Психо Перевертыши

Глава 22. Джакс

Ярость

Через несколько секунд…

Я бежал по лесу со всей скоростью, на которую был способен. Вдыхая ледяной воздух, я выдыхал чистую ярость и… боль. Деревья вокруг меня мелькали размытыми пятнами, пока я убегал прочь от Сэди направляясь к Джону.

Чертов трус.

У меня болит грудь, но не от бега. Я так привык к физической нагрузке, что почти не замечаю ее. Это уже стало привычкой, как дыхание.

Нет, моя грудь разрывалась из-за того, что этот ублюдок сделал с Сэди и от того, что уже было сделано с ее нежным телом. Перед глазами промелькнули образы моих сестер, и меня едва не вывернуло. Если кто-нибудь, когда-нибудь, прикоснется к ним таким образом и оставит такие шрамы…

Слезы затуманили мои глаза, и я сморгнул, чтобы избавиться от замерзших капель. В памяти всплыли все моменты, когда Кобра, Ашер и даже я издевались над ней или грубо с ней обращались. Мы были самыми худшими мужчинами. Ниже всякой грязи.

Пока деревья проносились мимо меня, из моего скорбящего сердца поднимались все новые воспоминания. Например, когда Сэди закатывала глаза или сражалась как зверь. Бог солнца, она уже заслужила уважение всех бет.

Она такая сильная.

Образ ее маленького обнаженного тела, покрытого кровью, золотистой кожи со вздутыми белыми рубцами, навсегда завпечатлился в моей памяти.

У нее не было маленьких шрамов или пары-тройки отметин. Нет, толстые рубцы покрывали весь ее торс, спину и даже руки. Ее нежные, идеальные маленькие груди тоже покрыты рубцами.

Я снова сглотнул желчь.

Мне нужно взять себя в руки.

Зрение затуманилось, и по всему телу побежали мурашки, будто мой медведь пытается самостоятельно вылезти из моей кожи. Он никогда так себя не вел.

Я сосредоточился на дыхании, стараясь успокоить бешеные мысли.

Эта маленькая альфа чертовски выносливая, и я позабочусь о том, чтобы никто больше не причинил ей вреда. Теперь у нее есть разъяренный медведь в качестве личного защитника.

Кто бы ни оставил на ней такие шрамы, я его выслежу. Изобью этого ублюдка до потери сознания и дерьма в штанах. А потом отдам его Кобре, чтобы тот его замучил до смерти. Никто не умеет пытать так, как Кобра.

Я покачал головой и попытался успокоить свои мысли. Сначала мне нужно выяснить, почему один из наших бет похитил мою маленькую альфу.

Мою.

Лес проносился мимо меня.

Но все же мое сердце пылало в груди, когда я думал о том, как Сэди умоляла меня не рассказывать другим о ее шрамах. Женские слезы всегда были моей слабостью. Тем не менее, Джон — предатель. И, судя по всему, он на стороне королевы фейри.

Мы начнем с того, что вытянем из него всю правду, даже если это не успокоит боль в моем сердце. Я зарычал, думая о шрамах Сэди и о том, как она дрожала полностью обнаженная на холоде. Ей следовало лежать в палате и выздоравливать, а не находиться на проклятом морозе, голой и покрытой кровью.

Я тяжело вздохнул с облегчением и остановился. Джон все еще лежал лицом вниз на земле, где я его и оставил. Обычно я сдерживал свою силу. Перевернув его, я увидел, что лицо Джона разбито и в крови. Оно уже значительно опухло. Меня охватило легкое чувство удовлетворения.

Я рад, что ударил его со всей своей силой.

Этот ублюдок заслужил это.

Мои мысли в данный момент заполнены тем, какой хрупкой и грустной выглядела маленькая альфа, когда я ее оставил. Мне нужно быстро вернуться к ней. Бог солнца знает, что Ашер и Кобра, как обычно изводят ее.

Если бы они только знали чертову правду.

С яростью я сорвал с Джона всю одежду. Когда бета лежал полностью голым на снегу, я схватил его за лодыжку и побежал обратно в комплекс.

Я видел царапины и грязь, покрывавшие обнаженную спину Сэди. Этот ублюдок должен испытать то же самое. Я буду тащить его как какой-то мешок дерьма.

Джон был без сознания после моего удара, поэтому он не осознает происходящего, но моя мстительная сторона все еще хотела причинить ему боль. Я проверил его пульс и услышал его слабое дыхание. Он еще не умер. Тем более он бета, а значит, восстановится и очнется после травмы.

Вместо этого я побежал как можно быстрее, и случайно размахивал рукой со всей силы. Тело Джона болталось позади, а его голова ударялась о стволы деревьев и большие камни. Каждый треск, когда конечности или лицо Джона ударялись о дерево, наполнял меня удовлетворением. Но сердце все еще сильно болело, но это уже хорошее начало.

Никто, блядь, не смеет трогать мою маленькую альфу и оставаться безнаказанным.

После того, как я тренировался и жил с ней последние несколько недель, она проникла в мое сердце. Ее саркастическая энергия и свирепость стали приятной новизной по сравнению с насилием Кобры и Ашера. Кроме того, было забавно смотреть, как она пытается бегать.

Маленькая альфа забавная, но крепкая, как гвоздь. Мне нравится находится рядом с ней. Теперь я никогда не оставлю ее.

Когда тренировочный комплекс снова появился в поле зрения, я не пошел в раздевалку, как обычно. Вместо этого я развернулся и направился к большой стальной двери на дальнем конце огромного комплекса. Она скрыта за нишей, и ее мог найти только тот, кто знал, где ее искать.

Протащив Джона через дверь, я случайно сбросил его тело с лестницы со всей силой, на которую способен. Затем сам спустился по лестнице и случайно несколько раз наступил ему на руки и ноги. Наконец, после длинной череды несчастных случаев, в результате которых Джон стал похож на кровавое месиво, я приковал его руки в стальные кандалы, вмонтированные в бетонные стены. По кандалам пробежали синие электрические разряды.

Когда-то это укрепленное помещение использовалось для допросов, по-другому известное как комната пыток. Каждый портал и тренировочный комплекс имел такое место для пленников и прочих неприятных личностей в бесконечной войне. Мне никогда раньше не приходилось использовать эту комнату, но теперь я был благодарен, что кто-то имел предусмотрительность спланировать ее.

К тому же стальные кандалы зачарованы фейри. Они заставляют всех говорить правду и их невозможно открыть без ключа или смерти пленника. После смерти они открывались сами.

Нам никогда не давали ключ.

Убедившись, что Джон больше не сможет причинить Сэди вреда, я поспешил на поиски маленькой альфы. Каждая секунда вдали от нее казалась вечностью. Теперь, когда мне известна правда о ее прошлом, я непозволю никому ее обижать. Несмотря ни на какие препятствия.

Это то, чего я хотел для своих сестер. И это то, что я дам и ей.

Дважды она доказала свою верность и храбрость в бою. Пришло время мне отплатить ей тем же.

Я промчался по тренировочному комплексу и с тревогой обнаружил, что Сэди не было ни в лазарете, ни в столовой.

Что-то случилось с ней, пока меня не было? Я снова подвел ее?

С силой распахнув дверь нашей спальни, я практически зарычал на Кобру и Ашера:

— Где она? — голос дрожал от ярости и страха, я то ли крикнул, то ли зарычал на двух мужчин.

Ашер и Кобра лежали на своих кроватях и едва подняли головы, когда я вошел.

— Принцесса в ванной. Она там уже целую вечность, — лениво сказал Ашер, набирая что-то на своем телефоне.

— Жалкая девчонка, — Кобра закатил глаза.

Я почувствовал облегчение, что она в безопасности нашей комнаты. Никто ее не похитил. Но тут же кулаки сами сжались, и я еле сдержался, чтобы не подойти и не впечатать кулаки по их тупоголовым черепам.

Как они могут быть такими слепыми?

Я сосредоточился на дыхании и постарался сохранить образ хладнокровного лидера, каким меня знали. А затем постучал в дверь ванной.

— Оставь меня в покое, Ашер! Иди на хрен!

Маленькая альфа умело подбирала соответствующие слова.

И тут до меня дошло.

Я ухватился за дверь, чтобы не упасть.

Ее голос…

Все было так очевидно. Он сорван из-за чертового насилия, которому она подвергалась. Мое сердце разрывалось в груди, и я с трудом удержался, чтобы не упасть. Маленькая альфа так громко кричала от побоев, что потеряла голос.

Над ней издевались.

Я знал, что Ашер и Кобра смотрят на меня в недоумении, но мне было все равно. Мне важна только она. А не их бесконечные глупости. Прочистив горло, я крикнул через дверь:

— Это Джакс! Ты в порядке?

Наступила долгая, неловкая пауза, и я представил, как она кусает нижнюю губу, как обычно делает, когда нервничает. Конечно, с ней не все в порядке. Ее только что похитили, и всю жизнь над ней издевались. Глупый вопрос.

— Я никогда не чувствовала себя лучше, — Сэди засмеялась, и я услышал, как плещется вода.

Хоть мое сердце разрывалось, я не мог сдержать улыбку. Я даже боюсь осознать, сколько ей пришлось вынести, потому что эта маленькая альфа не вела себя как жертва. Она вела себя как альфа.

В новом свете ее прошлого, эти остроумные шутки и поведение казались чертовым чудом.

Никто не осудил бы ее, если бы она стала эмоциональной или нуждающейся. Я не знаю, смог бы я пережить то, что выпало на ее долю и при этом сохранять такое равнодушие. К тому же она такая крошечная, почти невесомая.

— Ты поела? Температура тела вернулась к норме? Тебе что-нибудь нужно?

Она может что угодно говорить о своем я в порядке, но она только что сражалась с тремя пауками и была похищена.

— Клянусь, я в порядке. Теплая ванна творит чудеса, — она плеснула водой, подтверждая свои слова.

Внезапно я представил ее хрупкое маленькое тело, покрытое мыльной пеной. Живот сжался совсем по другой причине, и я заставил себя думать о ее боли. А не о том, как сильно ее хочу. Я потерял рассудок, раз думаю об этом, когда она только что пережила похищение.

— Ладно, мне нужно кое-что уладить. Я скоро вернусь, проверю тебя. Никуда не уходи одна.

— Есть, альфа!

Оказывается, что мне очень нравятся дерзкие женщины. Однако я не упустил из виду, что она не сказала, поела ли она что-нибудь.

— Я скоро вернусь, — крикнул ей и выбежал из комнаты.

Наконец, через некоторое время я снова постучал в дверь ванной. Сэди вышла одетая в мою толстовку и спортивные штаны. Я забыл их в ванной, а ей должно быть понадобилась сменная одежды.

Моя толстовка свисала ей ниже колен, а капюшон натянут на ее длинные белые волосы. Большие красные глаза смотрели на меня с легкой улыбкой. Красивые рубины блестели в свете костра.

Блядь. Мой мозг отключился.

Ее альфа-запах стал резким, и от нее исходил восхитительный запах сладкой клюквы, смешанный с теплыми каштанами. Мой желудок заурчал от голода, а щеки слегка покраснели.

Я хочу не еду.

— Съешь это, — сказал я, сунув в ее маленькие руки полную тарелку с едой.

Она такая милая и маленькая, что мне пришлось сдержать себя, чтобы не подхватить её и не прижать к себе. Ощущение ее замерзшего тела, прижатого к моему, когда мы бежали по снегу, пробудило во мне что-то.

Она — моя!

Я должен ее обнимать, оберегать и лелеять. И я хотел этого.

В моей душе горело желание позаботиться о ней, чтобы она больше никогда не смотрела на меня пустыми глазами. Ее шрамы разбили мне сердце.

— Я слишком устала, чтобы есть, — пробормотала она, потирая глаза и забираясь в кровать.

Неприемлемо. Ей нужно поесть. Она слишком маленькая. Она так погибнет!

— Ты не выживешь, если не будешь есть! Ешь! — зарычал я альфа-голосом, и моя грудь завибрировала.

Меня охватило чувство стыда за то, что я на нее зарычал, но страх за ее безопасность и хрупкость тела был сильнее. Ей нужны силы. Она автоматически взяла булочку и съела ее по моему приказу. Я положил тарелку ей на колени и принес пару своих подушек.

Она уставилась на меня с поднятыми бровями, когда я подложил подушки под ее голову, чтобы ей было удобнее спать.

— Вау, мне оказывают особое внимание, — она улыбнулась и показала язык Кобре, который гневно смотрел на нее с другого конца комнаты.

Эти двое, как малые дети.

— Ешь, я скоро вернусь, — сказал я.

Она слишком маленькая, и я готов поспорить, что в детстве она не получала достаточного количество еды. Но теперь все изменится.

Убедившись, что маленькая альфа в безопасности и не находится в непосредственной опасности, я повернулся к Ашеру и Кобре. Оба мужчины смотрели на меня ошарашенным взглядом. По их выражению лица очевидно, что они думают, будто я сошел с ума.

— Идите за мной. Мне нужно вам кое-что сказать, — сказал я.

Они быстро последовали за мной. Мы прошли через территорию комплекса, и на этот раз Ашер не делал никаких раздражающих комментариев.

Они понимают, что что-то серьезно не так.

Когда мы остановились у комнаты пыток, а холодный ночной ветер завывал вокруг нас, я повернулся к ним. На улице, в снежной буре, нас точно никто не подслушает. Джон был верным бетой-солдатом, с которым у нас никогда не было проблем. Есть высокая вероятность, что в комплексе сейчас есть и другие предатели.

Мысль о том, что солдаты могут нас предать, наполняет меня яростью.

— Пока мы подавляли альфа-форму Кобры и его создания, в это время Джон тащил голую Сэди по снегу. Он пытался провести ее через портал, — сказал я.

— Сукин сын! Мы думали, она шутила! — закричал Ашер и поднял руки, как будто собирался кого-то ударить.

Кобра схватил его за затылок.

— Заткнись, блядь. Джакс, расскажи нам все, — сказал Кобра, и Ашер замолчал.

Никто не связывался с Коброй, когда его глаза становились змеиными. Сейчас его зрачки менялись с круглых на щелевидные.

— Когда Ашер отвел тебя в лазарет на осмотр, я вышел и провел свою обычную проверку периметра. На окраине леса я заметил следы крови. Из-за сильного снегопада наши следы уже замело, а эта кровь выглядела совсем свежей. Поскольку никого не должно было быть снаружи, я пошел по следам, — я сделал паузу и закрыл глаза.

На секунду я подумал вернуться в комнату и проверить как там Сэди. Я чуть не потерял ее навсегда.

Я сглотнул желчь и продолжил свой рассказ:

— Я пошел по следам, и чем глубже заходил в лес, тем больше звуков слышал. Они были неразборчивыми, но явно отличались от звуков леса. В нескольких сотнях футов от портала я нашел Джона, бегущего с обнаженной и окровавленной Сэди на руках. Он избил ее, а она кричала так громко, как только могла. Он держал ее за волосы, запрокинув голову под невозможным углом. Она кричала и билась, а он бежал к порталу.

— Что было потом? — спросил Кобра.

Его зрачки теперь оставались узкими, и начали светиться. Рядом с ним у Ашера удлинились рога.

— Я ударил его и принес Сэди обратно в комплекс. Потом вернулся и приволок Джона в комнату для допросов. Сейчас он там, прикованный.

На лице Кобры расцвела садистская улыбка, а Ашер хрустнул пальцами, как будто представлял, как избивает Джона. Я его понимал.

— Но вот что действительно важно. Сэди рассказала мне, что до того, как она прошла проверку у озера, ее держали в качестве служанки. И еще сказала, что Джон собирался отвести ее к королеве фейри, после чего он разбогатеет.

— Я убью его! — взревел Ашер.

Кобра снова схватил его за массивную шею, удерживая на месте.

— Кто держал ее в качестве служанки? Ты уверен, что она не врет? — холодно спросил Кобра.

Мне не понравился этот взгляд. Я практически видел, как в его голове ворочаются шестеренки и как зреет недоверие. Он явно собирается выместить свое чертово недоверие на Сэди.

— Она не уточнила деталей. Но даже не смей, блядь, обвинять Сэди в чем-либо! Она пережила куда больше, чем вы оба можете себе представить.

Я навис над Коброй намеренно используя свой рост, чтобы посмотреть на него сверху вниз.

— Что такого ты знаешь, чего не знаем мы?

Этот проклятый ублюдок чересчур проницателен.

— Ничего. Пойдем проверим, очнулся ли пленник.

А затем я стремительно спустился по лестнице в пыточную. Джон также лежал у стены без сознания, его руки по-прежнему были прикованы над головой заколдованными кандалами. Его грудь поднималась и опускалась, а значит он все еще жив.

Беты способны выдержать огромное количество пыток. Их тела могли отключаться, но они всегда просыпались через несколько часов без сознания. Джона едва можно было узнать. На его обнаженном теле не осталось живого места.

Ашер присвистнул, увидев Джона, а Кобра усмехнулся:

— Вижу, ты осторожно обращался с Джоном. Впечатлен!

Кобра рассмеялся, и по искреннему восторгу в его голосе я понял, что ему действительно весело. Кобра любил насилие.

— Возможно, он случайно ударился о несколько деревьев, камней и ступенек по дороге сюда.

Кобра подошел к сгорбленному мужчине и наклонился. Он сжал член беты и дернул его вперед так сильно, что я удивился, что он не оторвался. Ашер поморщился от этого. Джон оставался без сознания.

Кобра оглянулся с улыбкой. Его щелевидные зрачки все еще светились.

— Он без сознания. Повеселимся позже.

Все кивнули в знак согласия. Ашер и Кобра случайно пнули тело Джона, когда мы уходили. Мы поспешили вернуться в комнату, чтобы убедиться, что маленькая альфа в порядке.

В конце концов, неважно, что думают или говорят другие.

Неважно, что мы сделаем.

Неважно, что она решит.

Она теперь наша маленькая альфа.