Последний протокол. Книга 2

Глава 2

Я смотрел на Дрейка, на Киру, которая стояла рядом, и в моей голове билась одна мысль: «Что теперь с этим делать?» Смех, вырвавшийся у меня, был нервным, натянутым, как проволока. Мы были свободны. Абсолютно. Свободны от долга, от приказов, от прошлого. Но эта свобода была тяжелой, как свинец.

— Что делать? — повторил я вслух, и Зета тут же подбросила в мой интерфейс сотни вариантов. Тактические карты, маршруты, потенциальные цели, анализ рисков. Она не понимала человеческого юмора, но была готова к любой задаче. — Начать с того, чтобы найти ответы. Кто они, эти «Наследники Земли»? И почему они считают нас мусором?

Дрейк, все еще привыкающий к новому потоку информации, моргнул, его взгляд стал острее, чем когда-либо.

— Ты про «Проект Возрождение»? Ну, если судить по тем обрывкам, что я уловил, Макс… они не сильно-то отличаются от Эгрегора. Тоже хотят контроля. Только под другим соусом.

— Именно, — кивнул я. — Контроль. А контроль без понимания — это путь к новым ошибкам.

— В общем, мы полетим ещё раз к точке падения дрона.

Кира, которая до этого момента молча наблюдала за Дрейком, подошла к нему:

— Как ты себя чувствуешь? Поток информации не перегружает?

— Зета говорит, что настроила адаптивные фильтры, но все равно… — Дрейк вздрогнул, видать призадумался или погрузился в изучение потока данных. — Странно, — он покачал головой. — Словно в мозгу кто-то включил вторую, а то и третью передачу. Я вижу… все. Каждый камень на этой стене, его температуру, его структуру. Слышу, как жужжат системы флаера, как бьется мое собственное сердце. Словно мир стал… объемнее. И Зета… она говорит со мной. Не словами, а… пониманием. Как будто я просто знаю, что она хочет сказать.

«Его биоритмы стабилизируются. Когнитивные функции усилены в 1.8 раза. Скорость реакции — в 2.1 раза. Он адаптируется быстрее, чем ожидалось», — сообщила Зета в наши общие мысленные каналы.

— Это хорошо, — усмехнулся я. — Кира, пока я буду знакомиться с флаером, ты займись Дрейком. Помоги ему откалибровать «Аргос». Научи его пользоваться тактическим интерфейсом. Пусть попробует переключать режимы зрения, фильтровать лишнюю информацию. Ему нужно научиться ходить, прежде чем бегать.

— Поняла, командир, — Кира кивнула с улыбкой, и в ее глазах снова вспыхнул тот самый научный азарт. Для нее это было не просто обучение, а исследование. — Дрейк, пойдем. Мне нужно подключиться к твоему импланту для более точной калибровки. И я покажу тебе, как правильно использовать эти новые «глаза».

Дрейк, хоть и выглядел немного ошарашенным перспективой такого глубокого «обследования», подчинился. Он последовал за Кирой в грузовой отсек, где стояла медицинская капсула.

Я же направился в кабину. Флаер был нашим новым домом, нашим оружием, нашим щитом. И я должен был научиться управлять им так, словно он был продолжением моего тела.

«Зета, — мысленно приказал я, устраиваясь в пилотском кресле. — Разверни мне полный тактический интерфейс. Все системы: навигация, маскировка, вооружение, сканеры. И разворачивай пакет „Пилот-1“ в режиме реального времени. Мне нужен полный контроль».

«Принято, Макс. Начинаю загрузку. Системы флаера синхронизируются с твоим нейроинтерфейсом. Ты теперь — его центр управления. Каждый твой мысленный приказ будет восприниматься как прямое действие».

Мир снова изменился. Кабина флаера исчезла, растворившись в потоке информации. Я видел себя в центре огромной, сложной сети, где каждый бит, каждый провод, каждый сенсор были связаны со мной. Проекция внешнего мира развернулась передо мной в трехмерной голограмме, дополненной слоями данных: температурные карты, электромагнитные поля, анализ состава воздуха. Я чувствовал флаер. Ощущал его вес, его инерцию, его скрытую мощь. Это было не просто его понимание. Это был симбиоз.

Первые часы я провел, просто «чувствуя» машину. Набирал высоту, снижался, делал виражи, проверял маневренность. Флаер отзывался на мои мысли мгновенно, без малейшей задержки. Он был невероятно быстр, маневрен и, самое главное, абсолютно бесшумен в режиме стелс.

«Маскировочные поля работают на 99.7% эффективности, Макс», — сообщила Зета. — «Мы невидимы для известных систем обнаружения. И неслышимы».

Я активировал сканеры. Они были на порядок совершеннее всего, что было у Бункера. Мультиспектральные, гравитационные, нейросетевые анализаторы, способные улавливать даже малейшие аномалии в обозримом пространстве.

«Зета, — мысленно обратился я. — Просканируй все известные нам точки активности Эгрегора. Кибермутанты, аномалии, ретрансляторы. Мне нужна обновленная карта их экспансии».

«Сканирование запущено. Данные будут обновляться в режиме реального времени. Однако, Макс, мы находимся в активной зоне 'Проекта 'Возрождение»«. Их системы маскировки и подавления сигнала очень эффективны. Мои возможности по дальнему сканированию ограничены».

Это было логично. Если бы они не умели прятаться, их бы уже давно уничтожил Эгрегор.

Спустя несколько часов, когда я почувствовал, что начинаю понимать флаер на интуитивном уровне, в мой мысленный канал постучалась Кира.

«Макс. Готово. Дрейк… он молодец. Адаптация прошла идеально. И он уже почти освоился с 'Аргосом».

Я вышел из кабины. Кира и Дрейк сидели в грузовом отсеке. Дрейк выглядел… другим. Его глаза горели новым, острым огнем. Он держал в руках свой старый, потертый пистолет, и я видел, как в его поле зрения горят голографические проекции: оптимальная траектория полета пули, слабые точки гипотетического противника, баллистические расчеты. Он смотрел на мир, и мир отвечал ему.

— Как ощущения? — спросил я.

— Невероятно, Макс, — голос Дрейка был спокойным, уверенным. — Раньше я видел цель. Теперь я вижу… все, что между мной и целью. Воздушные потоки, гравитационные микроискажения, даже нервные импульсы. Я могу предсказать движение. Я могу… просчитать выстрел.

— Кира? — я посмотрел на нее.

— Я подключилась к его импланту, — ответила она, и в ее глазах читалось восхищение. — Не только для калибровки. Мы теперь… на одной волне. Я могу видеть то, что видит он. Чувствовать потоки данных. Это… это новый уровень взаимодействия. Я могу быть его глазами, а он — моими руками.

— А еще, — добавил Дрейк, — Зета дала мне доступ к базовым протоколам связи. Я могу общаться с вами мысленно. Не так чисто, как ты с Зетой, но… достаточно, чтобы не орать в рацию.

Я улыбнулся. Наша троица. Каждый — уникальный. Вместе — сила, способная на многое.

— Отлично. Тогда… выдвигаемся. К точке падения дрона.

Флаер бесшумно парил в воздух. На этот раз я не просто управлял им. Я был им. Ощущал его движение, его невидимый щит, его хищную грацию. Мы скользили над пустошами, прижимаясь к земле, используя естественные складки рельефа, тени от скал, чтобы оставаться незаметными.

Мы добрый час висели над тем местом, где была зафиксирована вспышка, после которой дрон пропал со связи. Мы сканировали местность во всех доступных спектрах, облетая круз за кругом.

«Ничего», — сказал Дрейк. Его мысль была короткой и емкой, как выстрел. — «Ни остаточной энергии, ни следов техники. Даже микрочастиц в воздухе нет, которые должны были остаться после такого разряда. Они словно вырезали кусок реальности, а потом вставили на его место чистый лист. Профессионалы».

— Зета, опускай птичку. Осмотрим на месте, — скомандовал я вслух. — Похоже, даже остатков самого дрона нет!

Флаер приземлился так мягко, что я не почувствовал даже толчка.

— Оставайтесь здесь, — бросил я, доставая из пространственного кармана оружие. Не то чтобы я думал, что оно мне понадобится, но двадцать лет привычки не вытравить никаким имплантом.

Я спрыгнул на землю. Воздух был сухим, пах пылью и вечностью. Я обошел место предполагаемого выстрела по широкой дуге. Приседал, трогал землю, всматривался в каждую трещину. Ничего. Абсолютно. Это было даже не просто чисто. Это было стерильно. Словно здесь никогда ничего не происходило.

Вернувшись во флаер, я лишь развел руками.

— Пусто. Раз нет следов, значит, они мастера их заметать. Искать их в лоб — бесполезно.

— Куда теперь? — спросила Кира, поднимая на меня свои серые глаза.

— Нам нужно место, где мы сможем не просто прятаться, а жить. Работать. Готовиться. Место, которое станет нашим домом.

Я повернулся к пустому пространству кабины.

— Зета, какие варианты?

«Анализирую довоенные карты и данные, полученные из сети Бункера-47. Помимо основных убежищ, существует сеть из семнадцати малых резервных бункеров класса „Гамма“. Рассчитаны на персонал до пятидесяти человек, автономность — до ста лет. Большинство из них были разграблены или уничтожены в первые годы после Коллапса. Но три из них, расположенные в труднодоступных горных районах, числятся как „статус неизвестен“. В архивах Бункера-47 о них есть лишь упоминания, без детальных отчетов. Вероятность того, что они нетронуты, составляет 67%».

— Идеально, — кивнул я. — То, что нужно. Подбери самый защищенный, самый отдаленный и самый сохранившийся, судя по косвенным данным. И бери курс туда.

«Выбрано убежище „Гамма-7“. Расположено в горном массиве „Пиковый Хребет“, в четырехстах километрах к юго-западу от нашей текущей позиции. Вход замаскирован под обрушившуюся штольню старой шахты. Расчетное время полета — полтора часа».

Время полета пролетело незаметно. Дрейк и Кира, освоившись с ментальной связью, устроили себе первую совместную «тренировку». Он описывал ей то, что видел своими новыми глазами, а она, подключившись к его импланту, корректировала его восприятие, учила его отделять важное от второстепенного, не тонуть в потоке данных. Я наблюдал за ними краем сознания, чувствуя, как рождается не просто команда, а единый организм.

Я же в это время сливался с флаером. Я гонял его над ущельями, закладывал немыслимые виражи, на предельно низкой высоте огибая скалы. Я учился чувствовать его пределы, его мощь. Это был не полет. Это был танец. Танец хищника, изучающего свои новые когти и клыки.

К вечеру мы были на месте. Горы «Пиковый Хребет» встретили нас острыми, как зубы, пиками и вечными тенями в ущельях. Зета вывела на голограмму изображение скалы, ничем не примечательной на первый взгляд. Но при наложении тепловой карты я увидел тонкую, едва заметную нить — вентиляционную шахту, уходящую вглубь горы.

— Сканируй, — приказал я.

«Провожу глубокое геосканирование… Внутри — пустоты, соответствующие схеме бункера класса „Гамма“. Признаков жизни — ноль. Радиационный фон в норме. Энергетические системы обесточены. Он пуст. И мертв».

— То, что доктор прописал. Сажай нас вон в том распадке.

Посадив флаер и активировав полную маскировку, мы выбрались наружу. Холодный горный воздух ударил в лицо. Тишина здесь была оглушающей, первозданной. Мы нашли главный вход — огромные гермоворота, заваленные тоннами камней. Результат искусственного обвала, призванного скрыть убежище. Неприступно.

— Есть другой путь, — сказал я, указывая на едва заметное отверстие вентиляционной шахты метрах в двадцати над нами. — Придется лезть.

Добраться до шахты было несложно. Я выпустил из наруча несколько альпинистских кошек на тросах, и через пару минут мы уже стояли перед ржавой решеткой. Старый металл поддался плазменному резаку, как масло. Мы внутри.

Шахта вела вниз, в темноту, пахнущую пылью, застоявшимся воздухом и забвением. Мы спускались по скобам аварийной лестницы, наши фонари выхватывали из мрака пучки кабелей и потеки ржавчины на стенах. Через пятьдесят метров спуска мы оказались в техническом коридоре.

— Дрейк, Кира, — я перешел на мысленную связь. — «Осмотрите верхние уровни. Жилые блоки, медпункт, столовая. Оцените состояние. Я на нижний уровень. К сердцу этого места».

Они кивнули и, включив тактические визоры, бесшумно двинулись по коридору. Я же, следуя схеме, которую Зета проецировала мне прямо на сетчатку, пошел в противоположную сторону. Вниз.

Реакторный зал был огромен. Высокий, гулкий, как собор. В центре, под защитным куполом из армированного стекла, стоял он. Довоенный термоядерный реактор «Гефест-3». Не такой продвинутый, как в Цитадели-Альфа, но надежный, как скала. Рабочая лошадка старого мира.

«Зета, диагностика».

«Реактор в режиме глубокой консервации. Целостность активной зоны не нарушена. Система охлаждения герметична. Топливные стержни… Макс, здесь полный комплект. Их хватит на пятнадцать-двадцать лет автономной работы на полной мощности».

Я усмехнулся. Знали бы мы об этом, когда рисковали шкурами в Цитадели… Хотя, если бы не та вылазка, у меня не было бы Зеты. Всему свое время.

— Запускай. Поэтапно. Проверка всех систем, потом выход на минимальную мощность.

Следующие два часа я, под руководством Зеты, возвращал этого монстра к жизни. Я чувствовал себя жрецом, совершающим древний ритуал. Я поворачивал вентили, которые не трогали сорок лет, щелкал тумблерами на пультах, покрытых слоем пыли. Зета в это время напрямую подключалась к управляющим системам, обходя защитные протоколы, тестируя каждый контур.

И вот, по залу пронесся тихий, низкий гул, который постепенно нарастал, становясь мощным, ровным, полным скрытой силы. Зажглись аварийные лампы, сменив призрачный свет наших фонарей на ровный, уверенный свет. Бункер оживал.

«Реактор вышел на 10% мощности. Системы стабильны. Можем постепенно нагружать сеть».

— Отлично. Бери под контроль всю электронику бункера. Системы жизнеобеспечения, вентиляцию, шлюзы, связь. Стань призраком в этой машине.

«Уже в процессе, Макс».

Я поднялся наверх. В коридорах уже горел свет. Из-за поворота показались Кира и Дрейк.

«Ну как?» — спросил я.

«Чисто. Все покрыто пылью, но сохранилось идеально. Нашли офицерский блок. Три отдельные каюты, вполне комфортные. И столовую с пищевым синтезатором. Он даже работает». — доложил Дрейк.

Через полчаса мы сидели за длинным металлическим столом в столовой. Перед каждым из нас стояла тарелка с безвкусной, но питательной серой биомассой. Гул работающего синтезатора был единственным звуком, нарушающим тишину.

— М-да, — протянул Дрейк, ковыряя ложкой серую бурду. — Не совсем то, о чем я мечтал, став сверхчеловеком.

— Это только начало, — ответил я, проглатывая безвкусный ком. — Теперь у нас есть база. Энергия. Безопасность. Следующий шаг — ресурсы. Нам нужны нормальные пищевые картриджи, оборудование, боеприпасы. Нам нужно превратить эту гробницу в крепость.

Мы с Кирой заняли одну из офицерских кают. Она была аскетичной, но просторной. Кровать, стол, терминал, собственный санузел. После тесноты флаера это казалось дворцом. Кира сразу же принялась распаковывать свое медицинское оборудование, превращая угол комнаты в мини-лабораторию.

Я подошел к ней сзади, обнял за плечи, вдыхая запах ее волос. Она откинулась на меня, устало прикрыв глаза.

«Мы дома?» — ее мысль была тихой, почти неслышной.

«Да», — ответил я, целуя ее. — «Наш первый настоящий дом».

Ночь опустилась на горы. Бункер гудел, наполняясь жизнью. Я лежал в кровати, слушая ровное дыхание Киры рядом. Сна не было. Я смотрел в потолок, и в моем сознании разворачивалась тактическая карта, которую строила Зета.

«Макс, я получила полный контроль над системами бункера. Внешние сейсмические датчики активированы. Периметр под наблюдением. Я также нашла складской терминал. Судя по записям, здесь на консервации есть два легких вездехода и небольшой запас стандартного вооружения. И… еще кое-что. В одном из запертых хранилищ числится объект под кодовым названием „Артефакт-3“. Никаких пояснений. Уровень доступа — высший».

Интерес, острый, как игла, пронзил мою усталость.

«Вскрывай. Медленно. Осторожно. Доложишь, если будут проблемы».

«Принято».