Позволь чуду случиться (СИ)

Глава 12

Я работала. Открывала и закрывала Врата на Троечке, давала сигнал предупреждения, брала плату за проход. Всё как всегда, ничего нового или необычного.

Самая напряжённая часть работы была закончена — утренний поток схлынул, и бру Орбэ, конечно же, не появился.

В определённый час я по привычке ждала появления в зеркале Левых Врат знакомого силуэта. Привычка — великая вещь. Но мне хватило пары дней, чтобы научиться жить без этих мимолётных встреч, объяснить самой себе, что человек болен, лежит в своём родовом замке, поправляется.

При слове «замок» рисовалось высокое здание из серого камня, хмурое, холодное даже на вид, продуваемое сквозняками, с хмурыми же слугами, гулким эхом под высокими тёмными сводами. Неприветливое место, невесёлое.

Как люди там живут? Камины, наверное, топят? Шкурами и толстыми коврами устилают пол, чтобы вековой холод камня не застужал нежные организмы потомственных бру. Ходят в валенках. Я улыбнулась — смешно.

Мало впечатлений, мало опыта, крохи знаний о новом мире и как результат — любопытство. Даже здесь, в столице, я видела совсем ничего. Не то чтобы не хотела, но при моих ограничениях много не увидишь, потому что безопасность — превыше всего. Но, надеюсь, что ещё успею.

Не стоит предаваться греху уныния, если есть другие грехи. И я предавалась любопытству и фантазиям, представляя, как живут маги-аристократы в своих замках.

А что? Работу я делала не глядя, играючи, Врата работали как швейцарские часы, путешественники дисциплинированно платили, а затем проходили сквозь Врата. И у меня было время в деталях представить, как выглядит комната, в которой бру Орбэ пришёл в себя. Рядом с ним, конечно, его мама с глазами печального пёсика. Она сидит на краешке кровати и держит сына за руку, улыбается робко, с надеждой; гладит его пальцы и уговаривает выпить бульон. Сестрички вертятся вокруг большой кровати с балдахином, перебивают друг друга и рассказывают что-то, а «Клавви» (вот ведь умора!) терпеливо сносит это всё и даже иногда улыбается. Интересно, он так же любит своих родных, как они — его? Или облегчённо выдыхает, когда родственники удаляются, оставив его на попечение сиделки?

Звякунули монетки — оплата прохода, и я не глядя накрыла их ладонью. Попыталась. Но мелочи под пальцами не нащупала. Зато почувствовала бумагу.

Глянула — квадратная карточка из плотного материала. Картон? С надписью. Что это такое? Подняла глаза. Немолодой мужчина, прилично одетый, улыбчивый. Кивает мне вежливо:

— Здравствуйте, экси-стю! Я приказчик замка Орбэ. Семейство Юрассо приглашает вас на ужин.

Я вежливо-профессионально улыбнулась, а вот недоверие из взгляда убрать не смогла и молча уставилась на мужчину. Словосочетание «замок Орбэ» не оставил места плохой памяти. Но зато язык застыл, не в силах двинуться.

— Завтра, вечером. За вами пришлют карету и оплатят проход через Врата.

— Спасибо, конечно, но проход у меня и так бесплатный… — пробормотала я, всё так же недоверчиво косясь на мужчину. — Я… не понимаю.

— Это приглашение, — палец в дорогой кожаной перчатке постучал по краешку картона, — приглашение на ужин в замок Орбэ.

Я улыбнулась, не зная, плакать или смеяться. И покачала головой:

— Я не могу. Извините, мне нужно работать, — ещё раз вежливо улыбнулась и обратилась к купцу, что стоял позади управляющего. — У вас телега или карета?

— Но вы приглашены! — пытался через плечо купчины объяснить незнакомец, а когда место у окошка оплаты освободилось, снова загородил его собой.

— Я вас не знаю, приглашения не жду. Да и зачем кому-то меня приглашать?

Я нервничала — очередь на оплату накапливалась, люди волновались из-за задержки, все хотели пройти через Врата быстрее, да и просто… Мало ли людей могут назваться управляющими каким-то там замком?

— Если вы не уйдёте, я вызову охранников Врат.

И твёрдо глянула на мужчину. Охранники были ребята бравые, появлялись мгновенно из аварийного портала, сначала всех спутывали и только потом разбирались кто за мир, а кто — против.

Мужчина неодобрительно покачал головой и отошёл.

До конца смены этот человек не шёл у меня из мыслей. Разве так приглашают на ужин? Странный какой-то. А всё странное меня напрягает.

Уже дома, когда я, укутавшись в свой любимый домашний костюм, — тёплый, вязанный, уютный — уговаривала Кусимира поесть, раздался стук в дверь. Вежливый такой, воспитанный. Ну надо же! Бру Шехмар, кажется, перевоспитался? Да и вовремя он — мне нужно было с кем-нибудь поговорить.

Продолжая воспитательную беседу с котом на тему «если ты не будешь есть, то упадёшь», я подошла к двери и отворила. А когда увидела визитёра, замолчала на половине фразы.

— Здрасьте, — проблеяла по-русски.

— Вечер в дом, — ответили мне насмешливо и на местном.

Упершись в один косяк плечом, а в другой — рукой, на пороге моей квартирки стоял бру недобрат Клайвера Орбэ и криво ухмылялся.

Ёкарный бабай… Вот я легкомысленная! «Всегда спрашивай кто там!», — проскрипел в голове наставительный бабушкин голос . «Да и зеркальце есть!» — там же прогудело не менее наставительное Шефа Усатого.

— Слушаю вас, — сказала, скрывая за вежливостью желание послать подальше грубияна и закрыть дверь. Хорошо бы при этом прищемить ему ногу. Попутно, так сказать, и совершенно случайно. Ничего личного! Абсолютно!

— А что вы себе позволяете, м? — спросил всё такой же вальяжный блондин. — Вам надо, чтобы герцоги вам лично приносили приглашения на ужин и вручали с поклоном? Слуг вам недостаточно?

— Что? — я скривилась удивлённо. — Это ты, что ли, герцог?

— Я-то нет. Но брат не может лично навестить тебя, чтобы передать приглашение матушки.

Я, что называется, прозрела.

— Бру Орбэ — герцог?

— Ой, ой, ой! Как достоверно! А то ты не знала, — и смотрит ещё противнее.

Глядя в это лицо, хотелось сказать: "Ну и рожа у тебя, Шар-рапов!". Но я только бровь почесала сокрушенно — мой косяк, чего уж. Я ведь так и не открыла справочник «Врата-транспорт», чтобы поискать информацию о замке Орбэ.

Неуютно.

Поёжилась от холода, стелившегося от открытой двери.

— Может, пустишь в дом? — это, видимо, была попытка сделать атмосферу моего жилья потеплее. Ну-ну. Я лучше замёрзну. Тем более что холодный серый взгляд перебирал то, что было за моей спиной. Прямо видела, как от одного предмета переходил к другому. Рассматривал. Оценивал. И судя по выражению лица, оценивал не в мою пользу.

— Нет, — нравоучительно отказала я. — Нет смысла. Говори что хотел, хм… герцог, и иди отсюда.

— Спасительницу, экси-стю, приглашают на ужин в замок Орбэ. Завтра вечером. Здесь — подробности, — и протянул знакомый уже картонный квадрат. И с такой издёвкой глядел на меня, что моя рука сама сжалась в кулак — так бы и зарядила в нос!

Только скрипучий мяв и отвлёк меня от кровожадных мыслей. Обернулась.

Кусимир в свитерочке с прорезями для крыльев смотрел на меня вопросительно. Он вышел почти на середину кухни, покинув свою и так обделённую вниманием миску. Ёкарный бабай! Он же простудится!

Я выхватила картонку из пальцев мужчины, на ходу буркнула «я подумаю» и захлопнула дверь. Вопля не последовало, значит, план-капкан не сработал — ноги у мастера педикюра на месте, нос тоже не пострадал.

— Куся, ты замёрз, мой маленький? — я опустилась перед котом на колени.

Чувство вины накрыло с головой. Вот ведь нашла время характер показывать! Тут лысое чудовище мёрзнет вечно как не в себя, а я — двери нараспашку. Балда я! Надо было пустить нахала, ничего бы не случилось, зато кот не отморозил бы себе ничего…

Осмотрела зверя на предмет отмерзания. Вроде всё нормально, и даже лапы не поджимает. Даже живенько так ведёт себя — всё нюхает воздух, вытянув худую шею так, что все складки расправились. Потом глянул на меня так неодобрительно, будто жалел, что не замёрз насмерть, и пошёл к миске, чтобы снова долго и тщательно выискивать кусочки повкуснее.

Вот эти его трапезы — ну правда, другое слово нарушило бы святость ритуала! — были для меня мучительны. Куся своей треугольной мордочкой сначала вынюхивал кусочки повкуснее. Долго, так долго, будто не еду выбирал, а прямо вопрос жизни и смерти решал, а потом эти, повкуснее которые, едва не лапой выковыривал и ел. Да и как ел? Клевал, как птичка.

И сколько ни сидела рядом, сколько ни присматривалась, так и не смогла понять, что же он там такое выбирает, какими они должны быть, эти кусочки. И на всякий случай побольше крошила всякой еды, чтобы зараза лысая таки выбрал сегодня больше, чем раньше, и поел нормально. Но миска всегда оставалась почти не тронутой. За исключением, конечно, следов раскопок…

— Куся, Куся, как мне быть?

Я сидела рядом с ним на полу и вертела в одной руке квадратную картонку. Другой — гладила его между крыльев, где пушок колосился мягкой приятной волной и так и просился под пальцы.

— Клайвер вот с невестой, оказывается. И как я туда приеду? «Уважаемый бру, у вашей невесты муж есть, выберите лучше меня»?

Кот залез ко мне на колени, поджал под себя лапы и чуть приоткрыл крылья — подставлял спинку под почёсывания. И будто слушал меня — локаторное своё ухо повернул ко мне.

— Нет, невозможно туда ехать. Неприлично. Хотя, Куся, и ужасно интересно. Ну невероятно просто: как там герцоги живут, в замках, а? Я ведь только исторические реконструкции и видела, да и те — сражения. А замки — нет.

И как я ни боролась со своим неуместным любопытством, как ни уговаривала себя выбросить идею посетить семейство Орбэ в их родовом замке, а ещё — выдержать характер назло мастеру педикюра, который брат, но здравомыслие сдалось.

И как я себе ни твердила прекратить делать глупости, остановиться и перестать, на следующий вечер в начищенных ботинках, одетая в своё лучшее (из двух, ага) платьев, в новой форменной мантии, с дрожащими от волнения руками я стояла у зеркала, рядом с входной дверью.

— Кусимир, я недолго. Я скоро вернусь.

Коту, вообще-то, всё было фиолетово — он спал в уютном гнезде из моей вязаной домашней одежды, которую оккупировал, стоило мне сбросить её на кровать. Кот, конечно, разговор не поддерживал, зато поглядывал на сборы одной нервной особы сквозь узкую щёлочку глаза. Взгляды эти казались мне красноречивыми, и я продолжала его убеждать:

— Ничего такого в этом нет. Тем более, дорогой мой, — строго выговаривая, я поправляла перед зеркалом волосы. Они сильно отросли, но всё ещё ярко зеленели на концах, — меня пригласили.

И потыкала пальцем в картонный квадратик, который прикрепила к зеркалу. Чтобы не потерялся.

— И ничуть я не поступаюсь принципами, — говорила, натягивая с трудом отстиранные перчатки. — Пусть Люка не думает, что я его боюсь.

Неправда.

На самом деле я боялась его.

Он был вроде и ничего, не выглядел бандюком, как Жажа, но веяло от него чем-то таким… не знаю даже, что скручивалось в желудке и тянуло, царапалось, разгоняя адреналин до самых кончиков пальцев, отчего хотелось бежать. Или стукнуть его.

— И вообще! Может, никто не приедет за мной. И я сейчас просто возьму и разденусь, и буду слушать музыку на смартфоне, и вязать тебе новый свитер.

Кусимир только дёрнул ухом и уткнул нос в мою одежду.

— Ну, Кусенька, как же хочется поехать! — я умоляюще взглянула на зверюгу, который, похоже, меня уже не слышал. — Заодно и рассказать там всем, что я не невеста.

Последнее я говорила тихо и невнятно. Потому что пристально рассматривала через зеркало фигуру: кто-то топтался у меня под дверью.

— Экси-стю! Карета подана! — наконец после робкого стука раздалось из-за двери.

И сердце ухнуло вниз, а потом дёрнулось вверх, и я заулыбалась, как дурень на обеде, и только что не запрыгала от радости. Да! Да! За мной прислали карету! Я до последнего сомневалась. И я всё-таки поеду сегодня в гости! Ура!

— Всё, Кусимир, — сказала я строго, давя улыбку, — остаёшься за старшего, не шали тут.

И открыла дверь.

— Экси Зоэ! Экси Зоэ! — два одинаковых вихря врезались мне в живот и обхватили с двух сторон руками. Я качнулась, но устояла. И не сдержала улыбку.

— Привет!

Два абсолютно одинаковых лица глянули на меня снизу вверх. Они так улыбались, что я даже шмыгнула носом. Это были улыбки младших сестёр. Как тут не растрогаться?

— Здравствуйте, экси, — вежливо поздоровалась мама Клайвера, спускаясь по широкой лестнице в холл под руку с мужем. — Очень рада вас видеть. Мы так и не познакомились в госпитале как следует, не представились. Вы можете обращаться ко мне экка Юрассо, Кэтлин Юрассо.

Она говорила церемонные фразы, но улыбалась не просто вежливо. Она действительно была рада меня видеть. И бру Орбэ-старший тоже выглядел радостным. Я растрогалась и не могла сдержать улыбки — мне всё время не хватает вот такого дружеского общения.

— Меня зовут Зоэ Кохвал, — представилась и я.

Вот такое имечко было у меня в документах. Что поделать, если написали на слух и исковеркали? Пришлось принять как должное.

— Мы это знаем, дорогая! Знаем, — она взяла в свои ладони мою руку и подержала так, будто хотела согреть. — Нам всё рассказали. Спасибо вам огромное, за то, что спасли нашего Клайвера. Знайте: вы не просто спасли жизнь одному человеку, вы спасли целое герцогство!

У меня от удивления вытянулось лицо. Что?

— Да, — кивнула экка с печальной улыбкой. — Клайвер наследует герцогство, и если он погибнет, то оно отойдёт в королевскую казну, а это значит, что его растащат на клочки. Хозяйство края приходит в упадок, Люка не справляется, Клайвер слишком редко бывает дома…

Я совсем ничего не поняла, но это и не было для меня очень важным. И я спросила о том, что болело, что требовало немедленных ответов.

— Как здоровье бру Орбэ?

Я смотрела в лицо женщины, пыталась понять по мельчайшим изменениям в мимике ответ на свой вопрос. И она улыбнулась мягко, похлопала меня по ладони.

— Ему лучше! Намного лучше. Хочешь его увидеть?

Нет, не хотела я его видеть. Не хотела!

— Да, хочу, — сказала решительно и слишком уж запальчиво.

Всё правильно. Надо быть смелой. Надо решить этот вопрос раз и навсегда. Надо закончить этот цирк!

Женщина склонила голову набок, и умильная улыбка коснулась её губ. Кажется, она всё поняла неправильно. Ну ёкарный бабай!

— Пойдёмте, — сказала она, кивнула мужу, что стоял всё время у неё за спиной.

Вот и хорошо, вот и пойдёмте. Сейчас придём к бру Орбэ и выясним всё, расставим точки над ё, и всё, закроем все вопросы.

По дороге я восхищалась замком, который совсем не оправдал моих ожиданий. Он был светлый. И уютный. Чистенький, хоть и очень скромный. Изо всех углов выглядывал потёртости, обветшание, которые не мог скрыть хороший уход.

— Эх, дорогая моя стю! Это вы не видели его лет тридцать назад, когда был жив отец Клайвера! — деловито шагала рядом пухловатая экка Юрассо, вцепившись в мой локоть.

Я обернулась на отца Клайвера, который остался стоять где-то там, в коридоре. Он смотрел нам в след с улыбкой счастливого человека. Вот не поняла сейчас…

— Сын служит в столице, а без него и замок, и земли чахнут. Они — Клайвер и его наследие — дополняют друг друга. Понимаете?

Я только кивнула в ответ, а потом опять спросила не к месту:

— Как он?

— Ничего, — женщина улыбалась спокойной улыбкой уверенного в завтрашнем дне человека, — поправляется. Уже сидит в кровати, но пока молчит.

— Почему?!

Тревога зазвенела в душе, и даже дыхание сбилось. Неужели ему досталось больше, чем мне казалось?

— Ах, милая, вы так за него волнуетесь! Не стоит! Доктора запретили. Чтобы восстановилась шея. Сейчас, сказали, нужен полный покой. Неподвижность ему не обеспечить, — она задумчиво улыбалась. — Он был очень подвижным с самого детства.

Так, не надо про детство, не надо!

Не говорит… Как же я объяснюсь с ним?! Запретила себе думать об этом, когда поняла, что искусала нижнюю губу едва не до крови.

В комнате Клайвера было темновато — плотные шторы на окнах не пропускали вечерний свет. Он сам лежал в кровати, глаза закрыты, лицо расслаблено. Рядом, в кресле — женщина. Увидев нас, она встала, сказала пару слов о том, что всё хорошо, и вышла. Служанка? Сиделка?

Я волновалась. Очень сильно нервничала: как всё пройдёт? Как не запутаться в словах? Как сказать, что я сожалею об ошибке, но очень рада, что он жив? Что ни на что не претендую и прошу прощенья?

Только говорить не пришлось.

— Он сейчас очень много спит, — прошептала экка Кэтлин и поправила прядь волос на лбу сына, и я заметила, как по её щеке катится слеза. — Даже кормить его приходится полусонным.

— Мне очень жаль, — сказала тихо, любуясь правильными чертами спящего мужчины.

В душе был салат из самых противоречивых чувств — облегчение, досада, вина. И всё щедро приправлено радостью: вот и ещё раз свиделись, и можно отложить неприятный разговор. Замечательно! Спасибо судьбе.

Клайвер был уже не так бледен, как в больнице, и дышит ровно. И по всему видно, что ему лучше — он не вытянут в струну, расслаблен, как бывает расслаблен человек, что глубоко спит: рот приоткрыт, под веками чуть двигаются глазные яблоки.

— Ой, ну что вы, экси Кохвал! А я рада. Просто не передать словами, как я рада, что он под крышей родного дома, что живой, что… — её глаза, обращенные ко мне, наполнились слезами, а руки прижались к груди, — что он с вами.

О, нет! Хватит уже тянуть кота за хвост! И я не дам себя перебить!

— Он не со мной, экка! Мы — не вместе! Я не его невеста.

Всё, сказала. Кажется, полегчало. Да? Да, мне легче. Вот только пара глаз бассет-хаунда смотрят на меня умоляюще и ни чуть не радостно.

— Что? — непонимание и смутное подозрение закрутилось спиралью в районе желудка.

— Ну почему? — умоляющей спросила экка Кэтлин.

Господи, кто тут больной? Бру Орбэ? Или я? Или, может, его мама?..

Что «почему»? Почему я не невеста? Ох ты боже мой, вот так задачка. Умоляющие её глаза смотрели и смотрели, она молчала и молчала. И всё смотрела, не отпускала взглядом, а я кусала губы и подбирала слова, которые её убедили бы.

— Мы с ним не знакомы, экка! — вот, первый аргумент. — Мы виделись всего один раз, когда меня принимали на службу. Всего один!

Слабо. Вижу по глазам — неубедительно.

— Но вы спасли его, — шепчет она и смотрит так, будто беднягу Клайвера прямо сейчас нужно спасти ещё раз, и никто, ну совершенно ни единый человек на свете не может этого сделать. Кроме меня, конечно.

— Я не люблю, когда люди умирают, — ой, я сегодня тонкослёзая, и надо спрятать мокрые глаза. Не хочу снова про Коленьку вспоминать, это слишком больно. — Тем более на моей смене. Да так поступил бы каждый, окажись он на моём месте!

И этот аргумент мимо цели.

— Там было столько людей, но никто, кроме вас, не сделал этого!

Нежели в её голосе мольба? Нет, мне просто кажется, просто это слёзы булькают в ушах и мешают слышать.

— Зачем вам это? — спросила. — Я не понимаю! Мы с ним не ровня! Он герцог, сильный маг, а я кто? Кто я?! Я не хочу врать. Я измучилась за эти дни, пока вы считали меня его невестой. Мне так стыдно, что…

У меня перехватило дыхание, в лёгких кончился воздух. Экка взяла меня под руку и вывела из спальни больного со словами:

— Не будем его тревожить раньше времени. Я хочу вам кое-что рассказать, Зоэ.

И она быстро, захлёбываясь и торопясь, рассказала. Как она вышла замуж за нелюбимого, родила ему сына, как её муж пострадал на охоте, умер. Но перед смертью оставил её опекуном сына и разрешил ей выйти повторно замуж.

— Мы с эк Юрассо с юности любили друг друга, — признание далось непросто — чуть дрожащие губы и стиснутые до белых костяшек кулаки, — но я была верна мужу, и именно поэтому он сделал так, как сделал — разрешил мне выйти за Юрассо. Но его родственники не согласились, и мы живём под надзором королевских попечителей, и постоянно опасаемся, что герцогство у Клайвера вырвут!

Вся сложность заключалась в том, что бру Орбэ не хотел сидеть в замке и заниматься хозяйством. И пока он не женился и не осел в родовом гнезде, за него эту работу выполнял его единоутробный брат, Люка Юрассо.

— Понимаете, экси Зоэ, было бы правильно, чтобы он женился на вас. Ведь вы спасли его жизнь. Это очень хороший выход. Правильный. И красивый. И он способен решить все проблемы сразу.

И как она себе это представляет? Свадьба с полусонным магом, не вылезающим из ночной рубашки? Н, простите, экка, вот вам последний аргумент:

— У Клайвера есть… женщина.

Замялась, но невестой же чужую жену не назовёшь? И посмотрела глаза экки Юрассо.

— Это же и есть самое страшное!

— Да? — у меня, кажется, лицо перекосилось от приподнятой в удивлении брови.

Бассет-хаунд плакал:

— Ему нельзя! Нельзя ему на ней… с ней…

Мы медленно шли по пустым коридорам замка, которые каким-то образом всё не заканчивались и не заканчивались, всё не выводили нас к людям. А было бы неплохо. Я уже соскучилась по кому-то, кто мог бы мне помочь. Например, прекратил бы этот разговор.

— При живом муже женщина не может выйти второй раз замуж. И дети, которые у неё родятся от другого мужчины, будут считать детьми первого мужа. Можете представить себе, какой скандал поднимется вокруг герцогства? И поверьте, найдётся много желающих оспорить право моего сына на его земли.

Оп-пачки-очки-тапочки!

Печальные глаза стали ещё печальнее. Они смотрели на меня с просьбой, совершенно простой и естественной: пойми, а если непонятно, прими на веру.

— Клайвер скрывал от нас свой роман! — снова заторопилась, горячо затараторила она и глянула на меня с болью. — Он всё понимает! И к чему это может привести — тоже. Мы с мужем не знали… Это Люка рассказал, когда нам сообщили что Клайвер в госпитале. Люка знал, они с братом в хороших отношениях.

Экка Кэтлин бросила на меня короткий многозначительный взгляд:

— Но если найдётся хорошая девушка, то Клайвер сможет продолжить службу, Люка — управлять герцогством, а дети Клайвера, новая кровь Орбэ, укрепят земли, напитают её магией. И я не нарушу клятву, данную покойному мужу…

Та-ак, интересные намёки, но надо выяснить до конца.

— Какую клятву?

— Что сохраню герцогство за фамилией Орбэ, — шмыгнула она носом и промокнула глаза платочком.

Как же она медленно идёт! Где здесь кто-нибудь? Пожалуйста, помешайте нам!

— Думаю, много достойных девушек из знатных родов, красивых и не бывших замужем, смогут побороться за вашего сына, экка, — сказала, стараясь ускорить шаг. Но экка, как пудовая гиря, притормаживала моё движение вперёд.

— Многие — да. Но не любая девушка подойдёт Клайверу и нашим землям.

Мне-то зачем это знать? Я не собираюсь за него замуж! Особенно после всех этих подробностей.

— Она должна любить его! — горячо воскликнула мать оставшегося где-то там далеко позади больного мага. Сколько пафоса! — Должна быть скромной, доброй, самотверженной!

Это звучало почти как стихи.

— Магически одарённой, — подсказала я.

— А вот это совсем не важно, — обыденным тоном, резко контрастировавшим с предыдущей речью, отрезала экка.

— Почему?

— Да потому, экси Зоэ, что за такими одарёнными девушками стоят их рода, которые захотят влиять на герцога и его земли. Пусть лучше без магии и рода.

И взгляд такой многозначительный на меня бросила. Я даже притормозила, когда поняла, о чем она вещает. То есть я, без роду, без племени, но любящая и самоотверженная, вполне им подхожу?

— А… вдруг девушка, которая любит бру Орбэ, скромная, добрая и самоотверженная, уже была замужем? — спросила и залилась краской. У меня-то опыта в этом вопросе не было. Тот красивый мальчик, что подкатывал ко мне на третьем курсе и с которым я готова была дойти до самого интересного, оказался редкостным засранцем, и я это вовремя, хотя и очень случайно, узнала.

— Мой дар слабый, но достаточный, чтобы увидеть — это не так, — вокруг глаз грустного пёсика появились смешливые морщинки, и лицо мадам сразу же преобразилось, став задорным.

Ёкарный бабай! Меня тут рентгеном просветили, узи сделали, а я и не заметила?

— Мы с мужем ничего не смогли придумать, кроме… Он отговаривал меня, но я… мне показалось…

Я молча шла под руку со странной женщиной, которая предлагала мне странные вещи. Выйти замуж за человека, который мне безусловно нравится, но вот так, по сути — обманом? А что скажет бру Орбэ, когда придёт в себя и обнаружит, что обручён с неизвестной девицей сомнительного происхождения? Обрадуется? Сомневаюсь. А при таком раскладе вряд ли появятся маленькие Орбэ. Скорее уж одной могилкой в этом мире станет больше. И будет на ней написано "Зойка была дурой".

Я, наконец, уловила отзвук человеческих голосов и звяканья посуды. Кажется, мои пытки закончились!

— Экка Юрассо, давайте не будем спешить, подождём, пока бру Орбэ поправится, — сказала, понимая, что от меня ждут ответа. Положительного!

Едва мы вошли в столовую, меня, наконец, спасли: обе близняшки снова бросились навстречу, схватили за руки, потащили к столу, впихнули — по-другому не скажешь — за стол и засыпали вопросами.

— Как Клавви?

— Вам нравится наш замок?

— Зоэ, а вам страшно было там, после нападения?

— Вы же его спасали, да?

— А вам не досталось палашом?

— Вы любите кашто? — это касалось еды, которой нас потчевал повар замка Орбэ.

— Вам нравится работать на Вратах?

— А как вы познакомились с Клавви?

— Я тоже пойду служить во "Врата-транспорт", когда вырасту!

— Глупая! Ты же три дня назад хотела стать художницей!

Девочки между болтовнёй успевали есть, и даже аккуратно, родители благосклонно улыбались — видимо, привыкли к вечному щебету дочерей. Мне поначалу было неловко — а вдруг что-то не так съем или неправильно буду пользоваться непривычными приборами? И я больше отвечала на вопросы и наблюдала за остальными. Особых церемоний не заметила, немного успокоилась и смогла оценить кашто — овощное рагу с мясом и какими-то злаками. Очень вкусно, между прочим.

То и дело ловила вопросительные взгляды эк Юрассо на жену, и её умоляющие — на меня. От этих взглядов чувствовала себя очень неуютно — пришла в гости и капризничаю. Но с другой стороны… Так ведь тоже нельзя! Это же судьба сына, это важное решение, неправильно вот так за него решать, пока он не в себе!

— О, у нас гости! Ну и как? Нравится у нас? — в столовую не вошёл — ввалился Люка. Выглядел он странно: не то чтобы не при параде, я бы сказала — в хлам не готов к приёму гостей: сапоги грязные, потные волосы прилипли к голове, лицо перепачкано, а запах!.. Запах в столовой мгновенно стал, как в конюшне. Я, правда, не бывала в конюшне, но чувствуя, как пахнет от лучшего друга Клайвера Орбэ, по совместительству — его брата и управляющего герцогством, легко себе это представляла. У нас на Троечке так не пахнет даже после затора. Вероятно, он провёл в седле посление часы, а соскочив с неё, прямиком рванул в столовую.

От первых же его слов я напряглась. Вот уж кто точно не рад видеть меня здесь. Да и сама я всё время, что провела здесь, радовалась, что его нет. Натянутая струна тревожного ожидания изредка позвякивала где-то внутри, но я всякий раз отгоняла тревогу — не накручивай, а то накликаешь.

— Понравилось. У вас очень мило и уютно, — отложила двузубую вилку и констатировала очевидный факт.

Люка прошагал в своих грязных, с налипшими комьями грязи, сапогах прямо по ковру (я даже сморщилась, представив, чего будет стоить слугам его очистить) и упал на свободный стул. Как раз напротив меня.

— Прибежала, да? Обрадовалась? А всё ломалась: «я подумаю», — передразнил меня. — Ну правильно, что теряться-то? Нужно на своём стоять!

— На чём? — спросила и скомкала салфетку, что лежала на коленях.

— На том, что ты невеста Клайвера! — Люка смотрел зло, говорил с издёвкой, а слова будто выплёвывал.

Салфетку я решительно положила на стол, а руки сложила на груди. Выпад посчитала нестоящим ответа, а вот на экку Юрассо глянула вопросительно.

Она побледнела и смотрела на сына широко открытыми глазами.

— Люка, — я впервые учлышала голос эк Юрассо. В таком тщедушном теле был такой густой бас, что я заново изучила его внешность. Ну надо же — такое несоответствие внешности и голоса. Да, и интонации неожиданно твёрдые. Тоже не скажешь по мягкой улыбке и любящим взглядам на жену, что может быть суров.

Но младшенький сыночек не унимался:

— Сейчас сюда потянутся косяками все барышни, которые на него смотрели с интересом, выстроятся в очередь и будут рассказывать о своих особых отношения с герцогом Орбэ: я его невеста! Нет, я!

У него от злости дёргалась верхняя губа.

— Сынок! Не смей! — голос мамы Юрассо сорвался на писк.

Двойняшки уселись на один стул, крепко прижались друг к другу, и во все глаза смотрели на брата.

— Могу я рассчитывать на то, чтобы меня подвезли к Вратам? — вряд ли меня услышали: мамочка играла в гневные гляделки с сыном, и им, скорее всего, было не до меня, а эк Юрассо тут не хозяин. — Хотя не трудитесь, пешком недалеко.

Я встала и, сохраняя спокойствие, двинулась к выходу из столовой. На пороге обернулась:

— Благодарю за тёплый приём. Прощайте.

И стоило двери за мной закрыться, побежала к выходу. Внутри теплилась радость: хорошо, что душа может в момент покрыться ледяной коркой. Через такую гневу не прорваться. По крайней мере, сразу.

Мантию мне подали безо всяких слов, и я шла по подъездной дорожке к воротам и глотала слёзы. Какой же он гад! Скотина! А я такая вся благородная — мнение Клайвера важно! Зачем только согласилась сюда приехать? Замки эти… Кому они нужны с такими-то жителями?

Карета догнала меня, когда я уже топала по тёмной дороге, не очень представляя, далеко ли до Врат и правильно ли я вообще иду. Экипаж становился чуть впереди, знакомый кучер открыл дверцу и ждал, пока я подойду. А я не стала вредничать: холодно, дороги не знаю, и потом — охотница я за богатыми женихами или нет?! Мне можно.