что выше нос! Со всеми проблемами и сами можем справиться, — заявил я.

— Только не увольняйтесь, очень вас прошу! — внезапно заявила Сандхья. — Мне очень комфортно с вами работать.

— Взаимно, — едва заметно улыбнувшись, ответил я. — В списке ещё десять человек записаны на прием сегодня. Так что давайте вернёмся к работе.

Я позвал пациента и мы уже начали вести приём вместе с медсестрой. Внезапная проверка прошла предельно спокойно.

— Я собираюсь сходить в столовую, может, вам что-нибудь принести? — медсестра разглядывала свое лицо в зеркале.

— Мц, — цокнул языком Шьям. — Пару пончиков и капучино. Думал, что сегодняшний день не закончится.

— Вы инвалидность дописали? — поинтересовалась медсестра.

— Мц, может, завтра, явно не сегодня, — недовольно ответил Шьям. — А что? Опять приходили?

— Да, две недели назад же ещё документы принесли. Ладно, я побежала. Скоро буду.

— Подождут, многовато в этом месяце инвалидностей, — зевнул он.

Закончив прихорашиваться перед зеркалом, девушка ушла в столовую.

Шьям остался один в кабинете. Он лениво вытянул руки вверх, пытаясь немного размяться. Достав телефон из кармана, начал листать смешные видеоролики.

Внезапно дверь в его кабинет открылась.

— Как-то ты быстро… — Шьям повернул голову и увидел в дверном проеме недавно устроившегося на работу коллегу.

Терапевт молча вошел в кабинет, закрыв за собой дверь. Ключ находился в дверном проеме. Он решил этим воспользоваться, закрыв кабинет изнутри.

— Что ты делаешь, Аджай? — удивился Шьям. — Ты хотел поговорить? Моя медсестра скоро должна подойти.

Выражение лица коллеги было предельно хмурым. Словно он был чем-то предельно недоволен. Шьяму ранее не доводилось видеть его в подобном состоянии.

— Ну что, дружок? — Сингх поставил две руки на рабочий стол и пристально посмотрел в глаза владельцу кабинета, подойдя вплотную. — Кажется, я разгадал секрет проклятия. Может, расскажешь мне то, что долгое время утаивал?

Шьям нервно сглотнул слюну, вставшую комом в горле.

Глава 3

— Я не понимаю, о чем ты, — залепетал Шьям. — Проклятие! Оно свело тебя с ума, Аджай? Успокойся и открой кабинет, пожалуйста.

— Хватит нести этот бред! — строгим тоном приказал я. — Как давно ты хочешь забрать себе мой участок?

— А⁈ — Шьям сделал вид, словно не услышал мой вопрос. — Успокойся, Аджай, я могу помочь тебе. Но один явно не справлюсь!

Коллега робко встал со стула и хотел прошмыгнуть мимо меня до двери. Куда же ты собрался? Наверняка решил позвать психиатра и бригаду крепких санитаров.

— Стоп! Вернись на место, мы ещё с тобой не закончили разговор, — резко потребовал я.

— Он спятил, с ума сошел, что же мне делать… — приговаривал шепотом Шьям, возвращаясь на свой стул.

— Может, уже хватит разыгрывать это представление? — вздохнул я.

В разговоре со своей медсестрой я узнал много интересного о моем коллеге. Про его сказки о проклятии было известно всему отделению. Прошлого терапевта с моего участка действительно сбила машина. Несчастный случай, который обрёк человек на инвалидное кресло и долгие годы реабилитационных мероприятий.

Остальные терапевты, работающие на моем участке, уволились по весьма обычным причинам: один уехал по обмену работать в другую страну, второй ударился в религию и решил стать монахом, третьего позвали в частную клинику. Причин было множество и ни одна из них не совпадала с историями, которые мне рассказывал Шьям.

Правда, был слабонервный терапевт, поверивший в сказки про проклятие. Уволился через две недели после трудоустройства.

Сандхья рассказывала, что мой сосед по кабинету уже давно ведет свою игру против терапевтов с моего участка. Он даже успел получить выговор за свои сказки от заведующего отделения, но увольнять его не стали.

Видимо, после этого инцидента он уже стал более осторожным. Поэтому и рассказывал свои басни мне в личном разговоре, боясь, что кто-то ещё может услышать. Про мотивацию его действий моя медсестра не знала.

Но в одном я был уверен наверняка. Шьям давно хотел забрать себе мой участок, но, увы, ему это до сих пор не удалось.

— Аджай, ты не в себе! — Шьям настойчиво продолжал свою актёрскую игру, начав усердно что-то искать в ящиках своего стола. — У меня где-то лежало успокоительное. Сейчас найду…

— Если ты не прекратишь, то мы будем вести диалог совсем в ином русле, — мои слова прозвучали весьма угрожающе. Руку я сжал в кулак.

Разумеется, у меня не было намерений бить своего коллегу. Но подобный жест выбивал человека, работающего врачом, из привычной колеи.

Любые конфликты в медицинской среде между сотрудниками — это попытки друг другу насолить на работе. Донести начальству, что твой коллега где-то прохлаждается, вместо того, чтобы сидеть на приеме. Переписать неадекватного пациента к тебе на приём, что потенциально может послужить причиной для жалобы на твоё имя. Скинуть на тебя инвалидности со своего участка, убедив пациента, что её должен писать именно ты, а твой оппонент.

Способов друг другу насолить множество. Разбираться после работы на кулаках в медицинской среде не принято, потому что здесь работают люди другого склада ума. Поэтому чаще стараются нанести тебе удар в спину способами, не подразумевающими прямую конфронтацию. Исподтишка.

Своим жестом я показал, что собираюсь играть по совсем другим правилам. Был ли к чему-то подобному готов Шьям? Очень сильно сомневаюсь. Угроза физической расправы на него подействовала весьма отрезвляюще.

— Прости меня, Аджай, — сглотнув, выдавил из себя извинение Шьям. — Я не должен был так поступать.

— Вернемся к началу нашего разговора, — вздохнул я. — Чем тебе приглянулся так мой участок?

— Он очень прибыльный, — нервно ответил Шьям. — Ты разве об этом не знал?

— Первый раз об этом слышу, — искренне ответил я. — Рассказывай поподробнее. Только без глупостей.

— На твоем участке находится целая куча организаций, все профосмотры будут идти через тебя, — нехотя поделился Шьям.

Интересно, насколько же их было много, что он готов был тратить своё время на сочинение сказок про проклятие. Видимо, сумма немаленькая. Хотя не удивлюсь, если речь идет о дополнительных пяти тысяч рупий в месяц к основной зарплате. Люди порой готовы и за копейку удавиться.

Складывалось ощущение, что Шьям что-то продолжал утаивать от меня. Малую часть он мне рассказал, надеясь, что его ответ меня устроит. Нет, дружище, ты не на того нарвался. Расскажешь мне всё, что знаешь.

— Что ещё? — ещё сильнее надавил я.

— Мц, — недовольно цокнул языком тучный коллега. — Я уже всё рассказал.

— А ты не думаешь, что тебя уволят после второго выговора? — я вытащил из рукава припрятанный козырь. — Ведь тебя просили больше никому не рассказывать вымышленную историю про проклятие моего участка. Не нужно вынуждать меня идти к заведующему.

— Откуда ты это знаешь⁈ — пролепетал Шьям. — Он же сказал, что разговор останется между нами.

— Видимо, у кабинетов тонкие стены, — ухмыльнулся я. — Я жду продолжения.

— Ты давишь на меня, Аджай, — глаза моего коллеги забегали. — Мы же ведь коллеги, зачем ты так поступаешь?

— Серьезно? — усмехнулся я. — Сначала пытался мне навешать лапшу на уши про проклятие, а потом и вовсе попросил заместителя главного врача проверить мой кабинет, ожидая, что на этой почве у меня возникнут проблемы. Не надо испытывать моё терпение, выкладывай всё.

Шьям был загнан в угол. Я знал абсолютно всё о его попытках мне навредить. Он пытался отделаться малой кровью, но, увы, ему крупно не повезло перейти мне дорогу.

— У тебя более адекватные пациенты, чем на других участках, — признал Шьям. — Терапевта, которого сбила машина, вообще заваливали подарками после приема. С пустыми руками он домой не уходил.

Для многих врачей это приятный бонус. Бывает такое, что у медицинского сотрудника даже не возникает потребности, чтобы тратить деньги на хороший чай или кофе. Всё приносят пациенты в знак благодарности за внимание и хорошо подобранное лечение.

Но у этого есть и обратная сторона медали. Сегодня тебе подарили баночку хорошего кофе, а завтра уже заходят на глазах у всех без очереди. Другие начинают тебе звонить со своими проблемами внерабочее время.

И возникает двоякое чувство: а как поступить в этой ситуации? Возникает стойкое ощущение долга перед пациентом, чем они начинают пользоваться сверх меры. Поэтому лично я предпочитаю отказываться от подарков. Моё внимание к проблеме и качество оказываемого лечения не зависит от каких-либо подачек. О чём я сразу же сообщаю пациенту, если возникает подобная ситуация.

— Сомнительная причина, чтобы пытаться отжать у меня участок, — отметил я. — Что-то ещё?

— Я тебе все рассказал, — Шьям замешкался, словно до сих пор что-то продолжал скрывать.

— Мне, видимо, лучше всё-таки пообщаться с заведующим на эту тему, — я сделал вид, что направляюсь к выходу из кабинета.

— Ты — ужасный человек! — воскликнул тучный коллега. — Мне бы хотелось работать с твоей медсестрой.

Неудивительно, что он не хотел это рассказывать. Как медсестра она действительно была хороша. Подготовить паспорт участка за такой короткий промежуток времени, например. Не каждая так сможет.

Но здесь явно было дело не только в её профессионализме. Могу предположить, что она ему нравилась. А здесь и повод неплохой, чтобы развивать отношения в определенном русле. Сидеть вместе на приеме и постепенно находить общий язык.

Шьям больше всего не хотел рассказывать именно это. Поэтому думаю, что мой допрос себя исчерпал.

— Как мило! — едва заметно улыбнулся я, отметив в уме, что могу в перспективе использовать это в своих целях.

Лицо тучного терапевта залилось багровой краской от стыда. Словно он был школьником, о чувствах которого узнал весь класс.

— Надеюсь, Шьям, что с этого дня ты забудешь о своих притязаниях на мой участок, — я подошел к двери, пару раз провернув ключ. — У меня нет желания рассказывать твои секреты. Бывай.

— Клянусь! — выдавил из себя терапевт. — Больше подобного не повторится! Только не рассказывай никому… Хорошо?

— Всё в твоих руках! — бросил я напоследок, и открыл дверь.

Выйдя из кабинета, я столкнулся с его медсестрой. Она несла своему врачу обед. Вполне милая девушка, не знаю чем она ему не угодила. Надеюсь, что мой внезапный визит не испортил аппетит коллеге.

Спустя четыре часа

Оставшаяся часть рабочего дня прошла спокойно. Слова Шьяма относительно пациентов были правдивы. Зачастую ко мне приходили на прием вполне состоятельные люди без какого-либо намека на неадекватное поведение.

В прошлой больнице всё было иначе. Моими пациентами были преимущественно пожилые люди с хроническими заболеваниями. Учитывая возрастные изменения, у них были определенные проблемы с памятью и желание просто пообщаться с врачом, а не заниматься непосредственно лечением.

В целом им от меня кроме льготных препаратов особо ничего и не надо было. Или направление получить на плановую госпитализацию. Чаще всего в кардиологическое или неврологическое отделение. В общем интересными клиническими случаями там и не пахло.

Пока я там работал, у меня было навязчивое желание помочь каждому из них, но постоянно натыкался на одно и то же. Пожилые люди одиноки. Единственный источник помощи — это врач, который не только подберет новые препараты для лечения, но ещё и поговорит с ними.

Не отрицаю важности этого процесса, но, учитывая мои возможности, я могу помогать людям в действительно тяжелом состоянии, вытягивая их из лап смерти.

Здесь я был искренне рад, что пациенты ко мне приходят с реальными проблемами. Но был один нюанс. На моем участке пациенты тщательно следили за своим здоровьем. Возникало желание всё-таки уступить участок Шьяму.

Денежный вопрос — приятный бонус, но мне не хватало пациентов с интересными клиническими случаями. Хотя, вероятно, я делаю поспешные выводы. Всего лишь четвертый день работаю, а уже хочу в самое пекло. В общем, поживем-увидим, как дела пойдут. Рано ещё о чем-то судить.

— Вас вызывают на планерку! — прервала мои размышления Сандхья, зашедшая в кабинет.

А в этой больнице любят почесать языками. На прошлом месте работы хорошо, если мы собирались раз в неделю. А то и вообще никаких планерок не было.

— Хорошо! — я глянул в список оставшихся пациентов на прием. — Вроде бы всех приняли. Если регистратура кого-то запишет, то предупреди, пожалуйста, пациентов.

— Обязательно! — инициативно воскликнула Сандхья. — Не переживайте, я всё улажу!

— Спасибо! — я кивнул головой в знак благодарности и вышел из кабинета.

Видимо, меня предупредили раньше всех. Когда я вошёл внутрь, в ординаторской было пусто. Ну, ничего страшного, займу место рядом с открытым окном. Потому что когда ординаторская набивается битком, воздух становится предельно тяжелым. А недостаток кислорода приводит к головной боли.

Постепенно ординаторская стала наполняться коллегами. В скором времени пришел и наш заведующий отделением. Лицо его было немного хмурым, словно он чем-то недоволен. Последствия сегодняшней проверки?

— Добрый день, коллеги! — поприветствовал нас заведующий отделением. — Долго вас мучить не буду. Буквально пробежимся по ряду вопросов. Так, вторая смена успела подойти?

Шарма внимательно осмотрел помещение и посчитал всех сотрудников.

— Джутхани, Марвари сегодня кто-нибудь видел? — обратился он к залу, отметив, что часть врачей отсутствует. — Ладно, если увидите их, то сообщите им, пожалуйста всё, о чём я сегодня расскажу.

Дверь в ординаторскую открылась. Внутрь вошла красивая молодая девушка в белом халате с убранными в хвост густыми волосами.

— Прошу прощения, задержалась, — оповестила всех она. — В пробку попала.

— Быстрее, — Шарма махнул рукой, разрешив войти. — Так, ну всё. Времени теперь точно нет. Сразу скажу, что я не очень доволен результатами проверки паспорта участка.

— Но ведь нас даже не предупреждали, — хотел начать один из терапевтов, сидящих в первом ряду.

— Я сам узнал об этом поздно, к сожалению, — признался заведующий. — Возможно таких проверок теперь станет больше.

— Опять нам заместитель главного врача покоя не дает. Он на пенсию там не собирается случайно? — спросил другой коллега.

— Не знаю, не знаю, — Шарма мягко улыбнулся в ответ. — Но это не дело, коллеги, мы должны быть всегда готовы к любым потенциальным проверкам. Вот если я уйду, то что вы будете без меня делать?

Исходя из разговора, я понял, что между коллективом и заведующим отделения — очень теплые и дружественные отношения. А это многого стоит. Возможно, что если бы была другая обстановка, то заместитель главного врача смог бы уже поспособствовать увольнению Шарма.

Коллектив выступал надежным щитом, отбивающим любые нападки со стороны начальства и страховых компаний. Которые желают выписать жирный штраф за необоснованно выданный больничный лист.

— Если вы уволитесь, то я следом напишу заявление! — решил высказаться ещё один коллега.

— Ну, всё, хватит меня смущать! — нехотя потребовал заведующий отделения. — Иначе мы здесь до вечера просидим. В общем, пальцами тыкать не буду, каждый про себя всё знает. Подтягиваем хвосты, дорогие мои. Учим назубок свой участок. Чтобы посреди ночи вас разбудили, спросили, сколько у вас онкологических больных на участке, и вы сразу же верный ответ дали.

— Как-то не очень хочется, чтобы меня будили среди ночи и спрашивали паспорт участка, — снова пошутил терапевт на первом ряду.

Зал залился дружным смехом, Шарма лишь сдержанно улыбался.

— Ну, всё! — подытожил он. — Смех смехом, но спрашивать главный врач с меня будет. Отдельно хотелось бы отметить, что один участок был подготовлен к проверке идеально. Никаких нареканий! Чатурведи буквально стоял глазами хлопал, не знал к чему бы прицепиться.

— Это с кого нам пример брать? — поинтересовался шутник-терапевт с первого ряда.

— С нашего нового сотрудника — Аджая Сингха! — Шарма с искренней благодарностью посмотрел в мою сторону. — Работает у нас меньше недели, а участок свой успел подготовить к внеплановой проверке. Я когда шел с Чатурведи, думал, что всё. Конец. Сейчас грязью обольет с головы до ног. В итоге оказалось, что он успел идеально подготовиться. Паспорт участка в порядке, знает свой участок: сколько онкологических больных, льготников. На все вопросы ответил!

Все коллеги повернули голову в мою сторону, предельно удивившись, что новичок оказался на голову выше, чем все остальные.

— Мц, — недовольно цокнул языком знакомый голос.

— В общем, берите пример! — заявил Шарма. — Больше эту тему мусолить не буду. Будем с этим работать. Есть ещё одна важная новость, о которой хотел сообщить. К нам приезжает врач по обмену. Вот ещё одна мотивация, чтобы подготовить отделение к будущим проверкам и разумеется теплому приему для коллеги.

— А откуда он или она? — тут же раздался заинтересованный голос.

— Японец, кхем-кхем, — прокашлялся заведующий от долгого разговора и взял телефон в руки. — Кондо Кагари. Терапевт и клинический фармаколог по совместительству. Приезжает примерно через три-четыре дня.

— Главное, чтобы он в уличные кафе наши не ходил, — опять пошутил терапевт с первого ряда.

— Не до шуток, — тон Шарма стал предельно серьезным. — Очень важный гость из Японии. Главный врач рассчитывает, что мы сможем достойно его принять. Права на ошибку у нас нет!

— А чем же он так важен? — спросил один из терапевтов.

— Он как-то связан с крупной фармакологической корпорацией — Ямамото-фарм, –пояснил заведующий. — Думаю, все вы знаете о такой компании.

— Это к нам такая шишка приезжает⁈ — искренне удивился терапевт-шутник.

— У нас больница льготные препараты у них заказывает! — высказался другой коллега.

— Да, — подтвердил Шарма. — Все подробности его визита, к сожалению, не успел узнать. Новость свалилась внезапно. Приедет к нам с лекцией по клинической фармакологии. Быть всем — обязательно! И никаких опозданий! Не хватало нам ещё опозориться перед таким важным гостем. До его приезда ещё подумаем, кто ему из врачей нашего отделения поможет. Всё-таки в другую страну приезжает. В общем, нам всем надо встретить с душой человека!

Очень интересно было бы пообщаться с этим японцем. В моем мире Япония была страной, практикующей знахарское лечение. А здесь аж крупная фармакологическая корпорация имеется. Учитывая статус нашей больницы, сомневаюсь, что нужно отдавать препарат Шеше на тестирование. Они должны быть высшего качества.

— В общем, на этом всё! — подытожил Шарма. — Теперь пойду к главному врачу получать по шапке. В общем, приводим паспорт участка в порядок. И готовимся встречать гостя из Японии.

Заведующий отделения вышел из кабинета. Постепенно коллектив начал расходиться по рабочим местам.

Смена отработана, теперь можно со спокойной душой разобраться со своим родственником.

Выйдя из ординаторской, я направился в сторону отделения реанимации. Не успев дойти, встретил по пути один из сотрудников, который предлагал мне пройти ординатуру по их специализации.

— Добрый день, доктор! Вы к нам? — с улыбкой обратился ко мне реаниматолог.

— Добрый! — кивнул я. — Да, хотел навестить своего родственника.

— Ха, так и думал, — заявил тот. — У него состояние стабилизировалось, поэтому ищите его в кардиологическом отделении.

— Спасибо большое! — отозвался я.

— Он про вас спрашивал, — вдруг добавил реаниматолог. — Хотел вам об этом сообщить, но, к сожалению, не успел. День сегодня тяжелый. Даже времени передохнуть не было.

— Понял, — снова кивнул я.

Интересно, что он хотел узнать обо мне. Я не стал докучать вопросами коллегу по цеху. Узнаю всё сам непосредственно на месте.

Спустившись на пару этажей ниже, я добрался до кардиологического отделения. Каких-либо проблем с посещением больного не возникло от слова совсем. Мой родственник и им уже успел прожжужать уши по поводу меня.

Лежал он в пятой палате. Недалеко от кабинета заведующего отделением.

Я вошел и увидел перед собой мужчину, лежавшего под капельницей. Палата была рассчитана на четырех человек, но лежал он в полном одиночестве.

— Аджай⁈ — родственник попытался встать, чтобы встретить меня.

— Осторожно! — остановил я его. — Капельница.

— Ай, совсем забыл про неё, — отмахнулся тот. — Подойди поближе, хоть разглядеть тебя немного.

Мужчина пристально всматривался в каждую деталь моего лица.

— Как же ты повзрослел! — отметил родственник. — Ты ведь приходил ко мне, когда я в реанимации лежал?

— Да, приходил проведать, — не стал отрицать я. — В тот день я находился на дежурстве.

Во время оказания первой медицинской помощи мужчина находился в бессознательном состоянии. Поэтому и вспомнил он лишь момент, когда я с Шешей его навещал.

— Много, конечно, воды утекло, — серьёзно задумался мужчина. — Я бы тебя не узнал, если бы ты так сильно на маму свою похож не был. Многие черты лица от неё достались. Правда, глаза у тебя, как у брата.

Стоп. Значит, этот человек не мой отец? Раз он говорит про глаза брата, это мой дядя.

— Вот скажи мне, Аджай, душой не кривя, — прервал мои размышления родственник. — Почему ты отказался общаться с отцом? Что он тебе плохого сделал? Я, конечно, понимаю, что они разошлись, но ведь это не дело!

Прошлый владелец тела сам прекратил общение со своим отцом? Ещё интереснее. Что же между ними произошло?

Глава 4

К сожалению, я не знал всех подробностей произошедших событий в моей семье. Мой дядя был прав, так поступать было нельзя. Но действительно ли прошлый Аджай решил отказаться от общения со своим отцом? Вопрос хороший.

Вполне возможно, что мать была против общения. Настроила своих детей против отца, выставив его виноватым во всех бедах семьи. Достаточно распространенная ситуация, если разобраться. Родители порой используют детей как оружие в своих конфликтах, не думая о последствиях для их психики. Ребёнок оказывается заложником чужой войны, в которой нет победителей.

Не хочу делать поспешных выводов, заочно обвиняя мать, но за короткий промежуток времени у меня появилось к ней слишком много вопросов. Нужно обязательно с ней поговорить по этому поводу. Выслушать её версию событий. Возможно, у неё были веские причины для такого решения.

За всё время нахождения в новой жизни я успел просмотреть все фотографии на телефоне. Но ни на одной из них не фигурировал отец, даже на детских фотографиях. Словно его просто не существовало в жизни прошлого владельца тела. Словно кто-то методично стёр все следы его присутствия. Ни одного семейного снимка, ни одного воспоминания. Только пустота там, где должен был быть отец.

До встречи с дядей у меня было стойкое ощущение, что отец бросил семью, оставив мать с двумя маленькими детьми. А в итоге выясняется, что он всё это время хотел со мной общаться. Значит, правда была куда сложнее, чем казалось на первый взгляд.

— У вас есть номер моего отца? — обратился я к дяде. — Если он действительно хотел бы со мной пообщаться, то мы могли бы договориться о встрече.

Я решил, что лучше сразу перейти к делу, миновав неудобные вопросы. Тем более, у меня не было возможности на них ответить. Не знаю, почему прошлый Аджай отказался от общения с отцом, но я искренне хотел поддерживать связь со своими родителями.

В прошлой жизни мне приходилось пренебрегать общением с близкими людьми. Работа поглощала всё моё время и внимание. Я не готов был наступить на старые грабли. Если мне выпал шанс начать новую жизнь, то прожить её надо без ошибок прошлого. Не допустить, чтобы самые важные люди остались за бортом.

— Слышал бы он сейчас твои слова… — дядя расплылся в искренней улыбке. Глаза его заблестели от невысказанных эмоций. — Увы, он не пользуется мобильным телефоном, поэтому единственная возможность с ним поговорить — это увидеться в реальной жизни.

Неожиданно. Сложно представить себе жизнь в современном мире без сотовой связи. Сейчас каждый человек пользуется телефоном. И не только ради общения с близкими из любой точки мира. Благодаря телефону можно узнать любую новость, происходящую в мире. Можно вызвать такси, заказать еду, найти работу. Телефон стал продолжением руки современного человека.

Интересно будет узнать, почему он решил отказать себе в этом. Сомневаюсь, что это связано с какими-то финансовыми проблемами. Скорее всего, причины куда глубже.

— Почему он не пользуется телефоном? — поинтересовался я.

— Я пытался донести до него эту мысль, — с досадой ответил дядя, качая головой. — Но он наотрез отказался. Даже слушать не хотел. У меня есть предположения относительно причин отказа от использования мобильного телефона, правда, не знаю насколько они правдивы.

— Так что в итоге? — потребовал я продолжения рассказа.

— Телефон у него вызывает негативные ассоциации, — дядя серьезно задумался, будто заново переживая те события. — Он часто пытался дозвониться до твоей матери после развода, но она не отвечала на его звонки. Просто сбрасывала, даже не давая ему сказать ни слова. Представь, какого это? Звонить день за днём, надеясь услышать голос своих детей, и натыкаться только на холодное молчание? В итоге твой отец просто разбил свой телефон об стену. После этого я не видел, чтобы он пользовался хоть какой-либо современной техникой. Но даже после этого он продолжал писать вам письма. Регулярно, каждый месяц.

— Его можно понять, — я кивнул головой в знак согласия. — Нет ничего хуже, чем видеть безразличие к себе. Особенно от самых близких людей.

— Но это лишь мои догадки, Аджай, — добавил дядя. — Твой отец через год после развода стал вести предельно религиозную жизнь. В свободное от работы время он проводит жизнь в молитвах Богу. Может, отчасти, причина ещё и в этом. Правда, наша религия не запрещает пользоваться новыми технологиями. Я к религии отношусь скептично, но всё-таки знаю об этом достаточно. Ведь твой дед был настоящим сикхом, Аджай! Поэтому воспитание мы получили соответствующее.

Когда я только попал в новое тело, мне часто приходилось слышать вопросы и шутки относительно своей религиозной принадлежности. Это было связано с моей фамилией, которая была распространена среди сикхов. Людей, исповедующих сикхизм. Он представлял собой монотеистическую религию, которая зародилась в пятнадцатом веке в регионе Пенджаб, расположенном на северо-западе Индийского субконтинента. Эта религиозная традиция возникла на стыке индуизма и ислама.

Среди сикхов довольно распространена фамилия Сингх, которую носят преимущественно мужчины. У женщин есть другой вариант фамилии — Каур, что означает львица. Несложно догадаться, что Сингх — это лев.

Шутки или вопросы в мой адрес на работе зачастую были связаны с внешним видом, которому я не соответствовал, хоть и носил эту фамилию. К разочарованию коллег, я не носил кирпан на поясе и дастар на голове. Кирпан — это небольшой кинжал или меч. Дастар — разновидность головного убора в виде тюрбана.

Было бы интересно посмотреть на реакцию пациентов, если бы я явился на приём в таком виде. С другой стороны, мне кажется, что этому вряд ли бы кто-то придал значения в Индии. Но в Российской империи я бы точно всех удивил.

— Думаю, что вы знаете, где живет мой отец? — поинтересовался я.

— Мы живем недалеко друг от друга, когда меня выпишут — с удовольствием устрою вам встречу. Я в отличии от него техникой не брезгую пользоваться! — воодушевлённо предложил дядя.

— Прошло так много времени, что у меня совсем вылетело из памяти, как вас зовут, — я решил объяснить своё незнание его имени. Вышло очень неплохо. — Надеюсь, что вы не будете держать на меня обиду и напомните, как вас зовут?

— Нанак, — ответил дядя. — Ничего страшного. Вполне возможно, что ты меня даже не помнишь, ведь ты был совсем маленьким мальчишкой, когда мы в последний раз виделись.

— Я был на ночном дежурстве, когда вы поступили, — решил рассказать немного о подробностях нашей первой встречи. — Услышал свою фамилию, предположил, что человек в приемном отделении может приходиться мне родственником.

— Подожди, — дядя серьёзно задумался. — Твоя мать всё-таки решила оставить тебе фамилию отца?

А вот это поворот, конечно, интересный. Ведь я даже не интересовался относительно фамилии своей матери. И у нас вполне могли быть разные фамилии.

— Видимо, так и есть! — лаконично ответил я, чтобы избежать потенциально неудобных вопросов, ответы на которых не смогу дать.

— Кхм, но меня больше удивило то, что мы встретились с тобой в больнице, — добавил Нанак. — Никогда бы не подумал, что ты станешь врачом.

Не совсем понимаю, к чему клонит дядя. Создавалось впечатление, словно у меня было совсем другое предназначение в жизни.

— А в чем проблема? — поспешно поинтересовался я.

— Твои родственники по линии матери на протяжении многих веков были связаны с армией, — ответил дядя. — Я ожидал тебя увидеть в военной форме, но явно не в медицинском халате.

Речь шла о кастовой системе? У меня не было времени углубиться в этот вопрос, но кое-что уже успел узнать про это. Профессия человека наследовалась. Если твой отец был ремесленником, то ты вряд ли станешь врачом. С каждой минутой я всё больше убеждался в том, что совсем мало знаю о своей семье, что по отцовской, что по материнской линии.

Про сикхов мне было известно, что они в отличии от других не признают кастовую систему. Может, причина разлада в моей семье произошла именно на этой почве? Обязательно постараюсь узнать об этом поподробнее от матери.

— Нет, — отшутился я. — Мне больше нравится помогать людям, чем нести бремя военной службы.

— Это верно! — с гордостью отметил дядя. — Ведь ты спас мне жизнь! Кто бы мог подумать, что меня спасет мой племянник, которого я уже не видел больше двадцати лет.

— Теперь всё изменится, — решительно произнёс я.

Рад, что так всё вышло. Встреча с отцом была не за горами, осталось только дождаться выписки дяди из больницы. Будет интересно глянуть на своего старика. Неужели он действительно ходит с кирпаном на поясе?

— Дядя Нанак, а вам не сказали, когда вас собираются выписать? — спросил я.

— Сказали, что минимум неделю меня здесь собираются держать, — вздохнул дядя. — Не люблю я лежать в больницах, но со здоровьем в последнее время у меня одна проблема за другой. Видимо, возраст начинает брать своё.

— Сомневаюсь, что дело в этом, — заметил в ответ. — Вы хотя бы артериальное давление измеряете?

У моего дяди был отёк легких кардиогенного происхождения. По результатам электрокардиографии было небольшое отклонение в ритме сердца. Конечно, его ещё будут обследовать, но теперь его здоровье будет находиться в надежных руках. Постараюсь внимательно за этим проследить. Не хватало ещё, чтобы мои родственники лежали в больницах.

— Вот ты тоже спросил, Аджай! — ухмыльнулся дядя. — Меня ничего не беспокоило до той ночи. Зачем мне надо его измерять? Я же не старый дед, а вполне себе ещё ничего мужчина. Здоровее многих моих товарищей по работе. У одного сахарный диабет, второй ночью не видит. В общем, цирк!

После этих слов мне всё стало ясно. Мой дядя — типичный пациент мужского пола, который обратится в больницу лишь в том случае, если будет предельно плохо себя чувствовать. А на небольшое недомогание или головную боль он закроет глаза, всё-таки нужно же ведь быть мужчиной. Правда, подобное мышление чаще всего и приводит к печальным результатам. Увы, все мы болеем, кто-то больше, кто-то меньше, но каждому следует следить за своим здоровьем.

Ведь мужской пол чаще всего предрасположен к сердечно-сосудистым заболеваниям, не говоря уже о том, что многие свои эмоции приходится перерабатывать внутри себя. Женщина? Если кто-то огорчит, то она заплачет — станет полегче. Не говоря уже о том, что их гормональная система способствует защите от всех проблем с сердечно-сосудистой системой.

Мужчины как пациенты в какой-то степени проблематичнее, но если их убедить в том, что следует беречь своё здоровье, то они уже четко следуют всем указаниям. Главное подобрать подходящий ключ. А это язык фактов и суровой правды.

— Дядя Нанак, а вы знаете, как древние греки называли артериальную гипертензию? — решил я задать один из самых любимых вопросов, адресованных моим пациентам в прошлой жизни.

— К сожалению, человек я не особо начитанный… — хотел начать дядя.

— Тихим убийцей, — перебил я. — Потому что долгое время человека может ничего не беспокоить. Вы вполне можете каждый день жить с высоким давлением, а ведь оно губительно влияет на целую группу органов, а именно: сердце, почки, мозг. Артериальная гипертензия — это заряженное ружье, которое в один момент обязательно должно упасть и выстрелить. Так зачем нам ждать этого? Если можно вытащить из него патроны, чтобы подобной ситуации не произошло?

— Видимо, той ночью ружьё выстрелило, — дядя задумался. — Это что же мне теперь, как старухе, каждый день себе давление измерять и таблетки в себя пихать?

— Настоятельно вам рекомендую именно так и поступить, если вам хочется жить, — строго подметил я. — Отёк легких кардиогенного происхождения — это серьезный звонок от вашего организма. Выбор, конечно, за вами. Но мне не хотелось бы, чтобы мой дядя раньше срока ушел из жизни.

— Пожалуй, — дядя замолчал на мгновение. — Нет, ты прав, Аджай. Если бы я ушел из жизни этой ночью, то вообще не знаю, как бы жена одна наших детей вытянула.

— Тем более, а сколько их у вас? — едва сдерживая улыбку, поинтересовался я.

— Пять, — улыбнулся дядя. — Две девочки и три мальчика! Хотел бы с ними увидеться?

Удивительно, конечно, что в Индии часто встречаются многодетные семьи. В Российской империи три — уже многовато. А здесь целых пять человек.

— Конечно, — заверил я. — Будет здорово, если соберемся как-нибудь вместе.

Мы долго говорили с дядей, обсуждая вопросы лечения. Мои доводы относительно здоровья он принял на удивление достаточно быстро. Ещё весомым плюсом стало то, что я работаю врачом. Ему нет необходимости обращаться в больницу, ведь всё лечение мог подобрать ему самостоятельно.

С отцом дядя последние годы стал общаться значительно реже. И это неудивительно! Дядя Нанак работал на двух работах, чтобы обеспечить свою семью. Пять маленьких детей — это большая нагрузка. Также он совсем не брезговал помогать своей жене справляться с домашними обязанностями.

По разговору я сделал вывод, что мой дядя — хороший человек. Заботится о семье, беспокоится о них. Интересно, похожи ли они с моим отцом. Всё больше загадок, но ответы скоро будут.

Мы договорились с дядей, что вместе сходим проведать моего отца после его выписки из кардиологического стационара.

Попрощавшись, я счастливым поехал домой. Даже не ожидал, что у меня оказывается так много родственников!

— Наконец, ты вернулся! — радостно прошипела Шеша.

— Видимо, следовало взять тебя с собой, — усмехнулся я. — Как у тебя дела? Не надоело сидеть в четырех стенах?

— Меня куда больше утомляет сидеть с тобой на приеме, слушать жалобы пациентов на приёме, — капризно ответила змея. — Потом весь день голова начинает болеть.

— Ты серьёзно? — удивился я. — Раньше ты совсем не жаловалась на это.

— А у тебя разве такого нет? — поинтересовалась Шеша.

— Предельно редко, — я пожал плечами. — Раньше было тяжеловато из-за климата, но теперь я к нему привыкаю потихоньку.

Хотя не совсем так. Тропический зной не оставлял меня в покое даже ночью. Никакой физической нагрузки, а вся одежда промокает за считанные минуты. А ты ещё сидишь весь прием в медицинском халате, что ещё сильнее усугубляет дело.

Казалось, что этот удушающий влажный воздух вот-вот превратит меня в какую-нибудь диковинную амфибию. Сейчас, видимо, организм успел привыкнуть.

— Знаешь, Аджай, я ведь здесь не просто так! — внезапно заявила Шеша. Голос её стал серьёзным, почти торжественным.

— Что ты имеешь в виду? — удивился я.

— Я часто думала о своем предназначении. Порой эти размышления растягиваются на целые сутки без сна. Мне кажется, что мы связаны куда теснее, чем ты думаешь. Ведь моё появление совпало с твоим переселением в новое тело. Только до сих пор не могу понять, а какова моя роль? Ты можешь лечить людей даже без моей помощи.

Видимо, разговор намечается действительно серьезный. Я бы предположил, что у моей подруги началась депрессия. Или откуда такие мысли возникли в её голове?

— Мы уже ведь говорили об этом, разве нет? — я серьёзно задумался. — Времени, увы, мало, но хотелось бы показать тебя своему наставнику, который, как и я, видит чакры.

— Не торопи события! Я не закончила! — Шеша хотела, чтобы я внимательно её выслушал. — В последнее время у меня в голове возникает образ невероятной красоты храма. Не знаю даже, как его описать. Огромные каменные колонны, уходящие в небо. Резные узоры на стенах, словно застывшие молитвы. Золотые купола, сверкающие под солнцем. И что-то ещё… Что-то важное, что я не могу разглядеть. Но у меня есть предчувствие, что если я туда попаду, то смогу всё вспомнить. Мне кажется, что это может помочь нам обоим!

— Кхм, а ты точно не можешь его хотя бы примерно описать? — спросил я, заинтригованный её словами.

— Думаю, что в этом нет необходимости, — отозвалась змея. — Давай я лучше тебе покажу!

Не успел я даже толком сообразить, как перед моим взором возникло видение. Воздух вокруг меня словно загустел, стал плотным и тяжёлым. Моё тело пробило холодным потом, и я вот-вот готов был потерять сознание. Сердце колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

Но оно того стоило. Ведь я всё же смог увидеть то, что хотела показать мне Шеша.

Величественный храм возвышался передо мной, словно гора из белого мрамора и золота. Его шпили пронзали небеса, а резные стены казались живыми. Узоры на них двигались, переплетались, рассказывая какую-то древнюю историю. В центре храма горел яркий свет, пульсирующий в такт моему сердцебиению. И я знал — там, в этом свете, скрыта тайна. Тайна Шеши, тайна моих способностей, тайна нашей связи.

Первый ключ к разгадке нашей магии.

Глава 5

Видение продлилось недолго, но образ величественного храма до сих пор стоял перед глазами.

— Доводилось ли тебе что-нибудь подобное видеть в округе? — прошипел голос Шеши в голове.

— Подожди, мне нужно немного отойти, — я сел на пол и вытер пот со лба.

— Тебе стало плохо, Аджай? — взволнованно спросила змея.

С каждой секундой мне становилось легче. Что же это было, интересно. Неужели мне стало так дурно лишь от одного видения? Такого раньше не бывало.

Нужно будет обязательно проконсультироваться по этому поводу с Чирандживи. Во время видения мои чакры начали работать в таком темпе, что душа готова была покинуть тело.

— Всё в порядке, видимо, накануне просто голову напекло, — улыбнулся я. — Подобного храма в окрестностях города я не видел. Если бы мне попалось что-то подобное на глаза — обязательно бы запомнил.

— Аджай, пожалуйста, не шути так, — жалобно прошипел голос в голове. — Я испугалась, что могу тебе навредить. У меня видение подобных ощущений не вызывало.

— Успокойся, всё в порядке! — я, набравшись сил, перебрался с пола на кровать. — Не знаю, что это за храм, но от него исходит небывалой силы энергетика.

— Нам нужно попытаться его найти! — инициативно предложила Шеша. — Весь день впереди! Собирайся!

— Меня, конечно, воодушевляет твой энтузиазм, но незачем выходить на улицу, — ответил я. — Для начала я могу его попытаться найти в интернете.

— Тебе виднее! — согласилась Шеша. — Но мне не терпится туда попасть!

В отличии от своей хвостатой сожительницы у меня были двоякие чувства от произошедшей ситуации. Возникало ощущение, что если бы я сейчас оказался в этом храме, то моя душа сразу же покинула бы это тело. Словно мои чакры не были готовы к такой нагрузке.

Я взял телефон в руки и открыл поисковую строку интернета. Первым делом я решил осмотреть все храмы, находящиеся в моем городе. Но ничего похожего из видения не смог обнаружить. Значит, в моем городе его точно нет.

— Нашел? Нашел? — каждые тридцать секунд спрашивала Шеша.

— Его точно нет в нашем городе, — с досадой ответил я. — У меня уже возникли определенного рода сомнения.

— Это ещё какие? — уточнила Шеша.

— А действительно он существует? — я задумался. — Может, это видение из твоей прошлой жизни. Или плод твоей фантазии.

— Плод моей фантазии? — возмутилась змея. — Ты же сам чувствовал исходящую от него силу, Аджай. Разве тебе самому не было бы интересно в него попасть? Мы смогли бы получить ответы на все наши вопросы! Мне кажется, что для нас — это задача первостепенной важности! Разве ты не согласен со мной?

— Дело не в этом, — отрезал я. — Мне просто внезапно вспомнились слова Чирандживи о срединном пути.

— Первый раз о таком слышу… — протянула Шеша.

— Это одна из концепций в буддизме, — пояснил я. — Нужно придерживаться срединного пути, избегая крайностей. Ведь это касается не только еды и каких-либо удовольствий, но и духовного пути. Состояние после видения дало мне понять, что я ещё не готов.

— Если бы я тебя не знала, Аджай, то подумала, что ты боишься умереть, — подметила Шеша. — Но один вопрос мне не дает покоя… Ты решил удариться в религию?

Я улыбнулся в ответ, но решил ничего не отвечать. Пусть она увидит мой поток мыслей, и на основании этого уже сделает свой вывод.

Не верил в какого-либо из Богов в рамках каких-либо религиозных культов, но и не мог отрицать существования чего-то за гранью нашего понимания.

Ведь даже моя реинкарнация была настоящим чудом! Если бы я решил поделиться этим с кем-то — что в этой жизни, что в прошлой, то мне бы просто покрутили у виска. А позже вызвали бы психиатра с нарядом крепких санитаров.

Но ведь это действительно произошло. Минуя смерть, я оказался совсем в другом мире и теле, оставив свои прежние воспоминания о прошлой жизни.

Хорошо, далеко ходить не будем. Существование Шеши и мое видение чакр. Ничего из этого наука не может обосновать. Но ведь это есть! Так и с Творцом нашего мира. Возможно, что он дергает за ниточки, изменяя судьбу своего творения, а может уже давно забыл о нашем существовании.

Возвращаясь ближе к сути, религиозные практики для меня — это инструмент, который я могу использовать для блага людей. Простые медитации здорово помогают мне сохранять и накоплять энергию.

Если бы я вовремя не встретил Чирандживи, то смог бы спасти своего дядю лишь ценой собственной жизни. Медитации позволили мне расширить свой энергетический потенциал, а не потерять его в процессе работы. Ведь перед ночным дежурством у меня был обычный рабочий день. Времени отдохнуть совсем не было.

Каждый день в нашей жизни — это испытание на прочность наших нервов. Окружающий мир пытается вытянуть из нас жизненные соки, но ведь их можно сохранить и использовать в своих целях.

Конфликтные ситуации на работе, проблемные пациенты, повседневная жизнь — всё это лишает нас сил, а для использования чакр — это важный элемент. Нет сил — будешь лечить в ущерб своему собственному здоровью.

Срединный путь — это избегание крайностей. Не нужно торопить события, но и не надо стоять на месте. Жить нужно здесь и сейчас. Наша жизнь так скоротечна, что мы и сами не замечаем, как она проходит мимо нас.

Поэтому поиски храма подождут. Мы непременно найдем его, это вопрос времени, но спешить не следует. Тем более бросать все возможные силы на его поиски.

Шеша внимательно следила за моим ходом мыслей и больше не пыталась настаивать на своем предложении.

На следующий день

Оставалось десять минут до начала смены, когда ко мне в кабинет пришел заведующий терапевтического отделения.

— Добрый день, Аджай! — поприветствовал меня Манмохан Шарма.

Выражение лица заведующего было хмурым. Словно его что-то тяготило.

— Здравствуйте, — спокойно кивнул я.

— У меня есть к вам небольшая просьба… — протянул Шарма. — Можете прямо сейчас съездить на адрес?

— Вы собираетесь снять меня с приёма? — удивленно поинтересовался я. — Вы же должны были видеть, сколько человек у меня сидит в очереди.

— По этому поводу не беспокойтесь вообще! — воскликнул заведующий. — Как-нибудь разберемся с этой проблемой. Может, часть пациентов сам приму, остальных пусть регистратура по другим терапевтам раскидает.

Хм, очень странно. Снимать меня с приёма, чтобы я съездил на адрес. Что-то подобное у меня уже было в прошлой жизни. Зачастую такие просьбы достаются сотрудникам, которым начальство очень доверяет. Уверен на сто процентов, что на адресе меня будет ждать проблемный пациент.

И суть его проблемы совсем не в здоровье. Меня хотят послать к жалобщику. Пациенту, любящему писать доносы на имя главного врача, жаловаться в местное министерство здравоохранения.

— Человек с моего участка? — аккуратно поинтересовался я.

Подобные вопросы начальство не любит, но меня распирало от любопытства. Удержаться было предельно трудно. Неприязнь к таким вопросам связана с тем, что некоторые терапевты наотрез не хотят принимать пациентов с других участков, а тем более ездить по чужим адресам.

— Нет, с другого, — немного нахмурился заведующий отделением. — Терапевт этого участка вчера ушел на больничный.

Для человека, ждущего помощь на дому, неважно, с твоего участка врач или нет. А на адресах у пациентов часто возникают просьбы к приехавшему доктору. Особенно у нетранспортабельных больных. Чтобы выписал направление на инструментальное обследование, анализы, записал на прием к узкому специалисту. Просьб множество.

Дома у пациента у тебя нет доступа к рабочему компьютеру, ведь всё оформляется в электронном виде: от направлений на анализы до записи к узкому специалисту. Поэтому приходится всю необходимую информацию записывать в какой-нибудь блокнот, чтобы на рабочем месте этим уже заняться. А это — максимально неудобно и занимает слишком много времени.

Поэтому терапевты предпочитают работать исключительно со своим участком. Мне всегда было всё равно на эту бюрократическую условность. Хотя по закону, если мне не изменяет память, пациент имеет право выбирать, к кому из специалистов обращаться.

— Я могу съездить, — заявил я. — Никаких проблем. А что за пациент?

— Жалобщик, — хмуро ответил Шарма. — Если быть более точным, то это — сын пациента. Последние несколько дней терроризирует меня. Вот добрался сегодня и до главного врача.

— А почему так вышло? — поинтересовался я. — Ведь терапевт с их участка только вчера ушел на больничный. А вы говорите про несколько дней…

— Он им очень много успел наобещать, в итоге ничего особо выполнить не успел, — признался заведующий. — На то были весомые причины, но сына пациента он об этом не предупредил.

— Да, неприятная ситуация вышла, учитывая, что он ушел на больничный, — задумавшись, отметил я.

Вот мы и подобрались ближе к проблемам, возникающим на адресах. Если все проблемы решаются через сына пациента, то сам больной с очень высокой вероятностью нетранспортабельный. Вышла проблема с записью и нужно отзвониться пациенту и предупредить об этом. А ведь на участке числится минимум две тысячи человек.

Каждый врач активно поддерживает связь минимум с десятью пациентами. Бывает меньше, но кому как повезет. Инвалидности, нетранспортабельные пациенты с адресов. Большая нагрузка, ведь просьбы и проблемы больных нужно держать в уме.

Про время вообще молчу. Ты можешь работать на полторы ставки и у тебя вообще свободного времени даже позвонить не будет, чтобы сообщить об изменении расклада дел. В общем, ситуация была действительно неприятной.

— В общем, рассчитываю на вас, доктор! — Шарма протянул мне листочек, на котором был указан адрес и личный номер телефона пациента. — Около ворот больницы вас уже ждёт машина.

Видимо, действительно сын пациента успел вынести весь мозг заведующему отделением. Иначе объяснить не могу такую тщательную подготовку к моей поездке. Ладно, разберемся!

Я снял халат и убрал в шкаф. Поспешно вышел из кабинета и сел в лифт. Спустя пять минут я сидел в легковой машине, предназначенной для быстрого посещения больного на дому.

— Доктор Сингх? — обратился ко мне водитель.

— Всё верно, — кивнул я.

— Диктуйте адрес, — попросил водитель.

Через десять минут мы добрались до многоэтажного дома. Найти адрес у меня не составило труда. В начале своего карьерного пути в прошлой жизни я работал преимущественно с нетранспортабельными пациентами на дому. Через всякое доводилось пройти: и неработающий лифт, и частный участок с злой собакой не на цепи. В общем, молодость была по-своему авантюрной и весёлой.

Дом был значительно приличнее моего. В подъезде чисто, лифт работает. Так, седьмой этаж. Я вошёл в лифт и нажал необходимую кнопку.

Квартира сто пятьдесят девять. Звонок в дверь. С порога на меня смотрели с неприязнью. А я за этим успел соскучиться!

— Добрый день, врач-терапевт Аджай Сингх, вы вызывали врача на дом? — обратился я к мужчине средних лет.

— Да, но не себе, — недовольным тоном ответил сын пациента. — Отцу. А почему наш участковый врач не приехал? Мне очень хотелось именно с ним поговорить… На звонки не отвечает, не дозвонишься. Теперь ещё и присылают какого-то интерна.

Новая жизнь в новой стране, а пациенты совсем не отличаются друг от друга по отношению к врачам. С порога на меня обрушилась тонна недоверия, а ведь я даже не успел приступить к осмотру. Меня такое не смущало. Скорее вызывало небольшую улыбку, ведь его отношение в скором времени изменится.

— Врач с вашего участка ушел на больничный, — ровным тоном ответил я. — Поэтому меня послали проведать вашего отца.

— Давно работаете? — мужчина смерил меня недоверчивым взглядом с головы до ног.

— Чуть больше полугода в этой больнице, — ответил я.

— Мда, дожились, ладно, проходите, — с досадой смирился сын пациента.

Отстаивать свою честь словесно — самое бесполезное занятие. Изменить отношение к себе можно лишь вежливостью и вниманием к проблемам пациента.

Я вошел внутрь. Квартира была очень большая, с дорогой мебелью и современным ремонтом.

— Держите, — мужчина протянул мне пару бахил.

— Мне будет проще разуться, — отказался я.

— Как вам удобнее, — пожал он плечами.

В скором времени мужчина меня провел в комнату к своему отцу.

Всё как я и думал. Пациент был нетранспортабельным. Возраст явно солидный, учитывая морщины и редкие седые волосы. Я сразу же стал концентрироваться на изучении чакр пациента.

— Давно он уже так лежит? — поинтересовался я.

— Последние пять лет, — сухо ответил мужчина. — В возрасте восьмидесяти семи лет у него случился перелом шейки бедра. Врачи сказали, что вряд ли уже срастутся кости. Хоть в этом не обманули. Так теперь и лежит, к сожалению. А ведь раньше ходил, прыгал как кузнечик.

Впервые на лице у мужчины появилась едва заметная улыбка. Воспоминания. Как часто мне доводилось видеть эту картину. Когда дети пациентов вспоминали о своих родителях в годы, когда они ещё сами передвигались по квартире. Да и на улицу выходили подышать свежим воздухом. А сейчас такая вот грустная картина.

— Папа, доктор к тебе приехал, может, поздороваешься с ним? — обратился сын к лежащему в постели старику.

Я анализировал каждую чакру, двигаясь от самой первой, расположенной внизу, и постепенно поднимался выше. Да, проблем со здоровьем у этого старика было много. Возраст взял своё.

— Второй день со мной не хочет разговаривать, — ласково произнёс мужчина. — Да и от еды отказывается, что на него вообще не похоже. Я ведь пытался дозвониться до нашего участкового. А он, вы меня простите за выражение, гад, трубку брать не хочет. Я ведь не так часто ему звонил.

— Прошу простить моего коллегу, — я заступился за этого терапевта. — Врачи тоже люди. Болезни мимо нас, к сожалению, не проходят. Думаю, что если бы он находился на рабочем месте, то обязательно бы с вами связался.

— Он ещё неделю назад мне обещал, что отца направление выпишет в стационар, — пожаловался собеседник. — Я ведь звонил заведующему по этому поводу, а тот говорит, что нужны анализы. Неужели они не могут их взять уже непосредственно в стационаре? Просто не понимаю, в чем проблема!

— Перед госпитализацией берут не только общетерапевтические анализы, но и на сифилис, гепатиты B и С, которые могут быть опасными для других пациентов.

— Да вы что! — ухмыльнулся мужчина. — Ну откуда у этого божьего одуванчика такие страшные заболевания? Он забыл, когда уже последний раз выходил из дома.

— К сожалению, правила для всех едины! — строго отметил я. — Кажется, что вроде уже старый человек, а у него есть и сифилис, и гепатит. Даже для близких людей, живущих с ним, это оказывается сюрпризом!

— Серьёзно? — удивился мужчина и весело рассмеялся. — Нет, мой старик совсем другой. Он же учителем в университете был. Высшую математику преподавал. Эх, сколько же его посещало учеников. Вы бы только знали!

Да, время быстро утекает. Сын совсем расслабился, предавшись воспоминаниям. Меня совсем не смущают его рассказы, ведь всё это время я тщательно изучал чакры его отца.

Внезапно моё внимание привлекло тусклое синее свечение шестой чакры, расположенной в межбровье. Она называлась Аджна, была ответственна за мозг и зрение человека. Очень странно. Обычно мне сразу же в глаза бросаются отклонения, но здесь всё было иначе. Не могу понять, почему так произошло!

Только полностью сфокусировавшись на чакре Аджна, я смог уловить эти изменения.

— Как давно он отказывается от приёма пищи и разговора с вами? — быстро произнес я, явно ошеломив сына пациента.

— Со вчерашнего дня, — ответил он.

— Конкретное время? — поспешно задал я второй вопрос.

— Утром всё началось, как только он проснулся, — сын явно не понимал, что происходит.

— У нас очень мало времени, — я вытащил телефон из кармана и поспешно стал набирать номер телефона скорой помощи.

Прошли целые сутки. Может, даже больше. Пациентам не всегда удаётся назвать точное время в силу разных обстоятельств. Но времени на промедление у нас не было. Каждый час на счету.

Вот только скорая по какой-то причине сбросила мой звонок.

А затем ещё раз.

И ещё!

Глава 6

— А что случилось, доктор? — нетерпеливо поинтересовался сын пациента.

— У меня есть подозрение, что прошлой ночью у вашего отца произошёл инсульт, — ответил я, ещё раз набирая номер скорой помощи.

Диагностировать заболевание было проблематично в связи с нетранспортабельным состоянием пациента.

Если взять в пример человека, ведущего активный образ жизни, то изменения бросятся в глаза не только самому больному, но и живущим вместе с ним людям. Все заметят, если он вдруг перестанет двигаться, к примеру.

Здесь было всё иначе. Старик лежал последние пять лет, не вставая с кровати. Подробный анамнез больного не знаю, но не исключаю возможность наличия старческой деменции, которая тоже может смазать клиническую картину. Разбираться с этим сейчас времени нет.

— Я, конечно, не врач, но ведь у него нет каких-либо мимических искажений, — нахмурился сын пациента. — Ведь должен рот искривиться? Один уголок рта ниже стать? Разве не так?

— Есть и другие симптомы, например, отказ от приёма пищи, афазия, — отметил я.

— Афа что? — недоумевающе переспросил мужчина.

— Грубое нарушение речи, сейчас это не так важно, — отрезал я. — Клиническая картина смазана, прошли целые сутки. Его нужно срочно госпитализировать!

У меня было подозрение на лакунарный инсульт. При этом виде острого нарушения мозгового кровообращения многие привычные для людей симптомы полностью отсутствуют.

И здесь снова хочется сделать акцент на нетранспортабельном состоянии пациента. Именно из-за этого клиническая картина становилась ещё более смазанной.

Отсутствовали общемозговые проявления, корковые расстройства и менингеальный симптомокомплекс, при этом сознание у пациента было сохранено.

Прошли целые сутки, вполне возможно, что уже успели произойти тяжёлые когнитивные нарушения в работе мозга. Возможно, что старик уже даже не может разобрать, что сын пытается у него спросить. Или даже не понимает, где находится, что с ним происходит.

— Не получается до них дозвониться? — нахмурившись, спросил мужчина.

— Нет, — покачал я головой. — Словно я нахожусь у них в чёрном списке. Но такого быть не может.

— Давайте попробуем с моего позвонить? — предложил сын. — Потому что я ранее до них тоже дозвониться не мог. Пока через знакомого не узнал номер вашего заведующего отделением. После этого уже проблем не возникало.

Мужчина достал телефон из кармана и набрал необходимый номер. Через некоторое мгновение трубку взяли. Сын пациента передал мне в руки телефон, предлагая самому объяснить всю произошедшую ситуацию.

— Добрый день, третья Центральная больница города Мумбаи, — донёсся до меня гнусавый мужской голос.

— Добрый! С вами беседует Аджай Сингх, участковый врач-терапевт, — представился я. — В данный момент нахожусь на адресе по вызову у пациента. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения. Нужна бригада скорой помощи для экстренной госпитализации.

— Вы же с нашей больницы? — спросил гнусавый диспетчер.

— Всё верно. Работаю на двадцатом участке, — ровным тоном ответил я.

Странный вопрос. Какое это имеет принципиальное значение? Ведь я уже находился на участке, который относится к нашей больнице. Даже если я работал бы в другой больнице, то не должно стать проблемой передать вызов соответствующему учреждению здравоохранения. Я не стал выяснять отношения, потому что не хотел тянуть время. Ещё неизвестно, когда приедет карета скорой помощи.

— Вы уверены, что у него инсульт? — прогундел диспетчер.

Какой абсурд. Уверен на все сто процентов. Если бы я не владел лекарским видением чакр, то, возможно, сомнение имело бы место быть. Но только не в моём случае.

— Да, — сухо ответил я. — Я могу диктовать адрес?

— Ещё раз скажите вашу фамилию? — спросил диспетчер.

— Сингх, — выдохнул я. — Двадцатый участок.

— Подождите немного, — попросил диспетчер. — Так. Вижу. Недавно у нас вышли на работу, судя по всему. Боюсь, что скорую помощь вам придётся вызывать самим.

— А в чём проблема передать вызов? — резко спросил я. — Для вас же это дело буквально пары минут.

— Я не собираюсь брать на себя ответственность за ваши «диагнозы», — последнее слово диспетчер сказал с особым скепсисом. — Вызываете скорую помощь по пустякам. Приезжают на адрес, а там никаких проблем нет. У нас сегодня перегруженный день. Можете попытаться дозвониться до скорой помощи.

— То есть вы готовы взять на себя ответственность, если пациент умрёт? — спросил я. — Почему я вынужден тратить время на пустую болтовню с вами? Передайте вызов бригаде скорой по…

Диспетчер сбросил трубку, не пытаясь выслушать меня до конца. На короткое мгновение у меня сложилось впечатление, что, может, я перегнул палку.

Нет, точно нет. Даже если я ошибаюсь, то отказать права мне не имели. Тем более позвонил медицинский сотрудник, а не пациент, невнятно сообщивший проблему. Да и мало того, что не хотели трубку долгое время брать, так ещё и сбрасывают. Ну, ничего, дружище, за мной не заржавеет. Вылетишь с рабочего места как пробка.

— Когда они приедут? — спросил сын пациента.

Я посмотрел в сторону лежащего старика. Прошло так много времени. Вчера — целые сутки и часть сегодняшнего дня. А ведь произошедшие нарушения могут быть необратимыми.

Я мог воспользоваться своими силами. Однако не знал, какой ценой. Мозг — это очень сложный орган. Если я попытаюсь воспользоваться лекарской силой, то мой энергетический ресурс предельно быстро истощится. К приезду скорой уедет два тела — старика с тяжёлыми мозговыми нарушениями после инсульта и, скорее всего, мой труп.

— Диспетчер сбросил трубку, — выдохнул я. — Звоните со своего номера непосредственно в скорую помощь, они передадут вызов в нашу больницу и нам уже не смогут отказать.

— А что мне им сказать? — удивлённо произнёс мужчина. — Может, всё-таки вам лучше с ними поговорить.

— Я попытаюсь дозвониться до заведующего отделением, — объяснил я. — Попытаюсь через него этот вопрос решить. Если сможете связаться со скорой, скажете, что был терапевт и оставил направление на экстренную госпитализацию. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения.

Таким образом, мы смогли разделить часть своих обязанностей.

Я набрал телефон заведующего отделением. Пошёл первый вызов — не отвечает. Второй — не отвечает. Сегодня все сговорились?

Я едва сдерживал своё возмущение, но потом успокоился. Сомневаюсь, что Шарма не брал трубку по личным соображениям. Может, вышел из кабинета и забыл свой телефон на столе. Или находится в кабинете у главного врача. Причин может быть тысяча.

Внезапно Шарма ответил на мой звонок.

— Алло, да, слушаю вас, доктор! — ответил заведующий терапевтического отделения. — Извините, что сразу не ответил. Был у главного. Что-то случилось?

— Да, — ответил я. — Я сейчас нахожусь у пациента. Подозрение на острое нарушение мозгового кровообращения. Звонил в нашу больницу. Отказались передать вызов скорой помощи.

— Как отказали? — искренне удивился Шарма.

— А вот так, — усмехнулся в ответ. — Мягко высказали сомнение в моей компетенции, а потом и вовсе сбросили трубку.

— Адрес я помню, сейчас самостоятельно свяжусь с диспетчерским отделом. Буду разбираться, — пообещал Шарма. — Скорая помощь приедет. Только, пожалуйста, не забудь написать направление на госпитализацию. Взял же с собой бланки?

— А как же я без них на адрес поеду? — вопрос заведующего меня удивил. — Мало ли что может произойти на вызове. Поэтому да, напишу. Буду ждать приезда скорой помощи.

— Всё. Добро! — подытожил заведующий.

— До свидания, — я сбросил вызов и убрал телефон в карман.

Сын пациента до сих пор пытался вызвать скорую помощь, но на его звонки уже тоже никто не отвечал.

— Я дозвонился до заведующего отделением, — сообщил я. — Он решит вопрос в кратчайшие сроки. Больше нет нужды пытаться дозвониться.

Мужчина сел на край кровати, где лежал его отец, и схватился за голову. Сложно представить, какие мысли его сейчас терзают.

— Вот чем он подобного заслужил? — внезапно обратился ко мне сын пациента. — Чтобы на старости лет ему не хотели помочь? Сколько мы сегодня с вами пытались дозвониться в больницу? Если честно, я уже сбился со счёта. Всем абсолютно наплевать на человека!

— Вы не правы! — попытался я успокоить мужчину. — Ведь я же приехал к вам сегодня. Дождёмся скорой, его положат в неврологическое отделение.

— Инсульт — штука серьёзная, — заметил он. — А что, если он теперь никогда самостоятельно не сможет жевать и глотать пищу? Я же не могу весь день с ним сидеть. У меня работа. Раньше приготовишь ему пищу, оставишь на столике рядом с ним… И никаких проблем. Я ведь уже давно смирился с тем, что он никогда не встанет. А тут ещё и это!

— Внимательно послушайте меня, — я встал напротив мужчины и пристально посмотрел ему в глаза. — Я вам лично обещаю, что с ним всё будет хорошо.

— Доктор, я вам искренне благодарен за ваше внимание и заботу, но разве вы можете обещать что-то подобное? — удивился тот. — В ваших ли силах остановить неизбежное?

— Всё будет хорошо, вот увидите! — ответил я и сел рядом со стариком, положив свою руку ему на голову.

Никто не тянул меня за язык. Это было моим личным решением. Я осознавал все потенциальные риски для своей жизни, но и просто сидеть, смотреть, дожидаясь скорой помощи, у меня желания не было.

Я не смогу вернуть то, что уже утеряно, но сохранить до приезда скорой живые клетки — это в моих силах.

Скорая помощь приехала спустя двадцать пять минут. Заведующий терапевтического отделения сдержал своё слово. Шарма обратился с жалобой к главному врачу. Несколько диспетчеров было уволено в тот же день.

Спустя несколько дней

Оглушительный гул толпы, смешанный с какофонией объявлений на хинди и японском, обрушился на доктора Кондо Кагари, как только он вышел из самолёта. В его лицо ударил жаркий влажный воздух.

Кагари, привыкший к сдержанности и порядку, чувствовал себя немного потерянным в этом хаосе. Ему много доводилось слышать об Индии и дружелюбии местных, но такого он явно не ожидал.

— Доктор Кондо, добро пожаловать в Мумбаи! — обратился к нему молодой человек и сделал небольшой поклон. — Меня зовут Аджай Сингх. Я буду вашим координатором программы обмена.

Кагари поклонился в ответ, стараясь не выглядеть слишком растерянным. Он не понимал местного языка, поэтому ждал слов переводчика. Услышав перевод приветствия, японец сдержанно улыбнулся.

Аджай Сингх… Он сильно напоминал ему одного человека. Кондо не знал, как это объяснить, но это стойкое ощущение присутствия…

— Сообщите коллеге, что я тоже рад встрече, — обратился Кагари к переводчику. — И… у меня есть большая просьба. Я хочу поговорить с ним наедине.

Глава 7

— Доктор Сингх, — обратился ко мне индус-переводчик. — Ваш японский коллега желает с вами о чём-то поговорить наедине. Без моей помощи.

Скорее всего, Кондо знает английский язык. Лично мне так удобнее вести диалог, чем ждать обратной связи через переводчика.

— Скажите ему, что я не против, только сначала выйдем за пределы аэропорта, — решил я. — А то здесь невыносимо шумно! Вряд ли он к чему-то подобному привык в своей стране.

Переводчик кивнул головой в знак согласия и быстро обрисовал ситуацию для иностранца на его родном языке. Японский коллега поддержал мою инициативу.

Наша торжественная процессия двинулась с места. Мы направились в сторону стола регистрации, где иностранец должен был предоставить все необходимые документы для временной регистрации в Индии.

На оформление ушло около тридцати минут. Вскоре я и Кондо сели в автомобиль, на котором обычно возили главного врача по его деловым встречам. Мы договорились с переводчиком, что он поедет отдельно от нас с другими встречающими сотрудниками нашей больницы.

Автомобиль плавно тронулся с места. Водитель умело лавировал между потоками машин, стараясь избежать пробок. За тонированными стёклами проплывали яркие вывески магазинов, толпы людей на улицах, велорикши с пассажирами. Мумбаи встречал гостя своим обычным шумным хаосом.

— Благодарю вас за тёплый приём! — обратился ко мне Кондо на английском языке. Акцент был, но речь — чёткая и правильная. — Я ранее не бывал в Индии. Но мне доводилось слышать о вашей стране много хороших вещей.

— Надеюсь, что вам у нас понравится! — ответил я, серьёзно задумавшись.

Интересно было бы узнать, что именно он слышал об Индии. Наверняка он думает, что здесь все поют и танцуют, а вокруг топчатся слоны. По крайней мере, у меня были примерно такие забавные представления, когда я жил в Российской империи.

— Прошу прощения, доктор Сингх, за нескромный вопрос, но кем вы работаете? — вновь обратился ко мне Кондо.

— Можете не стесняться задавать вопросы, — спокойно ответил я на смущение иностранца. — Работаю участковым врачом-терапевтом.

— Очень интересно, — отметил японец и на несколько минут погрузился в свои мысли. Взгляд его скользил по улицам за окном, но казалось, что он видит что-то своё. — Давно работаете?

Он вполне может возмутиться, что его встречает не какая-то важная шишка из начальства, а обычный участковый терапевт. С другой стороны, тон его был весьма доброжелателен, и он не показал даже намёка на смущение от этой информации. Я, конечно, не против был встретить иностранца, но ведь это очень важная встреча для нашей больницы.

После инцидента с диспетчерским отделом заведующий терапевтического отделения проникся ко мне ещё большим уважением.

До приезда скорой помощи мне пришлось потратить изрядное количество своих энергетических ресурсов для поддержания здоровья пациента. После этого чувствовал я себя, мягко говоря, неважно. Пришлось отпроситься с приёма, ведь его никто не отменял. Съездил на вызов? Молодец. Теперь возвращайся принимать своих пациентов.

На следующий день я узнал от своей медсестры, что пациент начал говорить. Речь была предельно неразборчивой, но это было хорошим признаком. Важные элементы мозга мне удалось сберечь благодаря своим силам. Остальное можно будет подтянуть до приемлемого уровня с помощью программ реабилитации. Кто знает, чем всё закончилось бы, если бы приехал на вызов его участковый терапевт, а не я.

Заведующий оценил качество моего визита на адрес. Разумеется, он не знал, что я владею лекарской магией. Шарма был в шоке от того, что я смог точно поставить диагноз, учитывая весьма размытую клиническую картину. Да и в направление я не постеснялся указать, что инсульт был лакунарным. Позже это подтвердилось на снимке магнитно-резонансной томографии головного мозга, чем я изрядно удивил всё отделение.

За день до встречи с японским коллегой Шарма позвонил мне после работы вечером, сообщив, что считает меня самым подходящим кандидатом для встречи иностранца.

— В этой больнице я работаю совсем недавно, — я решил сказать правду. — Примерно недели две, может, чуть меньше.

После моего ответа Кондо замолчал. На секунду мне показалось, что на его лице промелькнула сдержанная улыбка.

— Видимо, вы успели за такой короткий промежуток времени заслужить доверие со стороны начальства, — заметил он. — Очень впечатляет, доктор Сингх!

Кондо прекрасно понимал важность своего визита для нашей больницы. Надеюсь, что мои ответы боком потом не выйдут. С другой стороны, ведь это было решением заведующего отделения. Личную ответственность никто не отменял.

— Возможно, — сдержанно ответил я. — Или, может быть, я один из немногих сотрудников, которые свободно говорят на английском языке.

— Думаю, что дело не только в этом, доктор Сингх, — отметил Кондо и впервые за долгое время выглянул в окно.

Мы уже приближались к центру города, а здесь было на что посмотреть. Множество исторических зданий колониальной эпохи, в подавляющем большинстве присутствовал индо-сарацинский стиль. Величественные арки, резные фасады, купола — всё это создавало неповторимую атмосферу города, где история переплеталась с современностью.

— Вы родом из этих мест? — внезапно спросил японец.

Создавалось впечатление, что Кондо постепенно прощупывал почву, расширяя спектр вопросов, которые он мне может спокойно задавать. Говорил я предельно мало и только по делу.

Интересно, чем же я его так заинтересовал. Во время нашей первой встречи у меня не возникло ощущения, что он владеет лекарской магией.

— Большую часть жизни я провёл в небольшом городке, — рассказал я. — Примерно в ста километрах от Мумбаи. Город Лонавала, — поделился я частью биографии прошлого владельца тела.

— Я бы очень хотел посмотреть на ваш город не из окна автомобиля, — протянул японский коллега. — Могу ли я рассчитывать на вашу помощь?

— Да, разумеется, — кивнул я.

Варианта отказаться у меня не было. Ведь заведующий назначил меня координатором программы обмена. Правда, я сам чуть больше времени, чем Кондо, провёл в этом городе. Может, Амита подскажет мне интересные места, чтобы после поездки в Индию у Кондо остались только приятные впечатления. Хотя что мне мешает сводить японца в национальный парк Санджая Ганди, где я ранее уже бывал? В любом случае, разберёмся с этим позже.

Наконец, мы приехали. На улице нас уже ждал наш переводчик, от общества которого мы решили воздержаться во время поездки. Как выяснилось позже, он приехал на десять минут раньше нас.

Водитель следовал по маршруту, избегая районов города, за которые могло быть потенциально стыдно перед иностранцем.

— Так, мы должны заглянуть к заведующему терапевтического отделения! — вслух я обозначил наши дальнейшие планы.

— Хорошо, доктор Сингх, ведите, — спокойно ответил Кондо.

Через десять минут мы втроём стояли в кабинете заведующего терапевтического отделения.

— Добро пожаловать в Мумбаи! — радостно поприветствовал начальник иностранца. — Надеюсь, что вам очень понравится в Индии. Меня зовут Манмохан Шарма. Я — заведующий терапевтического отделения.

Индус-переводчик, активно жестикулируя, перевёл слова заведующего на японский язык.

Никогда не доводилось видеть Шарма таким жизнерадостным. Он стоял перед иностранцем и улыбался во весь рот, пытаясь показать всё индийское гостеприимство.

Кондо Кагари сделал небольшой поклон головой. После этого он сказал несколько слов на японском.

— Благодарю! — индус-переводчик шмыгнул носом, что добавляло комичности происходящей ситуации. — Меня всё устраивает. У вас прекрасная страна.

— Дорогой Кондо Кагари, — Шарма с улыбкой обратился к иностранному коллеге. — Смею предположить, что вы утомились после длительного перелёта. Мы этот момент учли и сняли вам номер в замечательной гостинице. Можем провести лекцию завтра в час дня.

Переводчик быстро изложил суть сказанных заведующим слов. Японец удивлённо поднял одну бровь. После чего дал свой ответ на японском, едва заметно кивнул головой в мою сторону. Шарма сдержанно прокашлялся от волнения.

— Спасибо за ваше предложение, но усталости в данный момент не испытываю. Я был бы вам изрядно благодарен, если бы вы дали мне возможность посидеть на приёме с сопровождающим меня доктором. Лекцию мне хотелось бы провести завтра в удобное для сотрудников вашей больницы время, — изложил индус-переводчик речь Кондо Кагари.

— Хорошо, тогда я всем дам знать, что лекция будет завтра в два часа дня, — Шарма с облегчением сделал глубокий вдох. — Надеюсь, вы не против, что доктор Кондо посидит с вами на приёме?

— Вовсе нет, — ровным тоном ответил я, но предложение Кондо меня удивило.

Перелёт из Токио в Мумбаи составлял примерно около девяти часов. Сколько же энергии в этом японце?

Благо, что кабинет у меня весьма вместительный. Получится посадить Кондо Кагари и переводчика рядом с рабочим местом. Не знаю, как отреагируют на такое столпотворение людей в кабинете пациенты, ну, выбора у них не было.

Кагари с искренним интересом наблюдал, как я принимаю пациентов. Переводчик едва поспевал шёпотом на японском рассказывать краткую суть происходящего.

Жаль, что Кондо не приехал в больницу, в которой мне доводилось работать ранее. Было бы интересно глянуть, как переводчик попытается выкрутиться, изложив суть жалоб пациентов с хронической ишемией головного мозга. Представив эту сцену, я не сдержался и вслух усмехнулся от потенциально комичной картины.

— Как-то многовато вас здесь сегодня, — с удивлением отметил вошедший в кабинет мужчина. — Добрый день.

— Здравствуйте, проходите, садитесь! — обратился я к пациенту.

Мужчина косо глянул на Кондо Кагари, сидящего по правую руку от меня. Мумбаи был многонациональным городом, но внешность японца была экзотикой для местного люда.

— В общем, я уже не знаю, как мне быть дальше, доктор, — вытерев пот со лба, заявил пациент. — Раньше меня давление беспокоило, а сейчас вообще его нет.

— Так, а что конкретно вас беспокоит? — решил я уточнить, чтобы избежать потенциального недопонимания.

— Я был у кардиолога полторы недели назад. Мне сменили лечение. То, что было раньше — мне уже не помогало. А новая схема мне давление сбивает так, что я чуть ли сознание не теряю. В таком состоянии предельно тяжело работать. Я водитель. Всё-таки ответственность несу за жизнь людей. А тут того и гляди, что за рулём отрубит.

Слушая жалобы прошлых пациентов, Кондо едва ли не начинал зевать. Там были предельно простые клинические случаи, а здесь его что-то явно заинтересовало.

— А какие препараты вы в данный момент принимаете? — поинтересовался я.

И тут меня осенило. Ведь Кагари приехал к нам в больницу с лекцией по клинической фармакологии. Неудивительно, что именно этот пациент смог вызвать у него интерес.

— Утром бисопролол, вечером принимаю спиронолактон, — ответил мужчина. — Мало того, что давление падает, что меня в рейс не отпускают. Так ещё и одышка начала беспокоить в последнее время.

— Доктор Сингх, поинтересуйтесь у пациента, пожалуйста, а он ещё какие-нибудь препараты принимает? — вмешался в разговор Кондо, обратившись ко мне на английском языке.

Я не одобрял подобного вмешательства, но на первый раз решил это оставить. Всё-таки Кондо гость, и поэтому конфликтов по возможности надо было избегать.

— Мой японский коллега интересуется, а вы ещё какие-нибудь препараты принимаете? — продублировал я вопрос Кагари.

— Ну, от сердца ещё, — поспешно ответил пациент. — Только название не помню. Можно, я в телефоне гляну? Просто забываю постоянно.

— Да, конечно, — ответил я.

Состояние чакры, ответственной за сердце, было не в самом лучшем состоянии. Определённая патология была, но до конца понять, что именно, у меня не удавалось.

— Я принимаю ещё аспаркам, — найдя в телефоне заметку, ответил пациент.

— Это вам наш кардиолог назначил? — удивлённо спросил я.

Неудивительно, что у него так сильно падало давление. Это же несовместимые препараты. Неужели у нас работает такой «замечательный» кардиолог?Такое вообще нельзя назначать. Так и до сердечной блокады недалеко.

— Да мне друг посоветовал, ему помогает от сердца хорошо, — признался пациент. — Правда, мне что-то совсем дурно, поэтому вот пришёл к вам. Может, дозировку одного из препаратов нужно снизить?

Вот в чём дело. Очень часто из-за таких друзей возникают проблемы. Ну, если у тебя нет медицинского образования или определённого набора знаний, то как можно самостоятельно принимать решение относительно препаратов, которые тебе нужно пить? Благо, что этот пациент признался хотя бы в этом.

— Аджай, — впервые обратился ко мне по имени Кагари. — Нужно ему сделать обязательно электрокардиографию.

— Я собирался её назначить. Но спасибо, — ответил я. — У меня тоже есть подозрение на сердечную блокаду.

Пациент с недоумением слушал, как мы общаемся на непонятном ему языке.

— Так как нам быть, доктор? — обратился ко мне пациент.

— Держите, — я протянул направление на ЭКГ по цито. — Пройдите в наш стационар, посмотрим, как ваше сердце работает. Потом зайдёте ко мне без очереди, и я вам всё по поводу лечения объясню.

— Хорошо, — пациент взял направление и вышел из кабинета.

— Разрешите, проведу небольшой тест? — обратился ко мне Кондо.

— Конечно, — пока что я решил не звать следующего человека.

— Что с этими препаратами не так? Почему от них пациенту стало плохо? — спросил он.

— Если объяснять простым языком, то бисопролол снижает нагрузку на сердце, — спокойно ответил я. — Уменьшает частоту пульса. Спиронолактон возвращает калий из мочи обратно в кровь. А совет друга пациента оказался в этой ситуации лишним. Ведь аспаркам — это и есть по сути калий.

— Достаточно! — с ноткой удовлетворения в голосе ответил Кондо. — В верном русле мыслите. А на ЭКГ зачем отправили?

— Проверим, не довёл ли он себя до блокады, — пожал я плечами. — Аспаркам во всяком случае необходимо отменить.

— Я бы полностью изменил схему лечения, — добавил Кондо. — Любую из стандартных схем лечения артериальной гипертензии.

— Допустим, антагонист кальция и ингибитор АПФ, — кивнул я. — Эта схема вполне обычная, и хорошо подойдёт в данном случае.

— Да, вполне подойдёт! — ответил Кагари. — И обязательно на повторный приём к кардиологу. Пусть уже дальше с ним разбирается. Тем более завтра я лекцию проведу. Повторно пробежимся по основным препаратам.

Я кивнул головой в знак согласия. В скором времени пациент вернулся в кабинет. В результате ЭКГ действительно фигурировала сердечная блокада.

Совместными усилиями с Кондо мы изменили схему лечения, объяснив, что самостоятельно препараты от артериальной гипертензии комбинировать не стоит. Выписав направление к кардиологу, я отпустил пациента.

Закончив вести приём, я собирался идти домой. Но Кагари предложил где-нибудь пообедать вместе и немного пообщаться. В целом я был не против, потому что времени перекусить сегодня у меня совсем не было. А ехать на голодный желудок сорок минут до дома — перспектива очень сомнительная.

Кондо хотел что-нибудь отведать из индийской кухни. Я списался с Амитой, чтобы она подкинула мне идею, в какую сторону мы можем направиться.

Моя подруга предложила мне съездить в густонаселённый торговый район города Дадар, где было много интересных гастрономических заведений.

Наш выбор пал на кафе, где подавались сабудана вадас, талипит, вада пав и рыба в манной крупе. Кухня ближе к домашней, но достаточно вкусная. И хорошо передаёт культурный антураж махараштрийской кухни.

Мы долго беседовали о медицине, постепенно перейдя к забавным случаям из практики. Кондо рассказал несколько историй из своей работы в Токио — о пациентах, которые приходили с самыми необычными жалобами, о коллегах, о японской системе здравоохранения. Я, в свою очередь, поделился своими наблюдениями о работе в Индии. Постепенно наше общение стало переходить в приятельское русло.

— А вы не хотели бы съездить на стажировку в Японию? — внезапно спросил у меня Кондо Кагари. — Я мог бы этому поспособствовать!

— Не смей! Ни в коем случае не соглашайся! — неожиданно послышался голос Шеши. — Это — ошибка. Откажись, Аджай. Откажись!

Глава 8

Первый раз слышу, чтобы Шеша так стойко пыталась настоять на своём решении. Мне ранее доводилось испытывать ревность с её стороны по отношению к другим людям, но сейчас поведение моей хвостатой напарницы было предельно странным.

Она обвилась вокруг моей руки, сжав её предельно сильно. Словно она была не цепочной гадюкой, а крупным питоном. Из-за её действий у меня начало покалывать в пальцах от нарушения кровоснабжения конечности. Интересно, чем её так напрягло предложение японского коллеги? Создавалось впечатление, словно на кону стоял вопрос жизни и смерти. Только как мне или ей может навредить зарубежная командировка?

— Благодарю за предложение, но мне нужно время, чтобы его обдумать, — ответил я и ощутил, как Шеша перестала интенсивно сжимать мою руку.

— Я всё прекрасно понимаю! — поспешно заявил Кондо Кагари. — Это очень серьёзное решение.

Очень странное предложение. Японец знает меня всего лишь один день, а уже предлагает поехать на стажировку в его страну. Более того, он готов лично этому поспособствовать. Как-то это не вяжется с японским менталитетом.

Меня гложет сомнение, что я произвёл на Кондо невероятное впечатление во время приёма. Каждый хороший специалист знает о том, что есть группы препаратов, несовместимые друг с другом. Для этого не нужно обладать сверхъестественным талантом или огромными знаниями. Словно мотивация его предложения лежала в личных побуждениях.

Но это тоже предельно странно с его стороны. Японцы — народ предельно сдержанный. Они не станут раскидываться серьёзными предложениями, чтобы расположить человека к себе. У меня не возникло бы вопросов на этот счёт, если бы Кагари собственными глазами увидел, как я с помощью чакр лечу своих пациентов.

Хотя даже в этом случае Кондо должен был вести себя предельно сдержанно. Долго бы меня морозил вопросами про стаж работы, пригласил бы на интервью со своим начальством, в общем, провёл бы через все круги бюрократического ада.

Конечно, в каждом народе есть исключения, но поведение Кондо выходило далеко за рамки допустимого значения.

— Можно мне задать вам нескромный вопрос? — обратился ко мне японский коллега.

— Ну, смотря насколько он нескромный! — усмехнулся я.

— Я краем уха слышал, что в Индии нет обязательного медицинского страхования для всех слоёв населения… Это правда? — поинтересовался японец.

— Да, это правда. На самом деле одна из больших проблем нашего здравоохранения, — пожал плечами я. — Не каждый может позволить себе медицинскую страховку. Но наше государство постепенно начинает с этим бороться, пару лет назад вышла социальная программа для уязвимых слоёв населения. Аюшман Брахат Йоджана, может, вам доводилось слышать?

— Увы, нет, а в чём её суть? — спросил Кондо Кагари.

— Бесплатное получение первичной медико-санитарной помощи от семейного врача или терапевта, — объяснил я. — В случае необходимости вполне могут вести пациента дальше. Полностью бесплатно. У нас примерно пятьдесят процентов бедного населения находится под крылом этой программы.

— У нас совсем иначе, — отметил японец. — Через медицинское страхование проходит каждый гражданин страны.

— К сожалению, у нас не каждому по карману медицинская страховка, — пожал я плечами. — Если бы всех обязали платить, то многим людям есть нечего было бы, грубо говоря.

— А вы сами пользуетесь какой-то страховкой своего здоровья? — поинтересовался Кондо.

— Исключительно от работодателя, — ответил я. — Благо, что до этого пока что дело не доходило. У кого с финансами проблем нет, те пользуются частными страховками. В общем, несложно уже сделать вывод, что у нас более децентрализованная система здравоохранения, чем у вас.

— Сложно, конечно, это представить! — искренне удивился японец. — У нас страховка в случае болезни покрывает даже расходы на лечение.

— Увы, у нас это не так происходит, — отметил я. — А примерно какое количество процентов закрывает?

— Около семидесяти, но могу ошибаться! — пожал плечами Кондо Кагари.

В Японии здравоохранение было более доступно для населения, чем у нас в стране. Многие индийцы зависят от страхования через работодателей или покупают частные планы.

Частные медицинские страховые компании предлагают разнообразные планы, но доступность и стоимость страховки часто варьируются по регионам.

Из-за ограниченного охвата болезней и недостаточного финансирования многие люди платят медицинские расходы из собственного кармана, что является значительным бременем для бедных слоёв населения.

— Я немного отлучусь, — ответил я и встал из-за стола.

— Да, конечно! — поспешно ответил Кондо Кагари, положив себе в рот крупный кусок сабу вада.

Я оставил своего японского коллегу и направился в сторону туалета. В помещении из-за приготовления пищи было предельно жарко. Лицо покрылось потом, нужно немного привести себя в порядок. Открыв кран, я набрал воду в ладони.

— Аджай, ты же не собираешься соглашаться на предложение этого иностранца? — прошипел голос в моей голове.

— Может, объяснишь, в чём дело? — умывая лицо, спросил я у Шеши.

— Когда японец предложил тебе поехать на стажировку в его страну, меня охватил внезапный страх, — в голосе хвостатой напарницы чувствовалась неуверенность. — Не знаю, как это объяснить, но ты не должен этого делать.

— У тебя нет мыслей, с чем это связано? — поинтересовался я. — Может, у тебя возникло чувство, что я оставлю тебя здесь одну?

— Нет, это вообще никак не связано! — поспешно ответила Шеша. — Мне кажется, что поездка в другую страну может тебе нанести вред.

— Япония — вполне приличная страна, — пожал я плечами. — Конечно, я слышал об организованной преступности по новостям. Якудза? Вроде так, да. Но мне кажется, что ты излишне гиперболизируешь проблему.

— Нет, дело не в этом, — Шеша пыталась собраться с мыслями. — Это связано с твоими чакрами.

Я перестал приводить себя в порядок и задумался. Шеша ведь не просто говорящая змея, а магическое существо, имеющее тонкую взаимосвязь с природой чакр. Поэтому надо прислушаться к её мнению относительно опасности.

Но непонятно, какая тут может быть взаимосвязь. Возможно, моя душа как-то привязалась к этой земле, и мне нельзя покидать её границы. Сложно сказать, ведь я даже не могу представить, что может со мной произойти, если я когда-нибудь решусь уехать из Индии. А ведь у меня были мысли съездить в Россию.

— Когда доктор Кондо предложил мне поехать на стажировку в Японию, у меня не было мыслей давать согласие на его предложение, — задумался я.

А ведь действительно, ещё было много неразрешённых вопросов. В скором времени я должен был встретиться с отцом, не так давно устроился на работу в новую больницу, да и не стоит забывать, что мы собирались искать храм, где по предчувствию Шеши мы могли найти ответы на многие вопросы относительно нашего с ней происхождения.

Ведь мне до сих пор непонятно, почему я, будучи врачом из Российской империи, оказался в теле индуса. Логичнее было бы переродиться в теле русского лекаря. Неважно, в какой временной эпохе — прошлом или будущем.

— Значит, ты откажешься от его предложения? — пыталась настоять Шеша.

— Я хорошо подумаю, прежде чем дать ему свой ответ! — поправил я свою хвостатую напарницу. — Но в большей степени я склоняюсь к тому, чтобы остаться в Индии. Слишком много неотложных дел, которые мне только предстоит решить.

— Извини, что пытаюсь навязать тебе это решение, но я искренне переживаю за тебя, Аджай, — жалобно прошипел голос в голове.

— Ты не сможешь мне навязать решение, в любом случае я буду принимать его сам. И переживать не стоит. Последнее слово за мной, если я чего-то захочу, то вряд ли меня кто-то остановит или переубедит, — мысленно ответил я. — Ладно, пора возвращаться к нашему гостю из дальнего зарубежья. Может, уже успел заскучать без нашего общества.

— Нашего? — удивлённо спросила Шеша. — Я ведь даже не общаюсь с ним.

— Конечно нашего, — усмехнулся я. — Я же мог тебя оставить дома, но всё-таки взял с собой. Не знаю, насколько тебе интересны наши разговоры о медицине, но мне кажется, это лучше, чем сидеть в четырёх стенах дома.

— Это точно! — весело прошипела хвостатая напарница. — Всё. Пошли, Аджай!

Мы хорошо провели время вместе с коллегой из Японии. Несколько часов обсуждали особенности устройства системы здравоохранения в Японии и Индии, травили друг другу байки о разных клинических случаях в практике. Кондо Кагари был достаточно приятным собеседником.

Позже я проводил его до одной из лучших гостиниц города, где ему сняла номер наша больница. Главный врач решил не экономить, чтобы иностранному гостю всё понравилось. Находилась она в пятнадцати минутах ходьбы от больницы.

На следующий день

— Здравствуйте, уважаемые коллеги! Меня зовут Кондо Кагари. Я — клинический фармаколог. Являюсь представителем фармакологической корпорации Ямамото-Фарм, — представился японец. — Сегодня мы поговорим о важной теме в медицине, а именно о несовместимости разных групп препаратов. Это знание имеет ключевое значение для повышения эффективности лечения и минимизации рисков для пациентов.

Перед клиническим фармакологом из Японии, в рядах удобных кресел, сидели его индийские коллеги. Их лица были сосредоточены, многие держали в руках блокноты, делая пометки. Другие внимательно следили за слайдами, иногда обмениваясь тихими репликами. На лекции присутствовали врачи разных специальностей, среди них я узнал уже знакомые лица из отделения анестезиологии и реаниматологии.

— Тема сегодняшней лекции будет посвящена несовместимости разных групп лекарственных препаратов, — повторно огласил Кондо Кагари. — Напомню вам, что это ситуация, когда одновременное применение двух или более лекарственных средств может привести к снижению их терапевтического эффекта, возникновению побочных эффектов или даже к опасным состояниям для пациента. Это может произойти из-за химических реакций, фармакокинетических взаимодействий или изменения адекватности действия препаратов при совместном применении.

Кондо Кагари начал рассказывать о тонкостях взаимодействия лекарств, о новых подходах к персонализированной медицине, о том, как последние исследования в Японии могут быть применены в условиях индийской системы здравоохранения.

Он умело переплетал научные факты с практическими примерами, делая сложную информацию доступной и понятной. Его речь была наполнена уважением к труду коллег из Индии, он часто ссылался на вклад наших учёных в мировую медицину, подчёркивая важность международного сотрудничества.

— Вчера мне довелось побывать на приёме у одного из ваших сотрудников, — внезапно сказал Кондо Кагари, и мы встретились с ним глазами. — И я стал свидетелем очень интересного клинического случая, когда пациент одновременно принимал три несовместимых препарата: спиронолактон, бисопролол и аспаркам. Мой индийский коллега принял верное решение о необходимости изменения терапии артериальной гипертензии. И хочу отметить, что он это сделал без моей помощи!

Среди бесчисленного множества специалистов, присутствующих на приёме, я не видел Манмохана Шарма. Но уверен, что он сейчас сияет от гордости, что именно его сотрудник показал себя с лучшей стороны перед иностранным гостем.

— Совместное применение бисопролола и спиронолактона может быть оправданным в определённых случаях, но требует осторожности из-за риска гиперкалиемии, проще говоря, повышения уровня калия в крови, — отметил Кондо Кагари. — Спиронолактон может увеличивать уровень калия, а бисопролол не влияет на уровень электролитов напрямую, но может ухудшить функцию почек, что дополнительно усугубляет гиперкалиемию.

В зале царила атмосфера взаимного уважения и жажды знаний. Было видно, как индийские врачи с интересом впитывают информацию, периодически они задавали уточняющие вопросы. Кондо Кагари терпеливо отвечал на каждый вопрос с помощью переводчика, демонстрируя не только глубокие знания, но и открытость к диалогу.

— Гиперкалиемия — это одно из наиболее опасных последствий, которое может возникнуть при комбинированном применении спиронолактона с аспаркамом. Это взаимодействие может приводить к аритмиям и другим сердечно-сосудистым осложнениям, например, у пациента моего индийского коллеги возникла сердечная блокада, — отметил японский клинический фармаколог. — Если уровень калия становится слишком высоким, это может уменьшить эффективное действие бисопролола на сердечно-сосудистую систему.

Я почувствовал вибрацию телефона у себя в кармане. Мобильный стоял на беззвучном режиме. Взяв телефон в руки, я увидел неизвестный номер, пытающийся до меня дозвониться. Понятия не имею, кто это. Я сбросил звонок.

— Обычно бисопролол не вызывает значительных изменений уровня калия, — продолжал Кондо Кагари. — Однако у пациентов с сердечной недостаточностью, где может быть назначен и спиронолактон, важно контролировать уровень электролитов.

Телефон опять завибрировал в кармане. Взяв его в руки, я обнаружил, что звонил тот же самый номер. Кто же мне так покоя не даёт? Может быть, опять беспокоят телефонные мошенники или очередное предложение от банка по низкой кредитной ставке. В очередной раз я сбросил звонок.

— Несовместимость спиронолактона, бисопролола и аспаркама требует глубокого понимания их механизмов действия и влияния на организм, — отметил японский фармаколог. — Обращая внимание на потенциальные риски и принимая во внимание индивидуальные особенности пациентов, мы можем обеспечивать безопасное и эффективное лечение. Может, есть у кого-то дополнительные вопросы?

Видимо, мне сегодня не дадут спокойно послушать лекцию. Опять звонит тот же номер. Я с удовольствием выключил бы его, но мне сегодня должен был позвонить пациент по поводу оформления группы инвалидности.

Ладно, придётся ответить. Я осторожно встал и двинулся на выход из лекционной аудитории.

— Вы куда собрались? — обратился ко мне знакомый голос, когда я почти добрался до выхода из зала.

Я повернул голову и увидел перед собой Манмохана Шарма.

— Нужно ответить на звонок от пациента, по поводу инвалидности беспокоит, — соврал я заведующему отделением.

— Как ответите — обязательно возвращайтесь! — попросил Шарма.

— Хорошо! — ответил я и собирался уже уйти, как меня вновь позвал заведующий к себе.

— Ты большой молодец, Аджай! — впервые Шарма обратился ко мне неформально и искренне улыбнулся. — Спасибо тебе большое за всё!

— Не стоит благодарности, — ответил я и направился на выход из аудитории.

Ха, стоило мне только выйти из кабинета, как сразу же перестали мне названивать. Нет, теперь я наберу. Послушаю, что мне такого важного хотели сообщить. Просто какой-то дурдом.

Я взял телефон в руки и принялся набирать неизвестный номер. Позвонил один раз, другой. Уже не берёт трубку. Ну, как обычно. Видимо, уже нашли себе цель поинтереснее. На третьей попытке мне удалось дозвониться.

— Алло, — я услышал низкий хриплый мужской голос. — Это Аджай Сингх? Я не ошибся номером?

— Здравствуйте, а вас не учили оставлять текстовое сообщение, если абонент не отвечает? — строгим тоном поинтересовался я. — Если вы знаете моё имя, то вам должно быть известно, что я работаю врачом. Могу быть предельно занят и не всегда имеется возможность ответить в данную минуту. Какая необходимость пытаться до меня дозвониться с таким фанатизмом?

Собеседник меня внимательно выслушал и замолчал примерно на десять секунд.

— Я думал, Аджай, что ты хочешь со мной пообщаться, — с некоторой долей укора в мой адрес ответил собеседник. — Мне твой номер передал Нанак через свою жену. Она вчера приходила к нему в больницу. Он меня обманул?

В это мгновение меня словно прошибло электрическим током. Всё это время до меня пытался дозвониться отец, который не пользуется телефоном последние двадцать лет⁈ А я уже успел такого наговорить…

Глава 9

— Нет, дядя не обманул тебя, — ответил я. — Не ожидал, что всё это время именно ты до меня пытался дозвониться, ведь меня никто не предупреждал.

— Извини, что так получилось, Аджай, — спокойным тоном ответил отец. — Совсем не подумал, что ты можешь быть так сильно занят в предвыходной день.

— Понедельник и пятница — самые тяжёлые дни, — отметил я. — В понедельник люди идут в больницу, так как до сих пор не отошли от выходных. Или не успели за два дня выздороветь, заболев накануне. В пятницу ситуация почти идентичная. Создаётся впечатление, что пациент ждал целую неделю, чтобы перед выходными решить абсолютно все свои проблемы со здоровьем.

— Я так удивился, когда узнал, что ты работаешь врачом! — с искренним восхищением заявил отец. — Достойная профессия. Людям помогаешь. Никогда бы не подумал, что твой дед позволит тебе стать медиком.

— Ну, получилось как получилось, — отозвался я. — Он не стал особо препятствовать этому.

Не знаю, какое отношение имеет мой дед к выбору профессии, но если я встречусь с отцом, то смогу узнать об этом поподробнее.

— Я тебя не сильно отвлекаю, Аджай? — побеспокоился отец. — Просто мы так давно с тобой не общались, что мне не хочется прекращать наш разговор.

Я прекрасно понимал его чувства. Отец услышал голос своего сына спустя двадцать лет отсутствия общения. Он старался держаться спокойно, но через едва уловимые нотки голоса чувствовалось его волнение от разговора со мной. Ведь он уже общается не с маленьким ребёнком, а взрослым человеком.

— К нам приехал клинический фармаколог из Японии с лекцией, мне пришлось отлучиться, — ответил я.

Отец замолчал. Он наверняка воспринял мои слова как попытку свести разговор на нет. Чувствовалось с его стороны опасение, что этот разговор может стать последним для него. Что я опять исчезну из его жизни на долгие годы.

— Изначально мы договаривались с дядей, что после его выписки из больницы навестим тебя. Но раз уж ты снова пользуешься телефоном, то мы можем встретиться. Например, сегодня, если ты не занят, — предложил я.

— У меня сегодня выходной день, — ответил отец. — Можем встретиться! Я с удовольствием!

Насыщенный день сегодня выходит перед выходными. Наконец, встречусь с отцом и всё разузнаю о своей семье.

Он сообщил мне адрес своего места жительства, и я вернулся на лекцию Кондо Кагари.

Спустя несколько часов

Заведующий отделением сообщил мне в личном разговоре, что встреча японского коллеги по обмену прошла успешно. Он очень много говорил лестных слов в мой адрес главному врачу, а последний, в свою очередь, поблагодарил Шарму за успешное выполнение возложенных на него обязанностей.

Мой отец жил, как и я, в северно-центральной части города. Потенциальная встреча на улице была практически невозможной в силу численности населения Мумбаи. Да и большую часть времени я проводил в центре города.

Я спустился на первый этаж, когда ко мне обратилась девушка, работающая в регистратуре.

— Здравствуйте, доктор! А вы уже приём на сегодня закончили?

— Да, а что такое? — поинтересовался я.

— К вам хотела одна девушка на приём сегодня попасть, но меня поставили в известность, что вас сняли сегодня с приёма, — объяснила она. — Вы ведь на лекции были, правильно?

Странная ситуация. Если не получается записать её сегодня, то нет никакой проблемы записать на завтрашний день.

— А в чём проблема? — спросил я. — Она хотела именно сегодня попасть ко мне?

— Да, представьте себе, — отметила девушка из регистратуры. — Мало того, что у вас приём сегодня был сокращён, многих пациентов пришлось переписать вашим коллегам. Так и записи к вам вообще не было. Скандалить со мной начала, сказала, что жалобу напишет на меня. Да и вообще, она к нашей больнице даже не прикреплена.

— Ну, всякое бывает, — я пожал плечами. — Не стоит даже беспокоиться по этому поводу. Если хочет написать на вас жалобу — пусть пишет, вы же правы в данной ситуации.

— Я всё прекрасно понимаю, доктор, но она вас ждёт на улице, — смущённо сказала регистратор. — Хотела вас предупредить об этом.

Что за настырная девушка⁈ Вот в чём проблема просто написать заявление, чтобы прикрепиться к больнице, а потом уже пытаться попасть на приём. Дурной тон, караулить врача около больницы.

— Ждёт? — усмехнулся я. — Разберусь с этим, не переживайте. Спасибо, что предупредили.

Я вышел из больницы, готовясь встретиться с кем угодно, но только не с ней. Всё это время меня на улице ждала Иша. Она совсем с ума сошла? Мало того, что после расставания ждёт меня в моей квартире, так теперь ещё и около работы караулит. Полный абсурд.

— Привет, Аджай! — с улыбкой на лице Иша побежала в мою сторону, пытаясь меня обнять.

Я сделал рукой жест, дав ей понять, что не собираюсь с ней обниматься. На первом этаже было много окон, поэтому вся регистратура могла в данный момент наблюдать за нашей встречей.

— Даже не обнимешь? — надула губки бывшая девушка. — У тебя был сегодня тяжёлый день? Нет настроения? Может, поедем ко мне? Я тебя накормлю, голодный ведь явно.

Как же Иша сильно изменилась, стоило ей узнать, что я работаю в другой больнице.

— Что за представление ты устроила в регистратуре? — строгим тоном спросил я.

— Она мне сама нахамила! — с важным видом заявила Иша. — Привыкли в регистратуре огрызаться как собаки. А я подобное отношение к себе терпеть не собираюсь. Где вы их вообще набираете!

— Ты пыталась ко мне записаться на приём, — напомнил я. — Какая в этом была необходимость, тебя что-то беспокоит?

— Нет, мне просто хотелось с тобой встретиться, Аджай! — улыбаясь, ответила Иша.

Странно, ей удаётся делать вид, словно ничего не произошло. Может, что-то подобное уже срабатывало с прошлым владельцем тела? Другого объяснения её поведения я найти не могу.

— Как минимум — это несерьёзно! — отметил я. — Ты же не старая бабушка с дефицитом общения, которая приходит на приём к врачу, чтобы просто поговорить с ним.

— А откуда ты знаешь, что мне хватает общения? — Иша подошла ближе, кокетливо улыбаясь. — Может, ты уже успел меня довести своим безразличием до подобного состояния?

— Ты сама слышишь, что говоришь? — спросил я бывшую девушку ровным тоном. — Может, тебе стоит обратиться за помощью к психиатру? Твоё поведение совсем неадекватное.

— А что не так, Аджай? — удивилась та. — Ты забыл, что раньше я уже приходила к тебе на приём? И ты даже был рад этому, а сейчас строишь из себя серьёзного дядю!

Вот так номер. Неужели прошлый Аджай действительно сидел и болтал с Ишей вместо того, чтобы вести приём? Я, конечно, всё понимаю, но всему своё время. Ведь не все приходят, чтобы закрыть больничный или получить льготные препараты. Бывают случаи, что человек приходит в неотложном состоянии.

Один раз ко мне пришла женщина на приём с клинической картиной инсульта. И ведь она не вызвала скорую, а самостоятельно пришла на приём, даже не подозревая, что с ней произошло.

— Это неправильно, — резко ответил я. — Не должен был так поступать. Тем более здесь больница серьёзная, подобный номер с моей стороны может выйти боком.

— Всё, всё, хватит, Аджай! — попыталась успокоить меня Иша, хотя я даже и не успел выйти из себя. — Я совсем не подумала об этом, ты же не держишь на меня обиды?

— Может, уже хватит разговаривать со мной так, словно мы состоим в отношениях? — потребовал я. — Мне кажется, что в прошлую нашу встречу я дал ясно понять, что не заинтересован в возобновлении отношений. Зачем ты меня преследуешь?

— Потому что я тебя люблю! — робко ответила Иша.

Гениально. Интересная любовь получается. Как у меня были проблемы, так сразу чемодан-вокзал. А стоило чего-то добиться, так сразу же мне прохода не даёт. Про нового кавалера я даже упоминать не хочу.

— Хватит! — положив руку на плечо девушки, сказал я. — Всё в прошлом. У меня своя жизнь, у тебя своя.

— Я хочу быть рядом, чтобы защитить тебя! — внезапно заявила девушка.

А вот это ещё интереснее. От кого меня вообще защищать. Моей жизни вроде бы ничто не угрожает, хоть я и живу не в самом спокойном районе города.

— В общем, мне нужно идти! — ответил я, вспомнив о встрече с отцом.

— Только я смогу остановить Джимми в гневе! — Иша взяла меня за запястье. — Он ненормальный. Если мы будем вместе, то тебе ничего не угрожает.

— Ты серьёзно? — усмехнулся я. — Что он мне сделает, согласно твоей теории? Станцует передо мной колдовской танец смерти?

— Я не знаю, что он собирается делать, но в таком пугающем состоянии мне не доводилось его видеть. Аджай, пожалуйста, давай снова будем вместе? Я очень переживаю, что он может тебе навредить! — умоляла Иша.

— Единственное, что он действительно может — это свести меня с ума своими танцами, но ему придётся изрядно постараться! — усмехнулся я. — Ладно, мне пора!

Я дал ясно понять Ише, что не собираюсь наступать на прошлые грабли. Надеюсь, что рано или поздно она смирится с тем, что мы не можем быть вместе ни при каких обстоятельствах. А что касается угроз Джимми — это неважно. Не знаю, что задумал этот танцор диско, но мне сейчас совсем не до этого.

Я стоял перед дверью квартиры, где жил мой отец. Волнительно. Позвонил в дверной звонок.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина в дастаре и с бородой до уровня груди, на поясе красовался маленький кинжал, называемый кирпаном.

Взгляд у отца был тяжёлым, словно он видел человека насквозь.

— Аджай? — прозвучал низкий хрипловатый голос.

Я молча кивнул головой. Отец рукой пригласил меня зайти внутрь. Жил он достаточно скромно, минимальное количество мебели, голые стены, словно их готовили к будущему ремонту.

Первые минуты были неловкими. Мы стояли друг напротив друга, словно два незнакомца, пытаясь найти точки соприкосновения.

Отец смерил меня хмурым взглядом с ног до головы.

— А по тебе и не скажешь, что ты — Сингх! — внезапно заявил отец. — Увидел бы на улице и даже не подумал бы, что ты мой сын.

— Дядя Нанак сказал, что я внешне больше похож на мать, — отметил я.

— В детстве это было непонятно… Но хорошо, что на маму, а не на своего деда, — брезгливо ответил отец. — Как дела хоть у них?

— Вроде бы всё хорошо, — пожал я плечами.

— Ну и славно!

Отец вёл диалог предельно безэмоционально, словно он не совсем был рад встрече. Но благодаря видению чакр я понял, что он пытается скрыть свои чувства. И это неудивительно. Ведь мы не виделись с ним около двадцати лет.

По сути, передо мной стоял совсем другой человек. Трудно дать понять своему восприятию, что он сейчас общается со своим сыном, а не посторонним человеком.

Жил он один. Не создавалось впечатление, что у него была новая семья. Если у мамы были я и сестра, то отец был совсем один. В какой-то степени можно было сказать, что он одичал.

Если так продолжится дальше, то мы будем всю встречу молчать, нужно действовать. От него вряд ли чего-то дождёшься.

— Ты всегда носишь этот тюрбан на голове? — с небольшой улыбкой поинтересовался я.

— Тебе следовало бы тоже его начать носить, ведь ты Сингх! — шмыгнув носом, ответил отец. — Это большая гордость. Ведь наш народ вытерпел много несчастий в своё время, а сейчас молодёжь уже совсем другой пошла. Да что уж говорить про молодых, если даже твой дядя совсем не следует нашим традициям.

— Ну, выходя из дома, понятное дело, что тюрбан должен быть на голове, но в квартире же душно! — отметил я.

— Если честно, я уже привык, — спокойно ответил отец. — Да и если его снять, то нужно волосы укладывать, а у меня что-то сегодня нет для этого настроения.

— У тебя длинные волосы? — искренне удивился я.

— Вот что значит вырос с матерью! — воскликнул он. — Совсем ничего не знаешь о традициях нашего народа. Ты хотя бы знаешь, что такое кеш?

— Первый раз об этом слышу, — честно признался я.

— Человек — это венец Божьего творения, — объяснил отец. — Зачем в нём что-то исправлять? Кеш — это наш символ веры в творца. Нестриженные волосы на лице и голове.

— Буду иметь в виду, — кивнул я.

— Я заварил чай, составишь мне компанию? — спросил отец.

Мы прошли на кухню. Воздух был наполнен ароматом кардамона и свежезаваренного чая.

Молчание, которое могло бы показаться неловким, на самом деле было наполнено невысказанными словами и болезненными воспоминаниями отца. Мы оба знали, что никакие слова не смогут полностью передать то, что накопилось за эти годы.

Наконец, отец протянул мне чашку с дымящимся чаем. Для меня это был не просто напиток — это ритуал, символ примирения и воссоединения. Тепло чашки приятно согревало руки.

— А ведь прошло уже двадцать лет… — отец серьёзно задумался и замолчал на некоторое время. — Мне искренне интересно, как ты дошёл до той мысли, что тебе следует возобновить общение со мной.

— Потому что мы семья! — уверенным тоном ответил я, глядя отцу в глаза. — То, что было в прошлом, там и останется. Мне искренне жаль, что так всё вышло, но мне хочется это исправить. Я осознаю, как тебе было тяжело все эти годы. Возможно, что мне не было дано это понять раньше. Ведь я был ребёнком. Сейчас я стал взрослым человеком. Мне уже не внушить всякую ерунду, пока у меня не появится возможность самому в этом убедиться.

— Я чувствую искренность в твоих словах, Аджай, — лицо отца расслабилось. — Спасибо.

Мы сделали глоток одновременно, и в этом простом действии было больше, чем в долгих разговорах. Это было признание того, что, несмотря на разлуку, связь между нами осталась нерушимой.

— Не хочется поднимать эту тему, — с осторожностью начал я. — Но мне хотелось бы узнать, почему вы разошлись с мамой? Ведь я был совсем ребёнком, возможно, что многие моменты не понимал до конца.

— Это очень долгая история… — лицо отца стало хмурым. — Я могу тебе рассказать всё, Аджай, но давай сегодня просто побудем вместе. Без разговоров о прошлом.

Отец мне дал ясно понять, что тема для него была предельно болезненной. Меня очень интересовали подробности всего произошедшего, но давить на него у меня не было желания.

Вспомнились слова моего наставника Чирандживи о срединном пути. Нужно балансировать на грани. Всему своё время. Главное, что сегодня нам удалось решить проблему, которая длилась в течение двадцати лет. Теперь всё будет иначе.

Постепенно отец расслабился и стал спрашивать меня про работу. Он с искренним интересом слушал мои истории об интересных клинических случаях, о вредных пациентах и конфликтах с другими врачами.

Позже отец отметил, что очень гордится моими достижениями. Ведь работа врачом хорошо сочетается с религиозными концепциями сикхизма о помощи людям.

Мы провели пять часов вместе, разговаривая о всяких бытовых пустяках. Он настоятельно рекомендовал мне уделить внимание культуре и религии собственного народа. Я вежливо отказывался во многом, но решил, что будет неплохо сходить с ним на какой-то предстоящий праздник в ближайшее время.

Дело шло к вечеру. Отец предлагал остаться мне на ночёвку, но нужно было вернуться домой. У меня в планах было встретиться со своим наставником Чирандживи. Попрощались мы на доброй ноте, договорившись увидеться на празднике, тем более должны были выписать дядю Нанака.

Я вышел от отца, переполненный положительными эмоциями. Жили мы в тридцати минутах ходьбы друг от друга. Можно видеться хоть каждый день.

Когда я подошёл к подъезду, то увидел группу из шести человек, словно поджидающих кого-то. На улице было достаточно темно, что я не смог различить лица людей.

— Давно не виделись, Аджай, — обратился ко мне один из них. — Я уже думал, что ты домой не собираешься… Весело время проводишь, да?

Где-то я уже слышал этот голос. Только не могу понять где. Группа из шести человек окружила меня со всех сторон, не давая возможности спокойно пройти мимо.

— Не знаю, что вам от меня надо, но вы, видимо, нарываетесь на крупные неприятности, — я сжал кисть в кулак, готовясь вступить в драку с незнакомцами.

— Ты разве не узнал меня, Аджай? — внезапно я смог различить лицо Джимми. — Теперь всё будет иначе! Не как в прошлый раз. Думаешь, я проглочу тот факт, что ты увёл у меня девушку?

Шесть человек. Немало. Забавно узнать, какой у них план. Накинуться на меня с кулаками толпой или вынудить вступить в неравную схватку танцем?

Глава 10

— Решил друзей позвать? — усмехнулся я. — В прошлый раз ты не стал настаивать на продолжении нашего разговора. Понимаю, тебе нужно перестраховаться.

— О чём ты вообще? — возмутился Джимми. — Это мои фанаты. Они пришли, чтобы поддержать меня в тяжёлой жизненной ситуации.

— Это всё замечательно, — отозвался я. — Спорить не буду. Но я здесь при чём?

— Хватит врать, Аджай. Ты всё прекрасно понимаешь! — Джимми нервно задрожал. — Увёл у меня мою девушку. Моё нынешнее эмоциональное состояние угрожает съёмке фильма. Если Иша не вернётся, то у меня не будет сил танцевать.

Я хорошо помню, что Иша мне говорила по поводу этой ситуации. Джимми не смог пройти кастинг на главную роль в фильме. Режиссёр пошёл на компромисс и предложил роль каскадёра в сцене с танцем, но бывший парень Иши был слишком горд, чтобы соглашаться на такое предложение. Это стало отправной точкой к их разрыву в отношениях.

— Сейчас из нас врёт только один человек, — усмехнулся я. — Это ты, Джимми. Твои проблемы никак не связаны с Ишей, ведь ты сам отказался от роли каскадёра.

Эффект получился весьма неожиданный. Видимо, фанаты были не в курсе, что Джимми их обманул.

— Это правда? — искренне удивился один молодой человек из толпы.

— Роль каскадёра? — возмутился другой. — Ты же должен был играть главную роль.

— Может, Аджай врёт? — с недоверием спросил третий.

— Да, я отказался от роли каскадёра сам! — с гордостью заявил Джимми. — Вы же видели, сколько набирают просмотров и лайков мои танцы в интернете⁈ Я согласен только на главную роль.

— Мы так не договаривались, Джимми, — хмуро заявил один из фанатов. — Ты нас обманул.

— Если я верну себе Ишу, то получу такой заряд энергии, что режиссёр сам мне позвонит и предложит главную роль в фильме, — заявил он. — Как вы этого не понимаете?

— А чего же он тебе главную роль сразу не дал, когда ты проходил кастинг? — возмущённо уточнил первый фанат. — Куда ушла вся твоя энергия⁈

— Видимо, не туда, куда надо, — пошутил я. — Ладно, Джимми, бывай.

— Ты куда собрался⁈ — возмутился несостоявшийся актёр. — Остановите его.

— Решай свои проблемы сам, Джимми, — съязвил один из фанатов. — Расходимся по домам. Пока у меня кулаки не зачесались.

Джимми не стал настаивать на том, чтобы меня попытались остановить. Ведь ему ясно дали понять, что если он ещё скажет слово, то есть неиллюзорная вероятность получить по голове.

Фанаты оставили нас наедине, разойдясь в разные стороны. Вскоре очертания их фигур затерялись в толпе людей, возвращающихся домой с работы. Мне тоже пора уходить. Глаза слипаются. День выдался уж слишком насыщенным.

— Подожди, Аджай, — попытался меня остановить Джимми.

— Что тебе ещё нужно от меня? — вздохнул я.

— Я хочу тебя вызвать на поединок танцем! — предельно серьёзно заявил Джимми. — Всего лишь один танец.

— Я создаю впечатление человека, увлекающегося танцами? — с усмешкой поинтересовался я. — Что ты пытаешься этим доказать?

Джимми серьёзно задумался. Скорее всего, он и сам до конца не понимал, зачем ему это нужно. Ишу интересовали только реальные достижения. Получить роль в новом фильме в Болливуде, устроиться на работу в престижную больницу. Почему я это прекрасно понимаю, а он до сих пор продолжает жить в каких-то нелепых надеждах, что она к нему вернётся после того, как он сможет меня одолеть в танце?

— Аджай, мне кажется, что мне станет лучше, если ты одолеешь меня в поединке танцем! — признался Джимми.

— Ты уверен? — я пристально посмотрел ему в глаза. — Не впадёшь ли ты в глубокую депрессию после своего поражения? Ведь это единственное, что ты действительно можешь делать хорошо. Не сомневаюсь, что у тебя есть определённый талант в этом!

— У меня есть такое предчувствие, — неуверенно ответил танцор.

— А если ты победишь? — усмехнулся я. — Будешь меня преследовать? Ведь по такой логике я уже не буду достоин Иши.

Джимми серьёзно задумался. Видимо, мои слова окончательно его запутали в его собственных мыслях на этот счёт.

— Предлагаю приступить непосредственно к делу, — решил Джимми. — Сначала танец, а дальше уже разберёмся.

— Видимо, ты так ничего и не понял! — вздохнул я. — Я не собираюсь с тобой танцевать. Думаешь, мне реально заняться нечем, кроме как пытаться потешить твоё нелепое эго? Если хочешь вернуть Ишу, то попытайся вернуться в кино. От того, что ты ходишь за мной по пятам, ничего не изменится.

— Я подумаю над твоими словами, Аджай, — сурово произнёс несостоявшийся актёр. — Но одно уже знаю наверняка… Плевать на Ишу, выйти на поединок танцем с тобой — это дело принципа.

Как на основании моих слов он пришёл к подобному выводу. Лучше бы я его просто послал куда подальше, чем пытался его направить на путь истинный. Ведь у него действительно был бы шанс вернуть отношения, если бы он смог реабилитироваться и вернуться в сферу кинематографа.

Одним выстрелом я убил бы двух зайцев. От меня отвязались бы Иша и Джимми. Потому что их присутствие в моей жизни уже начинает тянуть из меня лишний пласт энергии, которая нужна мне для моей работы.

Я зашёл в подъезд, чтобы больше не слышать его бредни. Ему действительно стало всё равно, и он хочет со мной станцевать? Если у меня получится одолеть его в танце, то он точно от меня отвяжется. Хотя есть определённая вероятность, что он захочет взять реванш. Лучше бы я сидел на приёме круглосуточно, чем забивал себе голову такой чепухой.

На следующий день

Меня разбудил телефонный звонок. Даже спокойно поспать не дадут. Да и кому я понадобился в такую рань?

Взяв телефон в руки, я увидел, что было девять часов утра. Один пропущенный звонок от Чирандживи. Необычно. Чаще всего он отправлял мне текстовые сообщения. Может, что-то случилось, и ему экстренно понадобилась моя помощь? Ведь у него была определённая проблема со здоровьем, давно мучившая его.

Я поспешно набрал номер своего учителя. В мыслях уже прокручивал сценарии, связанные с его здоровьем, чтобы действовать в случае чего быстро.

— Доброе утро, Аджай, — услышал я весёлый голос Чирандживи. — Надеюсь, я тебя не отвлекаю от утренней медитации.

Благо, что с ним ничего не произошло. Я давно хотел приступить к его лечению, но Чирандживи был упрямым стариком. Не знаю, чем его так обидели мои коллеги по медицине, но врачей он искренне не долюбливал. Я был первым доктором, ставшим для него исключением из правил.

— Да я ещё и не просыпался даже, — я зевнул.

— Куда тебе столько спать⁈ — возмутился Чирандживи. — Я в твои годы в пять утра вставал, чтобы всё успеть! Нужно было встать, помедитировать, потом отцу помочь на работе… Ты когда последний раз виделся с той красавицей?

А ведь действительно. Я уже и забыл, когда мы последний раз виделись с Амитой. Кажется, это было небольшое свидание в национальном парке Санджая Ганди.

— Организм требует сна — поэтому и сплю. Тем более сегодня выходной, — спокойно ответил я. — А с девушкой я виделся недели две назад.

— Мне что, тебя каждый день будить? Когда же тебе жить, если ты работаешь, а в свободное время дрыхнешь⁈ Девушка уже без тебя, поди, с ума сошла. Или, может, вообще себе другого кавалера нашла… — по-отцовски ругался Чирандживи.

— Да не надо меня будить, я вполне могу сам встать, если в этом будет необходимость, — отозвался я.

— Эх, Аджай, что же ты мне сердце разбиваешь⁈ — с досадой спросил Чирандживи. — Тебе нужно жить полноценной жизнью. Сон — это маленькая смерть. Он важен, безусловно, но не нужно думать, что если у тебя выходные, то теперь тебе можно ковыряться в носу. У тебя должно быть желание поскорее вырваться из оков сна, чтобы заниматься своими делами. Всего два дня выходных — это очень мало для молодого человека.

— У меня немного сбился режим сна из-за дежурств, — я почесал глаза, болевшие после сна.

— Нам нужно встретиться, Аджай, — внезапно решил сменить тему Чирандживи. — Уделишь мне немного своего драгоценного времени?

Мы договорились о встрече через несколько часов. У меня было приличное количество времени, чтобы немного привести себя в порядок и приготовить себе завтрак.

— Возьмёшь меня с собой? — спросила Шеша. — Может, твой наставник раскроет нам тайну о моём происхождении?

— Я так и планировал поступить, — отметил я. — Заодно спросим его про храм.

Завершив все необходимые приготовления, мы вышли с Шешей из дома. Она заняла привычное и удобное для неё место на моей руке.

Добравшись до места встречи, я замер. Не мог поверить своим глазам, когда увидел эту сцену. Чирандживи стоял на углу около аптеки и оживлённо беседовал о чём-то с клиническим фармакологом из Японии. Они знакомы⁈ Или это случайное совпадение? Ведь этот старик мог быть навязчивым в плане общения.

— Добрый день! — поприветствовал я учителя и японца.

— Доктор Сингх? — искренне удивился Кондо Кагари. — Не ожидал, что встречусь с вами в подобной обстановке.

— Вы знакомы⁈ — не меньше нас удивился Чирандживи.

— Да, доктор Кондо приезжал в нашу больницу с лекцией по клинической фармакологии, — пояснил я.

— Я тогда, пожалуй, пойду? — вежливо поинтересовался Кагари Кондо у моего учителя. — Был рад с вами встретиться!

— Взаимно! — ответил улыбающийся во весь рот Чирандживи. — Удачи вам в ваших начинаниях.

Вскоре мы остались вдвоём, посреди оживлённой улицы.

— Он мне приносил весточку от моего старого товарища, — осознавая мой интерес к истории их знакомства, сказал Чирандживи. — Тоже японец, правда не врач, а буддийский монах. Он сейчас путешествует по Индии, должен в ближайшее время заглянуть в наш город. Возможно, что у меня будет возможность вас познакомить.

Меня ещё больше заинтересовал этот таинственный клинический фармаколог японского происхождения. Откуда у него такие связи? Чирандживи не имел никакого отношения ни к медицине, ни к лекарскому искусству. А ведь Кондо Кагари не обладал магическими способностями. Как у него удалось обзавестись таким кругом интересных знакомств?

Ведь буддийский монах, который должен был приехать в скором времени в Мумбаи, скорее всего, тоже был носителем некой силы. Но всё равно вся произошедшая ситуация не укладывалась в моей голове. Какое отношение имеет представитель фармакологической корпорации к носителям силы?

— Давно ты носишь эту штуку у себя на руке? — вырвал меня из мыслей Чирандживи.

Ух ты. Интересно, он впервые обратил внимание на Шешу или не хотел говорить про неё в присутствии Кондо Кагари? Ведь разговор о невидимом для обычного зрения существе мог натолкнуть обычного человека на ряд серьёзных вопросов о психическом здоровье.

— Штуку⁈ — обидчиво прошипела Шеша.

— Она ещё и разговаривает! — искренне удивился Чирандживи.

— Мы с ней знакомы примерно три недели, — отметил я. — Просто я не всегда её беру с собой.

— Что-то подобное вижу впервые в своей жизни, — серьёзно задумался учитель. — А прожил я, Аджай, немало. Мой учитель рассказывал о разных духовных сущностях. Он утверждал, что повидал за свою долгую жизнь немало таких существ.

Складывалось ощущение, что мой наставник совсем не видел, что она выглядела как самая настоящая змея. У меня была надежда, что Чирандживи сможет раскрыть мне секрет о происхождении Шеши, но надежда таяла на глазах.

— Вы разве не видите, что она выглядит как самая настоящая змея? — допытывался я с вопросами. — А если уж быть более точным, то как цепочная гадюка?

— Благо, что нет! — почесав затылок, ответил Чирандживи. — Я бы не смог спокойно стоять рядом с тобой, Аджай, если бы видел, что у тебя на руке находится опасная змея.

— Вы совсем ничего не знаете о её происхождении? — уточнил я.

— Нет. Эх, если бы был жив мой духовный наставник, он бы тебе с удовольствием об этом рассказал. Я, как и ты в свои молодые годы, был разгильдяем. Все мои мысли были поглощены женским полом. Я был буквально одержим! — Чирандживи залился громким смехом.

— Разгильдяй? — усмехнулся я.

— Ты мало времени уделяешь практике, — серьёзным тоном отметил Чирандживи. — Я же вижу, что кто-то изо дня в день вытягивает твою энергию.

— В каком смысле? — искренне удивился я. — Вы намекаете на мою спутницу?

— Нет, — поспешно ответил учитель. — Может, тебя на работе начальник постоянно достаёт. Или с коллегами конфликтуешь. Кто-то плотно на тебя присел и тянет из тебя энергию.

Я задумался. С начальством у меня проблем не было. Со своим назойливым коллегой Шьямом я быстро разобрался, поставив его на место. Кто же это может быть? Круг общения у меня был не такой уж и большой.

— Я не так давно расстался с девушкой, — задумчиво произнёс я.

— Это ужасно! — отметил учитель. — Неужели ты разбил сердце той прекрасной девушке своим безразличием?

— Я не про Амиту, — пояснил я. — У меня до знакомства с вами была девушка по имени Иша. Мы с ней разошлись. В целом, я нисколько не сожалею об этом.

— И правильно делаешь! — тут же ответил он. — Не нужно тосковать по тому, что успел потерять. И не стоит сильно привязываться к тому, что уже имеешь. Всё временно.

— В общем, после расставания со мной она завела себе нового парня, а потом его бросила, — продолжил я. — Теперь этот идиот преследует меня, думая, что я её отбил обратно. Все попытки ему объяснить, что между нами ничего нет, бесполезны.

— Что он от тебя хочет, Аджай?

— Это полный абсурд! — подумал, что я сейчас сильно развеселю своего учителя. — Он хочет, чтобы мы с ним вступили в поединок танцем.

На удивление, Чирандживи отреагировал совсем иначе. Он предельно нахмурился, словно в абсурдном предложении Джимми было нечто более серьёзное.

— Ты должен его победить! — серьёзным тоном заявил учитель. — Другого выбора в исходе этого конфликта нет.

— Вы серьёзно, Чирандживи? — искренне удивился я. — Он просто тронулся умом на почве безответной любви.

— Мне не хочется тебя пугать, Аджай, — ответил учитель. — Но в его разуме сидит демон. Ты явно об этом не думал, потому что мало тренировался, но лишь танец сможет помочь тебе.

— Какой ещё демон? — удивился я. — Разве я не смог бы увидеть какие-то изменения в его чакрах?

— Опять-таки, Аджай, я могу ошибаться и преувеличивать происходящее. Обычному глазу покажется, что ситуация предельно нелепая. Но мне кажется, что ты стал участником опасной игры. Ведь я же вижу, что эта ситуация изматывает тебя. Вытягивает из тебя все силы, — проигнорировал мои вопросы Чирандживи, а его взгляд устремился в пустоту.

Мне уже начинает казаться, что мой учитель тронулся умом на старости лет. Какие демоны, какие танцы? Хоть я и жил в Индии, но эта тема мне казалась предельно странной.

— Мы привыкли жить в мире, где нет места магии, — Чирандживи говорил медленно, словно каждое его слово имело сейчас значение. — Но, увы, иногда даже современный человек становится участником мифа. Для нас это не имеет никакого значения, а наши далёкие предки жили именно так. В рамках мифологической структуры — единой для каждого живущего существа. Для них миф был не просто сказкой о богах, демонах и прочих сущностях… Ты спрашивал меня, что это за демон? Его имя Апасмара, олицетворяет эгоизм и невежество. Не знаю, как так произошло, что преследующий тебя молодой человек оказался им одержим. По легенде, Апасмару было нельзя убить, чтобы не нарушить баланс между знанием и невежеством. Бог Шива принял облик Натараджи, Владыки Танца, и исполнил космический танец, чтобы подчинить демона. Во время этого танца Натараджа сокрушил Апасмару, наступив на него правой ногой.

— Впервые об этом слышу, — я серьёзно задумался.

Может, Чирандживи прав? С другой стороны, мне никогда не доводилось танцевать. Нужно хорошенько подумать над этой ситуацией. Мне не особо льстила мысль поддаваться на уловки Джимми, но его присутствие в моей жизни действительно вытягивало из меня много негативных эмоций. Сомневаюсь, что я смог бы решить эту конфликтную ситуацию, настучав ему по голове.

— Змея! — пронзительно закричал мужской голос. — У тебя на руке змея! Ты совсем сумасшедший⁈

Голос был знакомым, словно я где-то его ранее слышал. Но кто этот человек? У меня не было сомнений, что обращались именно ко мне. Я повернул голову и увидел рядом с собой мужчину со знакомой физиономией.

— Как он её смог увидеть⁈ — искренне удивился Чирандживи.

Глава 11

Всё внимание гуру Маниша Ачарии было приковано к Шеше, расположенной на моей руке. Позади него стояла небольшая группа учеников, не понимающих, что происходит с их духовным наставником.

Почему гуру видит мою хвостатую напарницу? Ведь не так давно я присутствовал на его лекции и не почувствовал в нем даже намека на владение силы. А сейчас ситуация кардинально изменилась. Если Маниш Ачария видел Шешу — значит и с чакрами у него проблем не возникнет.

— Он меня видит? — удивленно прошипела моя спутница.

— Она ещё и разговаривает! — вылупив глаза, воскликнул гуру.

— Учитель, с вами всё в порядке? — обратился к нему один из учеников. — Какая ещё змея?

— Да вот же она! — указал пальцем на Шешу Маниш Ачария. — Разве вы её не видите?

— Нет, — хором ответили ученики, разглядывая мою руку.

— Мне кажется, что ваш учитель сошел с ума, — подыграл Чирандживи. — Я лично ничего не вижу.

— Может, это какой-то демон⁈ — предположил Маниш. — Я помню этого молодого человека… Он приходил ко мне на лекцию? Помните? Тогда я у него на руке ничего не видел, но стоило ему связаться с этим старым колдуном, так у него появилась эта сущность на руке!

Гуру сам себя закапывал в глазах учеников. Я и Чирандживи вели себя предельно спокойно, словно не понимали, что сейчас происходит.

Со стороны обычного человека эта ситуация выглядела как дебют шизофрении. Гуру был абсолютно здоров ментально, но реакция на увиденное у него была предельно неадекватной. Он всем пытался доказать, что видит Шешу.

— Тебя её присутствие как-то беспокоит? — поинтересовался он у меня. — Ты чувствуешь как она ползает по твоей руке? Твои чакры… Что же с ними происходит.

— Отстань от него! — с обидой прошипела Шеша. — Я не причиняю ему вред.

— Она просит, чтобы я от тебя отвязался, — испуганно произнес гуру. — Ты слышишь её голос?

— О чем вы? — спокойным тоном ответил я, словно не понимал о чем шла речь.

— Не связывайтесь с этим человеком, — Маниш Ачария ткнул пальцем в сторону Чирандживи. — Этот старый колдун подсадил к нему сущность, питающуюся энергией этого несчастного молодого человека.

Ученики были в полном замешательстве, не зная как реагировать на происходящую ситуацию.

Мимо нас проходила группа полицейских, которые обратили внимание на громкую речь гуру.

— С вами всё в порядке? — обратился к гуру один из сотрудников правоохранительных органов.

— У этого человека змея на руке, — гуру снова ткнул пальцем в сторону Шеши.

Группа полицейских внимательно посмотрели на мою руку. У них не было видения чакр и какого-либо намека на владение силой. Кажется, что сейчас у гуру появятся неприятности на ровном месте. Человек в острой фазе может быть потенциально опасным для других людей. Да, они не являлись медицинскими сотрудниками, но изолировать больного до приезда бригады из психиатрического диспансера они имели право.

— Пройдемте с нами, составим протокол по этому поводу! — серьезным тоном обратился полицейский к гуру.

— Это же немыслимо! Со змеей на руке ходит, — подыграл его напарник. — Первый раз что-то подобное вижу. Нужно вызвать службу по отлову опасных животных.

— Вы её тоже видите? — обрадовался Маниш Ачария.

— Разумеется, сэр, — ответил полицейский.

— Не двигайтесь, — обратился ко мне его веселый напарник и подмигнул глазом. — Иначе змея может вас укусить.

— Постараюсь! — ухмыльнулся я.

Два полицейских повели гуру в неизвестном направлении. Ученики не стали сопровождать своего учителя. Из духовного наставника он превратился в их глазах в психически ненормального человека.

Чирандживи кивнул мне головой, предложил отойти в более уединенное место. Убедившись, что нас никто не сможет подслушать, мы начали диалог.

— Думаю, что его мошеннической деятельности пришел конец! — улыбаясь во весь рот, заявил Чирандживи.

— Но ведь он теперь действительно видит чакры, — отметил я. — После всего произошедшего его с очень высокой вероятностью отправят на принудительное лечение в психиатрическом диспансере.

— Давно пора! Его учение носило деструктивный характер. Не говоря уже о том, что он вымогал деньги у своих учеников. Но я удивлен, что такой человек как Маниш научился видеть чакры. И в отличии от меня он видит сущность на твоей руке в виде змеи.

— Интересно, как он смог достичь чего-то подобного? — поинтересовался я.

— Трудно сказать, Аджай. Силу он приобрел совсем недавно. Это я точно могу сказать. Но это хороший пример того, что может произойти с обычным человеком, ранее не владеющими видением чакр. Полностью пропадает самокритика. Сомневаюсь, что у него был духовный наставник. Просто талантливый самоучка.

— Значит, вы его признали? — с едва заметной улыбкой поинтересовался я. — Ведь не каждый человек способен дойти до подобного уровня!

— Нет, Аджай, для меня он как был мошенником, так и остался, — серьезным тоном ответил Чирандживи. — Своим учением он наносил вред людям, прививая гордость, жажду власти и высокомерие. Путь просвещения не должен упираться в эти чувства.

— Сомневаюсь, что его мнение изменится после лечения, — я пожал плечами. — У него аномально развита Манипура. Человек слишком высокого мнения о себе. Ну, посидит он месяц среди душевнобольных людей. Выйдет и начнет заново проповедовать своё учение, только теперь он действительно видит чакры.

— Ты прав, Аджай, но ему это будет сделать гораздо сложнее, про него знает вся молодежь. Это сильный удар по его репутации. Так то я не сомневаюсь, что у него останутся после этого преданные сторонники. Основную массу людей удалось уберечь.

Мы ещё немного побеседовали о судьбе гуру и его учении. Чуть позже, мы сменили тему разговора.

— Сущность на моей руке зовут Шеша, — решил я представить свою спутницу учителю.

— Она тебе сама так представилась? — серьезно задумался Чирандживи.

— Нет, это я её так назвал.

— Значит, определенные познания из индийского мифологии у тебя имеются, хотя про Шиву и его борьбу с демоном Апасмаром ты не знал.

— Мои знания в этой сфере предельно поверхностные, — отметил я.

— В целом интересная задумка, правда немного отдает богохульством, — нахмурился Чирандживи. — Ананташеша — это тысячеголовый змей, один из аватаров Вишну. Может, сущность на твоей руке действительно имеет к этому отношения. Эх, был бы мой учитель жив, всё было бы намного проще.

— Не так давно Шешу стали беспокоить видения некого храма, — решил я поделиться историей. — Она говорит, что если нам удастся его найти, то мы сможем получить ответы многие вопросы.

— А как он выглядит? — заинтересовался Чирандживи.

Я подробно описал процесс того, как Шеша мне показала своё видение. Подробно описал своё самочувствие, ведь чувствовал я себя совсем неважно после этого.

— Место силы… — Чирандживи задумался. — Я был во многих священных местах, но не могу такого припомнить. Ну, тебе очень крупно повезло, что мы встретились с тобой в тот день в парке. Ведь скоро должен приехать мой товарищ из Японии. Даже стыдно признаться, что иностранец посетил куда больше храмов в Индии, чем я.

Значит вопрос с храмом остается открытым. Ну, надеюсь, что Чирандживи не забудет нас познакомить. Если уж мой наставник не знает, сомневаюсь, что самостоятельно смогу найти человека, который укажет мне дорогу к храму.

Мы ещё немного поговорили с Чирандживи и вскоре попрощались.

Внезапно мне позвонил отец.

— Привет, Аджай! Ты сильно сегодня занят? Не дежуришь?

— У меня сегодня выходной. Что-то случилось?

— Не хочешь заняться добрым делом? — поинтересовался отец.

— Это каким, например? — осторожно спросил я.

— Завтра первый день осени. Нужно подготовить гурдвару к завтрашнему празднику.

Гурдавара — это сикхский храм, где проводятся молитвы и богослужения.

— А что завтра будет?

— Пахила Пракаш.

Не знаю, что это за праздник. Но было интереснее немного знать об особенностях моего народа. Человеком я бы нерелигиозным, но весьма любопытным.

— Хорошо, тогда где мы встретимся?

Мне продиктовали необходимый адрес и в скором времени я направился пешком в сторону храма.

Я встретился с отцом около входа. Он с радостью меня поприветствовал и провел внутрь. В гурдаваре уже собралось приличное количество народу, которые готовили помещение к празднику.

Увидев меня в компании отца, посетители храма начали улыбаться. Многие из них позже подходили поздороваться за руку с нами.

— Ты, наверное, здесь впервые? — спросил отец. — Ну, ничего, я тебе всё обязательно покажу.

Не создавалось впечатление, что меня хотели приобщить к религии. Какого-либо принуждения со стороны отца не было. Может, он мне хотел показать мир с другой стороны?

— Вот это — основной зал, мы его называем Дарбар Сахиб, — кивком показал отец и мы подошли ближе.

В этом зале возвышался подиум, где лежал неизвестный мне священный текст, покрытый шелковой тканью. Сам подиум был украшен цветами, этническими декоративными элементами. В зале также лежали ковры и подушки, на которых верующие, судя по всему, могут сидеть во время молитвы.

— А что это за книга? — поинтересовался я у отца.

— Гуру Грантх Сахиб, — серьезным тоном ответил отец. — Наш самый главный священный текст. Как Библия у христиан.

— Мне неудобно спрашивать, но какое у него примерное содержание?

Я прекрасно знал, что в Библии было два завета: ветхий и новый. И очень смутно помнил примерное содержание. В ветхом фигурировала история иудейского народа и его Святых, в новом завете уже фигурируют Христос и его ученики. Но что из себя представляла эта книга? Чья жизнь была описана в них?

— Это сборник молитвенных гимнов, но что именно там описывается — объяснять долго, — ответил отец. — Может, когда-нибудь я тебе всё расскажу, но у нас уйдет на это слишком много времени.

Надеюсь, что я всё правильно понял. Не особо похоже на Библию или другой священный текст. Неужели там не фигурируют чьи-либо жизнеописания? Просто набор молитв и определенных заповедей для сикхов?

— А есть в этом храме что-то по-настоящему уникальное? — спросил я. — То, что в других религиях отсутствует? Своего рода алтарь я увидел, место для молитв верующих тоже.

— Я не сильно разбираются в других религиях, Аджай. Но, по крайней мере, я не слышал, что в той же христианской церкви есть лангар.

— Что это такое? — поинтересовался я.

— Будет проще показать.

Отец провел меня на некое подобие кухни. Именно это помещение и называлось лангар.

— То есть, это просто комната, где после богослужения можно поесть присутствующим? Вроде и у христиан нечто подобное присутствует. Любопытно…

— Здесь может поесть человек из любой религии и народа, — объяснил отец. — Неважно, кто он. Мы всем рады! Все люди друг для друга братья.

Очень интересно, что для сикхов абсолютно не важна религиозная принадлежность человека. Они готовы помочь каждому. На самом деле это очень впечатляющая практика. Хорошо для Индии, да и для любой другой страны. Кто знает, в какую ситуацию человек попал? Каждый может получить помощь.

— А что произошло первого сентября? — поинтересовался я.

— В этот важный день Гуру Грантх Сахиб был признан вечным и последним духовным наставником сикхов! — с энтузиазмом рассказывал отец. — Это событие завершило эпоху человеческих гуру.

— А сколько их всего было?

— Двенадцать. Как раз Грантх Сахиб был последним.

Интересно каждый из них привносил в сикхизм что-то новое? Или они просто занимали это положение в силу каких-то обстоятельств. Рассуждать и спрашивать об этом можно было предельно долго и дотошно. Думаю, что с меня сегодня вопросов хватит. И без того собрал целую кучу информации.

За один день вряд ли удастся всё узнать и осмыслить. Но в целом опыт достаточно интересный. Мне доводилось быть в христианском храме, но в гурдаваре я ещё ни разу не был.

В конечном итоге мы приступили к уборке храма. Не сказать, что здесь было грязно, но местами присутствовала пыль. Мы украшали здание изнутри цветами и красочными тканями, создавая праздничную атмосферу.

В это время повара готовили еду для общины и для прохожих людей, нуждающихся в еде. На протяжение всего времени, что я находился в храме, я чувствовал, как моя сила растёт.

Это тоже место силы, хоть и небольшое. Не зря я решил вникнуть в религию отца. Как минимум, моим лекарским способностям это только пойдёт на пользу.

Через два часа мы вышли с отцом на улицу. Он сказал, что хочет подышать свежим воздухом.

— Спасибо, что помог, Аджай! — поблагодарил отец.

— Да не за что, иногда полезно отвлекаться от работы!

— Ну, у тебя ведь выходной. Я не сильно бы обиделся, если бы ты отказался сюда идти.

— Хороший отдых — это смена деятельности. Если устал работать головой, то время поработать руками и ногами. Сменять умственную деятельность на физическую. За это ведь разные участки мозга отвечают. Поэтому во время переключения с одного труда на другой ты отдыхаешь.

— Надо же… Что ж, надеюсь, ты меня не обманываешь, — улыбнулся отец.

— Нет, всё в порядке.

Мы стояли около храма, наблюдая за оживленной улицей. День клонился к вечеру. Стояла знойная жара. Из-за влажного воздуха было тяжело дышать.

— Что тебе говорила мама по поводу нашего развода? — внезапно поинтересовался отец.

Похоже, он всё-таки решил поговорить со мной на эту тему.

— Она совсем ничего о тебе не упоминала, — ответил я. — Да и я не спрашивал долгое время.

— Значит, ты ничего об этом не знаешь? — с удивлением спросил отец.

— Увы, нет.

— Я — сикх, Аджай, — с гордостью заявил отец. — В отличии от других народов, населяющих нашу замечательную страну, мы не делим людей на касты. А семья твоей матери были предельно консервативными людьми. Им не особо понравился наш союз. Они не могли смириться с тем, что я принадлежу к другой религии. Хоть в те годы я был не особо верующим человеком. Но для твоего деда это было достаточно.

— Вы жили совместно с родителями матери? — поинтересовался я.

— Нет, — нахмурившись ответил отец.

— Тогда в чем проблема? Мама же не особо религиозный человек, — отметил я. — По крайней мере у меня не успело сложиться подобное мнение. Или, может быть, что-то изменилось.

— Нет, дело совсем в другом. Твой дед мне угрожал!

— Чем?

— Лучше тебе об этом вообще ничего не знать. Он ведь числится сейчас генералом в запасе. У него обширная связь со многими людьми. В том числе и с полицией. Мне мягко намекнули, что если я не уйду от твоей мамы, то у меня возникнут очень крупные проблемы.

— А хотела ли этого мама?

— Нет, дед настоял, что если я об этом ей расскажу, то возникнут неприятности в том числе и у неё.

Я мог бы понять угрозы в адрес абсолютно постороннего человека, коим являлся мой отец. Но как можно было угрожать своей дочери?

— Я даже не подозревал об этом, — искренне признался я. — Неужели их не устраивало, что ты сикх?

— Да, потому что мы отвергаем кастовую систему общества, по принципам которым живет вся Индия.

Кажется, что я теперь до конца начал понимать слова своего дяди. Осознал, что он имел в виду во время нашей с ним вели беседы в больнице. Кастовая система подразумевает наследование профессии своего предка. По этой логике я должен был стать военным, как и мой дед, но каким-то образом у прошлого носителя тело получилось стать врачом… Как подобное возможно?

М-да. Лично я не вижу никакой справедливости в этой системе… А что если человек родился в семье обычного рабочего, но у него есть все задатки чтобы стать ученым, врачом или учителем? Что-то подобное в Российской империи было проблематично представить. Вспомнить того же Михаила Ломоносова!

— А почему сикхи не входят в кастовую систему?

— Наш народ жил на стыке ислама и индуизма, поэтому мы переняли лишь самое лучшее из этих религий. Исключив всё лишнее. Все люди братья друг для друга. Именно по этой причине мы раздаем пищу всем нуждающимся. И не участвуем в системе, где один человек находится выше другого только по праву рождения.

— Я ведь правильно понял, что бракосочетание должно происходить в рамках одной кастовой системы?

— Верно, — ответил отец. — Все предки твоей матери относились к роду кшатриев. Можно, сказать, что это дворяне и воины в давние годы. Сейчас это просто военные, занимающие важные посты в армии Индии. Выше них находятся только брахманы.

— А может ли человек из касты кшатриев стать брахманом? — поинтересовался я.

— Нет, ведь это самая высшая каста.

— Думаю, что раньше к ней принадлежало высшее духовное сословие.

— Сейчас мало, что поменялось. Жрецы же занимались не только богослужениями, но и целительством. Поэтому врачи — это преимущественно выходцы из касты брахманов.

— А как же я будучи наполовину сикхом, наполовину кшатрием смог стать врачом? — удивился я. — Ведь это брахманская профессия.

— Так решила поступить твоя мать, — отец пристально посмотрел мне в глаза.

А вот это уже интересный вопрос. Что же такое сделала мать, что мой предшественник смог обойти правила кастовой системы?

Глава 12

— Мама решила оставить тебе мою фамилию, потому что по ней у людей сразу сложится другое мнение о тебе, — заявил отец. — Ведь наш народ, сикхи, ясно дал понять, что мы не придерживаемся кастовой системы. А значит, у тебя больше шансов начать жизнь не по заранее уготованному сценарию. Тебе ведь нравится твоя работа?

Думаю, что если бы мне выпал шанс переродиться не в теле врача, я бы всё равно пришёл в медицину. Может быть, я бы даже не думал об этом, но накопленные знания склоняют меня к этой сфере. Человек болеет, а я знаю, как ему помочь. Это неизбежно.

— Да, — ответил я.

Для меня до сих пор остаётся загадкой, как в современном мире могут существовать касты. Всем известно о негласном разделении людей на социальные слои. Они есть абсолютно в любой стране. Но при этом всегда есть возможность подняться по социальной лестнице. Был мужчина бедным, смог открыть свой бизнес — разбогател. Или девушка из деревни выходит замуж за молодого человека из столицы. В Индии же подобное было невозможно.

Кастовая система контролирует все сферы жизни человека. Люди, принадлежащие к определённой группе по праву рождения, не имеют возможности изменить свой образ жизни. Потому что кастовая система уходит корнями в глубокую древность индийского общества.

Значит, я, будучи сикхом по происхождению, могу выбрать любое направление в жизни и не столкнусь с какими-либо препятствиями на своём пути. Ведь я уже работаю врачом, а это профессия высшей касты — брахманов. Интересно, как сложилась бы жизнь прошлого Аджая, если бы ему оставили фамилию матери? Я бы наверное переродился в теле молодого солдата.

В общем, мне значительно облегчили жизнь.

— Ты перестал пользоваться телефоном, потому что не мог до нас дозвониться? — спросил я.

— Дед запретил твоей матери общаться со мной, надавив на то, что я сам был инициатором развода. Но ведь она не знала, что мне пришлось так поступить под давлением его угроз! — отец нахмурился.

Интересно, что за злобный старик мой дед. Нужно как-нибудь попросить маму организовать нашу встречу. Было бы интересно пообщаться с ним и послушать его мысли.

Конфликт явно неизбежен, но тем интереснее. Будет забавно послушать его доводы в пользу кастовой системы. Но она явно не стоит того, если разрушает счастье людей.

Теперь я прекрасно понимаю, что мой отец совершенно не виноват в сложившейся ситуации. Нужно будет узнать мнение матери. Но у меня не сложилось впечатления, что отец пытался меня обмануть, а на самом деле всё было иначе.

Внезапно зазвонил телефон. Как-то не вовремя обо мне вспомнили. Я взял трубку и увидел, что мне пытается дозвониться заведующий отделением.

— Добрый вечер! — поприветствовал я начальника.

— Добрый, Аджай, — ответил он. — Ты не хочешь сегодня выйти на дежурство?

Судя по всему, желающих дежурить в выходные было немного. Ведь потом наступят будни, а им придётся выходить на работу не отдохнувшими.

— Именно сегодня? — протянул я, как будто у меня были планы на этот день.

— Да, у нас врач заболел, а другие по разным причинам не подходят, — вздохнул заведующий. — Кто-то уехал из города, кто-то собирается отмечать день рождения ребёнка. В общем, нужен доброволец на ночное дежурство сегодня.

Я мог бы отказаться, но давно планировал поработать в стационаре. В прошлый раз всё моё дежурство ушло на пациента из приёмного отделения. Пока мой коллега-терапевт отсиживался в кабинете заведующего стационаром.

Но я не собираюсь заниматься чем-то подобным на работе. Может быть, этой ночью я понадоблюсь. Ведь в стационаре не всегда тихо и спокойно. Бывает, что пациенту становится плохо посреди ночи, его состояние ухудшается. А я уже на дежурстве. Готов помочь.

Может сложиться впечатление, что мой альтруизм невероятных масштабов. Я готов помогать людям всегда и везде. Но у меня была сильная зависимость от решения сложных задач. Медицину можно сравнить с игрой в шахматы.

Приходится много думать. Когда удаётся победить сильного противника в партии, то сразу чувствуется огромный прилив дофамина.

Я испытываю те же чувства, когда мне удаётся диагностировать то, что не смогли увидеть другие. Нет никакой радости в том, чтобы выписывать льготные препараты или сидеть и заполнять бумажки. Это нудная и монотонная работа, а другое дело — живой пациент.

Сразу же ставить предварительный диагноз, назначить лечение, ждать, получить обратную связь. Удалось помочь человеку. И испытываешь те же эмоции, что и после победы в шахматной партии. Дело было не только в альтруизме.

— Хорошо, я сегодня выйду на работу, — ответил я. — Как обычно, верно?

— Да, вы уже были на дежурстве, думаю, вы всё запомнили, — радостным голосом отметил заведующий терапевтическим отделением.

— Это выходной день, значит, дежурство оплачивается? — уточнил я.

— Всё верно! — подтвердил Шарма. — Выплата будет произведена вместе с заработной платой.

Это даже хорошо. Можно не только попасть на дежурство, но и подзаработать. Не знаю, насколько велики выплаты, но это довольно приятный бонус.

Я договорился о выходе на ночное дежурство. Мы с отцом ещё немного посидели вместе, а потом попрощались. Мне пришлось поехать домой, чтобы привести себя в порядок перед работой.

Всё-таки я помогал убираться в храме, а климат в Мумбаи располагал к тому, чтобы часто принимать душ. Достаточно постоять минут тридцать в тени на улице, как одежда пропитается потом. А если ты занимаешься физическим трудом, то одежда сразу становится мокрой, как будто тебя облили из ведра.

Я был достаточно чистоплотным человеком. Можно было бы натянуть на грязное тело чистый белый халат, как это делают некоторые врачи в нашей больнице. Думаю, они уже успели к чему-то подобному привыкнуть. Но для меня это было дико.

Через несколько часов

Сегодняшнее дежурство сильно отличалось от предыдущего. Нагрузка в плане пациентов снизилась, поэтому начальство решило поставить на дежурство одного врача-терапевта. Я сидел в кабинете заведующего отделением и ждал звонка из приёмного отделения. Если кому-то станет плохо в стационаре, ко мне тоже обратятся за помощью через медсестру.

Я не надеялся на спокойное дежурство, но пока всё было предельно спокойно. Делать особо было нечего, поэтому решил отредактировать свои записи о приёмах. Во время работы приходится быстро принимать пациентов, поэтому времени на то, чтобы хорошо описать приём, не было. Пишешь всё предельно кратко.

Это одна из причин, по которой карту твоего пациента могут взять на проверку страховая компания. А позже выпишут тебе штраф, что больничный лист был выдан необоснованно. Я решил заранее обезопасить себя, редактируя карточки за прошедшие дни недели.

В дверь постучались.

— Доктор, у пациента в палате повысился уровень сахара, — сообщила вошедшая медсестра.

— Вы уже приняли какие-то меры? — быстро встал со своего рабочего места.

— Да, мы ему уже сделали укол, но у него постоянно повышается сахар. Может, ему нужно сменить схему лечения? — поинтересовалась в ответ медсестра. — Чтобы он не мучился всю ночь с повышенным сахаром.

— Значит, ситуация позволяет подождать? — уточнил я. — Я бы хотел сразу ознакомиться с анамнезом и назначенным лечением.

— Ну, ему немного полегчает, — уверенно ответила медсестра. — Вчера было то же самое, мы уже знаем, что делать. Я просто поставила вас в известность, может, вам нужно будет что-то записать в его карточке. Вы ведь сегодня дежурите.

— Всё, — кивнул я. — Тогда, если что, зовите. Я подойду, как закончу. Он же не ложился спать?

— Да какой там сон, до полуночи в телефоне сидит, — пожаловалась медсестра. — Уже устали ругаться.

— Конечно, нужно соблюдать режим сна и дисциплину в отделении, — строго сказал я.

Если он весь день просидел в телефоне, то, скорее всего, пациент молодой. К тому же он не спит по ночам, и вполне возможно, что он даже не соблюдает диету. А ведь в стационаре стараются создать оптимальные условия для улучшения состояния. Но мне всё равно нужно ознакомиться с его медицинской картой.

Я узнал фамилию пациента с сахарным диабетом и договорился с медсестрой, что подойду чуть позже. Открыл дополнительную вкладку и ввёл необходимые данные, чтобы случайно не закрыть страницу с отредактированной картой.

Внимательно проанализировал назначенное лечение и состояние больного за время пребывания в стационаре. Странно, первые три дня у него был в порядке уровень сахара. Хотя после начала лечения в стационаре сразу заметна положительная динамика. Если, конечно, данные анамнеза не вводят в заблуждение. Ведь бывает так, что врач не собирает всю необходимую информацию и пишет по шаблону, внося небольшие коррективы.

То есть, могут написать, что у человека не было операций, а на самом деле ему удалили аппендикс. Или у него аллергия на определённый ряд лекарственных препаратов. А врач, направивший его в стационар, не указал эту информацию. Может быть, у него было много пациентов и у него не было времени на эти вопросы. А может ему просто было лень этим заниматься. Он отправил пациента с мыслью, что в стационаре разберутся.

Претензий к назначенному лечению у меня не возникло. Терапия должна помогать, но в чём была проблема у этого пациента? Проще всего будет самому собрать анамнез.

Я пошёл в палату, на которую мне указала подошедшая медсестра. Он действительно был молод, мы, скорее всего, с ним ровесники.

— Как вы себя чувствуете? — подошёл я к больничной койке.

— Да, постепенно становится лучше, — ответил молодой человек. — Правда, прыгать с сахаром уже надоело.

— Соблюдаете диету? — я пристально посмотрел ему в глаза.

— Конечно, — неуверенно ответил пациент.

Он совсем не умел врать. Я сразу понял, что проблема именно в этом. Учитывая его анамнез и жалобы, лечение было подобрано идеально. Никаких нареканий к нашим терапевтам у меня не было. Скорее всего, он не соблюдает диету, но что же он такого ест каждую ночь, что у него так подскакивает сахар?

— Вы точно не связываете повышение уровня сахара с приёмом пищи? — строгим тоном поинтересовался я.

Я попытался без конфликтов донести до него, что ему лучше всё мне рассказать. Ведь мне уже известно, что он даже не пытался соблюдать диету.

— Ну, бывает, иногда срываюсь, — нервно ответил молодой человек. — Но мы же в больнице.

А, вот и сразу стало понятно, в чём причина. При сахарном диабете к питанию предъявляются предельно строгие требования. Ухудшение состояния сразу даёт о себе знать после нарушения режима.

— Ну, мы на месте, — кивнул я. — Что дальше? Можно не переживать, что врачи откачают, если станет плохо. А если последствий не будет, то вообще отлично! Вы что-то пронесли с собой?

— Я ничего запрещённого с собой не приносил, — нервно ответил пациент, давая мне понять, что снова пытается что-то от меня скрыть.

— Вам передали еду во время визита родственников? — поинтересовался я.

— Скорее, друзей, — не выдержал он. — Ну не могу я сразу, доктор, отказаться от газировки.

— Так это же самая настоящая бомба, — вздохнул я. — Даже в самой маленькой жестяной баночке может быть до двенадцати ложек сахара. Вот добавьте такое же количество в обычный чай. Он будет приторно сладким, но в газировке это не вызывает неприятных ощущений.

— Мне нужно постепенно от этого отказываться, — попытался оправдаться пациент. — Мне сразу очень тяжело. Поэтому я попросил друзей принести мне газировки. Ну и пачку чипсов ещё.

— Всё это крайне вредная еда! — строго заявил я. — Тем более что заболевание дебютировало в молодом возрасте. Сахарный диабет — это не только сухость во рту и частые позывы к мочеиспусканию по ночам.

С пациентами мужского пола всегда возникает подобная проблема. Если состояние терпимое, то можно не соблюдать врачебные рекомендации. Если его не убедить в необходимости соблюдать назначения, то он и дальше будет нарушать диету. Лечение станет абсолютно бессмысленным.

— Вы ведь ещё совсем молоды, — заметил я. — Состояние после лечения ещё не стабилизировалось. Вы же не хотите всю жизнь колоть себе инсулин? Ведь в вашей ситуации ещё есть возможность перейти на таблетированное лечение. Зачем вы пытаетесь усугубить своё состояние?

— Хорошо, впредь такого не повторится, доктор, — пациент попытался закончить разговор.

— Нарушаете диету, не соблюдаете правила стационара, — я не закончил. — Вы ведь не спите по ночам, на вас жаловались. Может, вам и лечение не нужно? За это я могу спокойно выписать вас из стационара за нарушение режима.

— Нет, правда, доктор, я вас понял. Больше проблем с моей стороны не возникнет, — уже искренне признался пациент.

— Очень на это надеюсь, — строго заявил я. — Если у вас осталось что-то из запрещённой еды, отдайте это медсестрам. Будем лечиться как следует. Понимаю, что тяжело, всего хочется, но у нас нет другого выхода.

Думаю, после этого разговора у медицинского персонала не возникнет проблем с этим пациентом. У больных есть привычка чувствовать себя в больнице так, словно они отдыхают на курорте. Нет, в стационаре мы занимаемся исключительно лечением. Чтобы после выписки человеку стало лучше, чем было до больницы.

Не успел я войти в кабинет заведующего стационаром, как зазвонил рабочий телефон. Скорее всего, звонят из приёмного отделения. Всё-таки сегодня будет интересное дежурство.

— Здравствуйте, доктор, спуститесь? — обратился ко мне знакомый голос фельдшера. — Хочу услышать ваше мнение, прежде чем направлять пациента в стационар.

— Да, конечно, ждите, — я положил трубку и вышел из кабинета, закрыв дверь на ключ.

Через пять минут я вошёл в приёмное отделение. На стуле сидел пациент — мужчина средних лет, бледный, с выражением мучительной боли на лице.

— Какой предварительный диагноз? — поинтересовался я у фельдшера. — Анамнез успели собрать?

Чтобы не тратить время на долгие разговоры с пациентом, врачи часто запрашивают информацию у коллег. Потому что специалист передаст все необходимые сведения, даже если пациент в данный момент чувствует себя хорошо.

— Поступил к нам с давящей болью в животе, жалобами на тошноту и слабость, — бодро отчитался тот. — Думаю, нужно отправить его на УЗИ брюшной полости. Если что-то найдут, госпитализируем в гастроэнтерологическое отделение.

— Ложитесь на кушетку, — обратился я к пациенту.

Вскоре приступил к пальпации живота. Очень странно. Живот мягкий, нет даже намёка на напряжение брюшной стенки. Я понимаю, что из-за жалоб можно заподозрить гастрит, панкреатит или язвенную болезнь. Вариантов много, но никто не исключал, что это может быть проявлением заболевания другого органа.

Фельдшер предельно кратко изложил мне ситуацию.

— Вы уже успели взять анализы? — поинтересовался я.

— Да, но ничего интересного мы там не нашли, — ответил фельдшер. — Всё в пределах нормы. Можете сами посмотреть, если хотите.

Медсестра фельдшера передала мне результаты анализов. Ну, нельзя сказать, что всё было в норме, были определённые отклонения. Но это не давало мне чёткой картины.

Я решил воспользоваться лекарским видением. Нужно посмотреть на состояние его чакр. Сфера, связанная с желудочно-кишечным трактом, была в полном порядке. Отклонений не было.

Интересно, ведь фельдшер уже предлагал положить его в гастроэнтерологическое отделение. Внезапно моё внимание привлекла другая чакра, расположенная выше. Впервые я увидел её очертания в пределах одного органа.

Чакры часто отвечают за группы органов. Раньше мне приходилось проводить дифференциальную диагностику, чтобы поставить диагноз. Поэтому, если у человека болит желудок, мне всё равно приходится исключать болезни, возникающие на фоне отклонений в этой чакре.

А сейчас я вижу непосредственно тот орган, в котором произошёл патологический процесс. Очень интересный клинический случай, который может сбить с толку даже опытного врача.

— Ультразвуковое исследование брюшной полости? — ухмыльнулся я. — Нет, мы отправим его на другое исследование. Нужно исключить патологию в другом органе.

Глава 13

— Куда вы его хотите направить? — поинтересовался фельдшер.

— Ему необходимо сделать электрокардиографию.

— Что вы планируете исключить?

— У меня есть подозрение на абдоминальную форму инфаркта миокарда. Даже опытный специалист может совершить ошибку с этим диагнозом. Все признаки заболевания указывают на проблему в желудочно-кишечном тракте, а по факту мы имеем дело с патологией в сердечно-сосудистой системе.

— Да, всё верно, — подхватил фельдшер, серьезно задумавшись. — А что-то не догадался… И вправду ведь такое бывает.

— Ничего страшного! — подбодрил я младшего коллегу. — Если в чем-то сомневаешься, то лучше спросить совета. В этом нет ничего постыдного! Когда человек поступает с такой клинической картиной, то важно исключить сердечно-сосудистую патологию в первую очередь.

— Я тогда позвоню в кабинет функциональной диагностики, — поспешно заявил фельдшер.

В скором времени к нам спустился медицинский сотрудник с необходимым оборудованием. Установив электроды на тело мужчины, в скором времени мы получили результат электрокардиографии.

— Попробуйте самостоятельно расшифровать, — предложил я младшему коллеге. — Это очень полезный практический навык.

— Да, конечно, — фельдшер неуверенно взял плёнку в руки и стал пристально её разглядывать.

— Что-нибудь заметили? — поинтересовался я через некоторое время.

— Вот здесь! — радостно заявил фельдшер. — Депрессия сегмента «ST».

Я подошел поближе, чтобы рассмотреть отклонение от нормы на снимке электрокардиографии.

— Всё верно! — похвалил я коллегу. — А вы хотели его положить в гастроэнтерологическое отделение.

— Ну, ему же там во всяком случае сняли ЭКГ, — попытался оправдаться фельдшер.

— Это — потеря ценного времени! — отметил я. — Да, хорошо, что в больнице предусмотрено исключение других патологий. Но было бы лучше и для врачей, и для пациентов, чтобы сразу выбрали верное направление. Мы же работаем в первичном звене! Поэтому на нас лежит большая ответственность своевременного оказания помощи, хоть мы и ограничены в методах диагностики. Не всегда есть возможность снять ЭКГ, провести анализы крови, чтобы исключить заболевание. Но хороший врач этим и отличается, что способен заподозрить болезнь, руководствуясь базовыми методами диагностики.

— Спасибо большое вам за помощь, доктор! — искренне поблагодарил фельдшер.

— Дальше думаю, что сами справитесь, — ответил я, подходя к выходной двери. — Напишите направление на госпитализацию в кардиологическое отделение. Там уже они сами разберутся.

Хорошо, что оказался на дежурстве. Была бы высокая вероятность, что мужчину направили в гастроэнтерологическое отделение. Не сомневаюсь, что наши сотрудники бы выявили, что по желудочно-кишечному тракту патологий нет.

Фельдшеру явно не хватает опыта, но хотя бы радует, что ему совсем не стыдно просить помощи и принимать советы от коллег. Многие по разным причинам от подобного отказываются. Кому-то гордость не позволяет — вышел после учебного заведения и считает, что всё уже знает. Особенно это характерно для отличников.

Увы, реальная практика всегда отрезвляет подобных людей. Потому что они сразу натыкаются на то, что ничего не понимают. А тут ещё сверху куча бумажной волокиты. И как с этим всем справиться? А тут ещё и начальство начинает ругаться за ошибки в направлении, неправильно выписанном рецепте. Учеба и реальная практика — кардинально отличаются. Многие просто выгорают на этом моменте и уходят из медицина навсегда.

Есть вторая категория сотрудников, которые наоборот боятся показать своё незнание в чем-то. И этому ещё способствуют коллеги с опытом, которые вместо того, чтобы показать, научить, объяснить — начинают задавать двусмысленные вопросы. А на какие оценки ты учился? Вам разве не объяснили как лечить это? И многое другое.

Но ничего постыдного нет в том, чтобы где-то попросить помощи или совета. Даже опытный клиницист может совершить ошибку при лечении. И это никак не связано с тем, что он чего-то не знает или не может. Человеческий фактор. Главное — всегда стремиться к совершенству.

Я вернулся в кабинет заведующего стационаром. Хорошо, что оформление инвалидности не слетело с оформления. Осталось буквально ввести необходимые инструментальные исследования и можно отправлять на проверку в бюро медицинской экспертизы.

Стоило мне только сесть за стол, как через пять минут кто-то постучался в дверь. Я увидел знакомое лицо медсестры, приходившей ко мне ранее.

— Ему всё таки хуже стало? — поинтересовался я состоянием молодого пациента с сахарным диабетом.

— Нет, с ним всё в порядке! — поспешно заявила медсестра. — Вы не могли бы подойти в неврологическое отделение?

— Нужен терапевтический осмотр?

— Да, посмотреть для галочки, осмотр написать. Вроде с инсультом мужчина поступил.

— Хорошо, сейчас буквально пять минут осталось дописать и подойду к ним. Передадите?

— Да, конечно! — ответила медсестра, закрыв за собой дверь.

Я закончил оформление инвалидности и сохранил документ в системе. Завтра подпишут в электронном виде и отправят на рассмотрение. Очень удобно совмещать ночное дежурство и бумажную волокиту, которую меньше всего хочется делать во время приема.

Я вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Неврологическое отделение находится на седьмом этаже, пройдусь, пожалуй, пешком. А то совсем в последнее время мало двигаюсь, а это один из факторов, предрасполагающих к сердечно-сосудистым заболеваниям.

Я зашел в неврологическое отделение.

— Здравствуйте, — обратился ко мне постовая медсестра. — Вы дежурный врач-терапевт?

— Всё верно, подскажите номер палаты, — ответил я.

— Номер шесть, правда его сейчас окулист осматривает…

— Ничего, думаю, что моё присутствие никого не смутит.

Я зашел в шестую палату и увидел группу из трех докторов, осматривающих больного. Врачи, увидев меня, молча поздоровались со мной кивком.

Я принялся исследовать состояние его чакр в поисках патологии. Всё равно офтальмолог собирает анамнез для своего осмотра.

Не знаю как у меня так вышло, но сегодня у меня удалось обнаружить патологию в конкретном органе. Я моментально смог понять причину неотложного состояния, не прибегнув даже к сбору анамнеза.

Благодаря своему видению чакр у меня была возможность заранее определить в какой из систем органов у пациента возникла проблема. Дальше я приступал к дифференциальной диагностике, чтобы поставить предварительный диагноз. Собрав анамнез, у меня удавалось поставить предельно точный диагноз. Но так было раньше!

А теперь моё восприятие стало более точным. Я сразу нашёл проблему. Рационально объяснить я это затруднялся. Неужели у меня как-то удалось усовершенствовать своё лекарское зрение? Или это результат ежедневных медитаций по два раза в день?

Внезапно вспомнился разговор о местах силы с Чирандживи. Может, сам того не желая, мне удалось извлечь энергию для лечения людей? Если так подумать, то монастыри и храмы по всему миру были первыми учреждениями здравоохранения. Забавно получается!

Если вдуматься… Может, я могу становиться сильнее, посещая такие места? А это отличный способ перейти на новые уровни и освоить чакры быстрее, чем я планировал.

Монахи проводили жизнь в изучении различных наук. Особенное внимание уделялось изучению медицины. Вспомнить даже египетских жрецов Анубиса. По сути — это первые патологоанатомы. А вкупе с духовными практиками, многие из жрецов или монахов становились врачами, оказывая помощь простым людям.

Нужно будет поговорить по этому поводу с Чирандживи. Есть ли взаимосвязь с метаморфозами моих способностей и посещением мест силы.

А сейчас я попробую повторить тоже самое, что было с первым пациентом на ночным дежурстве. Постараюсь максимально точно установить диагноз, не прибегая к инструментальным исследованиям.

Я сконцентрировался и начал последовательно изучать состояние его чакр. От самой первой и заканчивая последней, доступной для меня, шестой. Всего их было семь, но моё лекарское зрение до сих пор отказывалось её видеть.

Пациент поступил с инсультом, но я всё равно пробегусь по всем. Чтобы уже наверняка исключить намек на другие патологические процессы.

В каждой я находил определенные патологии. На точное определение патологии в органе у меня уходило приличное количество энергии. Но я уже прекрасно различал какие отклонения присутствуют. Допустим, я смог обнаружить хронический простатит, хоть в этом и не было необходимости. А в желудочно-кишечном тракте — хронический панкреатит и несколько камней в желчном пузыре.

Наконец, я добрался до мозга, ведь предварительным диагнозом моих коллег было острое нарушение кровоснабжения в головном мозге.

Странно, но намека на инсульт обнаружить у меня не удалось. Может, они поторопились с выводами? Я принялся к доскональному изучению каждого участка головного мозга. На это уходило приличное количество энергии, но интерес взял вверх.

Внезапно в одной из долей у меня удалось обнаружить странное образование по виду напоминающую виноградную гроздь.

— Ну, что я могу сказать, коллеги, — закончил с осмотром офтальмолог. — Выраженная хроническая внутричерепная гипертензия. Хотя, вполне возможно, что это последствие инсульта.

Точный диагноз поставить можно было лишь после инструментального исследования. Офтальмолог предположил, что это всего лишь последствия инсульта лишь по той причине, что у повышения внутричерепного давления могли быть самые разнообразные причины. От инсульта до опухолей в головном мозге. И это лишь верхушка айсберга потенциальных причин подобного состояния. Со своей стороны он дал подтверждение, что присутствует намек на острое нарушение в кровоснабжении головного мозга.

— Благодарю, — ответил невролог, — Внесете тогда ваш осмотр в систему сегодня?

— Я этим заниматься не собираюсь, — улыбнулся офтальмолог. — Дежурная медсестра под диктовку напишет.

— Как вам удобнее, — сухо ответил невролог.

Офтальмолог покинул палату, оставив меня с двумя сотрудниками неврологического отделения. Судя по всему, один из них был ординатором на дежурстве.

— Вы уже сделали снимок, подтверждающий патологию? — поинтересовался я.

Ведь по нему можно было определить, что у пациента не было намек на инсульт.

— Да, сделали, — поспешно заявил старший невролог. — От вас нужен только осмотр.

— Предварительный диагноз с вашей стороны? — допытывал я.

— Ишемический инсульт в вертебро-базилярном бассейне, — с долей раздражения ответил невролог. — Осмотр в системе желательно сделать в ближайшие пару часов.

Мне кажется, что он даже не смотрел его снимок. Я глянул в сторону ординатора. Неужели ему полностью доверили всю эту работу? Видимо, на хорошем счету числится в отделении. Правда, он совершил ошибку в постановке диагноза.

— А можно мне показать снимок? — поинтересовался я. — Хотелось бы самому взглянуть.

— Какая в этом необходимость? — нетерпеливо спросил старший невролог.

— Мне это необходимо для проведения дифференциальной диагностики со своей стороны, — спокойным тоном ответил я, понимая, что назревает конфликт.

Не знаю в чем была проблема действующему неврологу убедиться в том, что у поступившего пациента было другое заболевания. Но ему не хотелось этим заниматься. Из диалога я уже сделал предположение, что невролог переложил обязанности на ординатора.

— Вы сомневаетесь, что мы верно поставили диагноз? — нахмурившись спросил невролог.

— У меня нет сомнений в вашей компетентности, но разве осмотр с моей стороны не подразумевает исключение других патологий?

— Повторюсь, что от вас кроме осмотра ничего не нужно. Если хотите, то я могу вам передать свой шаблон. Определенные моменты откорректируете и будете своими делами заниматься, — предложил невролог.

Во время разговора я часто отвлекался на изучение чакры, отвечающей за головной мозг. Что же это может быть? Явно не инсульт…

— Вы же не смотрели снимок? — решил я спросить, чтобы не тянуть время на пустые разговоры.

— Вы пытаетесь меня в чем-то уличить? — недовольным тоном поинтересовался невролог.

— Всего лишь прошу предоставить результаты инструментального исследования, — настоял я. — Прекрасно вижу, что у больного есть косвенные признаки нарушения мозгового кровообращения. Да и офтальмолог это отчасти подтвердил. Но без снимка — это водить палкой по воде.

— Где же такого дотошного терапевта взяли на ночное дежурство⁈ — воскликнул невролог.

— Могу сходить за снимками, — предложил ординатор. — Может, я действительно что-то не заметил.

Невролог смерил гневным взглядом своего ученика. Спалил всю контору. Доказал мне, что его наставник даже не смотрел на снимок.

— Если вам нечем заняться ночью, то пусть будет так, — насупившись ответил невролог. — Что за дурдом вообще происходит в этой больнице⁈ Уже терапевты под сомнение диагнозы наши ставят.

Ординатор молча вышел из кабинета, видимо, уже десять раз пожалев о том, что сказать. Мы то с его учителем немного поспорим, может, поругаемся, а ему ещё приходить сюда каждый день. Учитывая характер наставника, вряд ли он простит такой косяк со стороны ординатора. Ведь всё должно проходить под четким контролем действующего врача.

Я приступил к осмотру пациента. Было множество признаков, указывающих на инфаркт головного мозга. Например, мимическое искажение на фоне центрального пареза лицевого нерва. Если все перечислять, то уйдет изрядное количество времени.

Другое дело, что в этом не было особо смысла. У меня уже были определенного рода подозрения, которые мне хотелось подтвердить с помощью снимка.

Внезапно на телефон недовольного невролога пришло смс-уведомление.

— Вы с осмотром закончили? — недовольным тоном поинтересовался узкий специалист. — Пройдемте в ординаторскую, он уже принес снимки для осмотра.

Мы вышли из палаты и направились в нужный нам кабинет. Внутри ординатор уже подготовил снимки к осмотру, настроив освещение.

— Смотрите сколько вашей душей влезет! — усмехнулся невролог и сел на стул, даже не пытаясь самому удостовериться в правильности поставленного диагноза.

Я приступил к внимательному изучения снимка. Для меня не составило труда сразу же обнаружить искомое отклонение в головном мозге. Правда оно не имело ничего общего с инсультом.

— Ну, вот. О чем я и говорил, — едва заметно улыбнувшись заявил я.

— Даже интересно стало, что вы там интересного обнаружили, — внезапно невролог вскочил со стула и подошел к снимку.

— Ваше мнение относительно диагноза? — интонация невролога резко изменилась на более серьезную, без намека на негатив в мой адрес.

— В его голове находится паразит. Червь. Диагноз — цистицеркоз головного мозга, — уверенно ответил я. — Обратили внимание, как хорошо определяется вазогенный отёк вокруг очага поражения?

— Да, вижу, — ответил невролог. — Здесь действительно нет намека на инсульт. Как же так получилось…

Ординатору стало не по себе, когда его наставник с хмурым лицом повернулся в его сторону.

— Вы же всё равно завтра посмотрели бы снимок, — попытался оправдаться ординатор.

— Посмотрел бы, — хищно ухмыльнулся наставник. — Правда в системе бы уже фигурировал осмотр под моей фамилией с неправильным диагнозом. Как же тебе в голову пришла идея влепить ему инфаркт головного мозга? Ты правда подумал, что на снимке острое нарушение мозгового кровообращения?

— Нет, у меня были подозрения, но просто на практике нам не показывали, как… — попытался начать ординатор.

— Всё, хватит! — строгим тоном ответил невролог. — Я думал, что ты толковый парень. А на выхлопе рисуешь липовый диагноз. Совсем забыл сказать, мне всё равно, что у вас показывали на практике. Если ты что-то не знаешь, то подходишь ко мне и спрашиваешь. Доходчиво объясняю?

— Только не отказывайтесь меня обучать, пожалуйста, — попытался реабилитироваться ординатор. — Я заподозрил диагноз, который озвучил терапевт, но не был до конца уверен.

— Я об этом подумаю… На досуге, — ответил невролог. — Тебе крупно повезло, что такой терапевт дотошный попался. Так бы выставил меня идиотом на все отделение.

А я ведь сегодня думал об этом. Возникнет ли желание у этого ординатора что-то спрашивать у своего наставника после подобного разговора? Очень сильно сомневаюсь. Было видно, что специалист ещё молодой и робкий. Может, он действительно побоялся такой специфический диагноз ставить?

— Как ваша фамилия, доктор? — обратился ко мне невролог.

— Сингх, — ответил я.

— Моя — Бхария, будем знакомы. Приятно знать, что в нашей больнице работают такие замечательные специалисты. Не ожидал, что человек из первичного звена избавит меня от потенциальной головной боли. Если вы заподозрили, что у пациента может быть что-то помимо инсульта, то думаю, что и грамотный осмотр у вас не составит труда написать. Думаю, что вы свободны. Спасибо, — невролог протянул мне руку для рукопожатия.

— Я хотел бы с вами поговорить, — протянул я руку в ответ. — Наедине.

Бхария бросил взгляд на своего ученика, намекая, что ему нужно выйти из кабинета. Ординатор, повесив голову, вышел, оставив нас наедине.

— О чем ещё желаете поговорить? — едва заметно улыбнулся невролог. — Вроде бы уже всё обсудили.

— Я не хочу с вами ругаться, но вы слишком строго себя ведете по отношению к вашему подопечному.

— Пустяки. Нас раньше только так и учили! — спокойно ответил невролог.

— Думаю, что вы уже не первый год ведете ординаторов.

— Всё верно.

— Вы же ведь сами неправы в данной ситуации, — отметил я, посмотрев ему в глаза.

— Кхм, интересно в чем же? — нахально улыбнулся невролог.

— Вы не проверили диагноз своего ординатора. Ведь по-сути это и является вашей работой. Зачем с него спрашивать как с полноценного специалиста?

— Это я уже сам решу, — отрезал невролог. — Если вам когда-нибудь доведется вести ординаторов, то прекрасно поймете мои чувства.

— Я вас уже прекрасно понимаю, — спокойно ответил я. — Вам эта ситуация ведь до сих пор неприятна? И мне прекрасно известна причина. Вы не хотите, чтобы данный случай вышел за пределы этой комнаты.

— К чему вы клоните, доктор? — заинтересовался невролог.

— Я обещаю вам хранить молчание о произошедшей ситуации, вы же в свою очередь будете менее строгим по отношению к вашему подопечному.

Невролог серьезно задумался.У меня получилось попасть в самое яблочко. Я смог это понять по изменению в его чакрах. Для Бхария статус хорошего специалиста был превыше всего. Даже мелкие слухи по отделению могли стать причиной его головной боли. Я же предлагал ему очень выгодную сделку.

Разумеется, я не стал бы обсуждать это с кем-то. Никогда не любил сплетни в больнице, тем более если кто-то оступился. На этом месте может оказаться каждый по-разным причинам.

— Заманчиво, — улыбнувшись ответил невролог. — Ничего обещать не могу, потому что нервы у меня уже совсем не те, доктор Сингх. Но ради вас, пожалуй, сделаю исключение.

Мы пожали друг другу руки и попрощались на хорошей ноте. Я поспешно вернулся в стационар терапевтического отделения, где меня на входе ждала медсестра.

— Доктор, вы почему на звонки не отвечаете? — недовольным тоном спросила медсестра.

— Так меня и не было в кабинете, я же ходил в неврологическое отделение на осмотр, — спокойно ответил я.

— Я вам звонила на ваш мобильный… — щеки медсестры залились краской.

Стоп, откуда у неё мой номер телефона.

— Видимо, был на беззвучном режиме, так что произошло?

— Вас вызывают в приемное отделение на освидетельствование по поводу алкогольного опьянения.

— Полиция привезла? — поинтересовался я.

— Нет, там наш дежурный хирург… В общем, кажется, он — в стельку.

Что вообще происходит в этой больнице сегодня⁈

Глава 14

Выйти в нетрезвом состоянии, будучи хирургом, на ночное дежурство — это уже перебор. Надеюсь, что у них в отделении есть человек на замену в случае возникновения непредвиденной ситуации. Ведь в любое время может поступить пациент в неотложном состоянии, например, с аппендицитом.

В Российской империи эта проблема была особенно острой для хирургов. Ведь пациенты сами способствовали развитию алкоголизма у сотрудников хирургического отделения. Если предстоит операция — нужно как-то отблагодарить лечащего врача. Например, подарить дорогую бутылку алкогольного напитка.

Но эта благодарность была весьма сомнительной. Ведь врач становился настолько зависим, что не мог провести операцию без рюмки. Очень сильно ухудшалась мелкая моторика рук, не говоря уже о последствиях для мозга. Ведь этанол — это чистый яд. С годами происходит ухудшение когнитивных способностей специалиста, возникают проблемы со здоровьем.Это не благодарность.

Разумеется, не стоит отрицать принцип личной ответственности каждого человека. Ведь пациент не желает врачу спиться, а скорее хочет хорошо провести время без злоупотребления. Расслабиться, ведь медицина — очень стрессовая среда.

Мне не доводилось работать хирургом, но были инциденты, когда пациенты пытались отблагодарить меня бутылкой крепкого спиртного напитка. Но я всегда отказывался, так как понимал дальнейшие перспективы этого пагубного пристрастия.

Думаю, что корни этой проблемы уходят в глубокое прошлое. Когда подарок врачу означал своего рода страховку перед оперативным вмешательством. Ведь я помог хирургу, а значит, он должен постараться выполнить операцию без ошибок. А в послеоперационный период будет чаще навещать и интересоваться состоянием здоровья. Но ведь это так не работает, тем более в наше время.

Просто невольно создаётся впечатление, что если не дать врачу такую «взятку», то операция пройдёт неудачно. Но ведь сам хирург заинтересован в том, чтобы всё прошло гладко. В наше время пациенты любят жаловаться на специалистов по любому поводу. Какая должна быть мотивация у врача, чтобы навредить или что-то недоглядеть во время оперативного вмешательства? Её нет.

Если пациент желает отблагодарить хирурга, то он всегда может написать благодарственное письмо на имя главного врача или оставить положительный отзыв в интернете. Ресурсов для этого предостаточно.

Рано или поздно начальство будет вынуждено дать ему премию за хорошо выполненную работу. Или, может быть, именно вовремя полученное благодарственное письмо сможет сгладить конфликтную ситуацию, в которой его выставили виноватым. Неважно с какой стороны — начальство или неадекватные пациенты.

Мне как врачу приятно видеть результаты своей работы и слышать благодарность за оказанное лечение. Больше мне ничего не нужно.

Ладно, пора сходить посмотреть на своего весёлого коллегу. Я вышел из кабинета заведующего стационаром и на лифте спустился на этаж с приёмным отделением.

— А мы вас успели потерять! — улыбнулся фельдшер.

— Сегодня очень весёлое дежурство, — усмехнулся я в ответ. — А где хирург, которого я должен посмотреть?

— В процедурном кабинете сидит, — указал мне пальцем фельдшер на внутреннюю дверь. — Заждался вас уже.

— А почему вы сами его не проверили? — поинтересовался я.

— Не имею права, — удивился фельдшер. — Врач-терапевт же проводит освидетельствование!

Очень странно устроен этот момент в Индии. В Российской империи зачастую подобную работу доверяли фельдшеру. Там же особых сложностей нет.

— Хорошо, — ответил я, направившись в процедурный кабинет.

Я вошёл внутрь. На кушетке сидел мужчина лет сорока, немного седые волосы, гладко выбритое лицо. Крупные руки, как у медведя, видно, что работает хирургом.

— Здравствуйте, доктор! — поприветствовал меня коллега.

— Здравствуйте! — ответил я.

Странно, мне ведь сообщили, что хирург был пьяным в стельку. Но даже из короткого приветствия мне удалось уловить, что речь у него вполне внятная. В воздухе чувствовался небольшой запах перегара, но он был едва уловимым. Сколько он уже здесь сидит? Не удивлюсь, если он успел уже десять раз протрезветь.

Я нашёл алкотестер, лежащий во внутреннем шкафчике рабочего стола.

— Давайте проведём исследование выдыхаемого воздуха из вашей ротовой полости на наличие алкоголя, — я поднёс прибор к губам хирурга.

Он не пытался как-то меня обмануть. Дышал как положено. Наверняка смирился с дальнейшими последствиями произошедшего.

Прибор показал ноль целых три с половиной десятых промилле. Значение было чуть выше нормы. Не так уж много он выпил, судя по всему, или алкоголь уже успел выветриться из организма.

— Что показало? — поинтересовался хирург.

— Небольшое превышение нормы промилле, — сухо ответил я.

— Может, мы сможем как-то уладить этот вопрос на мирной ноте? Я ведь едва превысил нормальный показатель, — попытался оправдаться хирург. — А что касается последствий для меня, думаю, что вы сами всё прекрасно знаете.

Выговор? Если этот мужчина находится на хорошем счету в больнице. Но, скорее всего, просто уволят. Ответственность за ошибку несёт не только хирург, но и главный врач как руководитель. Ведь если сотрудник пришёл на работу в нетрезвом виде, то ему ничего не мешает прийти второй раз в подобном состоянии.

— А какая необходимость была пить спиртное перед ночным дежурством? — строгим тоном поинтересовался я.

— Дочь поступила в Делийский университет, — шмыгнув носом, ответил хирург. — Выпил чуть больше, чем планировал.

— Вы приехали на работу на автомобиле? — я пристально посмотрел в глаза коллеге.

— Нет, заказал такси. Куда мне в таком состоянии за руль садиться, — пожал плечами хирург.

Хотя бы это понимает, уже неплохо. Передо мной встала дилемма. Должен ли я на себя брать такую ответственность? Ведь если не я проведу освидетельствование, то кто-то другой. Тем более свидетели произошедшего имеются.

— На дежурстве помимо вас кто-то в вашем отделении из коллег присутствует? — поинтересовался я.

— Нет, именно сегодня я один, хотя чаще всего ставят двух человек на приём, — признался он. — В случае необходимости забирают непосредственно из дома.

— Я искренне рад, что ваша дочь поступила в высшее учебное заведение, но вы перегнули палку, решив выйти на дежурство в подобном состоянии, — заявил я.

— Честно говоря, я вообще алкоголь не пью, только по праздникам! — оправдался хирург. — Просто так получилось, что собрались с родственниками. А про дежурство я забыл. Мы с коллегой поменялись местами ещё в прошлом месяце. Он мне напомнил, когда я уже пару рюмок опрокинул.

Да, слышал я такие истории и не один раз. Потом приходили в подобном же состоянии на работу.

Но у меня есть видение чакр. Поэтому обмануть меня будет весьма проблематично. Я внимательно следил, как происходит изменение в его чакрах, и смог лишь обнаружить искреннее осознание своей вины. Он не пытался меня обмануть с самого начала и сейчас честно признался в произошедшей ситуации.

— Квартиру планируете снимать? — поинтересовался я.

— Не совсем понимаю, о чём вы… Какую квартиру? — удивился хирург.

— Ваша дочь ведь поступает в университет, исходя из названия, находится он в столице, — объяснил я свой вопрос.

— Да, к сожалению, думали, что сестра жены возьмёт к себе на время учёбы. И ведь обещала она. А на выходе получилось так, что буквально после поступления — отказала. Может, сестра жены так говорила, потому что была уверена, что наша дочь не поступит. Не знаю. Поэтому придётся снимать.

Съём квартиры в центре города — удовольствие не из дешёвых. Если я передам данные осмотра, то даже с такой промилле его вполне могут уволить. Сможет ли их семья потянуть столичное жильё? Трудно сказать, да и нет особого времени углубляться в чужие проблемы.

— Я согласен пойти вам на уступки! — строгим тоном заявил я. — Мне прекрасно известно, что вы всё понимаете. Нельзя, будучи медицинским сотрудником, находиться в состоянии опьянения на рабочем месте. Тем более вы работаете хирургом. Мало ли, что может произойти на работе? Любое неотложное состояние могло поставить под угрозу вашу карьеру. Но это — ваш выбор. Самое главное, что вы под удар ставите судьбу вашей дочери.

— Я всё понимаю, доктор, — кивнул головой хирург, изрядно погрузившись в свои мысли.

— Поэтому надеюсь, что больше подобного с вашей стороны не произойдёт, — продолжил я. — Не знаю, на каком вы счету у вашего заведующего или нашего главного врача. Но если до меня дойдёт слух, что вы явились на работу в нетрезвом виде, то я сообщу о том, что видел вас уже в подобном состоянии. Результаты тестирования я сфотографирую на телефон, а фельдшер в случае чего подтвердит мои слова.

— Да, конечно, доктор, — закивал тот.

— Всё. Договорились.

Я протянул руку и мы обменялись крепкими рукопожатиями.

— Подождите, — обратился я к уходящему хирургу. — Я пройдусь с вами до отделения.

— Хорошо, — легко согласился он.

Мы вместе вышли из приёмного отделения и сели в лифт.

— Как вас вообще заподозрили, что вы выпили? — поинтересовался я.

— Без понятия, я пришёл в отделение, зашёл в ординаторскую, особо ни с кем не общался, а тут охранник приходит ко мне и говорит, что меня ждут в приёмном отделении, — пожал он плечами.

— Значит, пришли вы, а там вас сразу отправили в процедурный кабинет. А следом уже до меня пытались дозвониться, чтобы я пришёл на освидетельствование, — задумчиво проговорил я.

— Видимо, так и было.

Хм, очень странно. Перегаром от моего коллеги совсем не пахло. Нужно длительное время находиться в тесном помещении, как это было в процедурном кабинете.

— А вы точно ни с кем не говорили по поводу того, что выпили? — поинтересовался я.

— Точно! — заверил он. — Я только переодеться успел, как меня сразу же позвали в приёмное отделение. Думал, что больной поступил, которого нужно осмотреть.

— А ведь ваш коллега, с которым вы поменялись местами дежурства, с вами сегодня разговаривал, когда вы были в нетрезвом виде? — осенило меня.

— Вы думаете, что это он? — искренне удивился хирург. — Даже не знаю, чем я успел ему насолить… Мы даже учились вместе в одной группе в университете.

— Вам виднее, — пожал плечами. — Я не хочу никого обвинять, просто моё предположение.

Меня часто спрашивают близкие мне люди о пациентах. Правда ли они часто ведут себя неадекватно, тяжело ли общаться с пожилыми людьми? Но порой даже с неуравновешенными пациентами куда проще найти общий язык, чем со своими коллегами или начальством. Вроде улыбается тебе сегодня, а на самом деле строит козни, чтобы отжать твой участок. Или позвонил, чтобы напомнить о дежурстве, а сам сообщает, что его товарищ явится на работу в нетрезвом виде.

Что в прошлой жизни, что в этой — у меня никогда не возникало острых конфликтных ситуаций с пациентами. Наоборот, придёт к тебе озлобленный больной человек, нуждающийся в помощи. Ты покажешь ему, что у тебя к нему нет предвзятости или неприязни, будешь вежливым, внимательно подойдёшь к его проблеме. И всё. Этого достаточно, чтобы пациент в тебе души не чаял, тем более если удалось ему помочь.

Вот с коллегами и начальством всегда возникают проблемы на ровном месте. Поэтому я никогда не пойму жалоб коллег на пациентов. Да, местами тяжело, местами нудно, но это — больные люди, которые пришли к тебе за помощью. Будь внимателен, вежлив и всё. Никогда не возникнет проблем, даже с самыми проблематичными пациентами, которые с порога к тебе настроены негативно. Как бы инфантильно это ни звучало, но добро всегда побеждает.

Лифт остановился. Мы вышли и сразу же вошли в дверь, ведущую в хирургическое отделение.

— Как у нас обстоят дела? — обратился хирург к постовой медсестре. — Всё хорошо?

— Всё в порядке, — отчиталась она. — Несколько пациентов попросили обезболить на ночь, но они уже спят. Никаких проблем. Что вы задержались в приёмном отделении. Опять буйный пациент? Я вам пыталась дозвониться, но вы трубку не брали.

— Я забыл телефон в ординаторской, — хирург глянул в мою сторону. — Да, пациента осматривали с коллегой.

— А вы кто по специальности? Извините, без очков не вижу, — обратилась ко мне девушка. — Недавно у нас работаете?

— Терапевт, две недели примерно, — сухо ответил я.

Я пошёл за хирургом не просто так. Хотелось убедиться, что в его отделении не возникло каких-либо неотложных проблем во время его отсутствия. Да, мой коллега успел протрезветь, но хотелось перестраховаться на всякий случай. Более того, я готов был выступить ассистентом, если возникла бы такая необходимость. Благо, что всё спокойно.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал я, глядя на часы. — До конца дежурства осталось несколько часов. Если потребуется моя помощь, то наберите номер заведующего терапевтическим стационаром. Остаток дежурства я буду находиться там. Или ищите меня в приёмном отделении.

— Спасибо вам, доктор, — искренне поблагодарил хирург. — За всё!

Мы попрощались и я вернулся в свой кабинет в терапевтическом стационаре. Наконец, могу немного отдохнуть перед возвращением домой. Может, даже успею написать ещё одну инвалидность, если меня опять не вызовут в приёмное отделение.

Я открыл новую вкладку и принялся заполнять анкету пациента для бюро медицинской экспертизы. Остаток дежурства прошёл спокойно.

Проснулся я ближе к обеду. Странно, что сегодня никто не решил меня разбудить. То мать позвонит, то отец, то Чирандживи пытается разбудить, напоминая о медитациях.

Я встал с кровати, сделал небольшую разминку и сел в позу полного лотоса. Растяжки уже хватало, чтобы с комфортом сидеть длительное время.

С началом моего знакомства с Чирандживи мои способности прогрессировали достаточно быстро. Но учитель продолжал утверждать, что я слишком много ленюсь и трачу энергию впустую.

Мы не так часто с ним виделись и он не принимал активного участия в моём обучении. Зачастую я просто делился своими результатами, а Чирандживи внимательно оценивал состояние моей системы чакр. Вносил определённые коррективы, давал наставления относительно образа жизни и модели поведения при общении с конфликтными людьми.

Сегодня был второй выходной день — хорошая возможность, чтобы поделиться своими новыми достижениями. Может, Чирандживи что-то подскажет по этому поводу, ведь я теперь могу видеть непосредственно орган, в котором возникает патология.

Сначала я видел изменения в чакрах, объединяющих человеческие органы в общие сферы. Исходя из отклонений, у меня появилась возможность углубиться и находить патологию более точечно.

Меня распирало от любопытства, что я могу ещё приобрести в плане целительских возможностей. Лечить людей от рака? Или воскрешать мёртвых? Это только предстоит узнать, ведь я до сих пор не видел последнюю, седьмую чакру.

Я набрал номер Чирандживи, потому что хотел договориться с ним о встрече. Гудок шёл один за другим, но трубку никто не взял. Очень непохоже на него. Я набрал второй раз. Третий. Четвёртый.

Мне было прекрасно известно, где он живёт. Тридцать минут ходьбы пешком, не больше десяти на автобусе. Надеюсь, что с ним всё в порядке. Всё-таки он был не из тех стариков, кто жалуется на своё здоровье, но его заболевание меня беспокоило.

Может, теперь я смогу узнать, что беспокоит моего учителя без инструментальных исследований? Ведь он любил ходить по больницам.

Я принял душ, надел на себя чистую одежду и вышел из дома.

Пройдя пару кварталов, я почувствовал, что кто-то пытается меня догнать. Он не бежал, но шёл предельно быстро в мою сторону.

Я повернул голову и увидел знакомое лицо.

— Добрый день, доктор Сингх! Не ожидал, что смогу вас снова встретить на улицах этого многомиллионного города!

Почему я с ним постоянно сталкиваюсь в городе, словно он… преследует меня⁈

Глава 15

Передо мной стоял мой коллега по обмену из Японии.

— Здравствуйте, доктор Кондо, — поприветствовал его я. — Может, вам пора признаться, что установили жучок на мой телефон?

Японец сдержанно улыбнулся. Хорошо, что чувство юмора у него не хромало. Но это было действительно удивительно, что у нас получается так часто встречаться в случайных местах на улице.

— Боюсь, что мне крупно повезло вас встретить! — ответил клинический фармаколог. — Вы куда-то спешите? Не отвлекаю? Еле вас догнал.

— Я хотел бы навестить нашего общего знакомого Чирандживи, — поделился планами я. — Мы с ним часто поддерживаем связь по телефону, а сегодня он совсем не хочет отвечать на мои звонки. Всё-таки у человека солидный возраст, живёт один, переживаю, что, может, с ним что-то случилось.

— Надеюсь, что вы будете не против, если я вам составлю компанию? — вежливо поинтересовался Кондо Кагари. — Может, потребуется моя помощь.

Сомневаюсь, что если у учителя обострилось заболевание, то Кагари чем-то поможет. Ведь он не владел лекарской силой, что он сделает? Разве что вызовет скорую помощь.

Я не хочу принижать его знания в сфере медицины, но в неотложных ситуациях у меня больше возможностей помочь человеку, чем у любого другого медицинского сотрудника.

— Вы тоже планировали сегодня посетить Чирандживи? — поинтересовался я.

— Нет, — поспешно ответил японец. — Просто мне бы хотелось с вами поговорить тет-а-тет, после того как мы убедимся, что с нашим общим знакомым всё в порядке.

— Хорошо, — согласился я.

О чём-то поговорить? А я ведь совсем забыл, что Кондо Кагари мне давал время на размышления о работе в Японии по обмену. Если мне память не изменяет, то он должен уехать из Индии в ближайшие дни. Скорее всего, он хочет обсудить именно это, правда, я уже давно принял решение.

Пришлось немного потянуть интригу, чтобы не огорчить японского коллегу моментальным отказом. Несколько дней на размышления придают моему решению определённый вес. Ведь Кагари совсем не знает, о чём я думал. Может, всё это время я взвешивал все за и против стажировки по обмену. И в конечном итоге, в силу непредвиденных жизненных обстоятельств, решил, что у меня нет возможности поехать.

Мы молча прошли несколько кварталов, прежде чем дошли до пятиэтажного здания, в одной из квартир которого жил Чирандживи. Надеюсь, что наставник в силах открыть дверь, иначе придётся звонить в другие квартиры через домофон.

В этот момент из дома вышел человек. Я придержал дверь, и мы с Кагари оказались внутри подъезда. Мне ни разу не доводилось здесь быть. Зачастую я провожал Чирандживи просто до подъезда, а потом мы прощались. Но на всякий случай номер квартиры узнал заранее, чтобы не дошло до ситуации, где ему нужна помощь, а я не могу войти внутрь подъезда.

Внутри было достаточно чисто, хотя районы нашего проживания мало чем отличались. Видимо, здесь живут куда более ответственные люди, чем в моём подъезде.

Мы пешком поднялись до пятого этажа. Наконец, дошли. Постучав пару раз в дверь, стали ждать. Но никто не открывал. Очень странно.

— Чирандживи, это Аджай! — я постучал несколько раз по двери.

Внезапно открылась дверь соседней квартиры.

— Что же тарабаните так⁈ — спросила пожилая женщина. — Нет его дома.

— А куда же он ушёл? — поинтересовался я. — На телефонные звонки тоже не отвечает.

— Чаудхари передо мной не отчитывается, — нахмурившись, ответила женщина. — Но сегодня он ко мне постучался, сказал, что если к нему кто-то придёт, то скажите им, мол, что буду вечером.

Чаудхари, судя по всему, это фамилия моего учителя. Если он предупредил, что будет вечером, то скорее всего целенаправленно оставил телефон дома. Значит, с ним всё в порядке.

— Спасибо! — ответил я. — Просто переживали, что с вашим соседом что-то случилось. Решили проведать.

— Надоели уже! Вечно ему дверь с петель выносят! Стены тонкие, а мне всё это слушай, — пожилая женщина закрыла дверь.

А я и подумать не мог об этом. Что Чирандживи так часто посещают. Интересно, это ученики помимо меня?

— Что вам сказала эта женщина, доктор Сингх? — обеспокоенно спросил Кондо Кагари.

Японец не понимал индийского языка, поэтому вся суть разговора прошла мимо него.

— Чирандживи будет дома вечером, вышел куда-то, — объяснил я. — Всё в порядке с ним.

— Интонация у неё была не самой дружелюбной, — отметил Кагари. — Создалось впечатление, что она на нас ругалась. Да и смотрела на меня как-то странно.

— Не без этого, — усмехнувшись, ответил я. — Вы привлекли её внимание, потому что выбиваетесь из общего колорита. Внешность выдаёт в вас иностранца.

— Она что-то говорила про меня? — поинтересовался Кагари.

— Ни слова не сказала в ваш адрес, просто немного поругалась, что мы шумим. Ладно, пора спускаться вниз. Второй раз у меня нет желания слушать её претензии, — ответил я, и мы направились в сторону выхода.

— А вы уверены, что с Чирандживи всё в порядке? — обеспокоенно спросил Кагари, когда мы вышли из подъезда.

— Да, абсолютно, — спокойно ответил я.

Я прекрасно понимал недоверие Кондо к словам соседки. Но меня проблематично обмануть, потому что в конфликтных разговорах я завел привычку отслеживать изменения в чакрах.

Пожилая женщина была предельно раздражительной из-за гостей моего наставника, но она говорила правду. Только мне до сих пор непонятно, почему Чирандживи с собой не взял мобильный телефон.

— Надеюсь, что теперь вы уделите мне немного вашего времени, доктор Сингх? — вежливо поинтересовался японец.

— Уговор дороже денег, — сказал я. — Вы хотели получить ответ относительно стажировки в Японии?

— И это в том числе, — кивнул головой Кагари.

— Боюсь, что у меня нет возможности в этом году поехать к вам на стажировку, — признался я. — В моей жизни есть определённый ряд проблем, которые необходимо решить в ближайшее время. Если я сейчас уеду, то потом не предоставится возможности их решить.

— Надеюсь, что это не связано с финансовым вопросом? — допытывал Кагари.

— Нет, абсолютно никак. Понимаю, что вряд ли вы подобными предложениями разбрасываетесь направо и налево, но боюсь, что вынужден вам отказать, — заявил я.

Предложение было действительно заманчивым. Если бы я полностью разобрался с чакрами, с проблемами своей семьи, закончил обучение у Чирандживи, то согласился бы не раздумывая.

Но я не так давно оказался в этом теле и буквально недавно вошёл в ритм новой жизни. Уезжать в другую страну — это было бы излишне. Тем более я прекрасно понимал слова Шеши на этот счёт. Кто знает, что со мной произойдёт, если моя душа привязана к Индии. Ведь мне до сих пор неизвестно, как и зачем я оказался здесь.

Если бы я поделился всеми своими чувствами и мыслями с Кагари, то он, возможно, подумал, что я сошёл с ума. Но, увы, мне приходилось быть с ним не до конца откровенным, ссылаясь на какой-то личный ряд проблем.

— Дело в том, что вы очень заинтересовали моего коллегу, — дополнил Кондо Кагари. — Он очень хотел бы с вами побеседовать.

Японец уже решил, что стоит подключить своё начальство, которое предоставит все возможные выгоды от этой поездки для меня? Но, увы, вряд ли я дам своё согласие.

До сих пор не могу понять, чем я смог подкупить этого японца.

Кондо Кагари буквально настаивал на моей поездке в Японию. Но ведь я ровным счётом ничего не сделал, чтобы получить такое предложение. Не было чудесного исцеления с моей стороны или проявления невероятных знаний.

— Хорошо, — ровным тоном ответил я. — Я могу связаться с вашим коллегой в любом удобном для него формате.

— Боюсь, что такой возможности не будет, — строго отметил Кондо Кагари. — Только встреча в реальной жизни.

Какие-то необычные требования. Мысли о том, что со мной хочет связаться начальство из Японии, постепенно стали отходить на задний план.

Изначально я подумал, что Кондо умело скрывает свои эмоции. Словно он таким образом хотел оказать воздействие на меня через начальство. Но всё было иначе.

Что за человек со мной хотел поговорить? Учитывая, что Кондо Кагари знаком с Чирандживи, вполне можно предположить, что этот коллега был носителем силы, как и я. В голове крутилось тысяча мыслей на этот счёт, но каждая из них разбивалась об ответную критику со стороны здравого смысла.

— Боюсь, что в данный момент у меня такой возможности нет, — ответил я.

— Жаль, доктор Сингх, но настаивать не имею права. Ваш выбор! — спокойным тоном ответил Кондо Кагари, погрузившись в свои мысли.

Я не был до конца уверен, что Кагари мне предлагает встречу с человеком, владеющим силами, как у меня. Но как ни крути, слишком много причин сдерживали меня от поездки. Рано, я это прекрасно понимал.

Благо, что японец спокойно принял отказ. У меня были опасения, что мой ответ может его серьёзно огорчить.

— Неудобно спрашивать, но вы уже доводилось побывать на набережной Марин-Драйв? — внезапно поинтересовался японец.

— Я лишь слышал, что это достаточно популярное место у туристов, но сам там ещё не был, — ответил я.

— Я прекрасно помню, что вы не совсем местный, — с едва заметной улыбкой произнёс Кондо Кагари. — Не хотели бы составить мне компанию?

В данный момент мы находились в не самом безопасном районе города. Не знаю, как сюда попал японец, но оставлять его здесь одного — идея сомнительная. Он ориентировался по городу, опираясь на информацию из навигатора по телефону. Только Кагари с ним может легко распрощаться. Поэтому, пожалуй, составлю ему компанию, чтобы никаких проблем не произошло.

— Я не против, — ответил я.

Вскоре мы сели на ближайший автобус, чтобы направиться ближе к центру города. Там нам будет проще всего добраться до набережной.

— Мне вот интересно, а почему именно набережная? — спросил я. — Ведь в Мумбаи много других замечательных мест для посещения.

— Я пытался добраться до парка, который находится недалеко от вашего дома. Но встретил вас, а потом мы пошли к дому Чирандживи, — ответил японец.

Всё-таки заблудился. Только тщательно пытался скрыть от меня этот факт. Хотя в этом нет ничего постыдного — чужая страна и город. С каждым человеком может произойти что-то подобное.

— Судя по всему, речь о парке Санджая Ганди? — поинтересовался я. — Как раз там мы и познакомились с Чирандживи. Место замечательное. Словно оазис посреди бетонных джунглей. Ещё не поздно вернуться!

— В другой раз, — предложил Кагари. — У меня ещё есть время, чтобы его посетить. Там же есть какой-то древний буддийский храм. Правда, название запамятовал.

— Канхери, — напомнил я. — Комплекс пещер, в которых жили буддийские монахи.

— Да, точно! — подхватил Кагари.

В скором времени мы добрались до центра города и пешком направились в сторону набережной Марин-Драйв. Дело шло к вечеру, поэтому нам довелось увидеть настоящее чудо.

На наших глазах, один за другим, зажглись тысячи фонарей, расположенных вдоль набережной.

— Теперь я понимаю, почему это место местные называют «Ожерельем Королевы», — едва скрывая восхищение, сказал Кондо Кагари.

— Было бы интересно взглянуть на это с противоположной нам стороны, — мой взгляд устремился на поднимающиеся волны Аравийского моря.

Набережная Марин-Драйв представляла собой величественную дугу, протянувшуюся вдоль побережья Аравийского моря, словно драгоценное ожерелье, украшающее Мумбаи. Если подумать, то это — настоящая визитная карточка города, его пульсирующее сердце, где сливаются воедино шум мегаполиса и разбивающихся волн.

Это сейчас туристы приезжают к нам преимущественно на самолётах. Думаю, что первые европейцы увидели будущий мегаполис именно с моря, правда вряд ли здесь была такая набережная.

Марин-Драйв — это не только природная красота, но и архитектурное богатство. Здания, расположенные вдоль набережной, представляют собой прекрасные образцы колониальной архитектуры, многие из которых были построены в начале XX века. Сегодня они служат офисами, жилыми домами и гостиницами, гармонично вписываясь в современный облик города. Поэтому здесь действительно было на что посмотреть.

Устроившись на холодном парапете, мы смотрели с Кагари на море. Изредка поглядывая на вечернее столпотворение людей. Преимущественно это были молодые парочки. Интересно, почему Амита выбрала именно парк Санджая Ганди, а не набережную?

Но меня быстро осенила мысль. Ведь здесь было слишком много народу. Не самое подходящее место, чтобы поговорить о чём-то личном.

— Впервые в жизни вижу что-то подобное, — прервал мои мысли Кондо Кагари. — Словно этому морю нет конца и края.

— Разве в Японии нет ничего подобного? — поинтересовался я.

— В Токио есть набережные, но на противоположном конце всегда можно увидеть продолжение цивилизации… Если так можно выразиться. Здесь всё иначе.

Возникла неловкая пауза, после которой каждый из нас погрузился в свои собственные мысли.

Свежий морской бриз, шум волн и бескрайний горизонт — что может быть лучше для восстановления ментальных сил?

Интересно, успел ли вернуться домой Чирандживи? Я попытался набрать его номер, но он снова не отвечал.

А ведь не так давно мой наставник вёл борьбу против мошенника, считавшего себя гуру. Интересно, а как вообще сложилась его судьба? Положили ли его в психиатрическую лечебницу?

Хоть учитель и настаивал, что с ним не стоит связываться, но мне было искренне интересно узнать, как он обрёл свои силы. Ведь до этого у него полностью отсутствовало видение чакр.

— Я от вас отлучусь на пять минут, — предупредил я Кагари и отошёл в сторону.

Я решил, что стоит позвонить своей медсестре. Сандхья сегодня была на дежурстве, узнать судьбу несостоявшегося гуру не составит проблемы, если его действительно госпитализировали.

— Добрый вечер, доктор! Что-то случилось? — услышал я приятный голос своей медсестры.

— Добрый! Не сильно отвлекаю? — вежливо уточнил я.

— Вовсе нет, просто не ожидала, что вы позвоните, — она явно засмущалась.

— Мне нужно узнать, был ли госпитализирован один человек или нет, — перешёл я к сути.

— Эх, вы даже в выходной день совсем не хотите отдыхать… Диктуйте контактные данные!

— Дату рождения не помню, имя — Маниш Ачария, — ответил я.

— Да, секундочку, сейчас посмотрю, — я услышал стук по клавиатуре. — А вас какой именно Ачария интересует? У меня просто нашлось аж десять человек, находящихся на госпитализации с такой фамилией.

— Кто-нибудь из них лежит в психиатрическом отделении? — поинтересовался я.

— Да, один из них был госпитализирован, — чуть помедлив, ответила медсестра. — Стоит отметка, что принудительно. Это вы его направляли?

— Нет, — признался я. — А что такое?

— Просто он лежит в филиале от нашей больницы. Извините за вопрос, а кем он вам приходится? — поинтересовалась медсестра.

— Я просто стал свидетелем дебюта его психического расстройства. Что-то всплыли мысли о нём. Решил уточнить. Спасибо, больше не смею отвлекать от работы!

— Ничего страшного, звоните! — весело ответила Сандхья и сбросила трубку.

Кажется, я понял, куда его положили. Филиал от нашей больницы находился на небольшом отдалении. Да и я вроде уже кого-то из своих пациентов направлял туда на консультацию.

Нет, мне ещё не доводилось принимать людей с психиатрическими расстройствами. Просто очень часто приходится направлять людей для получения справки о состоянии психического здоровья человека. Допустим, при оформлении опекунства. Ведь вся информация о том, что человек состоит или не состоит на психиатрическом учёте, находится именно у них.

— Я собираюсь съездить в психиатрический филиал от нашей больницы, не хотите составить мне компанию? — вернулся я к Кондо, взгляд которого был прикован к морю.

— Да, я не против! Хотите проведать кого-то из ваших пациентов? — он повернулся ко мне и в руках у японца я увидел мороженое.

Когда он успел⁈

— Ну, можно и так сказать, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — От набережной совсем недалеко. Буквально десять минут ходьбы.

В скором времени мы добрались до психиатрической больницы. Договориться с лечащим врачом о встречи с больным не составило проблемы. Учитывая, что гуру был прикреплён именно к нашей больнице. Неплохо он так успел заработать, если живёт в центре города.

Нам предоставили халаты с Кагари. В сопровождении лечащего врача-психиатра мы направились в сторону палаты гуру.

Каждый шаг к палате давался с трудом, словно что-то вытягивало из меня все силы. Знакомое чувство. Что-то подобное я испытывал, когда впервые встретился с Чирандживи. Видимо, Ачария времени не теряет.

Но я переоценил свои чувства. В какой-то момент мне стало невыносимо дурно от нахождения в стенах психиатрической лечебницы. Словно некая паранормальная сила пыталась вытянуть из меня все силы.

Моё тело покачнулось в сторону, словно в меня врезался легковой автомобиль, но перед этим пытался остановиться. Едва хватило сил, чтобы не потерять сознание.

— С вами всё в порядке? — не на шутку перепугались японец и лечащий врач гуру.

Что со мной происходит? Почему мне стало так дурно⁈

Глава 16

Я сконцентрировался на своих ощущениях, чтобы понять причину своего внезапного недомогания. У меня не было каких-то проблем со здоровьем. В этом я был уверен наверняка.

Мои спутники были явно обеспокоены моим состоянием. Большая часть их разговора пролетела мимо меня. Я слышал, как они пытаются обратиться ко мне по имени, но остальные слова просто не мог различить.

Попытка сконцентрироваться на своём дыхании и ощущениях принесла свои плоды. Мне стало значительно легче.

— Останьтесь с доктором, я схожу за нашатырным спиртом! — обратился на английском языке врач-психиатр к Кондо Кагари.

— Как вы себя чувствуете, доктор Сингх? — спросил у меня Кондо Кагари. — Что вас беспокоит?

Я не отвечал. Создавалось впечатление, что если у меня удастся что-то сказать в ответ, то моё тело потеряет все свои силы.

Тело покрылось холодным потом. Появилась слабость и тошнота.

До нашего совместного похода с Кагари в психиатрическую лечебницу я чувствовал себя в отличном состоянии. Без намека на какое-либо недомогание. Интересно, какие радикальные изменения произошли за этот короткий промежуток времени?

Внезапно в нос ударил стойкий запах нашатырного спирта. В этом моменте время словно остановило свой ход для меня.

— Как вы себя чувствуете? — услышал я знакомый голос врача-психиатра.

Так, надо понять, что произошло.

Плохо стало мне именно здесь. Кажется, я начинаю понимать. Что-то в этом месте было не так, но почему? Может, это как-то связано с больными, которые находятся здесь на лечении.

Организм в условиях сильного стресса, угрожающего жизни, может творить настоящие чудеса. Я тонко ощутил, что проблема заключалась в седьмой чакре Сахасраре. Сложно объяснить, что именно произошло, но мне удалось заблокировать её бурную деятельность.

Улучшения самочувствия не заставили себя ждать. Мысли прояснились, а все побочные явления утечки энергии постепенно начали сходить на нет.

— Всё в полном порядке, — успокоил я своих спутников.

Раньше мне была недоступна самая последняя и важная чакра. Но в условиях стресса мой организм мне мягко намекнул, что дело было именно в ней.

Вокруг меня находились палаты, в которых лежали люди с тяжёлыми психиатрическими заболеваниями. Они обусловлены отклонениями в Сахасраре. Не знаю, с чем это было связано, но скопление этих больных буквально парализовало деятельность моей собственной чакры. Началась такая интенсивная утечка энергии, что, не опомнись я раньше, я вполне мог умереть.

Впервые за всё моё пребывание в новом теле что-то подобное случилось. Я был предельно близок к смерти, хотя я даже не пытался кого-то вылечить. Очень необычно! Ведь ничего подобного не было даже в прошлой жизни.

— Может, вам стоит вернуться домой и отдохнуть, доктор Сингх? — искренне беспокоился за моё состояние японец. — Есть предположения, что с вами произошло? Может, вы сегодня не ели? Анализы давно сдавали? Может, у вас снижен гемоглобин?

Эх, Кагари, спасибо за переживания, но не думаю, что у меня есть намек на железодефицитную анемию. Проблема лежала совсем в ином русле, о котором я не могу с тобой искренне поговорить.

Меня волновал другой вопрос. Не навредит ли мне блокировка чакры Сахасрара? Ведь мне ещё не доводилось чем-то подобным заниматься. Какие перспективы оставаться мне в психиатрической клинике в таком состоянии? Я очень сильно рискую.

Чирандживи, у меня накопилось уйма вопросов к тебе. Надеюсь, что в скором времени мы с тобой встретимся, если я не умру или не сойду с ума в психиатрической лечебнице.

— Нет, всё хорошо, — ровным тоном ответил я. — Просто, видимо, перегрелся на солнце. Такое бывает иногда даже у местных жителей. Пойдёмте к пациенту.

— Вы уверены? Может, зайдём в ординаторскую? — предложил психиатр. — Я могу вам заварить крепкий чай.

— Последний раз говорю, я в полном порядке, — больше это повторять я не собирался. — Идём!

Кондо Кагари и психиатр убедились, что я нахожусь в удовлетворительном состоянии. Не было и намека на моё недавнее ухудшение самочувствия. Разумеется, они с некой долей осторожности воспринимали мои слова, опасаясь, что в любой момент мне может стать снова плохо. Однако они согласились с моим решением. Меня было трудно переубедить в чём-то, тем более если вопрос касался моего здоровья.

Наконец, мы дошли до палаты Маниша Ачария. Психиатр достал ключ и хотел открыть дверь, но я его остановил.

— Если вы не против, то мне хотелось бы поговорить с пациентом наедине, — я пристально посмотрел в глаза психиатру.

— Сразу скажу, что он сейчас связан и отходит от препаратов, — сообщил мне врач. — Мы вчера накачали его изрядной дозировкой нейролептиков. В общем, опасности больной не представляет. Но вы ведь сами понимаете, доктор, что я не могу оставить пациента с посторонним человеком, хоть вы и врач.

Это всё усложняет. Мы не сможем поговорить с Манишем о его новоприобретённых способностях. Потому что была неиллюзорная вероятность, что после таких бесед меня положат на койку рядом с ним.

— Препаратами какого производителя вы пользуетесь? — внезапно вмешался в разговор Кондо Кагари.

— Ямамото фарм, а что такое? — с долей непонимания поинтересовался психиатр.

Действительно, вопрос прозвучал очень внезапно.

— Дело в том, что я являюсь представителем этой компании в Индии, — поспешно сообщил Кагари. — Мы с моим индийским коллегой, доктором Сингхом, пришли к вам не просто так.

— А почему начальство про это ничего не знает? — удивился лечащий врач-психиатр.

— Проверка качества лекарственных препаратов! — строго заявил Кагари. — Очень удобно, когда начальство заранее сообщает о визите представителя нашей компании. Можно всё успеть подготовить к проверке. Поэтому мы нагрянули с внезапным визитом… Пожалуй, перейду ближе к сути. Мой коллега просто осмотрит больного и соберёт анамнез, не более того. Это необходимо для статистики и проверки эффективности действия лекарства. Вы же не думаете, что за короткий промежуток времени произойдёт что-то непредвиденное?

— У меня нет таких мыслей, но… — хотел было начать лечащий врач-психиатр.

— Не переживайте! — резко перебил психиатра Кагари. — Если больной принимает наши препараты, то всё должно быть в порядке. А пока наш коллега будет занят осмотром пациента и сбором анамнеза, мы можем прогуляться до склада, где хранятся препараты. Ведь должны быть соблюдены соответствующие меры хранения.

— Максимум двадцать минут, не более, — растерянно ответил психиатр.

Что же ты делаешь, Кондо Кагари? Не ожидал, что он разыграет такой спектакль. Надеюсь, что это не выйдет для него боком в будущем. Ведь никакой проверки не предвиделось. Конец рабочего дня нам существенно облегчил задачу — всё начальство уже разъехалось по домам. А психиатр оказался уж слишком доверчивым.

Кондо Кагари и лечащий врач направились в сторону склада с лекарственными препаратами. Что ж, не буду терять время зря. По самочувствию было всё относительно неплохо, но до сих пор закрадывались мысли, что блокировка Сахасрары может сыграть со мной плохую шутку.

Я вставил ключ в замок. Интересно, а Маниш вообще сможет со мной вести диалог? Если его накачали нейролептиками, то, вполне возможно, что затея была изначально неудачной. Пора узнать, как обстоят дела у несостоявшегося гуру.

Я вошёл внутрь палаты. Лежал он в абсолютном одиночестве. Руки и ноги были привязаны к изголовью кровати. Я подошёл ближе.

— Не ожидал тебя здесь увидеть! — усмехнувшись, заявил гуру. — В этот раз даже без говорящей змеи.

— Нам нужно поговорить, Маниш, — обратился я к пациенту психиатрической лечебницы.

— Тебя подослал сюда сумасшедший старик? — недовольным тоном поинтересовался гуру. — Видимо, никак не может нарадоваться, что меня упекли в дурдом.

— Нет, я здесь по собственному решению. К Чирандживи это не имеет никакого отношения, — сухо ответил я.

Странно, его накачали нейролептиками, но он вполне складно ведёт диалог. Это проявление его новых способностей или психиатр преувеличил, сказав, что его прилично накачали препаратами?

— Тогда я не понимаю, зачем ты сюда пришёл, — усмехнулся Маниш Ачария.

— Мне хотелось бы поговорить о силе, которая у тебя недавно появилась, — намекнул я на видение чакр.

— Ха, а с чего ты взял, что я собираюсь с тобой разговаривать на эту тему? Да и почему на тебе медицинский халат? Кто тебя вообще сюда пустил? — гуру попытался повернуть голову в сторону коридора и позвать психиатра. — Доктор! Доктор!

Я прекрасно понимал, к чему он клонит. Маниш был готов вести лишь диалог, потенциально выгодный для него. А предвзятость из-за моей связи с Чирандживи действовала ему на нервы.

— Я работаю врачом, но не в этой больнице, пожал я плечами. — Поэтому у меня не возникло особой проблемы, чтобы добиться аудиенции с тобой.

— Доктор, значит, — серьёзно задумался Маниш Ачария. — Может, ты как-то можешь мне помочь отсюда выбраться? Готов заплатить любую сумму. Только на воле, сейчас у меня нет доступа даже к мобильному телефону. Сам понимаешь.

Маниш качнул головой, указывая на привязанные руки, намекая на всю беспомощность своего положения.

— Чтобы ты вышел и опять стал обманывать людей? — усмехнувшись, поинтересовался я.

— Как тебя зовут? — поинтересовался гуру. — Так нам будет проще выстраивать диалог. Я не знаю о тебе ничего, кроме того, что ты таскаешь с собой змею и общаешься с этим безумным стариком.

— Аджай Сингх, — сухо ответил я.

— Не пойми меня неправильно, Аджай, но эти люди сами мне отдают свои деньги. Можно ли это назвать мошенничеством?

— Вполне, ведь в твоих словах долгое время не было правды, — ответил я. — Видеть чакры ты стал совсем недавно, Маниш, зачем лукавить? Да и помощь от тебя вполне сомнительная.

— Ты так в этом уверен? — серьёзным тоном спросил гуру. — Многим людям я помог разобраться с их внутренними проблемами. А по твоей логике можно и психологов назвать мошенниками. Они же ведь тоже не вносят какие-либо существенные коррективы в жизнь человека. Просто показывают человеку то, что он в упор отказывается видеть. Взгляд со стороны.

— Да, уверен, — сухо ответил я. — Явно же были люди, которым твоё учение только навредило.

— Да, были, — признался гуру. — Правда это — сугубо их вина, а не моя. Я не волшебник, Аджай, чтобы вытянуть человека из кучи коровьего навоза. Что мне нужно сделать, если ему там комфортно? Знаешь, сколько людей живёт в мире, богатеющих невероятными идеями? Они ровным счётом не хотят ничего в своей жизни делать, но при этом желают все блага этого мира. Женщин, денег, дорогих машин и свой коттедж на острове Гоа. Но за это нужно бороться! Они сдаются, даже не начав борьбу.

Дьявольская харизма. Маниш Ачария очень умело подбирал слова, чтобы убедить собеседника в своей правоте. Возможно, что я согласился бы с ним, если бы не был таким упёртым человеком. Да и мои убеждения лежали совсем в другом русле.

Разве можно брать с человека деньги, если ты действительно не можешь оказать ему помощь? Он просто наживается на наивных людях. Да, многим из них вряд ли можно как-то помочь. Мировосприятие взрослого человека сложно переделать на свой лад. Но тогда зачем вообще браться за это?

— Мне эта ситуация напоминает хирургов, которые берут деньги перед операцией. А потом человек лежит с рецидивом заболевания и без денег, — нахмурившись, заявил я. — Не надо мне заговаривать зубы, Маниш.

— Я до тебя пытаюсь донести очень важную мысль, Аджай, — каждое слово гуру тщательно выговаривал, словно это было заклинание. — Я не мошенник, не пророк и не святой. Ту же самую мысль я пытался донести до старика. Многие люди наживаются на других. Мир — это пищевая цепочка, где сильный ест слабого. Такие правила! Я делаю все возможное, чтобы помочь человеку. Ведь нет никакого принуждения? Хочешь — купил, не хочешь — не купил. Всё честно. Помогли мои лекции — ты молодец, не помогло — это твои проблемы. Ведь ты ничего ради этого не сделал… Твоему старику не нравится, что я использую медитации и информацию о чакрах, чтобы продвигать своё понимание этого мира. Ты ведь слышал, что медитации — достаточно популярное явление среди европейцев? Якобы настроение улучшает, день становится продуктивным. Они даже ничего не понимают в этом, но ведь продают свои услуги. Собираются как идиоты и медитируют.

— А в этом есть какая-то потенциальная опасность? — поинтересовался я, проигнорировав попытку оправдаться. — Чем это может навредить человеку?

— Кхм, — несостоявшийся гуру усмехнулся. — Тебе известно такое понятие, Аджай, как тёмная ночь души?

— Первый раз об этом слышу, — ответил я.

— Разве старик не рассказывал тебе об этом? — искренне удивился Маниш Ачария.

— Видимо, мы ещё до этого не дошли, — отрезал я.

— Это не очень приятное состояние, которое обязательно испытает каждый человек, стремящийся к осознанности, — предельно серьёзным тоном объяснил гуру. — Когда границы реальности становятся размытыми, а чувства обострены до своего максимального значения. Привычное восприятие мира рушится. Возникает невыносимый страх. Это тёмная ночь души, Аджай.

— Очень интересно, но к чему ты клонишь, Маниш? — нетерпеливо поинтересовался я.

— То, что люди, медитирующие на Западе, совсем об этом не рассказывают. И наживаются на людях. А ведь подобное состояние может привести к очень страшным последствиям. Например, сойти с ума. Но это лишь малая часть того, что с человеком может произойти. Медитация — это не шутки, а серьёзная духовная практика. Я, например, об этом рассказываю в своих лекциях, оберегая своих слушателей от возможных последствий развития осознанности.

— Ты приобрёл способность видеть чакры в ходе медитаций? — я решил перейти к интересующей меня теме.

— Нет, нет, нет, Аджай, — усмехнулся Маниш. — Некоторые люди отдают за это деньги, а ты решил узнать от меня всю информацию, когда я лежу прикованным к постели?

Гуру давал ясный намек, что не собирается делиться со мной какой-либо информацией относительно своего прозрения, пока находится в психиатрической лечебнице. Радовало то, что он не пытается меня обмануть. Честно признался в своих махинациях относительно других людей. Но меня он воспринимал иначе, словно понимал, что я тоже видящий.

Ачарию не станут держать в психиатрической лечебнице вечность. Это был лишь вопрос времени, когда его выпустят обратно на волю. Ведь он был абсолютно психически здоров. Поэтому я стоял перед выбором: поспособствовать его раннему выходу и получить информацию или остаться ни с чем.

Разумеется, я многое мог узнать от своего наставника. Но у гуру был альтернативный взгляд, который шёл вразрез с учением Чирандживи.

— Если бы я был уверен, что ты не станешь обманывать людей, то подумал над твоим предложением, — я решил немного припугнуть своего собеседника, направившись к выходу.

— Подожди, — остановил гуру. — Я не собираюсь больше никого обманывать. Учитывая мои новые возможности — всё будет иначе. Только помоги мне, пожалуйста, Аджай. Я не хочу здесь лежать целый месяц под конскими дозами нейролептиков.

— Я не куплюсь на твои манипуляции, Маниш, — усмехнувшись, ответил я. — Тебе нужно предоставить мне более серьёзный довод помочь тебе.

— Разве ты не видишь, что я говорю правду? — спросил Маниш. — Ты же такой же видящий, как и я. Помоги мне — в долгу не останусь. Расскажу всё, что знаю. Я планирую кардинально изменить свои лекции и учение. Только мне нужен шанс… Начать всё сначала.

Несостоявшийся гуру поставил меня перед нелегким выбором. Закрыть глаза на его прошлое и дать шанс измениться или оставить его на целый месяц в психиатрической лечебнице. Но скажется ли на нём это в положительном ключе? Может, за это время он станет ещё более циничным по отношению к людям?

В коридоре послышались шаги. Кажется, Кагари и психиатр возвращаются. Двадцать минут разговора прошли незаметно.

— Так что, Аджай? — обратился ко мне вновь Маниш. — Поможешь мне?

Глава 17

— Помогу, но отныне я должен быть в курсе всех дел, которые ты ведешь, — я пристально посмотрел в глаза гуру.

— Что это значит⁈ — удивился Маниш Ачария.

— Я буду цензором твоего нового учения, если мне что-то не понравится в твоей программе, то тебе придется это изменить,– объяснил я.

Просто так помогать ему смысла нет. Сейчас я поспособствую выписке гуру, а он опять возьмется за старое. Мне нужны были гарантии с его стороны, что теперь его учение радикальным образом изменится.

— Аджай, ты свихнулся? Хочешь сказать, что у тебя есть компетенция решать, что допустимо в моих лекциях, а что нет? — возмутился гуру.

— У меня нет желания помогать человеку, который собирается после выписки из больнице обманывать людей, — строгим тоном ответил я. — Ты будешь брать плату сугубо за реально оказанную помощь человеку.

— Но ведь это абсурд, я так много не заработаю…

— Решай сам, Маниш, либо играем по моим правилам, либо ты будешь лежать в психиатрической лечебнице. Правда, я бы не надеялся, что тебя здесь держать будут месяц, — отметил я.

— Ты мне угрожаешь, Аджай? — нахмурился он.

— Какая мне от этого выгода? — пожал я плечами. — Просто не знаю откуда у тебя в голове взялся срок в один месяц. Некоторых больных могут и целый год держать на принудительном лечении. Тут уж на усмотрения лечащего врача.

— Хорошо, хорошо, — нехотя согласился гуру. — Что-нибудь придумаю…

Если Маниш меня обманет, то будет проблематично его снова запихнуть в психиатрическую лечебницу. Но у меня уже был план, чтобы подобной проблемы не возникло. Ведь его можно привлечь к уголовной ответственности за мошенничество, тем более если я буду в курсе всех его дел.

Я кратко обрисовал свой план относительно его выписки. Гуру нужно было вести себя предельно адекватно и никаким образом не упоминать змею в разговорах с врачебной комиссией психиатров. А помутнение рассудка списать на желание выставить с плохой стороны моего наставника Чирандживи. Просто этот розыгрыш зашел слишком далеко.

Я вышел из палаты и встретился с лечащим врачом-психиатром и Кондо Кагари.

— Успели собрать анамнез и оценить эффективность лекарственных препаратов? — едва заметно улыбнулся японец.

— Да, мне хватило времени, — ответил я Кагари. — Правда, у меня есть важная новость для его лечащего врача.

— О чем вы? — обеспокоенно поинтересовался психиатр.

— Вашего пациент необходимо выписать в кратчайшие сроки! — серьёзно заявил я. — Необходимо провести медицинскую комиссию относительно его психического состояния.

— На каком основании? — искренне удивился лечащий врач-психиатр. — Мы ведь его недавно положили. Прибыл в отделение в остром состоянии.

— Дело в том, что Маниш Ачария полностью уравновешен, каких-либо отклонений в психике у него нет. Вам раньше про него доводилось слышать? — нетерпеливо поинтересовался я.

— Он какая-то знаменитость? — с ноткой скепсиса спросил психиатр. — Болливудский актер? По крайней мере я о нем ничего не слышал.

— Маниш Ачария достаточно популярная медийная личность среди молодежи. Информацию о нем легко найти в интернете, — объяснил я. — Инцидент со змеей — это перфоманс, который зашел слишком далеко. Он мне сказал, что собирается жаловаться на вашу больницу. Ведь вы без весомых оснований назначили ему высокую дозировку лекарственных средств. Не говоря уже о том, что положили его на принудительное лечение.

— Пусть жалуется! — усмехнулся лечащий врач. — Были уже такие инциденты в практике.

— Ваше право, сами понимаете, что предупредить вас об этом я не мог! Только его финансовое состояние позволяет нанять хорошего адвоката, не говоря уже о том, чтобы провести повторную медицинскую комиссию относительно своего психического состояния. Боюсь, что он вас затаскает по судам. И сомневаюсь, что вам удастся в этом деле выиграть, ведь у него нет никаких отклонений в психике.

— Пусть попробует, — неуверенно заявил психиатр. — Но спасибо, что предупредили, доктор Сингх.

У меня не было сомнений, что мои слова оказали на него эффект. Хоть психиатр и старался сохранять самообладания, отвечая с безразличием, но мне прекрасно были известны его чувства. Ведь я прекрасно видел состояние его чакр во время нашего разговора. Судебные разбирательства врачи не любят, лучше перестраховаться, чем потом бегать по судам.

Думаю, что в течении этой недели вопрос с досрочным освобождением Маниша Ачарии от принудительного лечения решится. Я объяснил ему как вести диалог на медицинской комиссии, предельно сжато, но этого вполне хватит, чтобы отстоять свою позицию.

— Надеюсь, что вы успели всё обсудить! — с гордостью заявил Кондо Кагари когда мы покинули психиатрическую больницу. — Тянул время как мог.

— У вас из-за этого теперь проблемы не возникнут? — поинтересовался я.

— Вряд ли, — усмехнувшись, ответил Кагари. — Мне прекрасно известно, что ваша медицинское учреждение дорожит контрактом с моей корпорацией. Сомневаюсь, что такой небольшой инцидент как-то может на меня негативно повлиять. Ведь не произошло ничего плохого.

Не знаю, какая мотивация была у японца, но он мне существенно облегчил задачу. Как ему удалось так быстро сообразить, что я хотел поговорить с Манишем наедине? Это невероятная проницательность.

— Во всяком случае спасибо! Не ожидал, что вы решите стать участником этого представления, — поблагодарил я японского коллегу.

— Вы меня просто плохо знаете! — не скрывая улыбки, заявил Кондо. — Это вполне в моём духе.

Перед прощанием мы обменялись с Кагари контактными данными, чтобы поддерживать связь в дальнейшем. Вряд ли мы уже с ним увидимся. Японец должен был уехать из Индии в ближайшие дни.

Оставшись один, я снял блок с чакры Сахасрара. Сейчас мне ничего не угрожало. Я был предельно удивлен, что люди с отклонениями в психическом здоровье могут так влиять на чувствительных к силе людей. Ведь у обычного врача-психиатра такой симптоматики не возникает при работе с пациентами как у меня. Были проблемы несколько иного рода.

С годами у моих коллег по цеху, работающих в психиатрических лечебницах, возникала своеобразная профдеформация. Бытует такое поверие, что если долго работать с психически больными людьми, то можно самому стать ненормальным. Но ведь отклонения в психическом здоровьями не являются заразными, хотя учеными рассматривалась вирусная теория происхождения, например, шизофрении.

Проблема профдеформации психиатров заключается в том, что работа начинает выходить за пределы психиатрического отделения. Врач, общаясь с людьми в жизни, начинает замечать у окружающих его людей отклонения в психике: депрессия, истеричность, неуравновешенность и так далее. Мозг перестает отдыхать от работы, что в конечном итоге может привести к профессиональному выгоранию.

Мне не доводилось работать с психически больными людьми даже в прошлой жизни. На основании своего опыта посещения психиатрической больницы, у меня появилось предположение, что отклонения в Сахасраре может оказывать негативное влияние на окружающих людей.

Для людей, владеющих силами, такое негативное воздействие особенно ощутимо. Для психиатра, не владеющим силой, последствия от работы возникают после долгих лет работы. Может, специалист и не сойдет с ума, но определенные отклонения в поведении будут присутствовать. Правда такое можно сказать и про любую другое врачебное направление. Это ещё предстоит выяснить в будущем, если ли определенная взаимосвязь или нет.

Сейчас нужно заняться более важными вещами, а именно — восполнить утраченную энергию из чакр. Мне ведь завтра уже нужно выходить на работу, а сил совсем не осталось. Может, рабочий день пройдет спокойно и потребности в использовании лекарских сил не возникнет. Но перестраховаться всё же стоило, ведь ещё есть несколько часов до закрытия храмов в центре города.

Я направился к храму Махалакшми, который был ближе всего к психиатрическому филиалу нашей больнице. Это место силы было посвящено богине Лакшми, которая в индуизме символизирует богатство, благосостояние и удачу.

Еще издалека, приближаясь к храму, я почувствовал его особую ауру. Подойдя ближе к зданию, я ощутил в воздухе аромат благовоний, смешанным с запахом цветов.

Моё внимание сместилось к внешней стороне здания. Я увидел красивые резные орнаменты и фрески, изображающие сцены из мифологии, связанные с Лакшми и другими индуистскими божествами. Историю конкретно этого храма я, увы, не знал, но выглядит невероятно.

Войдя внутрь я попал на вечернюю службу. Обряд аарти был в самом разгаре. Аарти — это индуистский ритуал, в котором используют светильники, огонь и благовония, чтобы выразить почтение богам. На санскрите слово «аарти» переводится как «акт поклонения».

Жрец совершал обход с зажженными лампадами, освещая ими мурти Богини. Это особенно завораживающее зрелище. Мурти — это статуя или изображение божества, дэвы или святого в определенной форме. Однако не каждое изображение божественного существа является мурти. Например, декоративные скульптуры в храмах или на улицах чаще выполняют эстетическую или символическую роль и не всегда обладают сакральным значением мурти.

Свет, танцующий в темноте, кажется, наполнял меня невероятным зарядом сил. Я тонко ощутил, как эта энергия проникает в меня, наполняя мои чакры энергией.

Главное святилище, где находится мурти Богини Махалакшми, всегда является центром притяжения. Мне пришлось постараться, чтобы подойти ближе. Народу было предельно много, неужели сегодня какой-то праздник или это вполне обычное явление? На туристов присутствующие похожими не были.

Оказавшись напротив мурти Махалакшми, я увидел ее сияющее лицо, изящные руки, держащие лотос — символ чистоты и духовного роста. В ее глазах я вижу безграничную доброту и мудрость. Удивительная работа скульптора! В этот момент я забываю обо всех мирских заботах и полностью погружаюсь в свои мысли.

Я не был верующим человеком, но это было настоящим местом силы. Возникло ощущение, что мой организм был сухим колодцем, который постепенно стал наполняться водой. Что-то подобное я не испытал в буддийском храме, находящемся на территории парка Санджая Ганди. Может, это было связано с тем, что то место силы было заброшено? Кто знает, ведь даже мой наставник Чирандживи, обладающий невероятными познаниями в сфере чакр, порой затрудняется объяснить мне работают чакры. В большей степени полагаясь на свой личный опыт практика.

Внезапно окружающими меня люди синхронно сложив руки в молитвенном жесте намасте. Намасте — это жест, который использовали не только ради молитвы, но и приветствия другого человека. В храме молились Богине, поэтому соединённые ладони верующие поднимали над головой, направляя вверх своё внимание и символизируя склонение перед Высшими силами.

— Я обращаюсь к Махалакшми с искренними просьбами! — обратился к Богине рядом стоящий мужчина. — Я молюсь о благополучии для своей семьи, о здоровье близких, о процветании и успехе в делах, прошу о мудрости, о силе духа, о способности преодолевать трудности и о том, чтобы всегда оставаться на пути праведности.

Люди совсем не смущались вслух озвучивать свои просьбы. И это не было какой-то молитвой, потому что каждое обращение отличалось.

Находясь среди верующих людей, я тоже сложил ладони над своей головой и мысленно поблагодарил за ту энергию, что отдало мне место силы. Не знаю действительно эта Богиня или нет, но я смог восполнить себе энергию для работы на завтрашний день.

Более того, у меня получилось получить даже больше сил, чем я потерял во время посещения психиатрической лечебницы.

Смысла находиться здесь дальше я не видел. Пройдя через толпу людей, мне хотелось направиться к выходу. Но я ощутил острый укол в сердце, словно что-то упустил. Я внимательно присмотрелся и увидел среди толпы молящихся пожилого мужчину, который излучал очень знакомую мне ауру.

Мои мысли отбросило к храму из видения Шеши. Что это может вообще значить? Как может быть связан храм из видение и этот старик? Не хотелось отвлекать его от молитвы, поэтому я решил подождать на улице. Служба Богини вот-вот должна была подойти к концу.

Через тридцать минут из храма начали выходить постепенно люди. Я стоял в относительном отдалении, чтобы не пропустить этого мужчину. Хотя вряд ли бы что-то подобное произошло, потому что его аура сильно отличалась от других людей.

— Можно вас на несколько минут? — обратился я к старику, проходившего мимо меня после службы.

— Добрый вечер! — старик сделал небольшой поклон. — К сожалению, я спешу и не могу вам уделить время.

— Разве у вас не найдется для меня и пяти минут? — спросил я.

— Поторопитесь, молодой человек, — старик остановился на месте. — Я уезжаю из вашего замечательного города через час. Боюсь опоздать. Но раз уж вы были таким настойчивым, значит, проблема серьезная.

— Не проблема, а вопрос, — ответил я. — Вы что-нибудь знаете о храме, выглядящим словно гора из белого мрамора и золота? Если смотреть на него со стороны, то шпили его словно пронзают сами небеса.

Выражение лица старика стало предельно серьезным. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы, словно я сказал какую-то чепуху.

— Чатурмукха Дхарана Вихара, я был там две недели назад. Откуда вы про это знаете? И почему из всех людей, вышедших из храма обратились именно ко мне? — нахмурился старик.

— Я почувствовал, что среди всех присутствующих только вы можете мне помочь его найти, — честно признался я. — Больше не смею вас задерживать!

Старик даже не попытался сдвинуть с места. Он пристально смотрел мне в глаза, словно пытался разгадать тайну, хранимую в моей душе. Внезапно мимические мышцы лица расслабились и он искренне улыбнулся.

— Жаль, что у меня нет времени с вами поговорить, молодой человек. Но если ваше сердце вас туда ведет — это знак! Это тяжелый путь, но вам предстоит его пройти, чтобы исполнить своё предназначение.

После этих слов старик кивнул мне головой и скрылся в толпе. Предназначение. Что он имел ввиду? Возникло ощущение, словно этот старик знал абсолютно всё обо мне. Очень странно.

Я взял телефон в руки и вбил в поисковой строке название храма. Да, это был он, сомнений не было. Изображения в интернете не вызвали такого душевного трепета как в видении, когда я покрылся холодным потом и едва не потерял сознание.

Чатурмукха Дхарана Вихара находился в штате Раджастхан на северо-западе Индии. Если лететь из Мумбаи на самолете, то можно добрать до крупнейшего города Джайпур за два часа. Можно уложиться за пару дней, выходных вполне хватит.

Меня переполняли эмоции от моей находки. Я в очередной раз нахожу подтверждение слов своего наставника Чирандживи о срединном пути. Ведь я не пытался целенаправленно найти необходимый мне храм. Всё получилось само по себе.

Целая неделя. Срок маленький, но за это время нужно будет максимально подготовиться. Было бы неплохо посетить многие храмы в Мумбаи, чтобы черпать из них энергию. В общем, предстоит немало работы, аж дух захватывает!

На следующий день

Заведующий отделения Шарма редко вызывал меня к себе. Не знаю, что произошло, но он пригласил меня к себе в кабинет для серьезного разговора.

Я не был пессимистом, но это всегда сулило какими-нибудь неприятностями. Жалоба от пациента или ещё какое-нибудь бюрократическая ересь, в которой умудрился допустить ошибку.

Постучался и вошел внутрь кабинета.

— Здравствуйте! — поприветствовал я Шарма. — Просили подойти.

— Доброе утро, доктор Сингх! — обратился ко мне заведующий. — Посидите пока, мне нужно кое-что дописать. Буквально пять минут.

Заведующий на мгновение закрыл глаза рукой. Очень знакомое ощущение. Когда от постоянной работы с компьютером болят глаза и создается впечатление, словно в них насыпали песок.

Шарма внимательно пробежался глазами по тексту на листе бумаги, а потом поставил свою подпись.

— Много у вас пациентов сегодня? — внезапно обратился ко мне заведующий.

— Прилично, — поспешно ответил я, поглядывая на настенные часы.

— Ничего удивительного! — усмехнулся Шарма. — Понедельник. Люди не хотят идти на работу. Но вы не переживайте, долго задерживать у себя не буду. Почти закончил.

Внезапно раздался громкий шум работающего принтера, который выплюнул из себя распечатанное заявление, судя по всему на заказ лекарственных средств. Шарма поставил личную подпись и заверил своей печатью.

— Вы большой молодец, доктор! — закончив со своими делами, заявил Шарма. — Вас очень хвалил невролог Бхария, что меня очень сильно удивило. Он невыносимый брюзга! Особенно по отношению к молодым специалистам. Но я с ним полностью согласен. У вас не такой большой опыт работы, но вы уже успели себя проявить. Как на обычном приеме, так и на ночных дежурствах. Признаюсь, уже начал уставать слушать похвалу в ваш адрес со стороны коллег из других отделений… В общем, в связи с вашим усердием, я хочу вам предложить одну серьезную должность. Сразу скажу, что будет дополнительно оплачиваться, но и нагрузки станет значительно больше.

— Я вас внимательно слушаю, — сказал я.

— Не торопите события, — тон заведующего стал более серьезным. — Но для начала мне хотелось бы от вас узнать, что произошло на недавнем ночном дежурстве… Хирург действительно находился на ночной смене в нетрезвом виде?

Откуда Шарма про это узнал? Можно по пальцам пересчитать людей, которые знали об этом.

Мой ответ может привести к неприятностям, которые хирургу удалось избежать благодаря моей помощи. Но с другой стороны нужно ли мне кого-то покрывать, когда на носу висит потенциальное повышение?

Глава 18

— Накануне он действительно выпивал, но пьяным на работе не был, — уверенно ответил я. — Алкотестер показал меньше ноль целых трех десятых промилле. Я всё проверил.

Мне пришлось немного приукрасить рассказ, ведь результат был чуть выше нормы, но уже считался серьёзным основанием для увольнения сотрудника. Вполне возможно, что если бы я пришел на несколько часов раньше на проверку, то алкотестер показал более высокий результат алкогольного опьянения. Пока я разбирался с неврологом, хирург успел протрезветь.

— Значит, он был трезв? — допытывал Шарма. — Просто мне сообщили совсем иную информацию.

— Всё верно, — я кивнул головой.

— Ну, не пил, так не пил, — поспешно ответил заведующий и взял в руки телефон. — Секундочку. Ничего без меня не могут сделать.

Шарма прекрасно был осведомлен об инциденте, произошедшим на том дежурстве. Он понял, что я помог хирургу, скрыв факт его алкогольного опьянения. Это была проверка, стану ли я выслуживаться, чтобы получить повышение. Видимо, мне удалось её успешно пройти.

Врачи такие же люди. С каждым может всякое произойти, но не каждый согласится помочь человеку в трудной ситуации. Скорее воспользуется случаем, чтобы наступить бедолаге на плечо и самому продвинуться по карьерной лестнице. Я мог бы поступить идентично, выдав хирурга с потрохами. Правда, Шарма не оценил бы подобного поступка.

Он никаким образом к этой ситуации причастен не был. Ведь его не было в тот день на дежурстве. Это была личная проверка с его стороны. Насколько далеко я готов зайти, закрыв глаза на других людей. Но даже без проверки моё мнение на этот счет не изменилось.

Ведь хирург на момент освидетельствования не был пьян. На небольшую погрешность я закрыл глаза, договорившись, что больше подобного не повторится с его стороны. Поэтому можно даже сказать, что мне не пришлось врать на этот счет.

— В общем, кхм-кхм, — Шарма положил телефон и прокашлялся. — Я собираюсь уходить в отпуск и мне нужен заместитель. Вам ведь никогда не доводилось заниматься руководящей деятельностью?

— Увы, нет, — признался я.

В прошлой жизни я был заведующим терапевтического отделения в течении нескольких лет. Отказался от этой должности по собственной инициативе. Потому что вся работа стала сводиться к перекладыванию бумажек и организационными процессами, а меня больше интересовала работа с пациентами. Да, зачастую заведующий из общего рабочего времени тратит один-два часа на приём пациентов, в то время как рядовой терапевт все шесть часов, а то и больше.

Но я же ведь не мог признаться, что у меня есть опыт работы в этой сфере. Он был из прошлой жизни. Хотя если не хватает кадров, то даже человеку без опыта трудовой деятельности в руководящей должности могут предложить стать заведующим отделения. Для этого нет необходимости дополнительно проходить обучение. Всему можно научиться в процессе.

— Жаль, но всё бывает в первый раз! — с улыбкой отметил заведующий отделения. — Помимо вас я рассматриваю ещё двух кандидатов. Я собираюсь уйти ненадолго. Буквально на десять дней.

— А заведующий стационара не хочет вас заменить как прошлый раз? — поинтересовался я.

У терапии было два начальника — один руководил поликлиническим отделом, второй стационаром. Если кто-то из них собрался уйти в отпуск, то второй временно начинает выполнять его обязанности. В чем проблема снова так поступить? Ведь на прошлой недели мне пришлось идти разбираться с заведующим стационара, временно исполняющим обязанности Шарма, из-за жалобы по инвалидности.

— Увы, нет, — ответил начальник. — У терапевтического отдела слишком много обязанностей и ответственности… В общем, он отказался. Хотел этот вопрос решить через главного, но в конечном итоге вышло только хуже. Заведующий стационара сказал, что он напишет заявление на увольнение.

Шарма что-то мне не договаривал. Я это тонко ощущал. Дело не только в том, что он собирается уходить в отпуск. Здесь было что-то ещё.

— Выбор заместителя — дело серьезное, — пожал плечами я. — Но ведь отпуск можно запланировать и найти замену, а как быть, если вы внезапно заболеете?

— У вас хорошо работает смекалка, доктор! — улыбнулся Шарма. — У меня есть подозрения, что главный врач хочет выбить квоту у министерства здравоохранения на должность второго заведующего отделением. Я и сам справляюсь с этой нагрузкой, но у меня часто происходят переработки, которые мне никто не оплатит никогда. Если бы я не любил свою работу, то давно бы ушел. В общем, вполне возможно, что кандидат, который хорошо проявит себя на посту во время моего отсутствия, в перспективе может стать вторым заведующим в терапии. Так что… я могу рассматривать вас как потенциального кандидата?

В целом это неплохая перспектива. Но меня всегда должность заведующего отталкивала тем, что приходится мало работать с людьми. Тебе зачастую приходится разбирать жалобы, вести учет лекарственных препаратов и заявок, договариваться с врачами из других отделений, чтобы госпитализировать человека. В общем очень много работы, где ты даже не видишь пациента.

— Я не против, тем более, если эти десять дней мне дополнительно оплатят, — согласился я. — Но, честно признаюсь, что занимать руководящую должность не хочу.

— Это ещё почему? — искренне удивился Шарма. — Вы ведь в перспективе можете стать вторым заведующим отделения. Да и получать будете гораздо больше!

— Мне нравится работать с пациентами, — объяснил я. — Копаться в анамнезе, подбирать лечение и видеть результат своей работы. Но я не отказываюсь от вашего предложения. Вполне могу попробовать вас заменить на время отсутствия. Только вот должность второго заведующего меня слабо интересует.

— Эх, жаль. Мне кажется из вас вышел бы неплохой руководитель, — с досадой ответил Шарма. — Ну, как знаете, доктор. Мне лично нравится видеть результаты своей работы в долгосрочной перспективе. Прием меня предельно утомляет.

У заведующего отделения было стратегическое мышление. Ведь он тоже по-своему оказывает помощь людям. Только Шарма это делает с помощью людей, находящихся под его руководством. От этого ведь тоже многое зависит. Следить, чтобы каждый твой сотрудник выполнял свои обязанности. И при этом комфортно чувствовал себя на рабочем месте.

Отдельный терапевт — это один из музыкантов в оркестре, а заведующий — дирижер. Каждому своё.

— Это всё, что вы хотели мне сообщить? — поинтересовался я и посмотрел на часы. — Просто мне кажется, что мою медсестру скоро пациенты съедят с допросами куда пропал врач.

— Да, всё, спасибо, что подошли! — поспешно ответил Шарма. — Можете возвращаться на рабочее место, если мне что-то от вас ещё понадобится, то я вызову.

Мы попрощались с заведующим отделения и я вышел из его кабинета. Пациентов стало ещё больше за время моего отсутствия.

— Что же вы так долго, доктор? — обратился сидящий в очереди мужчина.

— Разве вам моя медсестра не сообщила, что меня вызвал заведующий отделения? — поинтересовался я.

— Сказала, да только время идет, — проворчал он. — Многие ведь уже на работу опаздывают.

— Я всех успею принять, — ответил я и зашел в свой кабинет, где меня уже ждал пациент.

— Здравствуйте, доктор! Думал, что не дождусь вас сегодня! — мужчина кинул косой взгляд в мою сторону.

Прошло всего двадцать минут. Любят же они раздувать из мухи слона. Нет, отчасти я с ними согласен, что у каждого свои дела, планы, обязанности. Но если меня нет в своем кабинете на приеме, то причина отсутствия наверняка уважительная. Ладно бы я чай гонял в ординаторской. Но мне кусок в горло не полезет, если меня кто-то ждет.

— Так, давайте решим вашу проблему, и не будем тратить лишнее время на скандалы. По какому поводу решили к нам обратиться? — я сел за рабочее место и вошел в свой личный кабинет в единой медицинской системе.

— Мне нужно больничный продлить и выписать какое-нибудь лекарство. Рука ноет невыносимо, — ответил мужчина, схватившись за локоть.

— Так, подождите, ваша фамилия? — поправил я пациента.

— Чоудари.

— Всё, вижу, — кивнул я. — Сейчас ваш лист нетрудоспособности найду. Посмотрим сколько дней вы на больничном находитесь.

— Получается, если я вышел в прошлый понедельник, то… семь дней! — задумавшись, ответил пациент.

— А вы больничный у нас открывали? — поинтересовался я, обнаружив, что лист нетрудоспособности отсутствует в системе.

— Нет, мне его открыли в травмпункте, — ответил пациент.

Тогда неудивительно, что лист трудоспособности не фигурирует в системе. База данных общая, но с больничными всегда возникает такая неприятная сложность.

— Просто система ваш лист нетрудоспособности не видит, как и историю вашей болезни, — ровным тоном объяснил я. — А мне это всё необходимо для продления. У вас с собой есть номер больничного?

— Должен быть, — мужчина достал из сумки стопку бумаг. — Сейчас поищу.

Медицинская система — единая для всех. Можно спокойно записать в другое учреждения здравоохранения пациента на прием, выдав направления. Если человек пришел из другой больницы, то врач просто не увидит его, как и историю болезни. Потому что это являются частью конфиденциальной информации. Если вбить номер больничного, то откроется и доступ к историю болезни.

— Кажется он, — мужчина неуверенно протянул небольшой лист бумаги. — Правда на нем даже печати не поставили…

— Ничего страшного, — успокоил я пациента. — Мне достаточно, что здесь указан номер, дата и срок выдачи. Остальное увижу в компьютере, если больничный открыт.

— Давайте я схожу в кабинет оформления листков нетрудоспособности, — протянула руку Сандхья. — Нужно же сделать запрос. А вы пока осмотрите пациента.

— А позвонить им не вариант? — поинтересовался я. — Это же займет много времени.

— Всего пять минут, ничего страшного.

— Я задержался у заведующего, и хочу первую партию пациентов быстро принять, а то уже начинает наслаиваться очередь, — строго пояснил я.

— Успеем всех принять, доктор, просто до них порой не дозвонишься. Ещё больше времени можем потерять, — Сандхья взяла листок нетрудоспособности из моих рук и вышла из кабинета.

Что ж, ладно. В этот раз соглашусь с ней. Но вообще надо провести разговор, чтобы она не вела себя таким образом при пациенте. С врачом не надо спорить.

— Так, ладно, — продолжил я. — С каким диагнозом вам открыли больничный?

— Да локоть я ушиб на работе, бригадиром в строительной бригаде работаю, — пояснил мужчина. — Рукой пошевелить боялся от боли. Поехал в травмпункт, думал, что кость какую-то сломал.

— Угу, показывайте свою руку, — распорядился я.

Пациент оголил больной участок. Да, видно травматическое воздействие, но кожа над суставом была очень красной. Что не особо вписывалось в диагноз, сделанный травмпунктом.

— А так давно он у вас такой гиперемированный? — я воспользовался лекарским видением.

— Да всего лишь пару дней, — ответил он. — Выписываться даже думал, хоть мне и сказали в травмпункте, что меня минимум две недели на больничном должны держать.

Внимательно присмотревшись, я обнаружил узловое образование на поверхности костей, формирующих локтевой сустав. Совсем не вписывается в картину ушиба. Также я отметил наличие эрозии внутри сустава. Очень интересная клиническая картина получается.

— А у кого-то из ваших родственников была подагра? — поинтересовался я.

— Да нет вроде бы, а при чем здесь это? — удивился пациент.

— Я считаю, что у вас на основной диагноз — ушиб, наложилось другое заболевание, которого у вас раньше не было.

— Подагра? — неуверенно спросил пациент. — Хоть в пору не ходи к врачам, что-нибудь да найдут у тебя!

— А это во всяком случае неизбежно, — отметил я. — Не было бы ушиба, то вы бы всё равно рано или поздно оказались на приеме у врача. Диагноз предварительный, но клиническая картина очень похоже на данное заболевание.

— Так что теперь делать мне делать? — поинтересовался пациент.

— Медсестра подойдет, и я вас запишу на биохимический анализ крови, — ответил я. — Проверим уровень мочевой кислоты, а заодно и функцию почек и печени. Ещё нужно будет сделать повторную рентгенографию локтевого сустава.

Я прекрасно понимал, что у моего пациента была подагра. Но своё лечение мне нужно было подтвердить инструментальными и лабораторными исследованиями. Ведь все должно быть полностью обоснованно в осмотре. Тем более есть необходимость в продлении больничного листа. А это важно для будущих проверок от страховых компаний.

— Да меня почки и печень не беспокоили никогда, — отметил пациент. — Зачем это надо?

— Потому что эти органы участвуют в выведении мочевой кислоты, — терпеливо пояснил я. — Важно же лечить не только само заболевания, но и найти первопричину произошедшего.

— Можете повторно посмотреть карту пациента, — в кабинет вошла запыханная Сандхья. — Сказали, что теперь больничный должен высветиться в системе.

— Хорошо, — я зашел в раздел листков нетрудоспособности. — У вас больничный уже восемь дней, а не семь. Потому что день выдачи тоже учитывается, а вам открыли в прошлый понедельник. Я вам тогда продлю лист нетрудоспособности ещё на семь дней. Как раз получится пятнадцать дней в совокупности.

— От меня что-нибудь нужно? — вмешалась в разговор Сандхья.

— Выписать направление на рентгенографию локтевого сустава и биохимический анализ крови, — распорядился я. — Желательно сдать сегодня, чтобы я уже мог спокойно назначить лечение. Если мест нет, то отправь по cito в стационар.

— А вы предварительное лечение без анализа не можете назначить? — поинтересовалась медсестра. — Всё равно на больничном семь дней, успеет десять раз сдать.

— А в какой дозировке мне назначать лекарственное средство? — я пристально посмотрел в глаза Сандхье. — Ведь лечение будет зависеть от уровня мочевой кислоты. А её значения мне неизвестны.

— Ну, хотя бы обезболивающее ведь назначите? — спросил пациент.

— Да вы не переживайте так, — успокоил я пациента. — Вы сегодня сдадите все анализы и сделает рентгенографию.

— Я просто переживаю, что мы довольно таки часто пишем направления по cito. Мне сегодня медсестра из процедурного кабинета высказывалась по этому поводу, — обеспокоенно сообщила Сандхья.

— И что она сказала? — усмехнулся я.

— Что на вас собираются написать жалобу.

— Пусть пишут, пусть, — спокойно ответил я. — Пациент находится на больничном, подозрение на острый подагрический артрит. Более того, впервые выявленный. В чем проблема?

— Ой, я не знаю, — Сандхья махнула рукой. — Просто не хотелось бы разбираться по этому поводу.

— По идее, это вообще не их забота кому и что врач назначает, — строгим тоном заявил я. — Я же не просто так рисую эти направления. У меня есть четкие обоснования, которые необходимо подтвердить. Пусть жалуются, только для них это и выйдет боком по итогу.

Какая им вообще разница? Сидят в процедурном кабинете, берут анализы, ну и работайте дальше в таком же духе. К чему мне нужно это слушать? Просто какой-то абсурд.

Сандхья молча распечатала направления и отдала их мне на подпись. Я быстро поставил роспись и заверил своей печатью.

— Держите, — передал я пациенту в руки направления. — Как сделаете — подойдете ко мне без очереди. Я вам по поводу лечения всё объясню.

— А думаете меня пустят? — искренне удивился пациент.

— Скажите, что вам к медсестре надо, — сразу сказал я. — А там уже разберемся на месте, как вам дальше быть.

Пациент взял направления в руки и вышел из кабинета. Я взял паузу на пару минут, чтобы поговорить со своей медсестрой.

— Я понимаю, что вы переживаете за меня, но в следующий раз не заводите подобные темы при пациенте, — строго сказал я.

— Я просто…– робко возразила Сандхья.

— Это не всё,– прервал я её. — Мои решения под сомнения тоже не ставьте. Если я сказал позвонить — значит вы нужны мне в кабинете. Надеюсь, вы меня услышали.

Она поспешно кивнула. Думаю, теперь она изменит своё поведение.

За несколько часов мне удалось разобраться с большой очередью и прием стал идти в достаточно спокойном темпе. Оставалось три часа до окончания смены.

— Я отойду на пять минут? — поинтересовалась Сандхья, когда мы отпустили пациента.

— Хорошо, — ответил я, не отводя глаз от заполнения медицинской карты.

Сандхья вышла из кабинета вслед за пациентом. Но вместо очередного больного ко мне зашел на прием врач в медицинском халате. Это был тот самый хирург, с которым мы были на ночном дежурстве. Зачем он ко мне пришел?

— Добрый день, доктор! — улыбнулся он.

— Здравствуйте, — поздоровался я. — По какому поводу ко мне?

— Сейчас всё расскажу, — отозвался он.

Я вышел из кабинета и сказал пациентам в очереди, чтобы подождали пять минут.

— Что-то случилось? — вернувшись, спросил я у своего коллеги.

— И да, и нет! — воскликнул хирург. — Я просто пришел вам выразить свою благодарность, доктор Сингх. Ко мне ваш заведующий подходил, спрашивал про тот инцидент на работе…

— А ему какое-то до этого дело? — перебил я. — Его же ведь в тот день не было на дежурстве. Да и вообще у вас свой же заведующий есть! Мне кажется, что один начальник не должен делать выговор сотруднику, который не находится под его управлением.

— Да дело не в этом, — махнул рукой хирург. — Просто жена вашего заведующего — моя двоюродная сестра. Не знаю как он про это узнал, но он отметил, что без вашей помощи меня бы могли уволить. И что вы даже не стали выдавать меня ему, сообщив, что показатели алкотестера были в норме.

— Ну, практически, — усмехнулся я.

— В общем, спасибо вам огромное, — повторил хирург. — Не знаю даже, как вас отблагодарить. Просто не подумал бы, что вы станете меня прикрывать перед заведующим. Хотя оно обо всем был в курсе. Вы это прекрасно ведь понимали.

— Всё верно! — кивнул головой я. — Но надеюсь, что больше ничего подобного с вашей стороны не произойдет.

— Конечно! — серьезным тоном заявил хирург. — Я к вам не только с благодарностью пришел… Тут у нас небольшой корпоратив намечается. Не хотели бы нам составить компанию? Собираемся небольшой компанией отдохнуть.

Хочет меня таким образом отблагодарить. Я не против, заодно познакомлюсь с другими коллегами по цеху. В такой обстановке проще всего заводить полезные знакомства на работе. Да и не мешало мне немного развеяться, не всё же время уделять работе.

— А когда планируете собраться? — поинтересовался я.

— Сегодня, — ответил хирург. — После смены вечером! Так что, иметь в вас виду?

— Да, можно сходить немного развеяться, — кивнул я.

Мы крепко пожали друг другу руки и попрощались, договорившись сегодня встретиться. Интересно, кто придет на эту встречу помимо хирурга? Может, в нашу компанию ещё и мой заведующий отделения попадет!

В кабинет по очереди вошли Сандхья и пациент, которого я ранее записывал на анализы.

— Что-то у вас особо людей в очереди нет, — удивился пациент. — Ведь было же столько народу!

— Отстрелялся, — усмехнулся я. — Что там с анализами? Давайте гляну.

— Мне в лаборатории сказали, что они все в компьютер ваш должны выгрузить, — объяснил он.

— А, ну так даже удобнее, без разницы, — я открыл медицинскую карту пациента.

Подагра была средней степени тяжести, учитывая уровень мочевой кислоты и количество суставов, вовлеченных в воспалительный процесс. Теперь проблем с подбором необходимой дозировки не возникнет.

Я написал схему подробную схему лечения и объяснил необходимость соблюдения диеты, во избежании накопления мочевой кислоты. Ведь именно она является источником воспалительного процесса и плохого самочувствия пациента.

— Так, надеюсь, я всё понял правильно. Это мне по три таблетки аллопуринола необходимо пить? — поинтересовался пациента.

— Да, после еды, — подтвердил я. — Стандартная дозировка таблетки сто миллиграмм, поэтому придется пить по три. И когда по поводу больничного придете, то мы заодно сдадим повторно анализы.

Не успел я озвучить про количество таблеток, как услышал работающий принтер. Сандхья заранее выбивала все необходимые анализы. Молодец.

— Спасибо вам большое, доктор, что всё так дотошно мне объяснили. Впервые в жизни врач со мной так долго возится, да и сдал всё в один день, — сказал пациент, встав со стула.

— Выздоравливайте! До свидания!

Остаток смены прошел достаточно спокойно. В скором времени я ушел с работы. А на телефон пришло сообщение о месте встречи. Это был небольшой ресторан этнической кухни, совсем недалеко от того места, куда я водил ранее Кондо Кагари.

Не ожидал, что компания будет такой большой. Нас собралось аж девять человек. Среди знакомых лиц обнаружил лишь невролога, с которым ранее мне пришлось поспорить относительно диагноза пациента на одном из ночных дежурств.

Какое-то необычное совпадение! Ведь с хирургом мы тоже познакомились на ночном дежурстве.

— Почти все пришли, — подытожил хирург. — Но один опаздывает. Он мне написал, что подъедет к нам на такси.

Мы сели за большим столом, который постепенно стал украшаться различными блюдами. Многие из них мне даже не доводилось пробовать, но запах был невероятно аппетитным. Я почувствовал, что у меня началось сводить желудок в неприятном спазме. Так сильно мне уже хотелось приступить к трапезе.

— Мы уже думали ты не придешь! Рад тебя видеть! — один из присутствующих встал и пожал руку опоздавшему гостю.

Я сидел спиной ко входу, поэтому не видел человека, который к нам присоединился.

— Мц! — цокнул языком опоздавший. — Пробки ужасные! Но я вижу, что у вас наглости не хватило начать без меня.

Серьёзно? Я повернул голову и увидел Шьяма. Мы встретились с ним глазами и он криво улыбнулся.

— Не ожидал тебя здесь встретить, Аджай, — с ноткой беспокойства в голосе сказал Шьям и сел на свободное место.

— А, так у нас теперь в компании аж два терапевта! — улыбнувшись, заявил хирург. — Ну. Раз уж собрались, то можно начинать.

— А какой повод у встречи? — поинтересовался один из присутствующих докторов.

— А нам нужен повод? — усмехнулся хирург. — Ну, дочь у меня смогла поступить в университет, если вам нужна весомая причина. А так — мне просто хотелось с вами встретиться за пределами больницы. Не так часто же видимся!

Все дружно посмеялись и сели за стол. Мда, не ожидал я здесь встретить Шьяма. Кто его вообще сюда позвал?

— Рад вас приветствовать в нашем заведение, дорогие гости! — раздался предельно знакомый голос со сцены.

Я поднял голову, чтобы разглядеть ведущего. Не может быть. А как он здесь оказался?

Глава 19

На сцене стоял бывший парень Иши — Джимми. По его кислому выражению лица я понял, что он меня заметил. Джимми периодически поглядывал в мою сторону. Было видно, что моё присутствие на корпоративе его смутило.

Это был сильный удар по его самооценке. Ведь он всерьёз считал меня своим соперником. Но теперь на сцене стоял не перспективный молодой актёр, а тамада, развлекающий гостей на корпоративе. Джимми чувствовал, что в моих глазах его социальный статус упал ниже плинтуса. Правда, мне изначально было наплевать на него и его попытки бороться за сердце Иши. Но Джимми воспринимал всё с точностью до наоборот.

Даже интересно стало, как он попытается компенсировать сложившуюся ситуацию. Ведь Джимми явно чувствует себя униженным, хотя это просто стечение обстоятельств. Если бы я отказался от предложения хирурга, то никогда бы не увидел его в роли тамады.

— В нашей дружной компании появился новый человек! — с радостью в голосе заявил хирург. — Хочу представить вам доктора Аджая Сингха. Вы даже представить себе не можете, как я ему благодарен!

— Мы уже знакомы, — улыбнулся невролог Бхария и посмотрел мне в глаза. — Даже не утруждайте себя рассказом. Аджай — хороший пример молодого специалиста.

— А когда вы успели познакомиться? — удивился хирург. — Он же у нас не так давно работает…

— На ночном дежурстве, Винод! — сухо ответил Бхария, не желая вдаваться в подробности нашего спора.

Только сейчас я узнал имя хирурга. И оно ему очень подходило по смыслу. Его имя означало «счастливый» или «довольный».

— Какое совпадение! — улыбнулся хирург Винод. — Мы тоже познакомились на ночном дежурстве.

— Мц, — недовольно цокнул языком Шьям. — Может, уже приступим к трапезе, а там уже по ходу дела познакомитесь? А то я весь день ничего не ел.

— Да я же видел сегодня твою медсестру в столовой! — отметил хмурым голосом мужчина средних лет с синяками под глазами. — Четыре пончика взяла.

— А вы думаете, что это она всё мне что ли взяла⁈ — попытался оправдаться Шьям.

Вся компания залилась дружным смехом.

— К слову, это наш патологоанатом, доктор Джоши, — отметил хирург.

— Учту, приятно познакомиться! — сказал я.

Удивительно, что патологоанатом был весьма карикатурным. Хмурый, бледноватый, да и с синяками под глазами. Только очков не хватает, ведь им часто приходится работать с микроскопом, что ухудшает зрение.

— Ладно, раз уж Шьям настаивает, то познакомлю со всеми в процессе! — предложил хирург. — Ты же не против, Аджай?

Наконец хирург перешёл на «ты». А то начало создаваться впечатление, что я до сих пор нахожусь на приёме. Что уж греха таить, я и сам был не против перекусить. Аппетит у меня зачастую появляется ближе к вечеру из-за жары в середине дня.

— Я только за! — кивнул головой.

Блюд было огромное количество, глаза просто разбегались, с чего начать. Я решил начать с супа, который ранее мне не доводилось пробовать. Правда, выглядел он как жидкое пюре.

Немного успело остыть, но было вполне себе вкусно. Правда, до сих пор не могу понять, что это за разновидность бобовых. Может, чечевица? Отчётливо ощутил присутствие чеснока, помидоров и красного перца. Специй было немало, но они приятно гармонировали, дополняя друг друга.

— Как тебе дал, Аджай? Мне очень нравится, как здесь его готовят! — поинтересовался хирург, сидевший по правую руку от меня.

Судя по всему, «дал» — это название супа, который я сейчас ел.

— Мне нравится! — ответил я, положив очередную ложку в рот.

— Просто в других ресторанах со специями перебарщивают, мне лично подобное не нравится. Да и жена у меня немало кладёт, а здесь прям идеально всё.

Суп действительно был вкусным. Не только я заметил эту гармонию вкуса, где один компонент не перебивает другой. Местная кухня радикально отличалась от русской. Когда мне доводилось приходить в подобные заведения, то я тщательно подходил к выбору еды, выбирая блюдо с наименьшим количеством компонентов. Опасался, что мне просто не понравится. Но, видимо, зря. Вполне съедобно.

— Шьям, передай парочку чапати, — обратился к моему коллеге хирург. — Ты будешь, Аджай?

— Можно, — поспешно ответил я.

— Четыре, четыре давай!– попросил Винод.

— Мц, сейчас, — тщательно пережёвывая пищу, нехотя отвлёкся на просьбу Шьям. — Поставили бы себе рядом!

Чапати — это небольшие лепёшки из пресного теста, приготовленные на сковороде. Самое то, чтобы поесть с супом. Правда, нужно было взять чуть пораньше, а то я суп уже доел. Ну, может, ко второму блюду пригодится.

— Я сегодня нам ведущего заказал, думаю, что поможет всем нам немного раскрепоститься! — улыбаясь, заявил хирург.

— А в этом была такая необходимость? — хмуро поинтересовался патологоанатом. — Я думал, что мы просто поужинаем и побеседуем…

— Вот только ради тебя и заказал! — засмеялся во весь голос Винод, остальная часть компании не заставила себя ждать. — Да нам целую программу подготовили развлекательную. Будет весело!

— Это что же, у нас и до танцев дело дойдёт⁈ — пошутил невролог.

— Кто знает, может, Шьям сейчас наестся и исполнит нам что-нибудь! — в очередной раз залился смехом Винод.

— Мц, — цокнул языком тучный терапевт. — Только когда доем!

Хирург был настоящей душой компании. Он тонко улавливал слабые места других людей, пытаясь их компенсировать. Шьям хотел есть — вот, все сели за стол, патологоанатом был не особо разговорчив — вот, его вытягивают из внутренних мыслей, я был в их компании впервые — вот, мне стараются всячески угодить и накормить. В общем, Винод старался найти подход к каждому. И это здорово!

Пока мы ели, я обратил внимание, что персонал заведения расставляет стулья по банкетному залу. И ставит на них посуду: стаканы, чашки, кастрюли. Чем они занимаются? Готовят какой-то конкурс? Не так часто бывал на корпоративах, но ничего подобного видеть не доводилось.

Джимми спустился со сцены и направился в нашу сторону. Сейчас он не избегал моего взгляда и едва заметно улыбался. Что-то задумал, видимо. Сомнений не было, что он готовил для меня какую-то подлянку. Ну, давай, попробуй, посмотрим, как ты разыграешь свои карты, Джимми.

— Дорогие гости, не отвлекаю вас от трапезы? — поинтересовался ведущий.

— Ну, с первым блюдом мы закончили, — улыбнулся хирург. — Вижу, что вы нам подготовили что-то интересное.

— Всё верно! — коварно улыбнулся Джимми. — Если гости готовы, то мы можем приступать!

— Мц, — цокнул языком Шьям. — Я ещё не доел. Может, попозже?

— Да ты уже вторую порцию себе накладываешь! — усмехнулся Винод. — Мне не жалко, честно скажу, но ведь повара нам ещё должны принести горячее второе и десерт!

— Мц, тогда я просто посмотрю. Не хочу принимать участие, — скрестил руки на груди Шьям.

— А это конкурс только для самых храбрых, — усмехнувшись, заявил Джимми. — Не каждый из вас на него согласится.

— А в чём суть конкурса? — поинтересовался один из присутствующих врачей, которого я не знал.

— Нужно пройти через ряд препятствий, не задев посуды, — усмехнулся Джимми.

— Мц, могли бы что-нибудь и поинтереснее придумать, — вмешался в разговор Шьям. — Когда там уже второе принесут?

— Я забыл уточнить, что это предстоит сделать с закрытыми глазами! — улыбаясь во весь рот, заявил Джимми.

— А если кто-то собьёт стул с посудой? — поинтересовался невролог, внимательно осмотрев приготовленный ряд препятствий.

— Заплатит за разбитую посуду из собственного кармана! — коварно усмехнулся Джимми. — Ну, есть желающие или мне выбрать самому?

— Из собственного кармана? — удивился хмурый патологоанатом.

— Так врезаться с закрытыми глазами проще простого! — дополнил один из присутствующих. — Нас решили на деньги развести?

Среди врачей поднялся шум. Да, ряд препятствий был заковыристым, ошибиться было проще простого, тем более с завязанными глазами. Но что-то здесь было не так. Винод прекрасно понимал суть конкурса, и на его лице не было ни тени сомнения. Он лишь наблюдал со стороны, как его товарищи спорят между собой, кто из них должен пройти полосу препятствий.

— Ну что? — поторопил присутствующих с решением Джимми. — Есть доброволец или мне выбрать самому?

— М-да, какой-то дурацкий конкурс, мне это не нравится! — покачал головой Шьям.

Все присутствующие врачи посмотрели на полного терапевта, ожидая, что выбор падёт именно на него. Но я уже знал, кого выберет Джимми. Не было никаких сомнений в том, что он остановится на мне.

В этом конкурсе было какое-то коварство, которого я до сих пор не могу понять. Не думаю, что кто-то захочет платить за разбитую посуду. Это провокация. Но как пройти мимо всех препятствий и ничего не задеть?

Если выбор падёт на меня, то мне не составит труда пройти путь без разбитой посуды. Ведь я взял с собой Шешу, потому что ей не хотелось сидеть дома одной. Будет моими глазами, если уж на то дело пойдёт.

— Что насчёт вас, доктор? — коварно улыбаясь, обратился ко мне Джимми. — Не хотите попробовать? Или боитесь оставить всю свою зарплату в нашем заведении за разбитую посуду?

Всех присутствующих удивил выбор ведущего. Из-за того что Шьям активно выражал своё недовольство, каждый был уверен, что выбор падёт именно на него. Даже самый тучный терапевт удивился.

— Мц, Аджай не согласится, — решил воспользоваться случаем Шьям. — Он к нам недавно устроился. А до зарплаты ещё две недели.

Всё внимание было приковано ко мне. Меня пытались взять на слабо. Мало того, что Джимми пытается отыграться на мне, так ещё и Шьям решил добавить. Будет интересно посмотреть на ваши лица, когда я без проблем преодолею ряд препятствий.

— А почему бы и нет? — я встал из-за стола и направился к месту проведения конкурса. — Меня подобным не напугать. Чем выше риск, тем интереснее.

— Так легко согласился⁈ — сказал один из незнакомых мне врачей. — Это же безумие!

— М-да, кто-то сегодня останется без денег.

— Храбрости ему не занимать! — отметил незнакомый голос за спиной.

— Молодец, Аджай! — поддержал хирург. — У тебя всё получится.

Что же ты мне приготовил, Джимми? Хочешь отыграться на мне перед моими коллегами? Неужели ты так уверен, что у тебя всё получится? Мне уже не терпится увидеть твою кислую рожу.

— Шеша, будешь моими вторыми глазами! — мысленно обратился я к своей хвостатой напарнице, которую никто не видел.

— Я только за! — прошипел голос в моей голове. — Тут без подсказок не обойтись.

Судя по всему, мне нужно пройти мимо десяти стульев с посудой по прямой линии. Траекторию запомнить можно, но ошибиться легко. Только я не понимаю, почему здесь до сих пор стоит персонал, если они уже всё подготовили? Интересно…

— Что ж, пора начинать наше первое соревнование! — объявил Джимми. — Дорогой доктор, вам нужно пройти ряд препятствий и ничего не задеть. Надеюсь, вы уже запомнили траекторию? Ещё немного — и мне придётся закрыть вам глаза. Важное замечание: за пределы ковра выходить нельзя.

Десять препятствий. У меня хорошая память, я всё запомнил, но с ориентацией в пространстве могли бы возникнуть проблемы, если бы я не взял с собой Шешу.

Джимми дал мне совсем немного времени, прошла буквально минута с начала объявления.

Переживаешь, что я запомню? А ты даже не догадываешься, что у меня есть козырь в рукаве.

Перед началом мне нужно было повернуться спиной к ряду препятствий. Это усложняло задачу. Ведущий подошёл ко мне вплотную.

— Коллеги умрут со смеху, когда ты собьёшь все стулья, Аджай, — прошептал Джимми, завязав мне глаза. — Надеюсь, ты пойдёшь ва-банк и разобьёшь всю посуду! А она стоит немало… Я пошутил насчёт двадцати тысяч рупий. Сумма гораздо больше.

Я чувствовал, что он выдавливает из себя каждое слово, словно волнуется. Что же ты переживаешь, Джимми? Неужели беспокоишься, что у меня каким-то чудом всё получится?

— Можем начинать! — объявил ведущий. — Поворачивайтесь, доктор.

— М-да, кхе-кхе, кажется, Аджай сейчас соберёт все стулья! — захохотал Шьям.

Зал дружно засмеялся. Значит, меня пригласили на конкурс, чтобы высмеять перед всеми? Хотя… на моём месте мог оказаться любой, если бы не личная неприязнь ведущего.

Сквозь повязку не было видно абсолютно ничего. Как будто я нахожусь в тёмной комнате, где совсем нет света. Так, примерную траекторию я запомнил, но рисковать не буду.

— Так, четыре шага и поворот налево, чтобы пройти мимо первого стула? — мысленно обратился я к Шеше.

— Аджай, у тебя нет препятствий, — прошипел голос в моей голове.

— Что это значит?

— Все стулья с посудой убрали, пока тебе завязывали глаза. А в чём тогда смысл этого конкурса? — недоумевала Шеша.

Кажется, я понял, в чём суть. Человек с закрытыми глазами настроен на то, что на его пути будут препятствия. А учитывая угрозу заплатить за разбитую посуду, он предельно осторожен. Но ведь все остальные видят, что на моём пути нет препятствий.

И это действительно может выглядеть со стороны забавно. Ведь испытуемый идёт так, словно находится на минном поле, где любое неверное движение может привести к горе разбитой посуды.

Так вот почему хирург был абсолютно спокоен, он знал об этом безобидном конкурсе заранее. А присутствующий персонал тихо убрал стулья на безопасное для испытуемого расстояние за пределы широкого ковра. Интересный, конечно, конкурс, ничего не скажешь!

Джимми хотел увидеть, как я иду вразвалку под дружный хохот коллег. Но, увы, подобного не произойдёт. Шеша внимательно следила за моим потоком мыслей.

— Собираешься пойти по прямой? — прошипел голос в голове.

— Нет, сделаю вид, что иду по траектории, но спокойным шагом, словно иду по улице, — мысленно ответил я своей напарнице.

— Хорошая идея, а то у них может сложиться впечатление, что тебе доводилось быть участником подобного конкурса.

Я сделал первый шаг, словно был не уверен, чтобы оценить реакцию со стороны публики. Хочу насладиться моментом, чтобы потом их за это наказать.

— Мц, Аджай, давай пошустрее, — подшучивал Шьям.

— Если врежешься в один из стульев, то готовься заплатить из своего кармана, — добавил незнакомый голос.

— Я в тебя верю, Аджай! — поддержал хирург.

Я усмехнулся про себя. И спокойным шагом пошёл по отложенному в памяти маршруту. Как будто иду по улице с открытыми глазами. Без намёка на то, что я боюсь врезаться в препятствие, которого на самом деле не было.

— Ты что, с ума сошёл⁈ — воскликнул Шьям. — Впереди стул! Осторожно!

Зал гудел. Они не могли поверить, что я так спокойно иду. Ведь я же ничего не вижу. Где страх? Где боязнь столкнуться с препятствием на своём пути? Я лишил их всего удовольствия. Извините, коллеги, но это уже личное. Мне нужно было проучить Джимми!

— Осторожно! — воскликнул ведущий. — Куда вы так торопитесь⁈

Как же нелепо выглядела попытка меня остановить. Разумеется, я не выдал своего знания и продолжил уверенно продвигаться по маршруту. Вскоре я оказался на финишной прямой.

— Так здесь не было препятствий⁈ — сняв повязку, я оглянулся на пройденный путь. — Эх, зря я запоминал маршрут.

— Ты сумасшедший, Аджай! — воскликнул Шьям, даже забыв про своё фирменное цоканье языком.

Джимми с трудом сдерживался. Его буквально трясло. Он выглядел как ребёнок, у которого на детской площадке отобрали игрушку. Я улыбнулся во весь рот, намекая ему, что он проиграл.

Но мне кажется, что пора заканчивать с играми.

— Ведущий, я хочу предложить свой конкурс! — я размял шею.

— Слушаю, — дрожащим от злости голосом произнёс Джимми.

— Я вызываю вас на танцевальную дуэль! — я пристально посмотрел в глаза своему оппоненту.

— Он серьёзно⁈ — воскликнул невролог.

— Что вообще происходит⁈ — искренне удивился хирург.

Зал загудел, обсуждая моё предложение. А ведь они и подумать не могли, что вечер заиграет такими красками!

Ты слишком много сил из меня вытянул, Джимми, пора поставить жирную точку в этом противостоянии. Раз и навсегда!

Глава 20

Ведущий искренне удивился моему предложению. Вся злость от неудачного розыгрыша мгновенно сошла на нет. Ведь я предоставил ему шанс отыграться в танце. Джимми давно мечтал об этом. На его лице появилась коварная ухмылка.

— Я согласен, пройдёмте на сцену, Аджай, — предложил Джимми.

— Они знакомы⁈ — недоумевали присутствующие. — Откуда ведущий знает его имя⁈

Мы поднялись на сцену и встали друг напротив друга.

— Танцуем по очереди, — объяснил правила Джимми. — Победителя выбирает публика. Кто начнёт первым?

— Мне ещё не доводилось видеть, как ты танцуешь, — усмехнулся я. — Поэтому предоставляю тебе возможность начать.

Джимми криво улыбнулся. Ведь о нём знало достаточно много людей из-за завирусившихся роликов в интернете с его танцами. А учитывая наши напряжённые отношения, Джимми предположил, что я уже всё успел посмотреть. Это был удар по его самолюбию с моей стороны.

— Надеюсь, что после моего танца ты хотя бы немного подрыгаешься перед публикой, — посмеялся Джимми, полностью уверенный в своей победе.

Сколько же в нём нелепого тщеславия! Ведь он даже ещё не знает, что его ждёт впереди. Пытается меня задеть, вывести из себя. Не получится, ведь я уже знаю, что победа будет за мной. Я уже победил.

Джимми попросил включить ему музыку на фон. Это была мелодия без слов. Типичная поп-музыка с индийскими элементами, часто фигурирующая в болливудских фильмах. Дуэль танцем началась.

Джимми танцевал так, будто родился на танцполе. В каждом его движении чувствовалась абсолютная уверенность в себе, какая-то внутренняя свобода, которая заражает зрителя. Он не боялся быть в центре внимания.

— Во даёт! — воскликнул хирург. — Мне кажется, или я его где-то видел…

— А нашего ведущего случайно не Джимми зовут? — поинтересовался невролог. — Мне кажется, что я видел пару его танцев в интернете.

Джимми не придерживается строгих рамок. В его танце можно увидеть элементы диско, фанка, возможно, даже что-то из уличных танцев. Он смешивает их органично, добавляя свои собственные, уникальные элементы. Это ощущалось как импровизация, как спонтанный порыв, который рождается прямо на глазах зрителя. Да, талант у Джимми явно присутствовал.

Он идеально чувствовал ритм. Его движения не просто следовали за музыкой, они её дополняли, подчёркивали акценты, играли с мелодией. Он словно сливался с ней.

Перед завершением композиции Джимми прокатился на коленях несколько метров, получив бурные аплодисменты публики.

— Вот это ведущий! — воскликнул один из незнакомых мне докторов. — Браво!

— Мц. У Аджая нет шансов победить, — донёсся до меня голос Шьяма сквозь аплодисменты.

— Ну что? Понравилось⁈ — спросил запыханным голосом Джимми.

— Хорошо станцевал, но этого мало, — усмехнулся я.

— Что⁈ Да у тебя нет шансов станцевать лучше меня, Аджай! — лицо оппонента покраснело от злости. — Я бы на твоём месте просто молча ушёл со сцены и пошёл домой!

— Именно по этой причине я предоставил тебе возможность станцевать первым! — продолжал я бить по самолюбию своего оппонента.

Джимми промолчал. Словно намекал мне, что мой танец обо мне скажет куда больше, чем разговор. Его лицо застыло в коварном предчувствии моего поражения. Уверенности тебе не занимать, Джимми, но всё уже предрешено.

— Выключите свет в зале! — обратился я к публике. — Свет на сцене сведити к минимуму.

— Ха, боишься опозориться? — усмехнулся Джимми.

— Не мешай! — строго заявил я. — Скоро всё закончится. А пока можешь насладиться моим танцем, если у тебя получится.

После нашего разговора с Чирандживи я понял, что танец с Джимми был неизбежен. Мы должны были сразиться. Мой наставник был уверен, что Джимми был одержим демоном, которого может поразить лишь танец Шивы. Я не особо верил в одержимость своего оппонента, но идея Чирандживи мне понравилась.

Я собирался исполнить Тандава — это выразительный индийский танец бога Шивы, в котором каждое движение наполнено смыслом и находится в глубокой связи с традициями народа Индии.

Начала играть музыка. Публика замерла в ожидании. Я медленно вышел на середину сцены. Моя осанка была прямой, а голова высоко поднятой. Каждый мой шаг был размеренным и полным уверенности. Я медленно повернул голову в сторону зрителей.

Джимми пристально смотрел за моими движениями. Я тонко чувствовал, что мой танец начинает его смущать. Мои движения были не как у новичка, а как у опытного танцора.

Я поднял свои руки, сгибая локти и образуя характерные «мудры», открыл ладони вверх, словно приглашая зрителей к взаимодействию, и обеспечил эмоциональное вовлечение с самого начала.

Сделал сильный шаг вперёд левой ногой, при этом правая нога осталась слегка согнутой. Это движение символизировало решительность. В то же время я опустил руки в стороны и сделал глубокий вдох, наполняя себя энергией.

Если во время танца Джимми публика активно вела дискуссию, не забывая оставлять комментарии относительно его движений, то мой танец полностью приковал их внимание.

Я энергично поворачивался вокруг своей оси под музыку, делая широкий жест одной рукой, словно посылая энергию в пространство.

Зал залился аплодисментами и криками восхищения. Такой реакции на танец оппонента не было. Всё ещё уверен в своей победе, Джимми? Взглянуть бы на твою физиономию хоть одним глазом, да только отвлекаться нельзя!

Ловко переходя в новую фазу, я использовал комбинацию быстрых шагов и акцентированных жестов, при этом поднимая руки к голове. Тем самым подчёркивая смену динамики. Отсюда начинался момент затишья перед большой кульминацией. Публика это прекрасно чувствовала и замерла.

Я начал выполнять характерные «мудры», соединив руки в определённые жесты, символизирующие различные божества и аспекты жизни. Каждое моё движение было наполнено изяществом и волнением, каждый жест — смыслом.

Когда я достиг кульминационного момента, резко встал и поднял обе руки ввысь. Мои ноги уверенно стояли на земле. Резкий взгляд и мощный поворот тела, ноги плотно расставлены, создалось визуальное впечатление торжества.

В финале танца я замер, оставляя руки под углом и смотря в глаза зрителям с глубокой духовной силой. Все мои движения ранее были полны энергии и эмоционального содержания, но сейчас я передал спокойствие и умиротворение. Каждый зритель почувствовал на себе всё, что я вложил в этот танец. Я не следил за их эмоциональным откликом, но прекрасно понимал, что оставил их с ощущением мощи и глубины, которые тандава олицетворяет.

Свет включился. Весь зал аплодировал. Даже другие гости, присутствующие в заведении, были в восхищении, осыпая меня комплиментами.

— Ой, ой, — чуть ли не держась за сердце, кричал хирург. — Вот это Аджай станцевал! Не зря позвал, ой, не зря.

— Мц, как в фильме станцевал! — недовольно отметил Шьям. — Может, Аджаю стоит сменить профессию и уйти в кино или танцы?

— Ха-ха, ну ты скажешь тоже, Шьям! — залился смехом хирург. — И врач прекрасный, и танцует как бог! Это просто невероятно!

— У меня даже слов нет! — вмешался в разговор невролог. — Ведущий тоже хорошо станцевал, но доктор Сингх… Я как в транс впал. Для меня время словно остановилось.

— Хорошо танцует, правда! — немного повеселел патологоанатом.

Я повернул лицо в сторону места, на котором должен был стоять Джимми. Но его не было. Стоп, а куда он пропал? Повернув голову, я увидел, что мой оппонент стремительным шагом направлялся в сторону выхода из заведения. Боюсь, что теперь мы остались без весёлого тамады на вечер. Всё было кончено. Я победил.

— Стойте! — обратился один из работников заведения к уходящему Джимми. — Вечер же ещё не закончился.

— Мне плевать! — дрожащим голосом закричал несостоявшийся ведущий. — Считайте, что вы мне ничего не должны. Я увольняюсь.

— Это же ведь просто танец, — попытался остановить его, судя по всему, управляющий заведения.

Но Джимми не хотел никого и ничего слышать. Он проиграл. Сложно смириться с поражением, когда уверен в своих силах. Я примерно понимал его чувства, но он сам до этого меня довёл. Джимми так настойчиво мне предлагал поединок танцем, потому что это была единственная сфера, где он мог самоутвердиться в победе надо мной. Но даже этого удовольствия я его лишил.

Забавно, что управляющий не особо и пытался его задержать. Видимо, работник из Джимми оказался тоже такой себе.

Я спустился со сцены, вернувшись на своё место. К нашему столу как раз принесли второе блюдо. Выглядело оно как гуляш с рисом.

— Осторожно, этот соус очень острый! — предупредил присутствующих хирург. — Аджаю, думаю, понравится!

— А почему именно мне? — поинтересовался я.

— Родина этого блюда — Пенджаб, — улыбнулся хирург, намекая на моё происхождение.

Именно в этом штате Индии живёт наибольшее количество сикхов. Правда, мне ранее не доводилось есть что-то подобное. Может, прошлый Аджай отреагировал бы иначе, но для меня всё было в новинку.

Соус действительно был предельно острым, но если есть вместе с холодным рисом и мясом, то вполне терпимо.

— Мц, лучше бы я съел вторую порцию супа, — Шьям отодвинул рукой тарелку в сторону. — Мне не нравится тикка масала!

— Может, тебе заказать что-нибудь другое? — поинтересовался хирург. — Это не проблема!

Теперь я всё понял. Тикка — это маринованные кусочки мяса курицы, а масала — густой острый соус. В каком-то из заведений я видел в меню это блюдо, но не стал его заказывать из-за количества специй. Там чего только не было: молотый красный перец, чёрный перец, имбирь… Устанешь перечислять. Но постепенно я начинаю привыкать к местной кухне.

Мы провели вечер, разговаривая о медицине, обсуждая новости и произошедшие события в городе за последнее время. А присутствие Шьяма даже скрасило вечер, он выдавал одну шутку за другой.

Хоть и были у нас с ним в прошлом разногласия, но мы весело провели время. При этом, разумеется, я не собирался забывать всех его действий. Просто на сегодня решил не портить вечер.

Также познакомился с остальной частью компании.

Кого там только не было… И уролог, и рентгенолог, и кардиолог, почти все врачебные специальности собрали в этот вечер. Терапевтов было всего двое — это я и Шьям, остальные присутствующие — узкие специалисты.

Вдоволь отдохнув в приятной компании, мы попрощались, договорившись как-нибудь повторить. Все были под впечатлением от моего танца и ждали меня в обязательном порядке на следующей встрече. Было девять часов вечера, пора возвращаться домой.

Внезапно я почувствовал, что кто-то идёт за мной следом. Я повернулся и увидел перед собой Джимми. Что на этот раз, не хватило?

— Нам нужно поговорить, Аджай, — обратился ко мне Джимми.

— Зачем ты меня преследуешь? — вздохнул я. — Я думал, что мы больше с тобой не встретимся.

Состояние его чакр изменилось. Словно передо мной стоял совсем другой человек. Это на него так мой танец повлиял?

— Я вёл себя как идиот, и мне стыдно за это! — признался Джимми. — Мне хотелось бы извиниться перед тобой.

— Можешь считать, что я не держу на тебя обиды, — сухо ответил я.

Его слова меня не задевали. Дело было совсем в другом. Джимми просто успел мне надоесть своим присутствием в моей жизни. Это единственная претензия в его сторону с моей стороны.

— Ты потрясающе танцуешь! — отметил Джимми. — Даже не ожидал, что кто-то вроде тебя может так двигаться.

— Вроде меня? — переспросил я.

— Врач, — торопливо пояснил Джимми. — Далёкая от творчества профессия… После твоей победы мне стало легче. Да, сначала мне было дурно, но потом наступило умиротворение. Мне хотелось бы узнать, а почему ты раньше не согласился на моё предложение?

— Не видел в этом смысла, — пожал я плечами.

Видимо, Чиранджи был прав. Состояние его чакр радикальным образом изменилось. Словно раньше что-то их сдерживало. А ведь их состояние влияет на психическое состояние человека. Неужели это действительно был демон? Или это просто какое-то расстройство в системе чакр?

— Просто это могло бы закончиться раньше, — с неким укором сказал Джимми.

Я не сразу согласился на предложение Чирандживи учить танец. Как оказалось позже, это было неплохой физической нагрузкой. Танец был очень энергичным и хорошо развивал гибкость тела.

Изначально я принял решение учиться танцевать, чтобы привести свои мышцы в порядок. Ведь можно заниматься даже в домашних условиях. Нет необходимости посещать спортивный зал, да и такая тренировка оказывает равномерную нагрузку на каждую группу мышц. Риск травм минимальный.

Встреча с Джимми в ресторане была последней каплей. Я сам решил проверить теорию Чирандживи на практике, видимо, вполне успешно. Не создавалось впечатление, что Джимми ещё захочет мне вставлять палки в колёса при любом удобном случае.

— Ты просто не хотел меня слышать, — ответил я. — Этого всего могло и не быть. Необязательно для этого танцевать. Достаточно было один раз меня внимательно выслушать.

— В общем, я больше не буду тебя докучать, Аджай, — пообещал Джимми.

— Очень на это надеюсь, — кивнул я.

Мы попрощались. Теперь я был полностью уверен, что с Джимми проблем не возникнет. Он признал свою вину, а чакры подтвердили искренность его слов.

На следующий день

За двадцать минут до начала приёма меня вызвал к себе заведующий отделением. Я сразу догадался, о чём будет разговор. Шарма в скором времени уходит в отпуск на десять дней, и ему нужен был заместитель на время отсутствия.

Я вошёл в кабинет. Внутри уже сидело трое кандидатов, один из них был Шьям. Как такое возможно? Я думал, что у Шарма были натянутые отношения с ним после инцидента с рассказами про проклятие моего кабинета.

— Так, вижу, что все в сборе! — заявил заведующий отделением.

— Мц, — цокнул языком Шьям. — А не многовато ли кандидатов?

— Не беспокойтесь, доктор, — улыбнулся заведующий. — Каждому из вас я дам своё задание. Хватит на всех!

— А нас снимут с приёма? — спросил один из кандидатов.

— Нет, — сухо ответил заведующий.

— А как нам совмещать вашу работу и свой приём? — поинтересовался второй кандидат.

— Мц, вот видите… — усмехнулся Шьям. — Они уже жалуются, может, просто меня сразу назначите заведующим отделением во время вашего отсутствия?

— Я выбрал кандидатов не просто так, — строгим тоном ответил Шарма. — Каждый из присутствующих успел себя зарекомендовать с хорошей стороны в плане исполнения своих трудовых обязанностей. Быть заведующим тяжело. Приходится не только выполнять свою работу, но и разгребать за своими сотрудниками, слушать жалобы пациентов и решать их в кратчайшие сроки, чтобы до главного врача не дошли. Поэтому совместить малую часть моей работы с вашим приёмом — это хорошая идея. Выбирать буду самостоятельно. Кому-то нравится слушать жалобы, а кому-то оформлять заявку на льготные препараты. У всех разные предрасположенности в плане работы, но ведь, будучи заведующим, вам придётся всё совмещать!

— Кхе-кхе, — посмеялся Шьям. — А к чему у меня предрасположенность, по вашему мнению?

— Сегодня вы будете вместо меня принимать жалобщиков, доктор, — ответил Шарма.

— Мц, — недовольно цокнул языком Шьям. — Самое нудное дали.

— Мне прекрасно известно, что у вас часто возникают конфликты с пациентами. А это хорошая возможность отточить навык находить общий язык с разными людьми, — пояснил Шарма.

— А что насчёт меня? — поинтересовался один из кандидатов.

— Вы, доктор Баччан, займётесь оформлением заявок на получение льготных лекарственных средств на следующий год! Я вам составлю список и чуть позже занесу, — ответил заведующий отделением.

— А можно что-нибудь другое? — нахмурившись, спросил Баччан.

— Нет, мне постоянно приходится за вас переделывать. В заявках слишком много ошибок, — отрезал Шарма.

— Но ведь мне придётся это совмещать с приёмом… Почему Джоши дали самую простую задачу общаться с жалобщиками, а мне это, — возмутился терапевт.

— Мц, можем поменяться! — предложил Шьям.

— Ни в коем случае! — строгим тоном заявил Шарма. — Я же не просто так вам даю эти задачи. Мне приходится каждый день этим заниматься. Если вы хромаете в чём-то, то, не отработав это заранее, вам будет тяжело, когда я в отпуск уйду. А ведь вас в любой момент может и главный врач к себе вызвать! И никому не интересно, что вам нужно за терапевтов переделывать заявки или полный коридор жалобщиков сидит. Будете сидеть до ночи!

Интересно, в чём видит мою слабость заведующий отделением? Хотя я ведь сам признался в одном из разговоров с ним об этом. Не люблю бумажную волокиту. Скорее всего, заставит карточки проверять или ещё какую-нибудь нудную ерунду. Ладно, разберёмся.

— Доктор Пурохит, вы подготовите отчёт о работе отделения для главного врача. Я вам дам доступ к своему личному кабинету ЕМСИЗ, где можно найти всю информацию, — заявил заведующий отделением. — Это не входит в обязанности врача-терапевта. Но если претендуешь на роль заведующего, то должен это уметь.

ЕМСИЗ — это единая медицинская система индийского здравоохранения. Программа, в которой работают врачи. Пурохит нахмурился, видимо, прошлые варианты ему были больше по душе.

— Так, остались только вы, доктор Сингх, — заведующий едва заметно улыбнулся. — Вам нужно будет подготовить карточки на проверку для страховой компании.

— Мц, — недовольно цокнул Шьям. — Они же в прошлом месяце к нам приезжали… Решили опять проверить?

— Нет, — поспешно ответил Шарма. — Просто бывают же внеплановые проверки. Карточки всегда должны быть в идеальном состоянии.

— Я ведь не только свои карточки буду готовить? — поинтересовался я.

Я всегда писал осмотры так, словно сегодня будет проверка. Дотошно описывал каждый симптом, назначение, везде учитывал сроки нетрудоспособности пациента. Поэтому проверять свои карточки у меня смысла было мало. Они были в хорошем состоянии. Но насчёт других докторов уверенности не было.

— Всё верно, — кивнул Шарма. — Малая часть ваших, остальные — других докторов. Моя медсестра спустится в картотеку и всё вам занесёт. Примерно через час-другой. Я список подготовлю… Ну, вроде бы всё. Можете все приступать к работе, коллеги!

Мы вышли из кабинета заведующего и разошлись по рабочим местам. Я не любил заниматься карточками, но особой сложности в этом не видел. Просто работа достаточно нудная. Одно дело обследовать пациента, другое дело — искать недостающие детали в осмотрах других врачей. Не говоря уже о самом состоянии карт.

Приём был спокойным. В основном он состоял из того, что я закрывал больничные листы. Иногда корректировал схему лечения у пациентов с хроническими заболеваниями. Выписывал направления на плановые инструментальные исследования. Например, одна из пациенток находилась на диспансерном учёте у эндокринолога. От меня ей нужно лишь направление на ультразвуковое исследование щитовидной железы. Дальше ей будет заниматься узкий специалист.

Через час медсестра заведующего отделением занесла стопку медицинских карточек пациентов. Примерно двадцать штук. Пообещала, что через два часа принесёт ещё столько же. Даже с таким условием всё успею, если приём и дальше так будет идти.

Отпустив очередного пациента, я выглянул в коридор. Ко мне никого нет. Есть время, чтобы поработать с медицинскими карточками. Я взял одну из стопки и принялся её проверять.

По осмотрам каких-либо претензий у меня не было. Листы нетрудоспособности были вполне обоснованны. Конечно, далеки до идеала, но страховая компания на это закроет глаза. Да и тем более я же сам пациента не осматривал. Может, действительно такая клиническая картина была у пациента.

Единственное, что меня смущало, это отсутствие анализов в карточке. Но это не проблема. Найду в компьютере, ведь он находился на больничном. Вижу, что и диспансеризацию не так давно проходил.

Анализов в системе не было. А куда они делись? Он же не мог пройти диспансеризацию без анализов. Я бы вклеил анализы, которые пациент сдавал во время нахождения на больничном листе, но это было полтора года назад. Пациент проходил диспансеризацию две недели назад…

Что мне теперь, вызывать пациента, чтобы он повторно сдал анализы? Какая-то чушь! Диспансеризация и без анализов… А ведь при проверке медицинской карточки на это обращают внимание в первую очередь.

Конечно, я вполне мог подделать медицинские анализы, учитывая показатели год назад. Правда, за год картина может кардинально поменяться. У человека возникнут какие-то проблемы со здоровьем или намёки на это по анализам. Так нельзя поступать!

Вот что-то здесь не так. Может, просто это какая-то ошибка в системе? Ведь после диспансеризации должны были быть анализы. А их просто нет. Или… Их кто-то целенаправленно удалил.

Кто-то очень сильно хочет стать заведующим отделением, что решил меня так подставить? Ведь это сильно осложняет возложенную на меня задачу.

Ха, а я не поленюсь сходить в лабораторию или к программистам, чтобы они восстановили. Пора вычислить негодяя!

Глава 21

— Если придёт кто-то из пациентов, позвоните мне, — обратился я к медсестре. — Я отойду по делам минут на двадцать-тридцать.

— Хорошо, — ответила Сандхья.

Я вышел из своего кабинета. В очереди по-прежнему не было пациентов, значит, есть время разобраться с этой ситуацией. В крайнем случае подождут немного, ничего страшного не случится.

На выходе из поликлинического отделения я столкнулся с Шармой.

— Как у вас дела с проверкой карточек? — спросил заведующий отделением. — Не слишком ли я вас нагрузил?

Я мог бы пожаловаться на то, что в медицинской системе отсутствуют анализы, необходимые для проверки страховыми компаниями. Но мне самому хотелось докопаться до истины. Не говоря уже о том, что заведующий мог скрыть от меня правду по вполне очевидным причинам.

Он был довольно мягким по характеру человеком. Поэтому постарался бы избежать конфликта на рабочем месте, ведь кто-то целенаправленно пытался мне навредить. Шарма сам бы разобрался с восстановлением анализов, а мне сказал бы, что это сбой в системе. Просто результаты не загрузились. Такое иногда случается.

С Шьямом мне уже доводилось общаться по поводу его козней, вряд ли он решится снова перейти мне дорогу. Но я просто не мог исключить его из списка потенциальных подозреваемых.

Двоих других претендентов на должность заведующего я пару раз видел на собраниях в ординаторской. Я ничего о них не знал. Вполне возможно, что один из них решил таким образом навредить мне, удалив анализы пациентов из системы.

— Всё в порядке, — спокойно ответил я. — Сейчас только разобрался с пациентами. Теперь займусь карточками.

— Успеете до конца смены? — допытывался заведующий. — Моя медсестра должна была предупредить вас, что вам должны принести ещё двадцать штук.

— Да, успею, — уверенно ответил я. — Не переживайте, меня об этом предупредили.

Мы попрощались с заведующим. Шарма даже не заподозрил, что у меня возникли проблемы на пустом месте. Я случайно добавил себе дополнительную мотивацию разобраться с карточками в ближайшее время. Ведь я сказал, что успею всё сделать в срок.

Сев в лифт, я спустился на этаж, где работали программисты, юристы, бухгалтеры и другие специалисты, не связанные с лечением людей. К счастью, нужный мне кабинет находился рядом с лифтом. Очень удобно.

Я несколько раз постучал в дверь и вошёл. В помещении было много компьютеров, за которыми работала группа специалистов.

— По какому поводу вы к нам пришли, доктор? — обратился один из программистов.

— У меня возникла проблема с поиском результатов анализов, — ответил я и подошёл ближе.

— А в чём именно она заключается? — спросил он.

— Если человек проходил диспансеризацию, то, по идее, результаты анализов должны быть в медицинской карте, — объяснил я суть. — Правильно я понимаю?

— Всё верно, — отметил программист. — А у ваших пациентов результаты пропали?

— Да, — кивнул я. — Мне выдали медицинские карты для подготовки к возможной проверке со стороны страховых компаний. И в этих картах нет анализов.

— А эти пациенты точно проходили диспансеризацию? — поинтересовался программист.

— Да, я проверил, — ответил я.

— Тогда диктуйте фамилии, будем смотреть карточки пациентов, — он приготовился печатать.

Все отчёты по диспансеризации, статистике и всем другим категориям проходят именно через программистов. Хоть эти люди были и далеки от медицины, но им приходилось хотя бы поверхностно в этом разбираться. Порой даже программисты учат врачей, как оформлять правильно медицинские карточки.

Как правильно вбивать осмотр по диспансеризации, по обычному приёму, как вести оформление пациентов с хроническими заболеваниями. Потому что ошибка в оформлении может привести к штрафу со стороны страховой компании. Программисты тесно сотрудничают с заведующими отделениями, так как на основании полученных данных они составляют отчётность, которая уже поступает в руки главного врача.

— Странно, действительно анализов нет, хотя диспансеризация не так давно была проведена, — удивился программист.

— Но ведь так не должно же быть? — допытывался я.

— Конечно, нет, — поспешно ответил программист. — Мы бы просто не пропустили осмотр в рамках диспансеризации, если бы у пациента не было результатов анализов. Иначе потом придётся платить штраф!

— А врач может удалить результаты анализов? — поинтересовался я.

— Вполне, но зачем это нужно? — недоумевал программист. — Во всяком случае, полностью удалить результаты исследования невозможно. Для этого нужно иметь такой же доступ к системе, как у нас. А мы бы этого делать не стали.

— Если полностью удалить данные о диспансерном наблюдении невозможно, то вы ведь сможете всё восстановить? — спросил я.

— Да, на это потребуется не так много времени, — пожал он плечами. — Если этот осмотр был зарегистрирован в системе.

— Хорошо, я подожду.

Я взял в руки телефон. Пропущенных вызовов от Сандхьи не было. Неужели до сих пор никто не пришёл? Хотя я уже успел поговорить с заведующим отделением и даже с программистами.

Но я работаю не первый день. Вполне возможно, что все пациенты придут ближе к концу смены. Хотя и записались на несколько часов раньше.

— Я всё восстановил, — внезапно заявил программист.

— Всё? — я подошёл ближе и посмотрел на монитор. — Так, вижу, что анализы есть. А за кем числятся осмотры?

— За врачом-терапевтом Шьямом Джоши, — ответил программист. — Он проводил диспансеризацию в тот день.

— Большое спасибо! — кивнул я.

— Да не за что! Обращайтесь!

Значит, Шьям. Мой коллега совсем не хочет учиться на ошибках прошлого. Ведь я же уже его предупредил, что не стоит мне переходить дорогу. Видимо, был полностью уверен, что я не найду взаимосвязи между отсутствием результатов анализов и диспансерными карточками пациентов.

Для этого нужен определённый опыт работы в сфере медицины. Думаю, что прошлый Аджай даже не обратил бы на это внимание. Рискнул бы сделать поддельные анализы, чтобы успеть в срок, или стал бы обзванивать пациентов. Правда, как заставить сорок человек сдать кровь в один день? Ведь лаборатории тоже нужно время… В общем, безысходная ситуация.

Но Шьям, видимо, даже не осознаёт, что сам же угодил в свой собственный капкан. Он надеялся, что справится с задачей, возложенной заведующим отделением, а потом уже избавится от всех улик. Так же подойдёт к программистам и попросит всё восстановить. Нет, Шьям, такого шанса я тебе не предоставлю.

Более того, я даже не стану подходить к тебе выяснять отношения. Ведь заведующий отделением тоже был не дураком. Программисты явно сообщат ему о том, что результаты анализов были удалены после диспансеризации. Шарма догадается, что Шьям пытался меня подставить. И тогда… мне только останется наслаждаться зрелищем.

Ведь что будет, если сейчас придёт запрос от страховых компаний? Медицинские карточки подадут без обычных анализов? Диспансеризация ведь была. Это штраф для больницы!

Я вышел от программистов и направился в сторону своего кабинета. Едва сдерживал улыбку, осознавая, какое шоу меня ждёт впереди.

Оказавшись на этаже терапевтического отделения, увидел звонок от Сандхьи. Видимо, меня ждут пациенты. Принимать вызов не стал, всё равно сейчас подойду. Быстро разберусь и начну вносить коррективы в карточки. Ведь во всех них отсутствовали результаты анализов, которые Шьям должен был вклеить.

Оставалось три часа для подведения итогов рабочего дня. Пациентов я принимал быстро. Благо что разбираться особо даже не надо было. Этого отправить на ультразвуковое исследование, другому продлить больничный и подкорректировать лечение. Не было ни одного пациента, который бы занял у меня много времени. Всё шло мне на руку.

Отпустив последнего пациента, я приступил к подготовке медицинских карточек.

— Распечатайте результаты анализов! — я протянул медсестре листок, на котором были указаны фамилии пациентов. — Только после диспансерного осмотра. И всё нужно вклеить в карточки.

В некоторых медицинских карточках были ошибки, которые пришлось исправлять. На срок уже выданного листа нетрудоспособности повлиять я не мог, но дополнить осмотр — вполне. Ведь главное в этом деле — обоснованность.

У многих фигурировала одна и та же ошибка. Длительные больничные листы по острым респираторным заболеваниям. Ну не может человек болеть пятнадцать дней под этим кодом заболевания.

Понятное дело, что, скорее всего, возникло какое-то осложнение. Трахеит, бронхит, пневмония. Что угодно! И врач вполне осознаёт, что у больного уже не ОРВИ, а другая форма болезни, её осложнение. Но он всё равно продолжает под этим кодом вести пациента на листе нетрудоспособности, что является ошибкой.

Ведь страховая компания увидит осмотр на двенадцатый день, а там фигурируют те же самые данные, что и в прошлом осмотре. Человек вполне мог болеть. Но для страховой компании это необоснованная выдача больничного листа. Для каждого заболевания есть свой временной срок.

В другой карточке пациент находился на больничном листе с пневмонией. Но результат рентгенографии полностью отсутствует, хотя в системе он фигурирует. Вот в чём проблема была его распечатать и вклеить в карту? У страховой компании возникнут вопросы: а действительно ли у него была пневмония? Где результаты рентгенографии? Они есть, но в карте не фигурируют. Ещё одна исправленная ошибка.

Следующая карточка. Посмотрим. Здесь проблема в том, что врач пишет на скорую руку осмотры для врачебной комиссии. Интересно, а почему председатель ВК и заведующий даже не проверили, что он написал? Доктор совсем не указывает номера больничных листов, общие сроки нетрудоспособности… Ведь больничный длительный, а смотреть будут всё по карточке. А в ней ничего нет. Просто указывается общее количество дней. Тоже надо исправить.

Иногда мне приходилось отвлекаться на пациентов, но карточки я исправлял быстро. Одну за другой, переписывая за других докторов осмотры. Ошибок было много. Местами мелкие, а бывало, что приходилось полностью переписывать чужой осмотр.

Во всяком случае в системе их осмотры останутся. Но страховые компании смотрят исключительно карточки пациентов. Потому что осмотр в системе можно в любой момент исправить.

Я посмотрел на часы. Осталось тридцать минут до конца смены. На проверку осталось всего пять карточек. Сандхья мне очень сильно помогала. Мне не нужно было тратить время на распечатку недостающих элементов. Она всё делала сама. Если бы делал всё один — ушло бы много времени, но мне крупно повезло с медсестрой. Существенно экономило мне время.

Наконец закончил. Не знаю, как справились другие кандидаты, но я всё выполнил. Даже успел пробежаться глазами по каждой проверенной карточке. Хотя проверка меня неплохо так утомила. Лучше бы я лечил реального пациента, чем исправлял ошибки в осмотрах за других докторов.

— Мне неудобно было спрашивать вас об этом, — обеспокоенно сказала Сандхья. — Но зачем вы так много карт проверяли? Они же даже не относятся к вашему участку.

— Просьба от заведующего отделением, — спокойно пояснил я.

— Вам помочь их отнести? — поинтересовалась медсестра.

— Я и сам могу. В несколько подходов, — улыбнулся я. — Ну, если вам так хочется, то можете помочь.

В скором времени мы с Сандхьей отнесли карточки к заведующему отделением. Они были не тяжёлые, но из-за количества их неудобно нести.

Шьям уже сидел в кабинете заведующего, когда мы пришли с медсестрой. На лице тучного терапевта появилась кривая улыбка.

— Мц, — цокнул языком Шьям. — Неужели успел проверить все карточки?

— Да, — сухо ответил я. — А где все остальные?

— Заведующий сказал, что скоро подойдёт, — отозвался он. — А насчёт остальных — не имею понятия. Времени не было следить за ними. Не до этого было.

Но время попытаться мне палки в колёса вставить у тебя нашлось. Судя по состоянию чакр, он даже не догадывается о том, что я раскусил его.

Мы оба находились в предвкушении. Шьям не скрывал своей радости, а я делал вид, словно ничего не произошло.

В кабинет вошёл заведующий отделением и ещё два доктора, претендующих на его должность. Лицо Шармы было предельно хмурым, кажется, ему уже сообщили по поводу проделок Шьяма с удалением анализов.

— Время подвести итоги, — строгим тоном сказал заведующий отделением. — Судя по количеству карточек, вы справились со своим заданием, доктор Сингх.

Я кивнул головой в знак согласия, ожидая начала представления. Шьям ехидно улыбнулся, думая, что в моих карточках фигурируют поддельные анализы. Посмотрю я на твою физиономию, когда заведующий их проверит.

Шарма взял стопку из пяти медицинских карточек. Двое претендентов сели на свободные места. Проверял заведующий медленно, тщательно вчитываясь в каждую строчку осмотров. Я знал, что ошибок в проделанной мной работе нет. Шьям же едва мог усидеть на стуле. Он ждал сурового вердикта в мой адрес. Но его не последовало.

Заведующий взял следующую карточку. Выражение его хмурого лица не изменилось. Шьям наивно думал, что Шарма недоволен моими ошибками. Теперь уже я едва заметно улыбался. Скоро всё закончится.

Заведующий хорошо ко мне относился, но проверял он строго. Пытался выявить хотя бы намёк на малейшую ошибку. Может, стоило ради приличия оставить одну? В прошлой жизни мне хватило полтора года работы на должности заведующего, чтобы отточить навык проверки чужих осмотров. Всё было идеально.

Заведующий убрал в стопку вторую проверенную карточку. Взял третью. Кажется, Шьям начинает о чём-то догадываться. Он перестал улыбаться. В его голову стали закрадываться мысли. Почему Шарма не бросит проверку? Ведь анализов нет. Подделку легко обнаружить, потому что всё будет выглядеть плюс-минус одинаково.

Мы встретились взглядами с Шьямом. Он сразу понял, что я раскусил его коварный план. Лицо тучного терапевта побелело. А я лишь ухмыльнулся, подтвердив его мысли.

— Мц, кхе-кхе, — цокнул языком и одновременно закашлял Шьям. — Можно мне отойти на пять минут?

Нет, поздно убегать. Ты уже попал в мой капкан. Это вопрос времени, когда Шарма спросит тебя за всё то, что ты успел натворить. Всё кончено, Шьям.

— Выйти⁈ — не скрывая раздражения, спросил Шарма. — Нет, доктор, именно вы будете сидеть в кабинете!

Мысли Шьяма подтвердились. Любые сомнения мгновенно развеялись. Сначала мой взгляд и ухмылка, а потом реакция со стороны заведующего. Ведь Шарма был достаточно мягким человеком, который любил свой коллектив. Он никогда не позволял себе говорить с кем-то из своих подчинённых в таком тоне. Шьям постепенно начинал понимать, что желание перейти мне дорогу переросло в крупную проблему для него.

Но как же быть в этой ситуации, как выкрутиться? А уже поздно. Я совершил бы радикальную ошибку, если бы решил с ним выяснить отношения после того, как узнал правду. А сейчас… Сейчас у него не было шансов исправить ситуацию. Как-то спасти своё положение.

— Остальные проверю позже, — Шарма отложил проверенную карточку в стопку. — Я хотел бы найти к чему придраться, но… Идеально проделанная работа. Если бы все доктора так заполняли осмотры, то можно было бы даже не готовить карты к проверке. Времени, увы, нет их сейчас все посмотреть. Да и вас, коллеги, не хочется задерживать.

Чакры Шьяма просто бушевали. Он был предельно напряжён, словно сидит не в кабинете заведующего, а на скамье подсудимых, ожидая приговора судьи.

Шарма взял стопку заявлений на заказ льготных лекарственных препаратов. Но был один нюанс, на который я сразу обратил внимание, даже не видя текста.

— Доктор Баччан, а вы медицинские карточки не брали? — поинтересовался заведующий.

— Так всё же есть в компьютере, — попытался оправдаться терапевт. — Я на основании осмотров за год всё писал.

— Так мы отправляем заявку на получение льготных препаратов с карточкой, — пояснил Шарма.

— Выходит, что у меня задача была сложнее, чем у доктора Сингха? — хотел было возмутиться Баччан.

— Вовсе нет, вам же не нужно было проверять содержание карточки, — ответил заведующий. — Но заявление должно было быть в неё вклеено. Таким образом министерство понимает, что заказ на получение средств является обоснованным.

— Я могу сходить, — поспешно заявил Баччан.

— Не стоит, — остановил его Шарма. — Я этим самостоятельно займусь.

Заведующий внимательно пробежался глазами по заявлениям.

— Многовато ошибок. Как-то вы странно посчитали количество упаковок препаратов на год. Пациенту банально не хватит. Нужно пересчитывать, — Шарма взялся рукой за голову.

Всем стало понятно, что доктор Баччан уже вышел из претендентов.

— В общем, чтобы мы не сидели здесь так долго, поступим следующим образом, — Шарма несколько раз постучал ручкой по столу. — Я проверю все ваши работы, а завтра вынесу вердикт. Все свободны, кроме докторов Сингха и Джоши.

Два претендента попрощались с заведующим и вышли из кабинета. Мы остались втроём: я, Шьям и Шарма. Повисла неловкая пауза.

— Не хотите мне ничего рассказать, доктор Джоши? — обратился к Шьяму нахмурившийся заведующий отделением.

Пришло время расплаты!

Глава 22

— Мц, э-э-э, я плохо справился с возложенными на меня обязанностями? — неуверенно спросил Шьям.

— С какой целью вы, доктор, удалили анализы пациентов после диспансерного осмотра? — Шарма пристально посмотрел в глаза тучному терапевту.

— Кхе-кхе, дело в том, что мы с пациентами планировали их переделать.

— Какая была в этом необходимость? — допытывал Шарма. — Почему это не было согласовано со мной? Хорошо, тогда на какое число перезаписаны пациенты для повторной сдачи анализов?

На Шьям обрушивался один вопрос за другим, не давая ему шанса реабилитироваться.

— Мц, в ближайшие дни…– протянул он.

Из разговора было понятно, что терапевт не был уверен в своих ответах. Он ещё сильнее усугублял ситуацию своей ложью. Эта ситуация настолько выбила его из колеи, что он совсем не обратил внимание на моё присутствие.

Думаешь я здесь просто так нахожусь, Шьям? О твоих происках против меня уже известно заведующему. Так почему же ты до последнего пытаешься выкрутиться из этой ситуации? Неужели в тебе теплится надежда, что получится избежать заслуженного наказания?

Ты меня очень сильно недооценил, когда решил во второй раз мне перейти дорогу. Время пожинать плоды своих козней.

— Так, доктор, — Шарма несколько раз постучал ручкой по столу. — Давайте говорить по существу. Вы пытались подставить доктора Сингха?

— Мц, почему вы так подумали? — дрожащим голосом спросил Шьям. — У Сингха же всё в порядке с карточками. Проблемы никакой нет.

— Если бы дело было только в этом, — заведующий продолжал пристально смотреть в глаза своему подчиненному. — Доктор Сингх восстановил через программистов удаленные результаты анализов. Зачем вы это сделали?

Шьям искренне удивился от слов заведующего. Я не умел читать мысли, но хорошо видел изменения в его чакрах. Восстановил? Как такое возможно? Ведь план был идеальным, по его скромному мнению.

— Вот скажите мне, доктор Джоши, что мне с вами делать? — строгим тоном спросил Шарма. — Я искренне люблю свой коллектив. Делаю ради вас всё возможное и невозможное. Ради чего? Каждый день я задаю себе этот вопрос, но не нахожу на него ответа…

Шарма встал со стула и подошел к окну. Заведующий испытал сильное чувство разочарования от своих подчиненных. Он старался создать крепкий и дружный коллектив, где каждый бы чувствовал себя комфортно на рабочем месте. Но все его стремления и надежды были смешаны с грязью. Ему было тяжело смириться с этой мыслью.

Шарма был глубоким идеалистом, правда, в жизни зачастую всё складывается иначе. Коллектив был надежной опорой для заведующего. Объединившись, мы могли защититься от нападок со стороны вышестоящего начальства и страховых компаний. В нужный момент организовать свои силы в едином порыве, чтобы противостоять любой проблеме.

Но что творилось внутри коллектива? Шьям второй раз пытается мне навредить. Возможно, что и с другими сотрудниками возникают подобного рода проблемы: переписывают друг другу проблемных пациентов, скидывают инвалидности по разным причинам.

Внутри не было взаимопонимания и помощи друг другу. Каждый думал лишь о себе. Это огорчало заведующего до глубины души.

— Вам нечего мне ответить, доктор? — спросил Шарма, не поворачиваясь к Шьяму.

— Мц, мне очень жаль, — выдавил из себя Шьям.

— Нет, — безэмоционально подвел итог Шарма. — Нет, я так не думаю. Вы же не первый год здесь работаете. И не первый раз мы с вами беседуем. Вам наплевать!

— Но, Манмохан Шарма… — попытался начать оправдываться Шьям.

— Вам… Наплевать, — повторил заведующий, а его голос стал запинаться. — И я… Ничего не могу с этим сделать.

Обстановка была предельно напряжена. Шьям был бледным, его трясло. Правда вряд ли его беспокоили слова заведующего. Он боялся, что его вынудят уволиться из больницы.

— Расскажите мне правду! — внезапно заявил Шарма. — Кто вам сообщил о медицинских карточках, которые попадут в руки доктора Сингха? Вы ведь действовали не одни. Кто ваш соучастник?

— Мне никто не помогал, — неуверенно ответил Шьям.

— Не верю, — сухо ответил заведующий. — Вы ведь целенаправленно удалили данные из тех медицинских карточек, которые оказались в руках у докторах Сингха. Я всё сверил с программистами. Ни одной лишней карточки.

Шьям был загнан в угол. Значит, был сообщник. Мне хотел навредить кто-то ещё. Хотя я даже не припоминаю, чтобы у меня были с кем-то конфликты в этой больнице. Не думаю, что невролог стал сообщником в этом деле. Мы разошлись на хорошей ноте после ночного дежурства. Может, заместитель главного врача Чатурведи?

— Мц, видимо, скрывать уже нет смысла, — собрался с мыслями Шьям. — Я спустился следом за вашей медсестрой в картотеку. А потом узнал у них какие карточки она забрала.

Его версия произошедших событий звучала вполне логично. Правда я хорошо видел изменения в чакрах Шьяма. Он лгал.

Ему могли сообщить о карточках, изъятых из картотеки. Ведь он проводил у этих пациентов диспансеризацию.

Для заведующего отделения версия прозвучала предельно убедительно. Или он не хотел дальше в этом разбираться. Изменения в чакрах он не видел. Шарма кивнул головой в знак признания за честность со стороны сотрудника.

— Доктор Джоши, сегодня вам нужно будет написать заявление по личному желанию на перевод в филиал нашей больницы, — вынес приговор заведующий отделения.

А Шьям ещё легко отделался. У меня было предчувствие, что дело дойдет до увольнения. Даже в этой ситуации Шарма повел себя предельно мягко по отношению к провинившемуся сотруднику.

— Мц, обещаю, что больше ничего подобного не повторится, — попытался оправдаться Шьям. — Можно, я останусь в этой больнице?

— Нет, исключено, — отрезал Шарма.

— Просто мне очень далеко ехать до нашего филиала… — терапевт начал давить не жалость.

— Нет, либо пишите заявление на увольнение по собственному желанию.

Мне доводилось слышать про наш филиал краем уха от коллег. Находилась больница за пределами центра города. Зарплату платили значительно меньше, чем у нас, да и был кадровый голод. Проще говоря, работать было некому.

А если на участке нет терапевта, значит, вся нагрузка перераспределяется между другими сотрудниками отделения. Приходится вести не только своих пациентов, но и тех, у которых нет участкового врача. Нагрузка огромная, а зарплата не сильно отличается.

На новом рабочем месте возникают уже свои проблемы. Например, коллектив. Шьям совсем не ценил то, что имел. Может, новый заведующий уже не будет идти навстречу, чтобы помочь решить проблемы возникшие на работе. А коллеги будут стараться подставить подножку на ровном месте.

Да, Шьяма не уволили. Но предложили альтернативу, которая вряд ли кому-то понравилась.

— Мц, я напишу заявление, простите меня, Манмохан Шарма, — тучный терапевт шустро вышел из кабинета.

— Прошу прощения, что так вышло, доктор Сингх, — обратился ко мне заведующий отделения. — Мне стоило что-то подобное ожидать от доктора Джоши. Надеюсь, что это не слишком сильно усложнило ваш трудовой день.

— Ничего страшного, — поспешно ответил я. — Программисты быстро восстановили анализы.

— Когда мы встретились с вами на выходе из терапевтического отделения, вы шли к программистам? — поинтересовался Шарма.

— Да, — признался я.

— А почему не рассказали мне, что у вас возникла проблема? — спросил заведующий. — Ведь каждому из кандидатов можно было ко мне обращаться за помощью.

— У вас и так много работы, — пожал я плечами. — Зачем вас отвлекать, если я сам могу решить это проблему?

— Просто хочу, чтобы вы знали. Если у вас возникнет какая-то проблема на рабочем месте, то я вам с радостью помогу. — Он посмотрел мне в глаза. — Вы точно успели всё проверить?

Шарма не говорил, но всеми способами мне намекал, что хочет поставить меня своим заместителем. Поэтому пытался удостовериться в том, что я действительно успел проверить все карточки.

— Нет, я правда всё успел, — отозвался я.

— Хорошо, тогда по поводу результатов сообщу вам завтра! — резюмировал Шарма. — А пока что отдыхайте.

Мы попрощались с заведующим отделения и я вышел из кабинета.

Теперь Шьям не доставит мне хлопот. С завтрашнего дня я его больше не увижу в этой больнице. Переведут в наш филиал. Не знаю какая у него мотивация было соглашаться идти туда работать. Может, есть надежда, что его рано или поздно вернут обратно.

Меня это уже не волнует. Его проблемы. Вполне возможно, что столкнувшись с высокой нагрузкой и плохим отношением со стороны коллектива уволится уже в новой больнице по собственному желанию.

Теперь у меня была другого рода проблема. У Шьяма был сообщник. Догадка заведующего была верна. Я тонко ощутил изменения в чакрах у своего соседа по кабинету. Правда Шьям успел придумать вполне правдоподобное алиби для себя.

Интересно, кто был его соучастником. Что он так сильно стал рисковать, чтобы скрыть его личность? У меня были подозрения в сторону заместителя главного врача. Правда, не знаю какую выгоду он получил в этом случае. Да и Шьям не особо лестно отзывался о нем.

Нужно быть осторожным. В этой больнице остался ещё один недоброжелатель, который в любой момент меня попытаться мне поставить подножку.

Скорее всего после этого инцидента с Шьямом он заляжет на дно. Или даже передумает мне как-то навредить. Поживем, увидим.

На следующий день

Я сидел в своем кабинете. До начала приема оставалось пять минут, когда в него забежала Сандхья.

— Заведующий отделения попросил, чтобы вы съездили на вызов, — обратилась ко мне медсестра.

— Опять не с моего участка? — ухмыльнулся я.

— Откуда вы знаете? — искренне удивилась Сандхья. — Вам уже заведующий сам сообщил?

— Нет, просто зачастую меня вызывают на дом с других участков, — пожал я плечами. — Скорее всего, опять доктор на больничном. Очередные жалобщики?

— Нет, просто два врача из неотложной помощи заболели, — пояснила медсестра.

— Это меня вообще сегодня с приема сняли? — удивился я.

— Да, потому что нагрузка сегодня большая, врачи уехали по дальним адресам. Вас сегодня по близлежащим к больнице должны возить.

— Бедные мои пациенты, — сказал я, снимая халат. — Они и так мне жалуются, что меня на приеме не видят, а тут опять снимают.

— Да мне и самой это не нравится! — заявила Сандхья. — Как будто кроме вас больше докторов нет.

Постепенно начинался сезон простудных заболеваний. Врачи неотложной помощи чаще всего контактируют с инфекционными больными. Неудивительно, что они часто сидят на больничных. Сандхья негодовала, что меня снимают по одной весомой причине. Ей не хотелось работать с другим врачом.

Если терапевта сняли с приема, то его медсестру сажают с другим доктором. А мы с Сандхьей уже друг друга понимаем с полуслова, ей комфортно работать со мной. Да и мне приятнее сидеть на приеме, чем скакать по этажам как горный козел. Не говоря уже о том, что все инструментальные и лабораторные исследования под рукой.

— Такая вот работа у участкового врача-терапевта, — усмехнулся я.

— Но ведь у нас есть терапевты, работающие на адресах, и врачи неотложной помощи… — недоумевала Сандхья. — Просто хочется сидеть с вами на приеме и работать со своим участком.

Оказание медицинской помощи нашего отделения было разделено на три службы.

Врачи неотложной помощи ездили к пациентам с впервые выявленными заболеваниями. Здесь доктор мог встретить что угодно. От обычного ОРВИ и кишечной инфекции до инфаркта, инсульта и других неотложных состояний.

Вторая служба — это врачи-терапевты, ходящие по адресам. Они посещали нетранспортабельных больных и пациентов с хроническими заболеваниями. Здесь уже был выставлен точный диагноз. Зачастую это пожилые люди с сердечно-сосудистыми заболеваниями, онкологией или просто находящиеся на инвалидности.

Третья служба — это терапевты, сидящие на приеме. Как, например, я. Необходимости куда-то идти зачастую нет. Ведь даже на твой участок могут съездить врачи из первой или второй службы.

— По идее, участковый врач-терапевт должен работать только со своим участком, — я решил объяснить медсестре. — Если есть вызов с твоих адресов, то на них идешь после приема. Тем более, если вызывает пациент с хроническим заболеванием. На первичные адреса могут и с неотложной помощи съездить.

В Российской империи всё было иначе. У тебя есть участок с больными, которыми ты занимаешься. А здесь получается так, что твоими нетранспортабельными больными с хроническими заболеваниями занимается совсем другой человек. Сидя на приеме, ты даже с ними и не встретишься. Мне кажется, что это ухудшает качество работы участкового терапевта.

— Я с вами согласна! — кивнула головой Сандхья. — Номер машины вам скинула. Водитель знает адреса, на которые надо съездить.

— Хорошо, — ответил я и вышел из кабинета.

Через десять минут мы подъехали к многоэтажному дому. Водитель, между делом, передал мне данные от диспетчера.

Значит, седьмой этаж, пятьдесят третья квартира.

Жалобы: тошнота и диарея.

Судя по-всему какая-то кишечная инфекция, вполне возможно, что ротовирусная. Тут уж без анализов не определишь, что именно у пациента. Этим мне и нравится работа непосредственно на приеме.

Я сел в лифт и поднялся на седьмой этаж. Дверь в квартиру пациента была открыта. Хорошо, что открыли, потому что номеров на жилье не было.

А то бывает, что придешь так на адрес и ходи стучись по всем дверям, чтобы найти нужную. А здесь сразу понятно, куда идти.

Я перешагнул порог и вошел в квартиру. Перед мной стоял мужчина примерно тридцати лет. Состояние у него было неважное. Видно, что человек намучался от своей болезни.

— Вы доктор? — поинтересовался мужчина.

— Всё верно, — ответил я, пройдя вглубь квартиры. — По какому поводу вызывали? Рассказывайте, что вас беспокоит.

Я сразу активизировал лекарское зрение, чтобы изучить состояние чакр своего пациента. Пока собираю анамнез, можно уже поставить предварительный диагноз.

— Судя по всему, отравился чем-то, — ответил хриплым голосом мужчина.

— Не связываете ли вы свои симптомы с употреблением в пищу какого-либо продукта? — я сразу же задал уточняющий вопрос.

— Да вроде ничего такого и не ел. Всё как обычно, — пожал плечами мужчина.

Внезапно мужчина схватился за живот. Его лицо исказилось от боли. А ведь наличие болезненных спазмов не было указано в данных, которые я получил от диспетчера.

— Какое-нибудь лечение начали? — поинтересовался я.

— Всё началось с диареи, но я не обратил на это внимание, — сказал мужчина, отпустив руку с живота.

— Почему?

— Да у меня часто проблемы со стулом… — признался он. — В общем, через несколько часов хуже мне стало, доктор. Такие боли в животе, аж скручивает меня. Хоть кричать начинай. Но я выпил активированный уголь. Легче не стало.

Я уже внимательно осмотрел желудочно-кишечный тракт пациента с помощью лекарского зрения. В большей степени пострадала от заболевания слизистая оболочка толстого кишечника.

У меня уже были определенные нерадужные подозрения относительно предварительного диагноза.

— Что на счет стула? — задал я уточняющий вопрос. — Не обращали внимания?

— Именно по этой причине я и вызвал! — обеспокоенно заявил мужчина. — Мне кажется, что в нем была кровь с гноем.

Да, мои опасения подтвердились.

— Ну, что я могу сказать, нужно выписать вам направление на госпитализацию, — я достал папку с документами из своего рюкзака.

— Доктор, я изначально вызывал только себе, но у моей семьи идентичные симптомы стали появляться, — вдруг проговорил он. — Ничего же страшного в этом нет?

— Они в квартире? — я внимательно посмотрел на кухню и в зал, но никого не увидел.

— В комнате, по коридору пройдите. Дверь слева, — объяснил мне мужчина.

Я пошел по указанному мне маршруту. Если у его семьи идентичные симптомы, то придется всех госпитализировать в срочном порядке. Надеюсь, что направлений на всех хватит.

Я открыл дверь в небольшую комнату, ожидая увидеть пару человек. Видимо, я забыл, что работаю и живу в Индии. Сходу и не посчитаешь!

Глава 23

Четыре, пять. Девять человек вышли из комнаты. Неужели они живут все в таком маленьком помещении? Удивляться не стоит, если у них одинаковые симптомы. У меня были все основания полагать, что семья болеет дизентерией.

Но мне всё равно стоит их осмотреть, чтобы исключить другое заболевание. Правда, если я у каждого буду рассматривать чакры, то это займёт много энергии и сил. Нужно действовать быстро.

Если у меня получится сконцентрироваться сразу на двух пациентах, то дела пойдут значительно быстрее. Я попытался захватить в поле зрения двух больных, концентрируясь на общей картине, а не на одном человеке. Постепенно я стал видеть проявление патологий у двоих пациентов.

Значит, вполне возможно за раз посмотреть сразу двух человек. Это тратит много сил, но существенно экономит время. Если постоянно этим пользоваться, то можно за раз посмотреть всю очередь. Потому что сейчас я тратил слишком много энергии на осмотр каждого пациента.

После осмотра первой пары пациентов я убедился, что у них тоже дизентерия. Но локализация инфекции отличалась. На самом деле, вполне вписывается в клиническую картину. Если поражён желудок, то появляются симптомы острого гастрита, тонкий кишечник — энтерит, толстый кишечник — колит.

Так, попробуем ещё быстрее. Попытался сконцентрироваться на трёх пациентах. Не сразу удалось отдать каждому одинаковое количество своего внимания, но постепенно их чакры высветились.

Первые попытки за раз осмотреть двух пациентов привели к тому, что я потерял большое количество энергии. Сейчас нагрузка была больше, но у меня уже был опыт. Поэтому энергии в этот раз затратил меньше. Интересно, а какой предел у этой способности? И вообще есть ли он, или можно увеличивать количество людей бесконечно.

Одно я знал точно: мне нужно устроить марафон по храмам в ближайшее время. Я трачу намного больше, чем получаю. Медитации в полном лотосе не дадут мне столько энергии. Единственный верный путь — это посещение мест силы.

Клинические картины несколько отличались друг от друга, но все симптомы указывали на то, что это дизентерия. К сожалению, моё лекарское зрение не позволяло мне определить возбудителя.

Дизентерия — это кишечная бактерия из рода шигелл. Всего есть четыре вида. У меня были подозрения на разновидность шигеллёз Флекснера, передающийся через воду.

Довольно часто встречалась именно форма заболевания с симптомами поражения желудка. Шигеллёз Флекснера оказывает негативное влияние чаще всего на верхний отдел желудочно-кишечного тракта. Но в силу особенностей своего рода также затрагивает дистальный отдел толстой кишки.

Запах в комнате стоял отвратительный, а состояние пациентов оставляло желать лучшего. У многих сильное обезвоживание, повышенная температура тела. Тут много работы. Нужно лечение в стационарных условиях. Остановить рвоту, диарею. Восстановить водно-солевой баланс.

Правда, здесь есть даже дети. Всего шесть. Придётся отдельно класть их в инфекционное отделение детской больницы.

Я взял телефон в руки и набрал номер скорой помощи. Через несколько гудков мне ответили.

— Добрый день, скорая слушает, — ответил высокий женский голос.

— Здравствуйте. Это вас беспокоит участковый врач-терапевт Аджай Сингх. Третья центральная больница.

— Так, слушаю вас внимательно, доктор, — ответила диспетчер.

— Я приехал на вызов, — коротко сказал я. — Десять человек больных. Подозрение на дизентерию.

— Там прям целый очаг заболевания! — воскликнул женский голос из телефона. — Среди пациентов есть дети?

— Да, — сухо ответил я. — Нужно две машины скорой помощи.

— К сожалению, у нас уже все машины заняты, — проговорила диспетчер. — Я передам ваш адрес. Но скорее всего приедут ближе к вечеру. Нагрузка большая.

Если так, то приоритет стоит отдать детям. В силу возраста у них особенно тяжёлое состояние. Правда, среди взрослых есть пожилые люди. Тоже здоровье слабое.

— До вечера ждать слишком долго. Совсем у вас сегодня всё плохо? — поинтересовался я.

— У нас одна машина просто в ремонт попала, — вздохнула женщина. — Сегодня должны починить. Сотрудники ждут. Поэтому могут сразу две машины заехать и раньше. Правда, это нужно договариваться с начальством.

— Можете продиктовать номер? — спросил я. — Я хотел бы с ним связаться.

Если получится уговорить начальника, то можно легко за раз госпитализировать всю семью.

— Оставайтесь на линии, я вас свяжу, — ответила диспетчер, и на фоне начала играть надоедливая индийская поп-музыка.

Пять минут я «наслаждался» творчеством композиторов из Болливуда. Внезапно музыка прекратилась. Взяли трубку.

— Добрый день. Риши Догра слушает вас! — произнёс низкий мужской голос.

— Здравствуйте, вам диспетчер передал информацию? — первым делом уточнил я.

Вполне возможно, что начальник скорой помощи даже не в курсе, по какому поводу и кто ему сейчас позвонил. Поэтому решил уточнить, чтобы избежать недопонимания.

— Да, шесть человек с дизентерией у вас, — сухо ответил начальник. — Всех в детскую больницу?

— Десять пациентов, — ровным тоном поправил я.

— Да, десять, прошу прощения. У нас сейчас машина стоит в ремонте, даже не знаю, чем вам помочь, доктор, — с некоторой долей раздражения ответил Риши Догра.

Только к чему мне этот негатив? Или просто день тяжёлый, что трудно субординацию человеку сдерживать? Трудно сказать.

— А я и не прошу у вас, чтобы вы собственноручно починили транспортное средство, — парировал я. — Если у них получится починить, то вы могли бы направить на этот адрес?

— Вам во всяком случае придётся ждать вторую машину, — тяжело вздохнул начальник скорой помощи. — За раз у вас не получится госпитализировать всех, столько людей не влезет. Если только ждать вечера.

— Меня это вполне устроит, — ответил я спокойным тоном. — У меня есть ещё один вопрос к вам относительно места госпитализации.

— Что именно вы хотите узнать? — удивился начальник скорой помощи тому, что я не попытался настоять на госпитализации за один заезд.

— Есть ли больницы, где могут всех членов семьи госпитализировать? — поинтересовался я.

Вопрос был задан не просто так. Детям будет тяжело одним в больнице. Мне не хотелось бы разлучать эту семью. Разумеется, они будут лежать в разных отделениях и палатах. Но это лучше, чем находиться в разных больницах.

— Есть, но не уверен, что там есть свободные места, — безэмоционально ответил Риши Догра.

— Это в какой больнице? — спросил я.

— В первой центральной, но скорее всего взрослых положат в вашу больницу в инфекционное отделение, а несовершеннолетних пациентов отвезут в пятую детскую.

— Хорошо, тогда надеюсь, что вы отдадите приоритет моему вызову, если автомобиль починят, — я напомнил о срочной госпитализации.

— Ничего не могу обещать, — ответил начальник скорой помощи. — Нагрузка большая, если ваш адрес окажется ближе и срочнее других, то к вам в первую очередь.

— Благодарю. До свидания! — закончил разговор.

Воздействовать на чакры через разговор у меня возможности не было. Да и связей у меня в скорой помощи не было. Нужно позвонить заведующему отделением Шарма, может, у него получится поспособствовать. На начальника скорой точно рассчитывать не стоит.

Заведующий отделением быстро принял вызов.

— Здравствуйте, доктор Сингх? Что-то случилось? — поспешно спросил Шарма, зная, что я не звоню по пустякам.

— Десять пациентов с подозрением на дизентерию. Звонил в скорую помощь, а там только к вечеру смогут приехать на вызов. Говорил с их начальником. У них там машина в ремонте, вполне возможно, что сегодня починят.

— Чем я могу в данной ситуации помочь? — спросил Шарма.

— Может, у вас есть номер заведующего инфекционным отделением первой центральной больницы? — спросил я.

— У главного врача точно есть! — инициативно ответил заведующий. — А зачем он вам?

— Хочу договориться о госпитализации целой семьи в одну больницу, — объяснил свою просьбу.

— Там ещё и маленькие дети с дизентерией. Какой кошмар! — воскликнул Шарма. — Попытаюсь узнать.

Внезапно на телефон поступил звонок второй линией. Судя по номеру, звонили из скорой помощи.

— Здравствуйте, мы же не ошиблись? — спросил женский голос. — Участковый врач-терапевт Аджай Сингх из третьей центральной больницы.

— Всё верно, слушаю, — отозвался я.

— Машину починили, будет у вас через тридцать минут, — коротко сказала диспетчер.

Здорово. Хотя бы в этом повезло. Теперь буду ждать новостей от заведующего отделением. Может, у него получится узнать номер.

Прождал я двадцать минут, но звонка так и не поступило. Неужели Шарма забыл про меня? Не хотелось в это верить, но достаточно частый сценарий.

Иногда так поступают целенаправленно кто-то из-за собственной лени. Но хотя бы отзвониться и объяснить обстановку дела надо. Примерно через десять минут должна приехать карета скорой помощи.

Если так получится, то придётся сначала госпитализировать детей. Не оставишь ведь их одних в квартире в таком состоянии.

— Неизвестно, когда приедут? — спросил глава семейства, который встретил меня на пороге.

— Я позвонил ещё в больницу, чтобы предоставили дополнительную машину, — ответил я.

— А на одной не могут отвезти? — спросил мужчина.

— Вряд ли, просто мест не хватит, поэтому заказал две.

— Просто детей же не положат с нами в одну больницу? — вздохнул тот. — Так бы хоть в скорой помощи вместе немного побыли ещё.

— Я попросил у своего начальника номер заведующего инфекционным отделением первой центральной больницы, — поделился информацией я. — Попытаюсь договориться с ним, чтобы вас госпитализировали в одну больницу. Лежать будете отдельно, но лучше так, чем в разных.

— Что же за напасть такая! — сокрушённо воскликнул глава семейства. — Вроде ничего такого не ели, а в итоге все слегли.

Я бы мог сказать точные причины произошедшего, но жильё не соответствовало определённым гигиеническим нормативам. Вполне возможно, что заражение произошло через воду. Или одним и тем же предметом обихода, например, кружкой.

Шарма так и не позвонил. Сам набирать не буду. Напишу направления на госпитализацию для детей. Как раз ещё минут двадцать пройдёт.

— У вашей семьи есть страховой полис? — Я сел за стол и достал из сумки бланки.

— Аюшман Брахат Йоджана, — поспешно ответил мужчина и предоставил мне все документы.

Это был бесплатный медицинский страховой полис в Индии для уязвимых слоёв населения. Учитывая количество человек в семье, неудивительно, что они входят в программу. Такое количество попробуй ещё прокормить.

В дверь квартиры постучали. Вот и скорая помощь, судя по всему, приехала, а звонка от Шарма так и не дождался. Значит, нужно будет набрать самому.

В квартиру вошли два человека, среди которых я узнал молодого фельдшера с ночного дежурства. Значит, заведующий прислал машину.

Я поздоровался с коллегами и выглянул в окно. Под ним стояло две машины для транспортировки больных, одна из них — нашей больницы.

Видимо, Шарма был занят. Потому что машину нам по итогу прислали из больницы. А вот номер заведующего инфекционным отделением он мне не скинул. Это теперь выходит, что их госпитализируют в разные больницы?

— Вы всех успели осмотреть? — обратился ко мне сотрудник скорой помощи.

— Так я уже здесь почти час, наверное, — ответил я. — Только вот направления осталось дописать.

— Да мы и сами могли, — поспешно ответил коллега из скорой.

— Доктор Сингх, можете ехать по другим адресам, — вмешался в разговор фельдшер. — Шарма просил передать, что договорился по поводу госпитализации. Их всех отвезут в первую центральную больницу.

Отличные новости. Обстоятельства договорённости узнаю в личном разговоре.

— Хорошо, — ответил я и собрался направиться к выходу.

— Подождите, доктор, — обратился ко мне глава семейства.

— Что такое? — спросил я.

Первые мысли — это что я забыл что-то. В прошлой жизни были случаи, что я уходил от пациентов и мог оставить папку с направлениями или, например, фонендоскоп.

— Я хотел вам сказать большое спасибо, что помогли моей семье, — с чувством сказал мужчина. — Дети вряд ли бы выдержали долгую разлуку с нами. Может, станет чуть легче, и у нас будет возможность увидеться.

— Не за что! — улыбнулся я. — Скорейшего вам выздоровления.

Оставив направления на столе, я вышел из квартиры.

Состояние было ужасное. Словно я весь день разгружал вагоны с мешками. Энергии на диагностику ушло немало, но я научился сразу смотреть чакры нескольких пациентов. Мой рекорд — пять человек за раз.

Если каждый день уделять этому время, то смогу существенно сэкономить себе время на рабочем месте. Ведь, пройдя мимо очереди, я уже буду знать предварительный диагноз пациента.

Я спустился на лифте на первый этаж и вышел из дома. Сев в машину, я попросил водителя отвезти меня в храм. Спорить относительно целесообразности этой поездки он не стал. Когда мы остановились напротив храма, я понял, в чём была причина.

Водитель вышел следом за мной из машины и пошёл в сторону уличного кафе. Хорошо, значит, не придётся отвечать на лишние вопросы от начальства. Ведь мы должны были ехать на адрес.

Кому-то поесть, а кому-то нужно восполнить утраченную энергию. Мы заехали в тот же самый храм, в котором я ранее бывал.

Судя по всему, у мест силы был определённый заряд энергии. Когда я впервые здесь оказался, то получил гораздо больше сил. Неужели источник энергии можно исчерпать?

Такими темпами я «осушу» все храмы Индии. Нужно посоветоваться по этому поводу с Чирандживи. Может, стоит экономить свои силы. Да, уйдёт больше времени, но запасы энергии в храмах были ограниченными.

После посещения места силы я стал лучше себя чувствовать, но небольшая усталость всё равно присутствовала. Остаток адресов прошёл без проблем. Нигде не возникло необходимости применять силу.

Внезапно мне позвонили. Взяв телефон в руки, я увидел номер заведующего отделением.

— Здравствуйте! Слушаю, — ответил я.

— Ещё раз здравствуйте, доктор Сингх, — сказал Шарма. — У вас ещё много адресов?

— Примерно пять человек. Должен закончить в течение часа, может, чуть больше, — прикинул я.

— Вы в больницу планируете возвращаться? — живо спросил заведующий.

— Да, у меня нескольким людям нужно открыть больничные листы.

Желательно оформлять день в день, но если не нужно возиться с листами нетрудоспособности, то осмотр пациента можно оформить на следующий день. Так многие врачи поступают. Главное — запомнить всех пациентов.

— Тогда загляните в процедурный кабинет, нужно пройти медицинскую комиссию, — попросил Шарма.

— Так я же недавно её сдавал,– удивился я. — Какая нужда второй раз это проходить? Даже месяца не прошло.

— Мы проходим всей больницей каждый год, просто вам повезло так трудоустроиться к нам, — объяснил он. — Вы вот свой прививочный паспорт хорошо знаете?

— Какие-то прививки я точно делал, — задумался я. — Ладно, разберусь с этим! Может, чего-то и правда не хватает.

— Спасибо большое! — он собрался завершать разговор

— Подождите, а почему вы мне не перезвонили? — полюбопытствовал я.

— Времени не было, да и проблему вроде удалось решить? — неуверенно спросил Шарма. — Просто когда главный врач узнал, что на участке десять человек с подозрением на дизентерию, решил, что сам договорится по всем организационным моментам.

Ну, часть работы с меня сняли. А то я сегодня телефон из рук не выпускаю. Закончил я с адресами значительно раньше. Объездил всех за сорок минут. Но листков нетрудоспособности много, возвращаться в больницу точно придётся.

Вернувшись, я приступил сначала к оформлению больничных, а потом прошёл всю медицинскую комиссию, сдав анализы крови, сделав рентгенографию и пройдя кучу других обследований.

Со спокойной душой вернулся домой, когда мне снова кто-то позвонил на телефон. Номер был неизвестный, но по коду понял, что звонят из моей больницы.

— Добрый день, доктор Сингх слушает, — сказал я.

— Это вас из лаборатории беспокоят,– представился мужской голос. — Мы у вас нашли отклонения в анализах крови.

— Что именно? — спросил я.

— Вам лучше самому на это посмотреть.

Что же они обнаружили в моей крови? Я чем-то серьёзно болен, что мне аж лично позвонили? Или… по результатам анализов они узнали о моих лекарских способностях?

Глава 24

— Я смогу приехать через час, — я посмотрел на настенные часы. — Вы до скольки сегодня работаете?

— Два с половиной часа до конца смены, вы должны успеть, — ответил диспетчер.

— Хорошо, скоро буду! — ответил я и сбросил вызов.

Неужели такое серьёзное отклонение нашли? Даже не сказали предварительный диагноз. А ведь могли бы сказать что-нибудь в духе: «У вас железодефицитная анемия, снижен гемоглобин». Словно было подозрение на какое-то заболевание, о котором стыдно говорить.

Взять например условный вирус иммунодефицита человека. В простонародье — ВИЧ. Если результаты пришли положительные, то по телефону об этом неудобно сообщать. Словно приговор выносишь человеку.

Сложилось впечатление, что у меня подозревают похожий диагноз. О котором принято не говорить на широкую публику.

Странно, но при этом чувствую себя хорошо. Каких-либо серьёзных отклонений в здоровье у меня не было. Может, я просто перепутали анализы? Такое тоже иногда случается.

Не успел вернуться домой, а уже нужно уезжать. Ладно, разберёмся!

— Вы по поводу результатов анализов? — обеспокоенно поинтересовался лаборант.

— Да, Аджай Сингх, участковый врач-терапевт в поликлиническом отделении,– представился я.

— Всё, всё, припоминаю, сейчас, — ответил лаборант, набирая мои контакты данные в поисковую строку ЕМСИЗ.

Начал громко работать принтер. Вскоре мне выдали результаты анализов на руки.

— Вот, собственно о чём я и говорил, — пожал плечами сотрудник лаборатории.

Это был результат биохимического исследования крови. Существенные отклонения по ферментам печени. А именно АЛТ и АСТ. Эти ферменты отвечают за работу печени, и они сильно повышены. Словно у меня гепатит или цирроз печени.

— Странно, — я слегка нахмурился. — Такие плохие анализы, а по самочувствию нет никаких отклонений.

— Только не думайте, что результаты анализов ошибочные, — сотрудник лаборатории пристально посмотрел мне в глаза. — В нашей больницы делают самые точные анализы. И мы не путаем результаты пациентов.

— Думаете, что нет смысла их пересдавать? — ухмыльнулся я.

Нельзя исключать ошибку в результатах исследования. Какая бы не было точная лаборатория, есть множество факторов, которые они не контролируют. Например, что ел пациент перед сдачей? Ведь многие совсем не готовятся, а это влияет на результаты анализов.

Нужно пересдавать. От ошибки никто не застрахован.

— Предлагаю вас записать на магнитно-резонансную томографию брюшной полости, — лаборант взял шаблон направления на исследование.

— С какой целью? — поинтересовался я.

— Вы же сами понимаете, доктор, — сотрудник лаборатории немного нахмурился.

Какая же у него стопроцентная уверенность, что результаты анализов верны. Должен быть хотя бы какой-то намек на болезнь. Единственное, что меня беспокоило — это усталость. Но это не связано со здоровьем, а моей лекарской магией. Она требует предельно высокой концентрации, что сильно изматывает.

— Хорошо, но я уверен, что отклонений никаких нет, — согласился я на прохождение МРТ-исследования.

Лаборант пристально посмотрел на меня, шмыгнув носом. Я тонко ощутил, что он подумал, даже не пользуясь видением чакр.

Прекрасно понимал его чувства. К примеру ситуация, когда сидишь на приеме. К тебе приходит пациент. В ходе сбора анамнеза у тебя сформировался предварительный диагноз, который можно подтвердить лабораторным исследованием.

Ты назначаешь анализы и получаешь результаты, которые подтверждают твои догадки. Сообщаешь об этом пациенту, а он отказывается тебя верить. Просит пересдать анализы, а ты в этом особо не видишь смысла.

Ну и ну. Не думал, что когда-нибудь окажусь в подобной ситуации. Где меня воспринимают не как коллегу-врача, а как скандального пациента, требующего пересдавать всё по нескольку раз.

Результаты МРТ всё покажут. Если есть такие скачки по ферментам печени, то исследование всё выявит.

Мне написали направление и спустился на первый этаж. Выйдя из больницы я пошел в ту часть здания, где находился кабинет МРТ.

— Добрый день, вы по какому поводу, доктор? — обратилась ко мне медсестра.

— Хотел бы поговорить с врачом-рентгенологом, — ответил я. — Я тоже сотрудник больницы, прохожу медицинскую комиссию. В анализах отклонения нашли. Направили снимок брюшной полости сделать.

— А вы что-нибудь ели? — нахмурившись, спросила медсестра.

Было два часа дня. Записали меня на исследование день в день, поэтому с очень высокой вероятность я нарушил правила подготовки к исследованию.

— Я завтракал в семь часов утра, — спокойно отметил я. — Прошло уже больше восьми часов.

— Ладно, ладно, — махнула рукой медсестра. — Сделаем, но вы же сами знаете, что к исследованию нужно готовиться за два-три дня.

— Знаю, поэтому беру всю ответственность на себя! — я едва заметно улыбнулся.

Не все пациенты тщательно подходят к соблюдению правил подготовки к медицинскому исследованию. И не всегда это приводит к существенному искажению результатов. Но всё-таки правил действительно следует придерживаться.

Из соседнего кабинета вышел врач-рентгенолог. Взяв направление в руки, он молча кивнул. Вот всегда так. Средний медперсонал скажет о правилах, а врач всё равно сделает. Потому что есть опыт работы с неподготовленными пациентами. Если забитый желудок мешает врачу, то он просто назначит исследование на другой день.

— Пройдемте, — позвал меня врач-рентгенолог.

Я вошел в соседний кабинет, где непосредственно делали МРТ.

— Как у вас самочувствие? Металлоконструкции в теле есть? Клаустрофобия? — спросил врач.

— Чувствую себя хорошо. Металлических предметов нет. Клаустрофобии тоже, — ответил я.

— Ранее делали МРТ брюшной полости? — спросил врач-рентгенолог.

Все люди отличаются друг от друга. Очень удобно отталкиваться от результатов прошлых исследований. Сразу видно динамику, что было до и как сейчас обстоят дела. Но не думаю, что прошлый носитель тела делал себе что-то подобное.

В другой клинике вряд ли бы просто так назначили пройти магнитно-резонансную томографию. Свободную запись ещё нужно постараться найти. А здесь даже повторный анализ не назначили, уже направление на инструментальное исследование.

— Нет, не доводилось, — ответил. — Поэтому в системе тоже снимков не будет

— Хорошо, понял, — ответил врач, ознакомившись с результатами анализов из лаборатории. — Тогда готовьтесь.

Я лёг на специальный стол, который стал плавно задвигаться внутрь большого, похожего на трубу, аппарата.

— Только не двигайтесь, — отметил врач-рентгенолог. — А то можно испортить результат снимка.

Аппарат стал издавать громко щелкающие и гудящие звуки. У многих людей начинается паранойя из-за нахождения в замкнутом пространстве. У меня подобных ощущений никогда не возникало. Всегда было интересно узнать причину этого иррационального страха от лица самого больного. Что он именно испытывает в этот момент.

— Как у вас самочувствие? — поинтересовался рентгенолог через громкоговоритель. — Скоро я вас попрошу задержать дыхания.

— Всё в порядке, — поспешно ответил я. — Дадите команду.

Дыхание просят остановить, чтобы избежать смазывание результата снимка из-за движения диафрагмы.

Я стал задерживать дыхание по команде врача. Теперь осталось полежать в аппарате примерно тридцать-сорок минут.

Некоторые пациенты думают, что МРТ намного вреднее, чем компьютерная томография. Ведь на исследование уходит так много времени. А с КТ всё намного проще. Очень быстро снимки получаются, лучевая нагрузка меньше.

Правда они совсем не учитывают, что принцип работы у этих двух аппаратов абсолютно разные.

Аппарат МРТ работает на основе магнитного поля и радиочастотных импульсов. В тканях человека находятся атомы водорода. Они откликаются на воздействие импульсов и магнитного поля, передавая изображение на монитор аппарата. Нет никакого вредного излучения. Абсолютно безопасный метод исследования, если нет противопоказаний.

Компьютерная томография делается с помощь рентгеновских лучей, которые, грубо говоря, накапливаются в организме. Они повреждают структуры ДНК в клетке. В перспективе это может привести к развитию опухолевых клеток в организме. Поэтому исследования должны проводиться только по реальной необходимости.

Хотя некоторые пациенты готовы облучиться с ног до головы, чтобы узнать о том же остеохондрозе шейного отдела позвоночника. Который есть у большей части людей в той или иной степени. Был ли в этом какой-то смысл? Может, у кого-то в таких ситуациях и исключают наличие грыжи, но в целом из-за обычной боли в спине делать КТ — просто глупость. И проблема тут не в пациентах, а во врачах, которые не всегда могут настойчиво запретить пациентам диктовать собственные условия.

Сорок минут прошли незаметно. Выйдя из аппарата, я пошел в кабинет доктора, который всё равно находился за пределами комнаты с аппаратом. Шум как вредный фактор воздействия на человека никто не отменял.

— Что-нибудь обнаружили? — поинтересовался я, перешагнув порог.

— Первый раз вижу что-то подобное! — искренне удивился рентгенолог.

Что на этот раз? Неужели что-то смогли найти?

Я подошел ближе и увидел, что на снимке есть помехи. Что самое удивительное, каждая из них находилась в месте проекции чакр. Стоп, МРТ аппарат это видит?

— Что это такое? — спросил я, указывая на отклонения.

— Тоже не пойму, — нахмурившись, ответил рентгенолог. — Очень сильно похоже на артефакты.

Это слово в рентгенологии никак не связана с магическими предметами. Артефакт — это искажение на снимке, которое никак не связано с анатомической структурой. Получается в случае, если неверно была подобрана нагрузка. Или просто аппарат сломался. Причин множество.

— Вполне может быть, — инициативно подхватил я. — Надо переделать. Правда, сегодня у меня уже не получится. Есть дела.

Я то прекрасно понял, что сбоя в работе МРТ аппарата не было. Все проекции соответствовали расположению чакр. Хорошо, что рентгенолог ранее что-то подобное не видел. Может, уже забрали бы меня в тайную лабораторию для опытов. Смешно, конечно, но потенциально может возникнуть очень много лишних вопросов.

— Мне доводилось видеть артефакты, но что-то подобное вижу впервые. Нужно посоветоваться с заведующим отделения.

В нем что дух первооткрывателя заиграл? Заведующий явно знает больше, чем этот специалист. О существовании моих лекарских способностей могут узнать. Нужно как-то решать возникшую проблему.

— Подождите тогда снаружи, — попросил рентгенолог. — Я пойду схожу за своим заведующим. Пусть посмотрит. Если что, то я вам направление на ультразвуковое исследование брюшной полости напишу.

Ещё лучше. Меня сегодня решили с ног до головы обследовать?

Мы вышли из кабинета. Я сел на лавочке, рядом с постом медсестры. И как мне теперь забрать этот снимок? Мало ли что знает заведующий отделения относительно лекарских способностях.

Вернуться обратно в кабинет — не вариант. Есть свидетель в лице медсестры. Правда, у меня уже есть идея.

Медсестра сидела в телефоне. Периодически поглядывая в окно, словно ждала кого-то. С кем-то активно переписывается, а судя по бушующим чакрам — разговор идёт с молодым человеком.

— А вас за телефоны не ругают? — поинтересовался я, словно я пытался скрасить скуку разговором от ожидания.

— Да я обычно не сижу в телефоне, — насупившись, ответила девушка. — Просто один молодой человек очень настырный. Сказала ему, что наше общение с ним закончилось. Так он обещает мне, что сейчас придет ко мне с цветами.

Да уж, ну и история любви! И эта история вполне может мне сыграть свою службу, если потяну за верные ниточки.

— Прям сюда? С цветами? — разыграл я искренний интерес к ситуации.

— Да это вообще стыдоба! — воскликнула медсестра. — Что люди подумают!

Внезапно она увидела в окне своего навязчивого поклонника. Я чувствовал, что ей хотелось выйти на улицу, чтобы выяснить отношения. Но покинуть пост она не могла.

— Если кто-то из пациентов придет, то я скажу, что вы отошли ненадолго, — предложил я свою идею.

Медсестра знала, что я тоже медицинский сотрудник. Поэтому сомнений относительно правильности моего решения не последовало.

— Спасибо, скоро подойду! — медсестра оставила пост и пошла на улицу к молодому человеку.

Пока разыгрывается любовная драма у меня есть немного времени. Стоило медсестре выйти из МРТ-кабинета, как я зашел в комнату врача-рентгенолога. Сняв снимок, я убрал его в рюкзак. И не забыл удалить информацию на компьютере. Теперь о результатах исследования можно не беспокоиться.

Стоило мне вернуться на своё место, как в отделение вошла медсестра. В руках она держала цветы, а лицо было перекошено от злости. Успел. Она отходила ненадолго. Вряд ли теперь меня заподозрят в том, что я забрал снимок. Ведь для медсестры я сидел в ожидание на своём месте.

В скором времени молодой врач рентгенолог вернулся с заведующий отделения. Мы поздоровались и вошли внутрь кабинета. Врач начал тщательно разглядывать все снимки, пытаясь найти тот самый.

— Так, у меня не так много времени, где ваш снимок с артефактами? — нетерпеливо поинтересовался мужчина в возрасте.

— Ищу, был здесь… Сейчас! Что-то найти не могу… — поспешно ответил молодой специалист.

— Покажите в системе, уже должно было прогрузиться, — потребовал заведующий отделения.

— Хорошо, — ответил рентгенолог. — Давайте попробуем так поступить.

Специалист сел за рабочее место и включил компьютер, находящийся в режиме ожидания. Снимок в системе тоже отсутствовал, потому что я его удалил.

— Нужно уже менять этот аппарат! — нахмурившись, заявил рентгенолог. — То снимок не выгрузит. То какую-то чушь покажет.

— Я же уже вам сказал, что аппарат нам заменят нескоро… Вы меня позвали только ради этого? Мне об этом всё прекрасно известно, доктор, — нахмурился заведующий отделения рентгенологии.

— Да при чем здесь это! — возмутился рентгенолог. — Я действительно с вами хотел посоветоваться.

— Принесете результат снимка, когда он действительно будет готов, — безэмоционально ответил начальник.

Видимо, сотрудники МРТ-кабинета уже весь мозг проели заведующему, что с аппаратом неполадки. А в силу каких-то обстоятельств с заменой возникли проблемы. Иначе я объяснить эту ситуацию не могу. Но мне это было вполне на руку.

Заведующий кабинет ушел, оставив нас с рентгенологом двоих в кабинете.

— Но ведь снимок готов был! — нахмурился рентгенолог и открыв дверь, обратился к медсестре. — Вы случайно снимок не брали?

— Зачем мне это? — спросила медсестра.

— Просто как сквозь землю провалился! — воскликнул рентгенолог. — Это что теперь? Повторное исследование назначать!

— Я думаю, что с обследованием на сегодня можно закончить, — предложил я.

— Снимок был, — рентгенолог серьезно задумался. — Вы ведь его тоже видели.

— Может, вы его куда-то убрали и забыли? — наигранно поинтересовался я.

— Исключено, я всё храню на своих местах. Словно его кто-то забрал, — врач косо посмотрел в мою сторону.

Это плохо. Рентгенолог что-то начинает подозревать. Я ничего плохо не сделал, просто замел за собой улики. Мне не хотелось, чтобы кто-то знал о моей лекарской силе. По крайней мере — сейчас.

— Точно! — отметил рентгенолог. — Мы сейчас найдем снимок. У меня появилась идея.

— Что вы хотите сделать? — поинтересовался я.

— У нас же камеры здесь везде стоят, — отметил врач. — Может, кто-то забрал ваш снимок, пока медсестра была на улице.

Значит, он увидел, что медсестра отсутствовала на рабочем месте. Я единственный подозреваемый в его глазах, так ещё и камеру собирается глянуть. Плохо дело.

— Подождите, я сейчас схожу на пост охраны.

Врач вновь меня оставил. Вляпался в ситуацию — хуже некуда.

Нужно что-то экстренно придумать. Не хватало ещё, чтобы меня обвинили в воровстве на рабочем месте!

Глава 25

Я пошел следом за врачом-рентгенологом. Что это ему вдруг в голову ударило проверить через охрану куда пропал снимок? Неужели на него такое впечатление произвели артефакты? Во всяком случае, отпускать его одного нельзя.

— Подождите, доктор, — обратился я к рентгенологу, догнав его. — Может, и чёрт с этим МРТ? Выпишите мне направление на УЗИ брюшной полости, и закончим с этим.

— Успеем, — сухо ответил рентгенолог. — Мне хочется узнать куда пропал снимок.

А его не переубедишь. Ладно, у меня уже была одна идея, которая позволит мне выкрутиться из ситуации. Чем-то подобным мне доводилось пользоваться в прошлой жизни. Форма лекарской магии поменялась, но многие принципы остались неизменными.

Только у моей идеи есть подвох. В комнате будет минимум два человека. Это сам врач-рентгенолог и сотрудник охраны. Благо, что у меня уже есть опыт работы с двумя пациентами сразу. Только это будет значительно тяжелее.

— Тогда я вам составлю компанию, если вы не против, — вежливо предложил я. — Уже утомился сидеть.

Рентгенолог ничего не ответил. Молчание — знак согласия? Хотя его чакры говорили совсем о другом. Ему хотелось узнать феномен симметрично расположенных артефактов на снимке. Только вряд ли у него это выйдет. Я смогу сохранить свою тайну.

Я собирался устроить невероятный фокус, используя слепое пятно. Зрительная иллюзия, которая поможет мне выкрутиться из ситуации. А ведь так даже развлекался один монарх, представляя своих подчиненных без головы.

Достаточно оказать воздействие на шестую сферу Аджна, чтобы скрыть улики за собой. Эта чакра ответственна за зрение и работу зрительных нервов.

Через пять минут мы пришли в отдел охраны. Нам предоставили возможность посмотреть съёмку за сегодняшний день. При этом надзора со стороны охраны не было, что значительно упрощало мою задачу.

Рентгенолог начал отматывать время на видеозаписи. Когда дошло дело до моего появления в видео, я стал интенсивно влиять на чакру Аджна. Делаю сетчатку глаза рентгенолога временно невосприимчивой к деталям записи.

Врач не смог найти на меня видео, не говоря уже о самом снимке. От просмотра создавалось впечатление, что его и не было вовсе.

— Прям мистика какая-то! — искренне удивился врач. — Куда же я мог его деть, если даже на записи снимка нет.

— Вам виднее, — едва заметно улыбнувшись, ответил я. — Возвращаемся?

— Может, сделаем повторный снимок? — попытался настоять доктор.

— Только не сегодня, — покачал я головой. — Слишком утомительно ещё тридцать минут в этом аппарате пролежать.

Мы договорились с рентгенологом, что я пройду ультразвуковое исследование брюшной полости. Врач сам до сих пор не верил, что не смог обнаружить на съемке ничего подозрительного. Это была временная зрительная иллюзия. Надеюсь, что ему не придет в голову вновь пересмотреть этот фрагмент.

В скором времени я прошёл УЗИ брюшной полости. Специалист тщательно осмотрел мою печень со всех ракурсов, но видимых патологических процессов обнаружить не смог. Он сделал вывод, что следует пересдать анализы, так как результаты не соответствовали клинической картине.

Только у меня были сомнений на счет целесообразности этого решения. Нужно сначала увидеться с учителем. Может, Чирандживи знает что-нибудь об этом. Ведь отклонения в результатах анализов может быть связано как с использованием лекарской магии.

— Это одна из причин, по которой я не хожу в больницы, — сказал Чирандживи.

— Значит, у вас тоже смогли обнаружить ваши чакры? — поинтересовался я.

— Всё верно, но мне не пришла в голову идея воздействовать на Аджну. В этом плане ты меня явно превзошел, — улыбнулся Чирандживи.

Мы шли по аллее национального парка Санджая Ганди. Учитель хотел меня познакомить со своим старым другом, приехавшим из Японии.

— А чем закончилась ваша история с чакрами на снимке? — допытывал я.

— Ничем, — усмехнулся Чирандживи. — После этой ситуации — ноги моей в больнице больше не было.

Судя по всему, моего учителя хотели затаскать по различным обследованиям. И ему это очень сильно не понравилось.

Ведь у меня тоже нашли повышенное значение печеночных ферментов, но с печенью всё было в порядке. Думаю, что примерно такая же ситуация сложилась и у наставника.

Скорее всего, это побочный эффект использования чакр и лекарской магии. Чирандживи сказал, что все подробности я смогу узнать от буддийского монаха, с которым была назначена встреча на сегодня.

Недалеко от входа в пещерный комплекс Канхери мы встретили этого японца.

— А вот и Кикуока Горо собственной персоной! — представил своего товарища Чирандживи. — Он давно планировал посетить наш город.

— Меня зовут Аджай Сингх, — обратился я к монаху. — Рад знакомству!

— Я тоже рад встрече! — ответил Кикуока Горо. Стоит отметить, он неплохо говорил на хинди. Даже переводчик не требуется. Видимо, уже много раз приезжал в эту страну.

Мы спустились по лестнице вниз от храма. В скором времени мы оказались на безлюдной аллее, где могли спокойно вести разговор на тему чакр. Учитель подробно рассказал японцу ситуацию, произошедшую сегодня со мной в больнице.

— Отклонения в анализах? — переспросил монах.

— Да, у меня выявлены отклонения по печеночным ферментам, — отметил я. — Хотя на ультразвуковом исследовании патология не была выявлена.

— У моего ученика была идентичная проблема, — Кикуока Горо серьезно задумался. — Вы используете свою силу слишком грубо, а такое обычно приводит к разрушению тела. Мы как-то говорили по этому поводу с Чирандживи.

— Я хорошо помню этот разговор, — нахмурился мой наставник. — Я попытался внедрить некоторые духовные практике из буддизма, но легче мне не стало.

— Ты слишком поздно стал придерживаться таких мер предосторожности, — пояснил японских монах. — Поэтому сейчас испытываешь страдание от болезни, которая у тебя появилась из-за владения силами.

Была какая-то взаимосвязь между заболеванием Чирандживи и его духовными практиками, направленными на укрепление и развитие чакр. Неужели это наносит такой вред организму?

— Явно же есть способ, позволяющий избежать негативных последствий использование сил? — поинтересовался я. — Вашему ученику удалось с этим справиться?

— Да, — поспешно ответил Кикуока Горо. — Есть один древний ритуал, который позволит нивелировать все побочные явления использования сил.

— Продолжайте, — настоял я.

— Нужно попасть в жизненный поток энергии, — загадочно ответил монах.

Любопытно. Оказывается, за пределами Индии тоже есть специалисты, разбирающиеся в магическом ремесле. Но, подозреваю, Кикуока Горо владеет не чакрами. Его аура выглядет совершенно другой. Будто он и не маг вовсе. Возможно, просто хорошо разбирается в этой теме.

Что ж, надеюсь, что мне не придется разгадывать загадки этого старика. Какой ещё жизненный поток? Хотя его словам на «коан» не больно то похожи. Коан — это короткая повесть, рассказ или вопрос, не имеющий логического завершения. Например: «Как звучит хлопок одной ладони?»

— Что это значит? — решил уточнить я.

— У нас в Японии есть праздник мертвых, на котором мой ученик и смог нивелировать негативные последствия для тела от интенсивного использования сил. Думаю, что у вас есть аналогичный.

— Питру Пакша, — дополнил Чирандживи. — Вместе пойдем!

Наставник назвал аналогичный по сути праздник, проходящий в Индии. Если мне не изменяет память, то он начинается в конце этого месяца.

— А что именно мне нужно сделать? — допытывал я.

— Попасть в поток жизненной энергии, — безэмоционально ответил монах.

Точного ответа я от него, судя по всему не добьюсь. Значит, придется уже разбираться на месте. Хорошо, что у меня был компаньон в лице Чирандживи, предложивший вместе пойти на этот праздник.

— А когда он начинается в этом году? — решил я уточнить, обратившись к Чирандживи.

— Начнется двадцать шестого сентября, закончится десятого октября, — ответил Чирандживи. — Две недели.

— Удивительно! А у нас этот праздник длится всего лишь три дня, — отметил японец.

— Буквально «Питру Пакша» означает «две недели предков», — пояснил Чирандживи. — Этот период длится пятнадцать лунных дней, которые приходятся на вторую половину месяца Бхадрапада по индуистскому лунному календарю. Самое благоприятное время для проведения ритуалов, связанных с предками. В индуизме они играют очень важную роль. Считается, что предки продолжают наблюдать за своими потомками и могут влиять на их жизнь.

Это какие именно меня предки будут оберегать? Из прошлой жизни или уже из нынешней? Интересно, а как связано восстановление жизненных сил и праздник мертвых? Может, это намек на реинкарнацию?

— Вам уже доводилось попасть в поток жизненной энергии на этом празднике? — спросил я у наставника.

— Да. Стал этому уделять время каждый год. По наставлению моего товарища Кикуоки Горо, — предельно серьезным тоном сказал Чирандживи. — Вполне возможно, что меня бы уже не было в живых, если бы я не стал этим заниматься.

— А почему вы меня не предупредили об этом? — поинтересовался я. — Ведь я мог заранее себя обезопасить от последствий использования силы.

— В человеческой жизни, Аджай, всё вытекает из потребности. Зачем заниматься профилактикой, если тебя ничего не беспокоит? — спросил Чирандживи. — Когда я был молод — вопросы о здоровье меня меньше всего беспокоили. Думаю, что ты так же скептично отнесся к этому, не чувствуя какого-либо недуга.

Очень интересно получилось. Чирандживи решил, что не стоит меня предупреждать о потенциальных последствиях от использования лекарских сил. Но отчасти он был прав, вряд ли бы я согласился соблюдать определенные меры предосторожности, тем более когда вопрос касался здоровья пациента.

— Вы ведь не так давно стали так интенсивно пользоваться силами, — отметил Кикуока Горо. — Вам нужно время, чтобы дать вашему сосуду остыть.

— Сосуд? — переспросил я.

— Проще говоря, ты изрядно переутомился, — пояснил мне Чирандживи. — Тело — это твердая часть, оболочка, а энергия внутри — жидкость. Думаю не сложно догадаться, что эти две конструкции объединяются в одну под этим названием.

Японец кивнул головой в знак согласия со словами наставника.

Отдохнуть? Рано ещё. Передохнуть немного — можно. Тем более сегодня должен решиться вопрос о должности заведующего отделения. И у меня не было сомнений, что выбор падет на меня.

Я смогу совместить организационную работу с восстановлением своего сосуда. Надеюсь, что это не займет много времени.

На следующий день.

Вчера вечером мне позвонил Шарма с новостью, что я выбран на роль временно исполняющего его обязанности. Значит, время отдохнуть от использования чакр у меня будет.

Медицинское обследование пока что подождет. Нужно немного восстановиться и потом попробовать сдать анализы, чтобы посмотреть динамику.

Странно, что, учитывая эти результаты, у меня нет никаких симптомов. Японский монах сказал, что это — временно. Эффект негативного воздействия отсрочен из-за владения силой, что защищает носителя.

В дверь несколько раз постучались, прервав мои размышления.

— Да, войдите, — поспешно попросил я.

— Добрый день, — вошел мужчина и пристально на меня посмотрел. — А заведующий отделения Шарма отсутствует?

— Я временно исполняю его обязанности, — ответил я. — Если вы хотели попасть к нему, то можете обратиться ко мне.

— А он случайно не уволился? — поинтересовался мужчина, стоя в дверях.

— Нет, отпуск у него на десять дней, — пояснил я. — Так по какому вы поводу? И ко мне ли?

— Ну, раз вы временно исполняете должность заведующего отделения, то — к вам, — мужчина прошел внутрь кабинета и сел напротив меня.

— Я вас внимательно слушаю, — сказал я, посмотрев пристально в глаза пациенту.

— Пришел пожаловаться на одного вашего доктора! — нахмурившись, заявил пациент.

— По какому поводу? — поинтересовался я.

— Я до сих пор болею, Аджай Сингх, — мужчина посмотрел на мой бейджик. — По результатам анализов у меня до сих пор повышен СОЭ. Да и слабость меня замучала. Постоянно эта одышка. Решил к вам подойти, потому что ваш врач наотрез отказался мне продлевать больничный.

СОЭ — скорость оседания эритроцитов, маркер воспалительного процесса. Надо бы проверить его анализы. Но как-то он резко начал разговор. Обратился ко мне так, будто я ему что-то должен. Чувствую, намечаются разборки. Куда же без них? Заведующие часто только этим и занимаются.

У меня уже появилось желание посмотреть состояние его чакр. Но ведь японец мне посоветовал дать немного отдохнуть своему сосуду. Поэтому постараюсь справиться без использования лекарских сил.

— А по какому диагнозу у вас был открыт лист нетрудоспособности? — поинтересовался я, встав с рабочего места.

— Пневмония, — сухо ответил мужчина и артистично закашлял.

— Давайте я вас послушаю немного, — я снял с шеи фонендоскоп.

По легочным полям намека на продолжение воспалительного процесса нет. Нужно посмотреть его результаты анализов, если там нет какого-либо намека на патологию, то вполне обоснованное закрытие листка нетрудоспособности — придраться не к чему.

— Назовите ваши контактные данные, — попросил я, открыв поисковую строку на компьютере.

Пациенту было пятьдесят три года. По анализам каких-либо существенных отклонений обнаружить у меня не удалось. Но СОЭ действительно повышено.

— Так что, продлите мне больничный лист? — нетерпеливо спросил пациент.

— Боюсь, что нет, — безэмоционально ответил я. — Нет показаний.

— Как же нет? — удивился мужчина. — Ведь у меня по результатам анализов до сих пор протекает воспалительный процесс.

— Но не в легких, — отметил я. — Скорее всего это связано с воспалительным процессом в суставах. Причин может быть много, но по пневмонии больничный лист не получится продлить.

— Я не могу работать. Слабость ужасная. Одышка, — пациент стал настойчиво перечислять все свои жалобы, разбавляя это наигранным кашлем.

— На врача вы зря жалуетесь. Он и так, судя по тому, что описано в ваших осмотрах, немного затянул с закрытием больничного, — отметил я. — Вы ведь уже три недели не работаете. Да и рентгенографию повторную вам сделали. Никаких отклонений выявлено не было. Тут только выписываться.

Я уже знал, как продолжится этот разговор. Есть такой тип пациентов, которые даже с обычным насморком готовы сидеть дома чуть ли не по месяцу. А врач не имеет права оформлять продление больничного, если нет показаний. Когда начнётся проверка, медик в итоге будет платить страховым из своего кармана за необоснованное продление листа нетрудоспособности.

— Я буду жаловаться на вас главному врачу! — заявил мужчин, встав со стула. — Вот это Шарма нашел себе заместителя… Не в силах на основании результата анализов вывод сделать.

— Я сделал вывод, — отрезал я. — Заболевания больше нет. Наличие повышенного СОЭ говорит о воспалительной реакции во всем организме. Но учитывая ваш возраст — это могут быть заболевания, которые не являются обоснованием для нетрудоспособности. Причину повышения этого показателя нужно искать в плановом порядке.

— Такое чувство, что вы со своего кармана мне больничный собираетесь платить, — возмутился пациент.

— Если больничный будет выдан необоснованно, то да — заплачу из собственного кармана. В общем, я ваш больничный закрываю.

Мужчина ничего не ответил. Вылетел пулей из кабинета, громко хлопнув дверью. Ну, вот. Типичные будни заведующего отделением. Что дальше будет? Придут пациенты по поводу льготных препаратов? С ними тоже, как правило, много проблем. То склад что-то не довозит, то врачи неграмотно составляют заявку на препараты для льготников. Та ещё история!

В кабинет снова постучались. Я попросил войти.

— Добрый день, — поприветствовал меня терапевт. — Вы же сейчас временно исполняете обязанности Манмохана Шарма?

— Всё верно! — я кивнул головой.

— У вас случайно не был сейчас пациент с длительным больничным листом? — поинтересовался подчиненный.

— Да, я примерно его пять минут назад отпустил.

— Значит, он меня опередил, — с досадой сказал терапевт. — Вы же не стали ему продлевать больничный лист? Я — его лечащий врач. Решил к вам заглянуть, чтобы рассказать, что произошло у меня вот такое недопонимание с пациентом на рабочем месте.

— Вы верно поступили, — отметил я. — И видел, что вы не стали закрывать ему больничный лист. Значит, было сомнение. А что вас смутило?

— Просто хотел с вами посоветоваться, не доводилось ещё вести такой длительный листок нетрудоспособности.

— Ну, смотрите. Я ему закрыл больничный самостоятельно. Осмотр тоже напишу. Можете, ещё и свой осмотр добавить, чтобы в системе фигурировал. Если даже пожалуется, то у нас уже есть два осмотра, подтверждающих, что он находится в трудоспособном состоянии.

— Вот это я и хотел уточнить, — ответил терапевт. — Спасибо!

Мы попрощались и я остался один в кабинете. Пока пациентов нет — могу успеть набросать себе шаблонов для оформления заявки на получение льготных лекарственных средств.

Меня отвлек телефонный звонок по стационарному телефону. Я взял трубку.

— Доктор Сингх? — раздался недовольный низкий мужской голос.

— Всё верно, с кем имею честь вести разговор? — поинтересовался я.

— Главный врач. Продлите больничный лист пациенту с пневмонией на неделю.

А что же не на месяц? Всё таки дошел до главного врача. Зря бегал по этажам.

Я не собираюсь необоснованно продлевать больничный лист. Даже если мне в трубку начинает рычать главный врач. Уж руководитель то должен понимать, что в таком случае я нарушу закон.

Да и как мне его продлевать? Ведь я его уже закрыл!

Глава 26

— Давайте я к вам через минут пять-десять подойду, — предложил я. — Всё обсудим на месте.

— Хорошо, жду вас! — ответил главный врач и сбросил трубку.

Как он собирается продлевать больничный лист? Тем более когда обоснования для этого нет.

Я решил, что лучше закрыть этот вопрос в ходе личного разговора. Говорить по телефону — это означает тратить время. Я ведь не смогу главному врачу показать два осмотра, подтверждающих трудоспособность пациента, не говоря уже о результатах повторной рентгенографии и анализах.

Я встал с рабочего места и вышел из кабинета. На выходе из отделения меня поймал терапевт, попросив подписать направление на госпитализацию для пациента.

Пробежавшись глазами, я убедился, что всё написано верно. И заверил направление своей подписью.

В скором времени пришёл к кабинету главного врача. Постучался несколько раз и вошёл внутрь.

— Входите, Аджай Сингх, — обратился ко мне главный. — Что вы хотели уточнить?

— По поводу этого больничного листа… — хотел начать я.

— Просто продлите его ещё на неделю, — перебил меня главный врач.

Нет, так дело не пойдет! Мы же здесь работает по законам, а не рисуем больничные листы по собственному желанию. Он решил, что я просто молча продлю этот больничный? Не первый день в больнице работаю — такой номер не прокатит. Даже если об этом просит главный врач.

— Я не буду ему продлевать больничный лист, — я поставил перед фактом начальника. — Нет обоснований. Ни по анализам, ни по рентгенографии, ни по осмотру.

— Продлить надо будет! — нахмурившись сказал главный врач. — Этот мужчина приходится родственником нашему министру здравоохранения. Дальним, но всё-таки.

— Тем более, — отметил я. — Если у него кто-то из родни работает в медицинской сфере. Должен знать, что врачи просто так больничные не рисуют. Ведь рано или поздно дойдет это до страховой компании.

— Да что вы переживаете! — развел руками главный врач. — Я смогу договориться по этому поводу. Ничего не будет.

Ага, так я в это и поверил. У меня был похожий инцидент в прошлой жизни. Не со мной, к счастью. Коллега рассказывал случай, произошедший с ним.

Заместитель главного врача попросила продлить больничный лист человеку, которого он даже в глаза не видел. И мой коллега без раздумий согласился на эту авантюру. Думая, что если уж начальство попросило, то никаких проблем не должно возникнуть.

А когда на его имя пришел штраф от страховой компании. Он решил спросить с заместителя главного врача по этому поводу. Как же так получилось? Почему он должен платить из своего кармана за больничный? Раз уж начальник попросил, то пусть сам платит.

Заместитель главного врача лишь посмеялся в ответ на его претензии. Ведь в больничном листе фигурировала подпись моего коллеги. Начальник никакого отношения к этому делу не имел. Нужно думать головой, прежде чем что-то подписывать.

— Нет, это окончательное решение! — заявил я. — Если вы хотите продлить этот больничный лист — продлевайте. У вас же есть такая возможность. Или ищите другого доктора, который согласится на себя ответственность взять за необоснованный лист нетрудоспособности.

— Я правильно понял, что вы не собираетесь открывать? — лицо главного врача покраснело от моей наглости.

К чему меня переспрашивать по десять раз? Он надеется, что я одумаюсь и соглашусь на его предложение? Нет. Я не собираюсь наступать на грабли своего коллеги из прошлой жизни.

— Всё верно! — сухо ответил я.

— Ладно, — махнул рукой главный врач. — Можете возвращаться на свое рабочее место, Сингх. Мы с вами ещё поговорим. Позже.

Это явно завуалированная угроза. О чём нам говорить? Мы уже всё обсудили. Вопрос исчерпан.

Я молча вышел из кабинета главного врача. На лавочке сидел тот самый мужчина, который хотел получить продление больничного листа.

Увидев меня, на его лице появилась кривая ухмылка. Правда, она не долго продлилась. Мужчина понял по моему выражению лица, что я не стал ему продлевать больничный лист. Он пулей залетел в кабинет к главному врачу. Стали доноситься громкие разбирательства по этому поводу.

Да ну их! Связываться с этим ещё. Сейчас продлишь на неделю, потом скажут ещё давай одну. И так до бесконечности. Пусть сами с этим разбираются, я лично к этому отношению никакого не хочу иметь.

Сев в лифт, спустился на этаж своего отделения. Один из терапевтов, у которого были проблемы с написанием инвалидностей, попросил у меня пять минут моего времени. Ну, что делать, помогу.

Отметив ошибки и неточности, я вышел из кабинета и увидел главного врача с тем пациентом. Они вошли в кабинет одного из моих сотрудников. Это случайно не тот самый терапевт, который изначально должен был больничный открывать ему?

Внезапно у меня начал звонить телефон. Кому я понадобился? А, Сандхья, может, кто-то из пациентов устал меня ждать?

— Да, слушаю, — я приложил телефон к уху.

— Доктор Сингх, к вам здесь пришли… Можете, прямо сейчас подойти к кабинету? — обеспокоенно спросила Сандхья.

Странно. Что-то в её интонации было не так. Словно она пыталась меня как-то предупредить о чем-то.

— Срочно? — спросил я, глядя на кабинет, в который зашел главный врач с скандальным пациентом.

— Да, — робко ответила моя медсестра.

— Ладно, скоро буду! — я сбросил трубку.

Не знаю, что там случилось у Сандхьи, но я начал переживать, что под давлением мой сотрудник выдаст больничный лист. Ладно, схожу сначала в свой кабинет, а потом с этим разберусь.

Я прошелся по коридору и открыл дверь. Внутри сидела Сандхья и стояло двое мужчин.

— Здравствуйте, вы сейчас исполняете должность заведующего отделения? — спросил один из них.

— Всё верно, а по какому вы поводу? — спросил я.

— Мы из страховой компании. Внеплановая проверка, — ответил второй, пристально посмотрев мне в глаза.

Вот это номер! Теперь я понимаю почему у Сандхьи была такая интонация голоса в телефонном разговоре.

Тут буквально в соседнем кабинете сейчас собираются необоснованно продлить больничный лист. Как мне теперь выкрутиться⁈

Сумасшедший день!