Путешественник Книга 8

Глава 6 В заточении

Интерлюдия.

Оркус в теле Маклауса, архимага крови, восстанавливал свой разум и тело, сняв номер в дешёвой гостинице. Долгое время метаморф, поселившийся в теле мага, истощал его жизненные ресурсы. Теперь это был дряхлый старик, что едва скрипел, чудом оставаясь в живых. Единственное, что поддерживалось метаморфом — это внешность носителя, поэтому Маклаус выглядел чуть за тридцать и был весьма привлекателен. Оркусу пришлось исцелять все важные органы, используя знания, накопленные за тысячелетие. С даром тлена он не мог стать магом-целителем, но умел изготавливать артефакты и знал травы, что могли использоваться в целебных эликсирах. В четвёртом отражении всё было иначе. Повсюду было много насаждений, но на дворе стояла поздняя осень, поэтому смысла бегать в поисках ценных ингредиентов по лесам не было. Он использовал духов, что вели для него разведку, предупреждая об опасностях, а также выискивали нужные порошки и лекарства. Оркусу не было необходимости разбираться в местных реалиях, не упокоенные души делились с ним своим жизненным опытом. Ещё он изучал память архимага крови, собирая её из осколков. Вампиры владели секретом продления жизни за счёт крови других людей, и этим знанием Оркус планировал вскоре воспользоваться. Собрав по крупицам нужный ритуал, поздней ночью архимаг вышел на охоту в ночной клуб, где было много подростков. К нему не возникло никаких вопросов. В ночное заведение архимаг вошёл беспрепятственно, заплатив лишь за входной билет. А дальше в мужском туалете подготовил ловушки, где входящие справить нужду могли и пораниться об спрятанные в ручки дверей острые лезвия. Заполучив чужой крови, оставаться в стенах клуба, где громкая музыка била по нервам, больше не было смысла. Оркус вернулся в свой номер в гостинице. Здесь он давно подготовил печать, что должна тянуть энергию тех, кто поранился. Словно паук, он впитывал жизненную силу молодых, но беспечных людей, восстанавливая собственные ресурсы. Через неделю, благодаря целебным эликсирам, что призраки смогли раздобыть в аптеках, и ежедневным порциям жизненных сил, поглощаемых у молодых парней, Оркус почувствовал себя намного лучше. Благодаря разведке духов он легко пахучими средствами сбивал нюх у гончих, что Барбела отправила по его следу. Она, как и тысячу лет назад, не смогла его выследить. Он по-прежнему смог легко уйти от погони.

Лишь спустя две недели Оркусу удалось добраться до усадьбы Оболенского, но он опоздал, от дома не осталось камня на камне. Охрана и слуги по-прежнему находились возле груды обломков и до сих пор были в шоке от вандализма явившихся ангелов. Ещё они громко думали о смерти молодого хозяина, что по-прежнему спит беспробудным сном в своей усыпальнице. Клетки с вивернами были разрушены, а монстры, что жили и охраняли поместье, экспроприированы. Алконоста ангелы тоже забрали с собой, сказав, что райская птичка не для ушей простых смертных.

Слишком долго, более двух недель, тянул Оркус со своим восстановлением. За это время Оболенский не справился с закладкой, что он оставил в нём напоследок, и покончил с собой. Оркусу тоже пришлось ремонтировать своё сознание, где оставался прямой приказ парня при первой же возможности покинуть его тело. Что он и сделал, оставив перспективную оболочку. На сознание парня кто-то поставил ментальную защиту, сквозь которую ему так и не удалось пробиться. Его разумом оказалось не так просто завладеть. Это продолжалось до тех пор, пока Оболенский не вызвал его на ментальную дуэль, условием которой как раз и было требование в кратчайшие сроки покинуть тело. При помощи архимага парень овладел ментальной магией и смог его обхитрить, прогнув своей волей. Оркус не ожидал, что уступит какому-то сосунку, решившему с ним потягаться на равных. Они оба остались без магии, поэтому поединок был честным. Непримиримые соперники сражались лишь силой воли и разума. Проигрывать Оркус не любил и сейчас пришёл мстить, но к своему разочарованию — опоздал, мстить было уже не кому.

На всякий случай он решил проверить склеп, где покоилось тело Оболенского. И был вознаграждён за свою предусмотрительность. Тело оказалось какого-то парня, но точно не Оболенского. Уж как маг крови он легко смог это определить по останкам.

— Значит, ты всё же смог снять мою печать смерти, — обрадовался Оркус, что ему в коем веке попался нормальный противник, и бесконечная жизнь вновь обрела смысл. Он теперь не успокоится, пока не отомстит парню. Барбелу и Люцифера он наказал потерей памяти. Им теперь до конца своих дней придётся носить человеческие тела или деградировать, теряя свою целостность.

Оркус не мог перемещаться сквозь отражения без своей ручной тени. А портал, что был в усадьбе у Оболенского, ангелы вместе с домом разрушили.

Ещё он узнал, что ангелы похитили какого-то паренька, любившего гулять через портал в свой личный дворец, коим бесконечно хвалился. Это означало, что ангелы раньше доберутся до путешественника и заберут его в нулевое отражение. Такого Оркус допустить не мог. Он ещё надеялся вселиться в тело Оболенского. Поэтому ему срочно нужна была Тень, та девчонка, что он выкупил на торгах. Он даже знал, где её можно найти, возле своей новой подруги, что являлась местной принцессой. Покинув разрушенную усадьбу, Оркус направился во дворец, думая, каким образом ему пройти сквозь охрану…

Нулевое отражение.

Оказавшись в изначальном мире, ребята долго не могли прийти в себя. Их, словно восковые фигуры, доставили и бросили в заточении. Парни и девушки даже не могли говорить из-за атрофии всех мышц. Такое с ними уже один раз случалось, когда эльфы на турнире захватили в плен, накрыв заклинанием стазиса. Выход тогда из него был очень болезненным, мышцы в течение нескольких часов сводило судорогой.

Оказавшись одни в замкнутом помещении, пленники оставались по-прежнему неподвижными, но уже через какое-то время смогли говорить друг с другом. Боли, на удивление, не было, мышцы постепенно начинали работать.

— Интересно, с какой целью ангелы нас забрали сюда? Я ведь не ошибаюсь, мы сейчас оказались в Эдеме? — задал вопрос Серёга Ефимовский.

— Да, мы сейчас в нулевом отражении, и ангелы явились за путешественником, что построил порталы, — послышался голос Кайлы, которой не было с ними в училище, когда за ребятами явились пернатые.

— Ведь Оболенского больше нет в живых, что им от нас тогда нужно? — задала вопрос Наталья Гаврилова.

— Это не совсем так. Наш командир воскрес спустя неделю и продолжил учёбу в магической академии, — скрывать и дальше эту информацию от ребят Кайла не стала. — Вот только ангелы собираются устроить ему ловушку, для чего заставили Максимилиана найти Оболенского, пригрозив моей смертью.

— Тогда я переживать не буду, Псих рано или поздно найдёт способ, как нам отсюда всем выбраться, — Петька Татищев перестал нервничать, всецело доверяя своему командиру. Оболенский даже смог вернуть его в прежнее состояние, когда он практически превратился в оборотня.

— Так командир больше не сможет перемещаться сквозь отражения, если ему наденут такой же браслет на руку, — не согласился с Драчуном Фантазёр. — Все мы снова стали простыми людьми и, если с нами что-то случится, то даже не сможем себя исцелить.

— Я не верю, что Оболенского ангелы смогут легко поймать, надеюсь, что он всё-таки сможет избежать плена, — Ворона верила в чудо, которое парень не раз демонстрировал.

— И до каких пор мы будем надеяться на то, что кто-то придёт и всех нас спасёт? — подала голос Фиалка. — Простые люди даже без магии смогли создать много полезных вещей. Мы научились летать, построив самолёты, неужели не придумаем, как избавиться от каких-то обручей. Если надо, то отрежем себе руку, а потом отрастим её с помощью регенерации, — способ был так себе, но казался вполне реальным.

— Проблема не в том, как сбежать от ангелов, а в том, чтобы покинуть нулевое отражение. Без теневиков или путешественника сделать нам этого не удастся, — притормозила Ромашка безрассудных парней, что уже обсуждали, каким образом можно быстро и почти безболезненно лишиться руки. — Нам нужно остаться в этом отражении, выучить язык ангелов и понять, как всё здесь устроено. Собирать информацию и шпионить нас обучали в училище, с этим мы уж как-нибудь справимся.

Когда план действий был составлен, ребята успокоились и принялись ждать развития дальнейших событий. Если Оболенского до сих пор с ними не было, значит, тому вновь удалось сбежать…

Второе Отражение. Пещера древнего дракона.

— Хоттабыч, ты куда меня забросил? Здесь темно, как в жопе у дракона, — только при помощи джинна мне чудом удалось свалить от ангелов. Частично я попал под заклинание стазиса и теперь валялся, как овощ на холодном каменном полу, не силах пошевелиться.

— Как куда? Туда, где ангелы тебя не достанут, так как доступ сюда им закрыт, — отозвался джинн откуда-то сверху.

— Это понятно, а куда именно ты меня переместил? Есть ли возможность отсюда выбраться? — зная натуру хитрого джинна, мог ожидать от него всё что угодно.

— Ну… наверное, есть, но это не точно. Ни разу до этого не видел, чтобы отсюда смог выбраться человек. В пещерах драконов всегда множество ловушек, которые редко кому удаётся преодолеть, — вот совсем Хоттабыч меня не удивил.

— Так ты всё же решил от меня избавиться, — хотелось найти взглядом меркантильного призрака, чтобы посмотреть ему в глаза, но тело до сих пор не слушалось, я не смог даже головы повернуть.

— Я не нарочно. Это место — первое, что пришло в голову на тот момент. Когда ты сможешь двигаться, хозяин, я помогу отыскать ловушки, — джинн, кажется, не планировал меня убивать. Решил ещё немножко с ним поболтать, ведь на большее я был пока не способен.

— Хоттабыч, мы сейчас в пещере дракона второго отражения, которого уже давно нет в помине? — на всякий случай уточнил, не хотелось бы оказаться в ином измерении в логове опасного хищника.

— Всё верно, дракона здесь не было уже более пятидесяти лет. Это значит, что тот давно сдох, ведь сокровища драконы никогда не бросают, — у меня появилась мотивация, как можно быстрее прийти в себя, дабы хоть глазком посмотреть на сокровища, что накопил древний ящер годами. Моё тело начало потихоньку обретать чувствительность. Теперь под собой ощущался не холодный камень, как мне изначально казалось, а ледяной металл, на горе которого и возлежал.

Когда начали шевелиться руки, достал из пространственного кольца мощный фонарь, осветив огромную пещеру, забитую наполовину монетами, драгоценными камнями и различными предметами, сваленными в большие кучи. Видно, для дракона было важно созерцать количество накопленного добра, а не классифицировать его по предназначению. Здесь можно вечно копаться в сокровищах, но так ничего ценного и не найти. Несомненно, золото и драгоценные камни — это богатство, от которого в этой ситуации нет никакого толка. А вот какой-нибудь интересный артефакт, что помог бы мне отсюда выбраться, найти бы не отказался. Потом меня осенила гениальная мысль.

— Хоттабыч, а не мог бы ты мне указать на предметы, что фонят сильно магией. Возможно, так мы сможем найти накопители и пополнить твою энергию, — джинн снова общался со мной ментальной связью, потратив на перемещение всю ту энергию, что я ему скармливал в течение последних нескольких дней.

Мы увлеклись поиском магических вещей. Я, словно Макдак, нырял в золото, вытаскивая очередной предмет, в котором магии было немного, оттого что он пролежал без подзарядки слишком долгое время. Дракон собирал своё богатство веками, и многие вещи, что когда-то были мощными артефактами, едва могли работать. Их предназначение я не знал, джинн в таких вещах тоже слабо разбирался, так что экспериментировать не стали. Я просто давал джинну выпить остатки заряда маны, отправляя артефакт в свой пространственный карман. Смерть дракону! Да здравствует новый дракон! Теперь я сам занял место нового дракона, создавая свою сокровищницу у себя в пространственном кольце. Эти разряженые артефакты я позже передам Маркусу и Гаспару, они в них разберутся и вновь подзарядят. Так что не такой уж я и дракон, раз умею делиться сокровищами. Просто Абрамович меня убьёт, если я здесь оставлю хоть одну хорошую вещь.

Спустя пару часов мой джинн немного насытился, образовав пока ещё бесформенное энергетическое тело, смахивающее на человеческое. У него появилась лысая голова, нос, глаза, уши и рот, с помощью которого он сейчас общался со мной. Я же порядком устал купаться в сокровищах. Когда заикнулся о том, чтобы наконец-то покинуть пещеру, то Хоттабыч был сильно против, не желая отказываться от халявной энергии.

— Чем глубже я нахожу предметы, тем меньше в них магии. Зачем тебе все эти крохи, когда на воле можно вновь зарядить накопители? Обещаю даже скормить их тебе, оставив себе лишь самое необходимое количество маны, — попытался достучаться до разума джинна, обожравшегося халявной энергией.

Накопителей мы не нашли. То ли их ещё в те времена не придумали, то ли драконы в них не видели большой ценности, то ли они были разряжены и даже не фонили энергией. Так что, прокачивая джинна, я не мог прокачать себя. У меня лишь оставался наполовину заполненный кулон матери, но его ману собирался расходовать лишь в экстренном случае.

Мы с Хоттабычем увлеклись и в какой-то момент перестали соблюдать осторожность. До этого, прежде чем брать новый предмет в руки, проверяли его на ловушку, либо в него чем-то тыкали либо бросали драгоценным камнем. Иногда предметы оказывались с подвохом, но пока нам везло. В одной из куч лежала изумрудная тиара, что могла украсить любую царицу. Блеск камней так и манил, чтобы взять её в руки и рассмотреть поближе. Джинн учуял в ней ману, а значит, она могла вполне быть неплохим артефактом. Не подумавши, прикоснулся и лишь услышал, как рассыпался пеплом один из камней последнего шанса. Мне не повезло. Поддавшись чувству алчности, всё же угодил в смертельную ловушку.

Спустя какое-то время снова воскрес, но сразу открывать глаза и подавать признаки жизни не стал. Мне было любопытно, что будет делать мой призванный компаньон, осознав, что наконец-то избавился от хозяина.

Хоттабыч не на шутку расстроился. Джинн бегал по пещере как ужаленный, переворачивая кучи добра в поисках артефактов. А ещё он что-то там бормотал на своём языке. Интересно было понять, о чём сейчас так переживает мой компаньон. Достал устройство для перевода речи и чуть не рассмеялся, поняв, что Хоттабыч ругается, аки сапожник. Выискивая новый предмет, наполненный маной, он его подробно рассматривал. Потом активировал, дожидаясь эффекта, и если тот не удовлетворял его поиску, то просто выпивал из него оставшуюся ману. Кучка, что он опустошил, была довольна внушительна. Хоттабыч заматерел, стал осязаемым, беря предметы в материальные руки. А вот ноги он создавать не стал, дабы перелетать от одной кучи добра к другой было удобнее. Осмотрел себя, все божественные артефакты были на месте. Джинн, на удивление, к ним не притронулся, а ведь я в его понимании умер, и мои вещи можно было забрать.

— А что конкретно ты ищешь, может, я тебе помогу? — задал вопрос Хоттабычу, что уже не походил на нематериальную сущность. Его внешность была ещё далека от образа того парня модельной внешности, но джинн становился всё более похожим на человека.

— Любой артефакт, что сможет вернуть с того света моего хозяина, — ответил джинн, не отвлекаясь от поисков.

— Здесь ты таких уже не найдёшь, так как дракон все же мёртв. Если бы они у него были, то он их бы использовал и остался в живых, — услышав этот аргумент, джинн перестал рыскать в поиске новых артефактов и только теперь осознал, что его хозяин снова ожил.

— Я так и знал, что мой новый хозяин сразу умереть не мог. Раз он уже один раз умер, а потом ожил, то может ещё раз провернуть такой трюк, — встреча с Кайлой и её искреннее удивление, что я оказался живым, не дали джинну уверенности в моей окончательной смерти.

— А зачем ты хотел меня воскресить и брал артефакты — ловушки голыми руками? — лицо у джинна было слегка закопчённым, он явно напоролся на что-то взрывающееся. Мне показалось, что Хоттабыч немного смутился, так как отвёл глаза в сторону, а если бы была у него нога, то пошаркал ею по полу.

— У меня не было ещё такого доброго хозяина, чтобы щедро делился со мной энергией. Да и потом, джинны становятся сильно уязвимыми, оставшись полностью свободными. Нам приходится исполнять желание каждого встречного, отчего мы быстро теряем энергию. Поэтому хозяин, что много кормит, но мало требует, предпочтительнее, чем полная свобода, — привёл Хоттабыч неоспоримые доводы и голый расчёт, почему он решил меня всё же спасти.

— Тогда отчего всё же стремитесь стать свободными джиннами? — не верил, что все хозяева оказывались меркантильными личностями, должны же быть случаи с разумными смертными. Тут я второй раз заметил смущение джинна, и если бы он был девушкой, то ещё и стыдливый румянец.

— Мы тоже умеем привязываться, как люди к своим домашним питомцам. И когда хозяин умирает от старости или болезни, потом сильно грустим, уходя из вашего мира на долгое время, — вот сейчас джинн меня серьёзно удивил. Никогда не думал, что у нематериальной сущности есть настоящая душа. Хотя, что такое по факту духи, призраки или джинны? Это настоящие души когда-то живших смертных, что по каким-то обстоятельствам остались в бренном мире, не уйдя вовремя на перерождение.

— Имей в виду, что я рано или поздно тоже могу умереть, у меня не так много шансов вновь возродиться, поэтому привязываться ко мне не советую. А сейчас перенеси меня в четвёртое отражение к моему родовому поместью. Там что-то говорил Трубецкой о его разрушении, надо оценить своими глазами масштаб бедствия, — загадал новое желание джинну, ведь по-прежнему не мог самостоятельно перемещаться сквозь отражения…