Пробуждение 6. Роковой год

Глава 11 Граница

Рассвет над Бугом был серым и холодным. Демьянов стоял на берегу, смотрел на противоположный берег. Там, в полукилометре, начиналась Германия вернее, то, что теперь называлось генерал-губернаторством. Польша, которой больше не было. Земля, которую немцы забрали себе полтора года назад.

Река лежала подо льдом — толстым, крепким, способным выдержать человека, лошадь, может быть даже лёгкую технику. Он думал об этом каждое утро, когда приходил сюда. Думал о том, как легко перейти эту реку зимой. Как легко будет тем, кто захочет перейти.

Пока никто не хотел. Пока.

— Товарищ майор!

Он обернулся. К нему бежал ординарец Петренко — молодой, румяный, в шинели нараспашку.

— Что?

— Из штаба звонили. Комдив вызывает к десяти.

Демьянов посмотрел на часы. Восемь двадцать. Времени хватает.

— Передай, буду.

Петренко убежал. Демьянов ещё минуту постоял на берегу, глядя на ту сторону. Потом развернулся и пошёл обратно, к позициям. Его батальон стоял здесь с ноября.

Четыреста двенадцать человек, по штату должно было быть пятьсот, но когда штаты совпадали с реальностью? Три стрелковые роты, пулемётный взвод, миномётная батарея. Вооружение — мосинки, «максимы», несколько «дегтярей», два ротных миномёта. Техники никакой, лошадей двадцать голов, на всё про всё.

Позиции были так себе. Траншеи, вырытые ещё осенью, сейчас занесённые снегом. Блиндажи сырые, тесные, с печками, которые дымили больше, чем грели. Колючая проволока в один ряд, пулемётные гнёзда через каждые двести метров. Всё по уставу, всё как положено.

И всё бесполезно, если немцы решат ударить по-настоящему. Демьянов знал это. Знал, что его батальон продержится час, может два, против серьёзной атаки. Знал, что траншеи не остановят танки, а «максимы» не собьют самолёты. Знал и ничего не мог с этим сделать.

Его дело было стоять и ждать. Наблюдать за той стороной, докладывать о передвижениях, держать оборону до подхода подкреплений. Если подкрепления успеют.

Штаб дивизии располагался в Бресте, в двадцати километрах от границы. Демьянов добрался туда на попутной полуторке своего транспорта у него не было, приходилось пользоваться тем, что подвернётся. Дорога была разбитой, трясло немилосердно, водитель матерился на каждой яме.

В штабе было тепло и суетно. Офицеры сновали по коридорам, машинистки стучали на машинках, где-то звонил телефон. Обычный день, обычная армейская рутина.

Комдив Сергеев принял его сразу. Невысокий, плотный, с бритой головой и усталым взглядом. Командовал дивизией второй год. Кадровый военный, старой закалки.

— Садись, Демьянов. — Он указал на стул. — Чаю хочешь?

— Не откажусь.

Сергеев кивнул ординарцу, тот исчез. Комдив сел за стол, разложил перед собой бумаги.

— Как обстановка?

— Спокойно. Вчера наблюдали движение на той стороне колонна грузовиков, около двадцати машин. Шли на север, в сторону Тересполя.

— Что везли?

— Не разглядели. Тенты закрытые.

— Люди? Техника?

— Похоже на людей. Может, снабжение.

Сергеев кивнул, записал что-то в блокнот. Ординарец принёс чай — горячий, сладкий, в жестяных кружках. Демьянов отхлебнул, чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Слушай сюда, — сказал комдив, отложив блокнот. — Из округа пришла директива. Новая. Важная.

Он достал из папки листок, протянул Демьянову. Тот взял, начал читать.

Директива была длинной, с грифом «секретно», с подписью командующего округом. Суть сводилась к нескольким пунктам: усилить наблюдение за сопредельной территорией, отработать взаимодействие с соседними частями, проверить связь до уровня роты, провести учения по отражению внезапной атаки.

— Учения, — повторил Демьянов. — По отражению внезапной атаки.

— Именно.

— Это…

— Это значит то, что значит. — Сергеев забрал листок, убрал обратно в папку. — Сверху что-то знают. Или подозревают. Или просто перестраховываются. Нам не говорят, мы не спрашиваем. Наше дело выполнять.

Демьянов молчал. «Отражение внезапной атаки». Слова, которые говорили больше, чем целые страницы.

— Когда учения?

— На следующей неделе. Твой батальон в первой волне. Отработаете занятие позиций по тревоге, взаимодействие с артиллерией, отход на запасные рубежи.

— Отход?

— Да, отход. — Сергеев посмотрел на него прямо. — Не надо делать вид, что ты не понимаешь. Если они ударят мы будем отходить. Первые дни, может первые недели. Потом подтянутся резервы, и тогда… Но сначала отход. Организованный, по плану, с сохранением личного состава и техники. Этому тоже надо учиться.

После совещания он не сразу уехал обратно.

Прошёлся по Бресту — город был маленький, провинциальный. Люди ходили по улицам, магазины работали, дети катались на санках. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, не зная, что может закончиться в любой момент. Он зашёл в столовую, заказал борщ и котлету. Сел у окна, смотрел на улицу, ел не спеша. Думал.

Немцы готовились. Это было очевидно любому, кто имел глаза. Вся Европа под сапогом вермахта, кроме Англии, которая держится из последних сил. Куда им дальше? На западе море. На юге союзники и нейтралы. На востоке Советский Союз. Вопрос был не «если», а «когда».

Демьянов доел котлету, допил чай. Расплатился, вышел на улицу. Мороз щипал щёки, снег скрипел под сапогами. Обычный февральский день.

Обратно он ехал с попутной колонной — три грузовика, везущие снаряды на склад под Высоким. Трясло так же, как утром, но он почти не замечал. Смотрел в окно на проплывающие мимо деревни, леса, поля. Грузовик тряхнуло на особенно глубокой яме. Демьянов ударился плечом о борт, выругался сквозь зубы. Водитель виновато оглянулся.

— Извините, товарищ майор. Дорога чёрт ногу сломит.

— Ничего. Езжай.

Они ехали дальше. Снег всё шёл — мелкий, густой, засыпающий следы.

В батальон он вернулся к вечеру. Собрал командиров рот в штабной землянке тесной, прокуренной, с картой на стене. Три капитана, один старший лейтенант, все — молодые, тридцать с небольшим.

— Учения, — сказал Демьянов без предисловий. — На следующей неделе. Занятие позиций по тревоге, взаимодействие с соседями, отход на запасные рубежи.

— Отход? — переспросил Калинин, командир первой роты. Плотный, рыжий, с обмороженным носом.

— Отход.

— С чего вдруг?

Демьянов помолчал, выбирая слова.

— Директива из округа. Отработать действия при внезапной атаке противника.

— Когда? — спросил Морозов, командир второй роты. Высокий, худой, с тихим голосом и цепким взглядом.

— Точную дату сообщу позже. Пока готовьте людей. Проверьте оружие, боекомплект, средства связи. Особое внимание связи. Если посыльные не успеют, телефон должен работать.

— С телефоном проблемы, — сказал Нечаев, командир третьей роты. — Кабель старый, рвётся от мороза. Заявку на новый подавали ещё в декабре, до сих пор не пришёл.

— Знаю. Делайте что можете. Латайте, соединяйте, держите ремонтников наготове. Без связи мы глухие и слепые.

Он посмотрел на карту. Их участок двенадцать километров фронта. Три роты на двенадцать километров. Смешно, если подумать. Если немцы ударят всерьёз, они прорвут эту линию за час, даже если каждый солдат будет драться до последнего патрона.

Но это было не его дело — думать о стратегии. Его дело подготовить людей. Сделать так, чтобы они продержались как можно дольше. И, может быть, выжили.

— Вопросы?

Вопросов не было. Командиры разошлись по своим ротам.