Последний протокол. Книга 2

Глава 7

Я сидела в своем кабинете, в тишине, которая давила на уши сильнее, чем рев турбин во время атаки. Стакан с синтетическим виски — одним из немногих сохранившихся удовольствий старого мира — тяжело лежал в моей руке. Я не пила. Просто смотрела, как тусклый свет настольной лампы играет в янтарной жидкости, отбрасывая блики на потертую столешницу.

Тишина после боя всегда была самой громкой.

Я подняла стакан к губам, сделала маленький глоток. Горький, резкий вкус обжег горло. Хорошо. Нужно было что-то, что напомнило бы, что я все еще жива. Что мы все еще живы. Хотя после того, что произошло сегодня утром, в это верилось с трудом.

Я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Но от темноты стало только хуже. Перед глазами сразу всплыли те кадры. Разорванные турели. Пробитые ворота. Горящие тела моих людей. Мы держались. Держались из последних сил, зная, что это конец. Что через десять, максимум пятнадцать минут наша оборона рухнет, и эти черные, безликие твари хлынут внутрь. К пятидесяти тысячам беззащитных душ.

А потом…

Потом пришла смерть. Не для нас. Для них.

Я открыла глаза, уставившись в потолок. Их флаеры. Невидимые, неуязвимые флаеры, на которые мы даже не могли навести прицел, вдруг начали падать с неба горящими факелами. Просто так. Из ниоткуда. Словно сам воздух решил их убить. А потом их тяжелая техника, их «пауки», которые косили моих бойцов, как траву, превратились в дымящиеся груды металлолома. За считанные секунды. С хирургической точностью.

И мы так и не увидели, кто это сделал.

Я потянулась к терминалу, вызвала запись с внешних камер. В сотый раз за последние часы. Перемотала на момент атаки. Смотрела, как падают флаеры. Смотрела, как взрываются «пауки». Искала хоть намек на источник огня.

Ничего.

Камеры фиксировали только результат. Плазменные лучи возникали буквально из пустоты. Ракеты — тоже. Словно само небо было нашим союзником и решило вмешаться в последний момент.

Но небо не вмешивается. Небо мертво. Небо молчит вот уже сорок лет.

Кто-то помог нам. Кто-то с технологиями, превосходящими все, что я когда-либо видел. Кто-то, кто мог оставаться абсолютно невидимым. И кто-то, кто почему-то решил, что мы достойны спасения.

Я снова глотнула виски, чувствуя, как алкоголь разливается теплом по венам, немного притупляя острые углы мыслей. Нужно было думать. Рационально. Холодно. Как командир, а не как перепуганная баба, которая чудом избежала резни.

Вопросы. У меня было слишком много вопросов и ни одного чертового ответа.

Вопрос первый: кто напал на нас?

Ответ был очевиден — «Проект Возрождение». Их тактика, их оружие, их флаеры. Мы знали о них. Слухи ходили давно. Группировка, считающая себя истинными наследниками Земли. Технологически развитые фанатики, уничтожающие все, что не вписывается в их видение «чистого» мира. Раньше они нас игнорировали. Бункер-47 был для них слишком мелкой рыбешкой. Или мы так думали.

Почему они напали именно сейчас? Что изменилось?

Я потерла виски, чувствуя подступающую головную боль. Может, дело в энергетическом кризисе? Может, они узнали, что мы на грани коллапса, и решили добить легкую цель, забрав наши ресурсы? Или…

Или они искали что-то конкретное?

Нет. Это было бы слишком. У нас не было ничего, что могло бы заинтересовать таких, как они. Старые реакторы, синтетическая еда, ржавое оружие. Мы были реликтами прошлого, пытающимися выжить в мертвом мире.

Вопрос второй: кто нас спас?

Вот это был вопрос на миллион. Кто-то с флаером. Или флаерами? Я не знала. Возможно, несколько единиц техники действовали скоординировано. Но судя по точности ударов, по тому, как они выбирали цели… это был единый разум. Единая воля.

Человек? ИИ? Что-то еще?

«Кто бы вы ни были… спасибо вам. Бункер-47 у вас в долгу». Я говорила это в пустоту, не надеясь на ответ. И не получила его. Тишина. Абсолютная. Словно там, в небе, никого не было. Словно мы сами себя спасли, а взрывы флаеров и «пауков» были коллективной галлюцинацией.

Но следы на земле были реальными. Оплавленный металл. Воронки от взрывов. Тела врагов, превращенные в обугленное месиво.

Кто-то был там. И этот кто-то молчал.

Почему?

Если они дружественные, почему не вышли на связь? Не предложили союз? Не потребовали платы за спасение? В этом мире никто не делает ничего просто так. Альтруизм умер вместе со старым миром.

Если они враждебные… зачем спасать нас? Зачем тратить ресурсы, боеприпасы, рисковать своей маскировкой?

Ничего не сходилось.

Я встала, подошла к окну. Вернее, к тому, что когда-то было окном, а теперь было бронированным иллюминатором, выходящим в один из жилых секторов Бункера. Там, между блоков, люди уже начали восстанавливать нормальную жизнь. Кто-то тащил ящики с припасами. Кто-то ремонтировал поврежденные панели освещения. Дети играли у резервуара с очищенной водой, смеялись.

Они не знали, как близко мы были к концу. Они верили, что их капитан Рэйв всегда найдет выход. Что стены Бункера защитят их от любой угрозы.

А я знала правду. Мы висели на волоске. И этот волосок держал кто-то невидимый, с неизвестными мотивами.

Я вернулась к столу, плеснула себе еще виски. Руки слегка дрожали. Я ненавидела это чувство. Беспомощность. Неизвестность. Я была солдатом. Командиром. Я привыкла контролировать ситуацию. Планировать. Действовать. А сейчас я могла только гадать.

Нужно было что-то делать. Сидеть и пить — не выход.

Я активировала внутреннюю связь.

— Майор Картер. Ко мне в кабинет. Немедленно.

— Понял, капитан. Иду.

Через три минуты дверь открылась. Картер вошел, его лицо было мрачным и усталым. Он тоже не пришел в себя после атаки. Никто из командного состава. Мы все были на взводе, ожидая второго удара. Удара, который мог прийти в любой момент.

— Садись, — кивнула я на стул напротив.

Он сел, его взгляд скользнул по стакану в моей руке. Он не осудил. Он понимал. Сам, наверное, тоже выпил бы, если бы не был на дежурстве.

— Статус? — коротко спросила я.

— Периметр восстановлен на семьдесят процентов. Турели починить не удастся — слишком серьезные повреждения. Ворота Громов обещает сделать к утру, но они будут слабее прежних. Потери… — он замялся. — Сорок три человека убитыми. Шестьдесят два ранено, из них двадцать один — тяжело. Доктор Стелл восстановила бы их за пару дней… а так…

Сорок три. Сорок три моих людей. Сорок три жизни, которые я должна была защитить. И не смогла.

Я сжала стакан так сильно, что костяшки побелели.

— Кто-то из раненых в сознании? Кто-то, кто видел… что-то необычное? Кроме самого факта нападения?

Картер покачал головой.

— Нет. Все говорят одно и то же. Кто-то невидимый, кто вдруг начал помогать нам. Некоторые называют это чудом. Другие — божьим вмешательством.

— Бога нет, Картер, — устало произнесла я. — Если бы он был, этот мир не превратился бы в помойку.

— Знаю, капитан, — он кивнул. — Но люди хотят во что-то верить. Особенно когда альтернатива — признать, что мы марионетки в чужой игре.

Он был прав. И это меня бесило еще больше.

— А что насчет тех троих? — я наклонилась вперед. — Ворон, Рыжий, Шумахер. Те, кто вернулся из экспедиции Макса. Ты их допросил?

— Провел повторный опрос, — Картер достал планшет, пролистал записи. — Их история не изменилась. После уничтожения БТРа они потеряли сознание от взрывной волны. Очнулись в нескольких километрах от места боя. Макс, Дрейк и доктор Стелл были мертвы. Они похоронили их там же, в пустоши, и вернулись пешком. Заняло три дня.

Я слушала, и с каждым словом сомнения росли, как опухоль.

— Ты им веришь?

Картер помолчал, потом медленно покачал головой.

— Нет. Что-то не сходится, капитан. Они слишком… спокойные. Трое бойцов, потерявших командира и товарищей, должны быть в шоке. Подавленные. А эти… они как роботы. Отвечают четко, без эмоций. И еще…

— Что?

— Медицинское обследование. Доктор Лейн проводил его по вашему приказу. Никаких ран. Царапины и то поверхностные. После такого боя, после трех дней пешком через пустоши… это невозможно, капитан.

Невозможно. Это слово преследовало меня весь день.

Я встала, прошлась по кабинету. Мысли метались, как крысы в горящем лабиринте.

Макс. Дрейк. Кира Стелл.

Макс вернулся из Цитадели-Альфа с реактором. Спас Бункер от энергетического коллапса. Но после этого… он изменился. Я видела это. Все видели. Он двигался иначе. Говорил иначе. Смотрел на мир иначе. Словно видел то, что скрыто от остальных.

А потом была та ночь. Атака аномалии у северного шлюза. Макс вышел один, безоружный, и как-то… стабилизировал ее. Голыми руками. Или не руками. Я так и не поняла, что он сделал. Он просто коснулся энергетического вихря, и тот… подчинился.

Я отправила его в «Мертвый Город». Одного. Это была самоубийственная миссия. Но он вернулся. С данными спутника. С координатами. И снова — невредимым.

А потом — Фабрикатор. Еще одна невозможная миссия. Уничтожить производственный комплекс Эгрегора. Я дала ему команду, технику. И он справился. Взорвал Фабрикатор. Вернулся героем.

А потом его БТР взорвали. И Макс погиб.

Или нет?

Я остановилась у окна, глядя в свое отражение на бронированном стекле. Усталое лицо. Провалившиеся глаза. Я выглядела старше своих тридцати пяти.

— Картер, — медленно произнесла я, не отрываясь от своего отражения. — А что, если Макс не умер?

Тишина за спиной была тяжелой.

— Капитан… вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, что слишком много совпадений. Макс «умирает». Через несколько дней на нас нападает «Проект Возрождение». И кто-то с невероятными технологиями спасает нас. Кто-то, кто не хочет себя показывать. Кто-то, кто действует из тени.

— Вы думаете, это был Макс? — голос Картера был полон скепсиса. — Капитан, при всем уважении… даже если он выжил, откуда у него такие технологии? Невидимый флаер? Оружие, способное сбивать технику «Проекта»?

— Не знаю, — я повернулась к нему. — Но мы должны это выяснить. Верни сюда Ворона, Рыжего и Шумахера. Всех троих. Немедленно. Я хочу поговорить с ними лично. И на этот раз — без свидетелей.

Картер кивнул, поднялся.

— Есть, капитан.

Он вышел, оставив меня наедине с моими мыслями и почти пустым стаканом.

Я вернулась к столу, допила остатки виски. Горечь обожгла язык. Хорошо. Мне нужна была эта боль. Она держала меня в реальности. Напоминала, что я не схожу с ума.

Хотя, может быть, и схожу.

Макс мертв. Я видела отчет. Трое свидетелей. Похороны в пустоши.

Но что, если…

Что, если Кира Стелл что-то с ними сделала? Она гений. Нейрохирург. Специалист по биоинтерфейсам. Что, если она… стерла им память? Внушила ложные воспоминания?

Это звучало безумно. Но после сегодняшнего утра, после того, как невидимый ангел смерти спас нас всех, «безумие» перестало быть аргументом.

Я открыла ящик стола, достала личное дело Макса. Фотография. Жесткий взгляд, прямая спина. Годы службы. Лучший утилизатор Бункера. Человек, которому я доверяла.

Человек, который, возможно, обманул меня.

— Где ты, Макс? — прошептала я фотографии. — И кем ты стал?

Ответа, конечно, не последовало.

Я захлопнула папку, убрала ее обратно. Взяла планшет, открыла запись с камер наблюдения того дня, когда Макс вернулся из Фабрикатора. Перемотала на момент, когда они с Кирой Стелл стояли на площадке у северного шлюза, готовясь к отправке.

Они разговаривали. Тихо. Камеры не фиксировали звук на таком расстоянии. Но я видела их лица. Видела, как Кира смотрит на Макса. Не как врач на пациента. Не как коллега на коллегу.

Как женщина на мужчину.

И Макс… он смотрел на нее так же.

Между ними было что-то. Связь. Секрет. То, о чем не знал никто, кроме них двоих. И, возможно, Дрейка.

— Вы трое что-то затеяли, — пробормотала я, глядя на застывшее изображение. — Что-то большое. И опасное. И вы не хотите, чтобы я об этом знала.

Дверь в кабинет снова открылась. Картер вернулся, а за ним — трое бойцов. Ворон, Рыжий, Шумахер. Все в чистой форме, свежевыбритые, со спокойными лицами.

Слишком спокойными.

— Оставьте нас, майор, — приказала я.

Картер кивнул и вышел, закрыв дверь. Мы остались одни. Я и трое людей, которые, возможно, лгали мне в лицо.

Я обвела их взглядом. Ворон был старше остальных, опытный боец с десятилетним стажем. Рыжий — молодой, нервный, но верный. Шумахер — водитель, обычный парень, привыкший выполнять приказы.

Сейчас все трое стояли по стойке смирно, глядя перед собой.

— Расслабьтесь, — сказала я мягко. — Это не допрос. Просто разговор.

Они немного расслабились, но не полностью. Напряжение висело в воздухе, плотное и осязаемое.

Я подошла ближе, встала перед Вороном.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, капитан. Спасибо.

— Раны зажили?

Он на мгновение замялся. Совсем чуть-чуть. Но я заметила.

— Да, капитан. Доктор Лейн сказал, что все в порядке.

— А доктор Стелл? — я наклонила голову. — Она тебя лечила? Перед тем, как вы выдвинулись к Фабрикатору?

Снова пауза. Микроскопическая, но она была.

— Да, капитан. Она… проводила профилактический осмотр.

Ложь. Я чувствовала это нутром. Что-то в его глазах, в напряжении челюсти. Он лгал. Но профессионально. Как человек, которого научили лгать.

Я отошла, прошлась вдоль ряда.

— Рыжий. У тебя есть семья в Бункере, верно? Сестра. Двое племянников.

Он кивнул, и впервые в его глазах мелькнуло что-то живое.

— Да, капитан.

— Ты видел их после возвращения?

— Да. Они… они были рады, что я жив.

— А ты рад? — я остановилась прямо перед ним. — Рад, что жив? Или тебе жаль, что Макс мертв?

Его лицо дернулось. Почти незаметно. Но я увидела.

— Я… жалею о командире, капитан. Он был хорошим человеком.

— Был, — повторила я. — Прошедшее время. Значит, ты точно знаешь, что он мертв?

— Я… я видел, капитан. Видел его тело.

— Опиши мне его.

Он замер. Его глаза расширились. Паника. Чистая, неприкрытая паника, которую он пытался подавить.

— Я… я не могу, капитан. Это было… ужасно. Я не хочу вспоминать.

— Но ты же его хоронил? — я надавила сильнее. — Ты, Ворон и Шумахер. Вы троем выкопали могилу. Опустили тело. Засыпали землей. Так?

— Да, капитан, — его голос дрожал.

— Тогда опиши мне могилу. Где она находится? Какие ориентиры рядом?

Тишина. Долгая, тягучая, невыносимая тишина.

— Я… я не помню точно, капитан. Это было… мы были в шоке…

— Ты не помнишь, где похоронил своего командира? — я повысила голос. Не кричала. Но мой тон был острым, как нож. — Человека, с которым ты прошел через ад? Ты просто забыл?

— Капитан, пожалуйста… — он смотрел на меня умоляющими глазами. — Я говорю правду…

— Нет! — я ударила ладонью по столу. — Ты лжешь! Вы все лжете! И я хочу знать — почему!

Шумахер дернулся, словно его ударили. Ворон сжал кулаки, но лицо оставалось непроницаемым. Рыжий просто стоял, побледневший, с трясущимися губами.

Я обошла их, встала спиной к окну, лицом к ним.

— Вы хорошие солдаты, — сказала я тише. — Верные. Я знаю вас годами. И именно поэтому я знаю, что вы сейчас лжете. Вопрос — добровольно или нет?

Ворон сделал шаг вперед.

— Капитан, мы…

— Молчать! — рявкнула я. — Я не закончила. Вы вернулись из пустошей. Невредимыми. После боя, который должен был вас убить. После трех дней пешком по зараженной территории. Ни царапины. Ни ожога. Ни признака обезвоживания. Доктор Лейн в шоке. Я в шоке. И единственное объяснение, которое приходит мне в голову — кто-то вас вылечил. Кто-то с технологиями, которых у нас нет. И доставил чуть ли не к воротам бункера!

Я сделала паузу, давая словам осесть.

— И этот же кто-то, возможно, стер вам память. Или внушил ложные воспоминания. Потому что ваша история полна дыр. И вы сами это знаете.

Рыжий не выдержал. Он отодвинул стул и сел на него, закрыв лицо руками.

— Капитан, я… я не знаю! Я правда не знаю! Я помню взрыв… а потом… а потом мы уже здесь. И Макс мертв. И я не понимаю… я не понимаю, что произошло!

Слезы. Настоящие слезы. Значит, не все потеряно. Значит, под этой наведенной ложью еще теплится правда.

Я подошла к нему, присела на корточки.

— Рыжий, — мягко позвала я. — Послушай меня. Я не враг. Я хочу помочь. Но для этого мне нужна правда. Вся правда. Что вы помните на самом деле? Без того, что вам, возможно, внушили.

Он поднял на меня залитое слезами лицо.

— Я… я помню Макса. Он стоял над нами. Живой. Целый. И доктор Стелл была рядом. А потом… потом пустота. И когда я очнулся, я уже знал, что Макс мертв. Я знал, где могила. Я мог описать ее в деталях. Но… но это было не реально. Это было как… как сон. Чужой сон, который мне снился.

Ворон и Шумахер стояли молча, но по их лицам я видела — они чувствуют то же самое. Они знают, что их воспоминания фальшивы. Но не могут отличить правду от лжи.

Я выпрямилась, отошла к столу. Моя рука потянулась к бутылке, но я остановилась. Нет. Сейчас мне нужна ясная голова.

Кира Стелл. Она сделала это. Она стерла им память и заменила ее на удобную ложь. Вопрос — зачем?

Чтобы скрыть, что Макс жив?

Но зачем скрывать это от меня? От Бункера? Если Макс выжил, если он получил доступ к новым технологиям… он мог бы вернуться. Мог бы помочь нам. Вместо этого он решил остаться в тени. Стать призраком.

Почему?

Я повернулась к троим бойцам.

— Идите, — устало сказала я. — Возвращайтесь к своим обязанностям. И молчите об этом разговоре. Никому. Это приказ.

Они кивнули и поспешно вышли, оставив меня одну.

Я вернулась к окну, прислонившись лбом к холодному стеклу.

Макс жив. Он где-то там. С Дрейком. С Кирой Стелл. Возможно, с технологиями, способными изменить баланс сил в этом мертвом мире.

И он не хочет, чтобы я знала.

— Почему, Макс? — прошептала я в темноту за окном. — Почему ты прячешься от меня? Я не враг. Я никогда не была врагом.

Но ответа не было. Только тишина. Холодная, безразличная тишина Бункера.

Я вернулась к столу, налила себе еще виски. К черту ясную голову. Мне нужно было забыться. Хотя бы на пару часов.

Завтра я начну искать ответы. Настоящие ответы. Я найду Макса. Найду Киру. Найду правду, которую они так тщательно скрывают.

Потому что я капитан Кира Рэйв. И я не привыкла оставаться в неведении.

Даже если правда окажется страшнее любой лжи.