Помощница Его Злодейшества

83

Рейнард

На моем рабочем столе сидел ворон и с любопытством рассматривал вазу с цветами, поворачиваясь к ней то одним, то другим глазом.

– Тебя долго не было, – недовольно произнес я, врываясь в собственный кабинет.

– Столица полна слухов, мой господин, – прокаркал Арос.

– Она всегда полна слухов. Что ты узнал о девушке?

– Девушка приглянулась Ланцету. Он приплатил ее родственникам, и те с радостью согласились выдать ее замуж, – ворон от возмущения подпрыгнул, смахнув с моего стола какие-то бумаги.

– Ланцет… – повторил я, с трудом вспоминая состав двора брата.

– Министр финансов, – подсказал Арос.

– Ах, главный вор империи, – сообразил я, и память услужливо подкинула высокого тощего мужчину сильно за сорок со взглядом бездушной гадюки. – У нее есть титул?

– Обнищавший баронский род… без земель, без казны, без замка.

– Понятно, продали девчонку за шанс вернуться в пищевую цепочку, – усмехнулся я.

– Все так, – щелкнул клювом Арос. – Я был во дворце, смотрел на этого человека.

– И?

– У него черная, черная душонка, мой господин. И руки по локоть в крови.

Если бы вороны могли облизываться, Арос бы облизнулся, что само по себе говорило о натуре этого Ланцета. Нет, такому человеку Корнелию определенно нельзя доверять.

Впрочем, себе бы в нынешнем внешнем виде и я бы ее не доверил.

– Давно у нас министр финансов подрабатывает палачом на полставки? – прищурился я.

– Старая кровь, свежая кровь… – прокаркал Арос.

– Ясно…

Надо было бы по-хорошему написать брату, чтобы тот разобрался. Но внутри упорно царапала мысль – портал закрыт, войска преданны тебе и поднимут знамена по первому зову, ты можешь бросить вызов империи и победить.

Надеть демоническую корону и передать ее своим детям.

Но для этого нужно кое-что разузнать наверняка.

– Арос. Возвращайся в столицу и найди вход в библиотечное хранилище во дворце. Я прибуду туда послезавтра.

– Да, мой господин, – каркнул ворон и, взмахнув крыльями, истаял черным дымом над моим столом, разметав остатки бумаг.

Я посмотрел на вазу с цветами, срезанными Корнелией для замка, и впервые за долгие, долгие годы почувствовал нестерпимое, жгучее желание.

Желание жить.