Последний протокол. Книга 2

Глава 8

Эйфория от победы — штука коварная. Она пьянит сильнее довоенного спирта, заставляет кровь бурлить, а мир казаться игрушечным макетом, который можно перекроить по своему желанию. Но я знал: это чувство проходит. А вот реальность — холодная, жесткая и требующая ресурсов — остается.

Мы разгружали волокуши в техническом секторе «Гаммы-7». Металлические цилиндры энергостержней глухо звякали, соприкасаясь друг с другом. Для кого-то — просто куски металла. Для нас — кровь, которая заставит сердце нашей новой крепости биться в полную силу.

— Восемнадцать штук, — Дрейк любовно протер один из стержней ветошью, счищая сорокалетнюю пыль. — Макс, ты хоть понимаешь, что это значит? Мы можем запустить системы активной обороны. Внешний периметр. Да мы можем тут дискотеку устроить с лазерным шоу, и реактор даже не чихнет.

Я усмехнулся, ощущая его эмоции. Это был чистый, незамутненный детский восторг, окрашенный в ярко-оранжевые тона. Дрейк, выросший в мире дефицита, где каждая батарейка была на вес золота, сейчас чувствовал себя Крезом.

— Дискотеку отложим, — я передал последний стержень Кире, которая укладывала их в приемный лоток зарядного узла. — Зета, ты готова к интеграции?

«Готова, Макс. Я переписала протоколы распределения энергии. Как только стержни войдут в слоты, я переключу основные системы жизнеобеспечения на них, а реактор переведу в режим накопления и питания тяжелого вооружения. Это повысит нашу автономность на 400%».

— Включай.

Кира задвинула лоток. Раздалось низкое гудение, затем серия щелчков. Индикаторы на стенах, до этого горевшие тусклым аварийным желтым, вдруг вспыхнули ровным, холодным белым светом. Гул вентиляции изменился — стал глубже, мощнее. Воздух, казалось, стал свежее за секунду.

Бункер вздохнул. По-настоящему, полной грудью.

Я закрыл глаза, позволяя эмпатии и нейроинтерфейсу слиться воедино. Я не просто видел, как бегут цифры на дисплее. Я чувствовал этот поток энергии. Он бежал по кабелям в стенах, как горячая кровь по венам. Я ощущал, как просыпаются спящие узлы: дальние сенсоры, системы очистки воды, автоматические турели во внутренних коридорах.

«Гамма-7» больше не была склепом. Она стала зверем, который открыл глаза.

— Впечатляет, — выдохнула Кира. В её ауре мелькнуло серебристое удовлетворение ученого, у которого сошелся сложный эксперимент. — Теперь у нас есть база. Настоящая. Полноценная.

— У нас есть база, — кивнул я, открывая глаза. — Но у нас все еще есть проблема. Те киборги.

Настроение в комнате мгновенно изменилось. Оранжевый восторг Дрейка погас, сменившись серой настороженностью.

— Зета успела скачать их логи до того, как мы их поджарили? — спросил он, моментально переключаясь в режим тактика.

«Да. Данные фрагментированы, защита была серьезной, но их системы безопасности не рассчитаны на взлом изнутри, через прямой интерфейс. Я дешифровала около 80% информации».

— Выводи на общий экран в командном центре, — приказал я. — Пора узнать, с кем мы танцевали.

Командный центр «Гаммы-7» теперь выглядел иначе. Яркое освещение, работающие голографические столы, гул серверов. Мы собрались вокруг центральной проекции.

«Это были единицы класса 'Ищейка-4»«, — начала доклад Зета, выводя вращающуюся модель киборга. — 'Не боевые штурмовики, как те, что атаковали Бункер-47. Это разведчики. Охотники за головами. Их задача — поиск аномальных сигнатур и биологического материала особого качества».

— Биологического материала? — переспросила Кира, нахмурившись.

«Именно. Судя по логам, их приоритетной целью не является уничтожение. Они ищут носителей редких генов. Тех, кто выжил в зонах с высокой радиацией и мутагенным фоном, но сохранил человеческий облик. „Проект Возрождение“ называет таких „Исходниками“».

Я почувствовал, как холодок пробежал по спине.

— Исходниками? Для чего?

«Для создания новых киборгов. Идеальных солдат. Им нужна генетическая база, способная выдержать агрессивную кибернетизацию без отторжения и безумия. Обычные люди сходят с ума или умирают при интеграции сложных имплантов. Такие, как вы трое… вы для них — золотая жила».

Дрейк сплюнул на пол, но тут же осекся, вспомнив, что пол теперь чистый.

— То есть, они хотят разобрать нас на запчасти?

«Хуже. Они хотят сделать вас частью Роя. Стереть личность, оставить рефлексы и генетику. Но самое интересное не это».

Картинка сменилась. Теперь это была карта сектора. На ней пульсировала красная линия — маршрут патрулирования уничтоженных нами киборгов.

«Они не просто гуляли. Они шли по следу. Они засекли всплеск энергии „Аргуса“ во время битвы с аномалией у Бункера-47. Слабый, остаточный след, но им хватило. Они прочесывали квадрат за квадратом, сужая круг. И самое главное — перед тем, как мы их уничтожили, один из них успел отправить короткий пакет данных. Не отчет о контакте, нет. Сигнал „Приоритет Альфа“».

— Что это значит? — спросил я, хотя уже догадывался.

«Это значит, что они нашли что-то, что считают критически важным. И теперь „Возрождение“ знает, что в этом квадрате есть что-то, способное уничтожить звено „Ищеек“ за минуту. Они не знают, кто мы. Но они придут проверить».

— Когда? — голос Киры был твердым, как сталь скальпеля.

«Судя по перехваченным протоколам… Конвой „Тяжелый Молот“ находится в ста километрах к востоку. Это мобильная группа зачистки и сбора образцов. Три бронетранспортера, два танка на антигравитационной подушке, взвод элитной пехоты. И… спецгруз».

— Спецгруз?

«Контейнер стазисного типа. Охрана усилена. Маршрут пролегает через каньон „Змеиная Тропа“, в сорока километрах от нас. Они идут к руинам военной базы, где мы уничтожили разведчиков».

Я посмотрел на карту. Каньон «Змеиная Тропа». Узкое ущелье, идеальное место для засады. Но силы неравны. Два танка, пехота… Даже с флаером это риск.

Но моя эмпатия, это новое, странное чувство, вдруг взвыла. Не страхом. Предчувствием. Я ощутил, что в этом конвое есть что-то… важное. Что-то, что тянуло меня, как магнит.

— Мы не будем прятаться, — сказал я, глядя на пульсирующую точку конвоя. — Мы их встретим.

Дрейк поднял бровь, и я ощутил волну его скепсиса — холодную, цвета мокрого асфальта.

— Макс, ты сейчас серьезно? Два танка. Антигравы. Это тебе не «пауки». У них щиты, активная защита. Наш флаер — это хорошо, но если они нас зажмут…

— Мы не будем атаковать в лоб, — я увеличил масштаб карты каньона. — «Змеиная Тропа». Там есть участок, где скалы нависают над дорогой козырьком. Идеальная «бутылка». Зета, у нас остались те заряды, что мы нашли на базе?

«Да. Шесть кумулятивных мин направленного действия. И три блока сейсмической взрывчатки».

— Отлично. Дрейк, ты любишь фейерверки?

Скепсис в ауре Дрейка сменился азартом — ярко-красным, с искрами.

— Если я буду их поджигать — обожаю.

— План такой, — я начал чертить линии на голограмме. — Мы минируем выход из каньона. Блокируем их. Когда колонна встанет, флаер наносит удар по замыкающему танку. Запираем их в коробке.

— А передний танк? — спросила Кира.

— А передний танк… — я усмехнулся. — Беру на себя. Я хочу проверить, на что способен мой новый «пси-резонанс», о котором говорила Зета.

— Это безумие, — констатировала Кира, но в её эмоциях я не почувствовал страха. Только сосредоточенность и… доверие. Безграничное доверие.

— Это война, — поправил я. — И нам нужны их ресурсы. Особенно этот «спецгруз». Если они тащат его с такой охраной, значит, это не просто консервы.

Через два часа мы были на позиции.

«Змеиная Тропа» оправдывала свое название. Извилистый разлом в земной коре, где древняя река пропилила гранит, оставив отвесные стены высотой в пятьдесят метров. Внизу — дорога, заваленная мелкими камнями, но проходимая для тяжелой техники.

Мы работали быстро и без суеты. Дрейк, используя свою нейронку и подсказки Зеты, закладывал заряды. Он двигался по скалам как горный козел, находя идеальные точки для подрыва, чтобы вызвать управляемый обвал, но не похоронить весь конвой под тоннами камня.

Кира заняла снайперскую позицию на гребне, замаскировавшись термооптическим плащом. В её руках была винтовка Гаусса, которую мы нашли в арсенале «Гаммы-7» — тяжелая, дальнобойная дура, способная пробить броню пехотинца навылет с двух километров.

Я остался внизу, спрятавшись в боковом распадке, метрах в ста от предполагаемой точки остановки головной машины. Флаер висел высоко в небе, в режиме полной невидимости, готовый по команде обрушить свою мощь.

«Контакт», — голос Зеты в голове был холоден. — «Дистанция десять километров. Скорость движения — 40 км/ч. Идут плотным строем. Сканирование подтверждает: головная машина — тяжелый танк „Титан-М“ на антиграв-подушке. За ним три БТР „Носорог“. Замыкающий — еще один „Титан“. В воздухе — четыре дрона сопровождения».

— Дроны беру на себя, — отозвалась Кира. — Как только начнется заварушка, я их сниму.

— Ждем, — скомандовал я. — Пусть войдут в мешок.

Тишина. Только ветер свистит в скалах. Я закрыл глаза, расширяя свою эмпатию. Сначала — ничего. Только фоновый шум пустоши, редкие всплески голода мелких мутантов где-то далеко.

А потом они появились.

Это было похоже на приближение грозового фронта. Тяжелая, давящая аура дисциплины, агрессии и… отсутствия сомнений. Солдаты «Возрождения» не боялись. Их эмоции были приглушены, словно кто-то выкрутил ручку громкости на минимум. Психокоррекция. Или наркотики.

Но среди этой серой массы я почувствовал яркие пятна.

В головном танке — холодное, высокомерное сознание. Командир. Он был уверен в своей неуязвимости.

В БТРах — смесь скуки и готовности убивать.

А вот в третьем БТРе, том, что шел перед замыкающим танком… Там было что-то странное. Пустота. Черная дыра в эмоциональном фоне. И рядом с ней — страх. Не солдатский страх перед боем. А животный ужас кого-то, кто понимает, что его везут на убой.

— Приготовиться, — прошептал я.

Гул антигравитационных двигателей стал слышен даже без усиления. Низкая вибрация, от которой дрожали мелкие камни под ногами.

Из-за поворота показалась туша «Титана». Он плыл над землей, огромный, угловатый, с хищной башней, увенчанной рельсотроном. Щиты мерцали едва заметным маревом вокруг корпуса.

За ним выползли БТРы. Колесные, шестиосные, покрытые мощной броней.

Колонна втянулась в ущелье.

«Замыкающий прошел контрольную точку», — доложил Дрейк.

— Давай! — крикнул я.

Дрейк нажал кнопку детонатора.

Взрыв был не громким — резким, сухим хлопком. Скала над выходом из каньона дрогнула и медленно, как в замедленной съемке, поползла вниз. Сотни тонн камня рухнули на дорогу перед головным танком, отрезая путь. Облако пыли взметнулось вверх.

Колонна встала.

«Флаер, огонь!»

С небес ударил луч дезинтегратора. Невидимый, беззвучный, он просто стер башню замыкающего танка. Металл испарился, боекомплект сдетонировал. Огненный шар осветил узкое ущелье.

Ловушка захлопнулась.

— К бою! — заорал я, вырываясь из укрытия.

Дроны сопровождения, среагировав на угрозу, дернулись в стороны, пытаясь найти цель. Но Кира была быстрее. Четыре выстрела Гаусс-винтовки слились в один звук, похожий на удар кнута. Четыре дрона разлетелись на куски, сбитые с ювелирной точностью.

Пехота начала высыпать из БТРов. Черная броня, движения, словно управляемые невидимым дирижером. Они не паниковали. Они сразу начали занимать оборону, открывая огонь по гребням скал.

Я бежал прямо на головной танк. Он разворачивал башню, ища цель. Его сенсоры наверняка засекли меня.

«Макс, щиты активны! „Аргус“ их не пробьет!» — предупредила Зета.

— Мне не нужен «Аргус», — прорычал я.

Я чувствовал командира внутри танка. Его удивление. Его приказ наводчику: «Уничтожить пехотинца!».

Я сконцентрировался. Вся та энергия, что бурлила во мне после модификации, все то новое чувство, которое я называл эмпатией, сжалось в тугой комок в моей голове. Я не хотел читать его эмоции. Я хотел ударить ими.

Я представил себе этот удар. Как ментальный таран. Я собрал весь ужас, который испытали защитники Бункера-47, всю боль, всю ярость, и швырнул этот коктейль прямо в сознание командира танка и его экипажа.

СДОХНИ!

Эффект превзошел все ожидания.

Танк, который уже наводил на меня спаренные пулеметы, вдруг дернулся. Башня начала вращаться беспорядочно. Антигравитационные подушки сбились с ритма, и многотонная махина с грохотом рухнула брюхом на камни.

Я почувствовал их разум. Он не просто испугался. Он сгорел. Перегрузка. Синаптический шок. Часть экипажа внутри была жива, но они катались по полу в припадке безумия, не понимая, где верх, а где низ.

— Работает, — выдохнул я, чувствуя, как из носа течет теплая струйка крови. Ментальный удар дорого мне обошелся.

Но бой только начинался. Пехота «Возрождения» пришла в себя.

Дрейк сверху поливал их огнем из гранатомета, не давая поднять головы. Кира методично выщелкивала офицеров. Я ворвался в их строй, как ураган.

«Аргус» в моих руках пел песню смерти. Выстрел — и солдат в тяжелой броне отлетает на пять метров с прожженной дырой в груди. Удар прикладом — и шлем лопается, как яичная скорлупа. Я был быстрее их. Я видел их намерения. Я знал, кто выстрелит, за секунду до нажатия на курок.

Я танцевал среди плазменных лучей. Это был кровавый балет.

— Не стрелять по третьему БТРу! — крикнул я в общий канал. — Там груз!

Мы зачистили их за пять минут. Элита «Проекта Возрождение» легла в пыль «Змеиной Тропы», так и не поняв, кто их убил.

Когда последний выстрел стих, я подошел к третьему БТРу. Он стоял, уткнувшись носом в скалу. Водитель был мертв — работа Киры.

— Дрейк, Кира, спускайтесь, — скомандовал я. — Посмотрим, что мы захватили.

Я дернул рычаг аварийного открытия десантного люка. Тяжелая дверь с шипением откинулась.

Внутри было темно. Пахло стерильностью. В центре десантного отсека стоял массивный контейнер, подключенный к автономным генераторам. Он светился мягким голубым светом.

А рядом с ним, прижавшись к стене и направив на меня дрожащий пистолет, сидела девушка.

Совсем молодая, лет двадцати. Грязный комбинезон, спутанные волосы. Но глаза… Глаза горели неестественным фиолетовым огнем.

Я почувствовал её эмоции. И отшатнулся, словно получил удар током.

Там не было страха. Там была Сила. Дикая, необузданная сила.

— Не подходи, — прошипела она. Голос был слабым, но в моей голове он прозвучал как раскат грома. — Я взорву его.

Она кивнула на контейнер.

Я медленно поднял руки, показывая, что не вооружен (хотя «Аргус» висел на ремне).

— Спокойно. Мы не с ними. Мы убили их.

Она прищурилась. Фиолетовое сияние в её глазах стало ярче. Она сканировала меня. Пыталась прочесть.

— Ты… — она запнулась. — Ты… громкий. У тебя в голове… машина. И… еще кто-то.

Я замер. Она видела Зету?

«Макс», — голос Зеты был тревожным. — «Я фиксирую пси-активность уровня „Омега“. Эта девушка… она не человек. Точнее, не совсем человек. Её ДНК… это гибрид. Человека и… того, что лежит в „Артефакте-3“».

Я посмотрел на девчонку с новым интересом.

— Кто ты?

Она опустила пистолет, но напряжение не ушло.

— Я — объект 73-Б. Или, как они меня называют, «Ключ».

— Ключ от чего?

Она криво усмехнулась, и эта улыбка сделала её лицо похожим на маску трагедии.

— От того, что лежит в этом ящике. И от того, что вы прячете у себя в подвале.

В этот момент подошли Дрейк и Кира. Увидев девчонку, Дрейк присвистнул.

— Ого. Пассажир. А в ящике что?

Девушка посмотрела на него, потом на Киру.

— В ящике — смерть, — сказала она просто. — Прототип боевого нанитового роя «Серая Саранча». Если я отключу сдерживающее поле, через месяц от этой планеты останется только голый камень.

Мы переглянулись.

— Отличный улов, — нервно хохотнул Дрейк. — Пошли за хлебушком, принесли Армагеддон.

— Забираем всё, — решил я. — И её, и ящик. Флаер поднимет БТР на магнитных захватах?

«Да, Макс. Но на пределе мощности».

— Грузимся. Дома разберемся, кто тут ключ, а кто замок.

Я протянул девушке руку.

— Меня зовут Макс. И сегодня твой счастливый день. Ты попала не к мясникам, а к сумасшедшим.

Она посмотрела на мою руку, потом в мои глаза. Фиолетовый огонь чуть поугас.

— Элиса, — сказала она, но руки не подала. — И я надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Макс. Потому что теперь «Возрождение» не просто придет за вами. Они пришлют за мной «Жнеца».

— Кто такой Жнец? — спросила Кира.

Элиса посмотрела на небо, затянутое тучами.

— Лучше этого не знать…