Попаданка даст вам к(с)екса

Глава 55

Я думала, что не смогу сомкнуть глаз, в ожидании казни, но к своему удивлению провалилась в глубокий сон. Возможно, организм просто устал от испытаний и решил, что с него хватит. Я была настолько измотана, что сил на волнение и страх просто не оставалось. Во сне пыталась отыскать Лариона, ведь не могла не проститься с ним. Сейчас, находясь буквально в одном шаге от эшафота, почувстовала, насколько важен для меня этот мужчина. Мне казалось, что принц где-то рядом, только протяни руку и дотронешься. Но сколько ни старалась его почувствовать, ничего не получалось. Те, кто стоил эти стены, явно позаботились о том, чтобы заключённые не смогли ни с кем связаться. Инквизиторам удалось заточить не только моё тело, но и мой дух. Громкий тревожный лязг замков вывел меня из дремоты. Два безмолвных инквизитора застыли мрачными тенями. — Сегодня на площади тебе огласят приговор, ведьма! — заявил один из них. Ну вот, кажется, и всё... Сердце тревожно сжалось, пропуская удар, а затем застучало так, будто хотело вырваться из груди. Силы оставили меня внезапно: я не могла даже пошевелиться. Если не встану сама, то эти двое потащат меня, словно безвольную тряпичную куклу. Нет, я приму гордо свою судьбу, какой бы она ни была! Я поднялась на ноги, слегка покачнувшись, и гордо встряхнула волосами. Один из инквизиторов даже хмыкнул, когда бросила надменный взгляд. Эх, жаль здесь нет зеркала, надо бы превести себя в порядок. Моя казнь всё же пройдёт в публичном месте, поэтому мне хотелось выглядеть прилично. Странные мысли... Мне бы кричать, рыдать, умолять стражников меня отпустить, а я переживаю, что у меня не уложены волосы. На меня надели тяжёлые кандалы, в которых едва могла переставлять ноги. Но и это пережила мужественно и не показала вида, что железо терзает мою нежную кожу. Наконец, бесконечные коридоры остались позади и меня вывели во внутренний дворик. На секунду мне показалось, что ослепну от яркого солнца, игравшего тёплыми лучами сквозь пышную зелень деревьев. Сколько же времени я провела в проклятом подвале? Но мне не дали насладиться свежим воздухом. Весьма увесистый тычок в спину, заставил меня сделать несколько шагов к карете, в которой меня повезут на площадь. Меньше всего мне хотелось пользоваться этим мрачным транспортом с зарешеченными окнами, но выбора у меня явно не было. Почему-то я надеялась, что вновь сопровождать меня будет юный инквизитор, — перед смертью хотелось увидеть знакомое неравнодушное лицо, — но его не оказалось в карете. Надеюсь, что хотя бы девочки из дома мадам Шпротс придут меня поддержать. Карета катила по брусчатке, а прислушивалась с гулу голосов, который становился всё громче и яростнее. — Ведьма! — Дьявольское отродье! — Сжечь её! Да, что-то настроение горожан мне не очень нравилось... Инквизиторы окружили меня кольцом, едва вышли из кареты, спасая от гнева раскалённой толпы. Вместе с проклятиями в меня полетели камни и тухлые овощи, так что защита святых братьев была очень даже в тему. Но среди толпы, жаждавшей крови, я увидела своих покупальниц. Они выделялись среди серой массы яркими нарядами и сочувствием на лицах. Но то, что наше женское предприятие хотя бы немного изменило этот мир, согрело и успокоило. Значит, всё было не напрасно. Крутые ступени лестницы оказались последним испытанием, и вот я взошла на эшафот, глядя сверху вниз на бушующее человеческое море. В первых рядах обнаружила своих подруг и улыбнулась им. Сима грозно стискивала кулаки, словно была готова сейчас броситься на инквизиторов и освободить меня. Мими горько рыдала, размазывая по красивому личику слезы. Зинаида, побледневшая и ещё похудевшая, смотрела на меня со страданием и болью. Даже сдержанная мадам Шпротс с трудом сдерживала слезы. — Всё будет хорошо! — произнесла я одними губами, обращаясь к ним, хоть это и была ложь. Высокий инквизитор, стоявший рядом, прокашлялся и принялся зачитывать список моих злодеяний, но я уже не вслушивалась в его речь, понимая, что весь судебный процесс был фарсом. Я лишь стояла и наслаждалась последними секундами жизни: тёплым солнцем, гладящим кожу, лёгким ветерком, развевающим мои волосы, близостью любимых подруг. — Дева Лана признается виновной в ведьмовстве и ереси! — холодно и неотвратимо прозвучали слова инквизитора. — И по приказу Верховного инквизитора подлежит сожжению! Вот теперь точно всё...