Попаданка даст вам к(с)екса

Глава 59

Ещё раз я улыбнулась подругам и перевела взгляд на солнце, наконец-то поднимающееся из-за крыш. Хорошо, что успею с ним попрощаться. Я подставила лицо тёплым лучам и закрыла глаза. Не хочу видеть, как инквизитор поднесёт зажжённый факел к костру, среди которого меня привязали. — Ларион... — прошептала одними губами, прощаясь с возлюбленным. «Стойте!» — громкий повелительный мужской голос наполнил площадь, отражаясь от стен зданий. Неужели у меня начались галлюцинации, и мой разум, измученный страданиями последних дней, жестоко играет со мной. Ведь я знала, что этот низкий, глубокий голос, в котором мог звенеть металл и гореть пламя страсти, принадлежал лишь одному мужчине. Но принц сейчас должен был заниматься подготовкой к свадьбе... — Стойте! — приказ был столь властным, безапелляционным и гипнотическим, что над площадью воцарилась тишина. Кажется, даже птицы перестали петь. Наконец, я открыла глаза, понимая, что это не сон. Сквозь притихшую расступающуюся толпу на белом коне ехал принц. Я невольно хохотнула, чувствуя абсурдность и шаблонность ситуации, но выглядело это действительно романтично и внушительно. Не предстояло бы мне поджариться на костре, восхитилась происходящим сильнее. Но больше всего меня беспокоило то, что Ларион фактически бросил вызов инквизиции, прервав мою казнь. Зная мстительность и жажду власти святых братьев, они не простят подобного. — Сын мой, то есть, Ваше Высочество... — неуверенно начал инквизитор, зачитывавший приговор. — Вы, наверное, остановили казнь, чтобы пройти в первые ряды и лучше видеть страдания ведьмы? Ларион лишь продолжал молча ехать сквозь толпу, глядя только на меня. Он сошёл с ума? Зачем? Что сможет один мужчина, хоть даже и принц, против сотни вооружённых инквизиторов. — Не надо! — прошептала я, зная, что мой возлюбленный услышит. — Молю, уходи. Но принц лишь нежно и горько улыбнулся мне. — Ваше Высочество... — голос инквизитора стал напряжённей. — Я вынужден продолжить казнь. Внесите факел! — Не сметь! — рявкнул Ларион так, что самые впечатлительные даже присели. — Я желаю воспользоваться правом вето, предусмотренным между короной и святой инквизицией, и спасти эту девушку. Если до этого мне казалось, что на площади было тихо, — ошибалась — сейчас можно было услышать, как капля пота, сорвавшаяся с виска палача, упала на землю. — Но... Но... — принялся заикаться инквизитор, стараясь взять себя в руки. — Но правом вето обладает лишь король, а вы, Ваше Высочество, пока только принц и наследник престола. — Значит, я назначаю себя новым королём! — спокойно произнёс Ларион, словно речь шла о чём-то очевидном. Те впечатлительные, что присели при окрике принца, теперь и вовсе пытались потерять сознание. Да и я уже была близка к этому. Что творит Ларион? Он точно безумен? А вдруг это моя ведьмовская сила лишила его ума? Тогда не смогу себе этого простить никогда в жизни, хотя жить мне оставалось не так долго. Инквизитор закашлялся, а его собратья, облачённые в чёрные плащи, пришли в движение, медленно, но верно направляясь к возлюбленному, явно желая взять его в кольцо. — Но, Ваше Высочество, одумайтесь, пока не поздно! — прошипел мой палач. — То, что вы сейчас делаете, это... — Революция! — прозвенел чистый девичий голосок небывалой силы, красоты и воодушевления. Кажется, Зинаида, всю жизнь мечтавшая стать глашатаем революции, только что реализовала своё самое сокровенное желание. «Ну вот, теперь пойдут группой лиц, по предварительному сговору! А это отягчает ответственность!» — вспомнились мне знания, полученные из «Час суда».

Словно этого было мало, мадам Шпротс громко выкрикнула фразу на незнакомом языке, от которой инквизиторы вздрогнули, будто она призвала демона. Среди ладоней хозяйки борделя вспыхнуло пламя, формируясь в плотный шар. Я вспомнила слова Симы о том, что когда-то Марта была сильным огненным магом.

Сама же старая кухарка молча подняла лицо вверх, закатив глаза, а вокруг неё начал закручиваться тёмный смерч.

Мими лукаво хихикнула и вдруг резко сбросила с себя светлое платье, оставаясь в чёрном обтягивающем, как вторая кожа, костюме, а из сумочки выхватила длинный хлыст, которым некогда порола клиентов.

Кажется, на костре у меня будет компания. Страх за тех, кого люблю, и ощущение вины в том, что они пострадают из-за меня, сжигали изнутри страшнее пламени инквизиции. Только вот остановить своих близких я была бессильна, и от этого становилось ещё больнее. Лучше бы я просто погибла под машиной в своём мире и не попала сюда, тогда никто не пострадал. Глаза затянуло мутью слёз, которые даже смахнуть не получалось. Картинка расплылась, делая окружающее пространство иллюзорным и ненастоящим. «Пусть это всё окажется сном! Пусть они живут! Забери меня из этого мира, сотри из него, словно меня и не было! Лучше я вообще перестану существовать где-либо!» — взмолилась я, обращаясь сама не знаю к кому. Сейчас была готова отдать жизнь, лишь бы не пострадали те, кого полюбила всем сердцем, те, кто стали для меня настоящей семьёй.