14

Клиен стоял перед зеркалом в полный рост и одевался с большим тщанием. Сегодня ему предстояла ночь убийства. Сегодня он внесет свою крохотную лепту в улучшение мироздания в этом секторе системы Экспансии. Как обычно, по такому случаю он надел свой саблиновый костюм.

Выйдя в гостиную, он остановился, окинув взглядом утопленные в полу мягкие диваны, статуи, картины… В комнате тихо играла музыка Верди. Клиен смотрел на гостиную немигающим взглядом, воспринимая ее уже не как физическое пространство, а как абстрактную идею — уголок вселенной, где он чувствовал себя в безопасности, убежище, в котором он спасался от коррупции и мирового зла.

Клиен глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеное биение сердца. Пора было отправляться в путь. Прогулка снимет нервное напряжение. Убедившись, что не забыл взять капиллярную сетку и лазерный пистолет, он вышел из дому и побрел по тихим улицам.

Дождь освежил деревья и кусты а садах и парках. Восходящая луна и свет орбитальных станций отражался в каплях дождя на листве и цветах. «Словно в раю», — подумал Клиен. Трудно поверить, что этот идиллический. утолок Калькутты, самого порочного города на самой порочной планете, окружен таким обилием зла. Клиен вспомнил о жизни на Обетованной. Это был период невинности — или невежества. Ему была дарована привилегия жить в раю, не зная о том, что происходит вокруг. А люди вроде Кино хотели открыть планету для всех желающих, позволив агрессивному злу системы Экспансии отравить райский сад.

Клиен быстро шагал мимо помпезных особняков миллионеров, многие из которых, как и его собственный дом, являлись копиями знаменитых исторических зданий, Клиена тошнило от расточительности богатеев, особенно разительно бросавшейся в глаза в этой стране, где большинство народу прозябает в нищете. Бог ты мой, как он тоскует по Обетованной! Клиен велел себе сосредоточиться и думать только о предстоящем деле. Если он расслабится и погрузится в посторонние мысли, его постигнет неудача.

Он зашел в будку ком-связи и натянул на голову капиллярную сеть. На экране появилось отражение седовласого незнакомца Довольный собой, Клиен вышел из будки.

Интересно, сумели полицейские разгадать графический план его убийств или нет? Об этом думал Клиен, шагая среди сгущавшейся тьмы. Этот рисунок возник случайно, восемь лет назад, после третьего убийства. В газетном репортаже напечатали карту района, на которой звездочками были помечены места совершения преступлений. Клиен заметил, что звездочки образуют прямую линию с севера на юг. И тогда его вдруг осенило. Он мысленно увидел перед собой крест — и подумал, что это самый верный, самый точный и правильный символ. Клеймо Господа, изгоняющего зло, на лике города.

Клиен понимал, что с каждым убийством вероятность того, что рисунок будет разгадан, сильно возрастает. В один прекрасный день какой-нибудь наблюдательный сотрудник отдела убийств увидит на карте незаконченный крест и пометит предполагаемые районы следующих преступлений. Клиен не скрывал от самого себя, что риск быть разгаданным отчасти усиливает азарт, с которым он выполняет свою миссию очищения города. Быть может, когда он принимал решение нарисовать на карте города крест, им подсознательно руководило желание быть пойманным и наказанным? И на самом деле он предпочел бы мученическую смерть на Земле возвращению на свою родную райскую планету?

Как бы там ни было, Клиен надеялся, что судный день наступит еще не завтра. Ему надо совершить три убийства, прежде чем крест будет закончен: одно — в конце правого перекрестья и по одному под каждым перекрестьем для символического изображения Фобоса и Деймоса.

Клиен улыбнулся про себя. Место совершения сегодняшнего убийства наверняка озадачит полицейских. Оно будет символизировать Фобос, поскольку крест, который Клиен вычерчивал на карте города, был крестом культа Фобоса и Деймоса, существовавшего когда-то на Марсе, а ныне исповедуемого лишь на его родной Обетованной.

Так что сегодня опасность ему не грозит.

А что будет, когда он закончит крест? Что тогда? Тогда он сядет и подумает, вот и все.

Клиен пересек тихую фешенебельную улицу, свернул на пешеходную дорожку между деревьями и вышел на небольшую, поросшую травой лужайку в парке, где днем играли дети богачей под присмотром своих нянь и телохранителей. Сейчас в парке было пустынно.

Дойдя до конца дорожки, Клиен остановился и при свете луны посмотрел на часы. Почти восемь. Он заметил, что у него дрожат руки, а сердце колотится как бешеное. В такие моменты, когда Клиен собирался лишить кого-то жизни, он особенно остро ощущал себя живым.

Клиен поджидал Раджу Хана и внимательно оглядывал окрестности, пытаясь понять, не нарушил ли Хан его инструкции и не привел ли с собой сообщников. Но Хан знал, что, если он это сделает, Клиен расторгнет сделку. Так что в интересах самого Хана соблюдать инструкции Клиена с точностью до мелочей.

Несколько секунд спустя Клиен заметил на другом конце дорожки темный силуэт. Массивная фигура Хана, темневшая на фоне освещенного особняка в стиле английских Тюдоров, приближалась к Клиену. Хан был один.

— Где мы? спросил он. — Где ваш склад, Смит? Клиен махнул рукой в сторону.

— Там, в сотне метров влево.

— В этом районе? — усомнился Хан. — Вы уверены?

— Чего вы бойтесь, друг мой? — улыбнулся Клиен. — Вам же нужны деньги, верно?

Хан задумался и прекратил допрос.

— Ладно, — сказал он наконец. — Пошли.

Клиен пошел по дорожке обратно. Насколько он мог судить, ближайший особняк был метрах в пятидесяти, так что выстрел из лазерного пистолета никто не услышит. Клиен сунул руку в карман саблинового костюма и погладил ствол своего оружия.

Выйдя на улицу, озаренную серебристым светом луны, он остановился и обернулся. Ему хотелось посмотреть в лицо своей жертвы в тот момент, когда Хан поймет, что его сейчас убьют. Клиен хотел увидеть его удивленные глаза.

— В чем дело? — спросил Хан. — Я не вижу…

Клиен вытащил пистолет, прицелился и выстрелил. Повинуясь какому-то шестому чувству, Хан успел отвернуться. Луч пролетел в миллиметре от его головы, и Хан, отчаянно крича от страха и боли, повернулся и, спотыкаясь, побежал по тропинке Клиен, взревев от ярости, бросился за ним. Хан упал на колени, потом на бок. Клиен, стоя над ним, ударил верзилу ногой в бок. Хан смотрел на него полными ужаса глазами из-под опаленных волос.

— За что? — хрипло выдавил Хан.

Клиен встал на колени, ощущая, как по всему его телу разливается восторженный трепет. На сей раз ему дана возможность, в которой судьба до сих пор отказывала ему. Он может сказать этому подонку, почему он должен умереть. Каждый обязан расплачиваться за свои грехи.

— Ты раскаиваешься? — бросил он в лицо умирающему, склонившись над ним. — Ты признаешься, что грешен? Ты сожалеешь об этом?

— Я…

— Что — я? Скажи, что ты раскаиваешься!

— Ты… ты сумасшедший.

— Я просто разгневан, Хан. Это гнев Божий! — Он поднял пистолет, еле удерживаясь от желания выстрелить. — Ты и такие, как ты, заслуживают только истребления. Преступники, наркоторговцы, сутенеры и убийцы, вы губите невинных людей, которые не сделали вам ничего плохого. Так ты раскаиваешься?

— Я делал это лишь потому, что хотел выжить… — выдавил Хан, корчась от боли.

Клиен чуть не заплакал от злости.

— Ты загубил сотни невинных душ! И поэтому ты умрешь!

— Нет!

Клиен выстрелил, опалив правую сторону лица Хана. Шок был настолько сильным, что смерть наступила мгновенно. Клиен, склонившись над трупом и тихо плача от бессильного гнева, вытащил из кармана бритву и вырезал на обрюзгшей левой щеке Хана кровавый крест.

Покончив с этим, он быстро пошел прочь, все еще вне себя от ярости из-за нежелания Хана покаяться перед смертью. Возможно, подумал Клиен, неумение осознать свои грехи — еще больший грех, чем само преступление.

Внезапно Клиен уловил какое-то движение справа за отрадой. Он остановился и прислушался, но больше ничего не услышал. Быть может, это какое-то животное, а может, он от ярости уже становился параноиком. Клиен чуть ли не бегом поспешил домой, в свою крепость.

Через десять минут он запер дверь, отгородившись от внешнего мира, положил пистолет и капиллярную сеть в сейф рядом с картиной Вермеера и пошел принять душ. Горячая вода массировала кожу, и напряжение постепенно спадало. Клиен понял, что зря ждал от Хана раскаяния. Преступники никогда не признаются в своих злодеяниях. Больше он этой ошибки не повторит. Он просто будет убивать — и утешаться тем, что мир становится немного лучше.

Клиен пошел в гостиную, налил себе полный бокал бренди и улегся на диван в одной из утопленных в полу ниш. Закрыв глаза, он целый час смаковал бренди, ощущая, как бежит по жилам алкоголь. Именно в такие минуты Клиен чувствовал особый прилив жизненных сил — до убийства, во время и сразу после него. И именно в эти мгновения он вспоминал, зачем он, собственно, прибыл на Землю.

Он вытащил из ящика стола, стоявшего в нише, пачку снимков и разложил их на подушке, потягивая бренди.

Когда четырнадцать лет назад Клиен прилетел на Землю, Калькутта показалась ему адским месивом из людей, машин и постоянного шума. Он еле добрался в полночь от космопорта до дома. Никогда в жизни он не видел столько народу. Улицы запружены нескончаемым людским потоком: индусы в странных одеяниях, более привычные взору европейцы в костюмах и платьях, высокие и черные как смоль африканцы в пестрых халатах. Клиен было подумал, что такое столпотворение царит здесь из-за близости к космопорту, но когда он поймал такси и поехал в центр, то пришел в еще больший ужас: весь город представлял собой сумасшедший дом. Толпы людей, оглушительный шум транспорта, слепящие огни и кошмарные рекламные экраны, парящие над головами и зазывающие людей в магазины. Клиен снял номер в отеле и отсидел там два дня, не решаясь высунуть нос на улицу.

Но сознание важности его миссии все же заставило Клиена выйти на забитые народом улицы. Город представлял собой причудливое смешение суперсовременных зданий и убогих хибар. В центре гордо высились купола из поликарбона, а между ними ютились домишки, сляпанные на скорую руку из обломков полиуглеродных плит и пластика. Богатство соседствовало с вопиющей нищетой. Первая встреча с нищими, чья назойливость была следствием их отчаянного положения, глубоко потрясла Клиена. Он не мог понять, как богатые горожане могут жить, не сгорая каждый день со стыда,

Клиен узнал, где находится главный офис «Фонда Маккендрика» и его дом в западной части города, и начал думать о том, как бы ему раздобыть тканый экран. Несколько дней он тщательно следил за домом Маккендрика и, к своему изумлению, обнаружил, что тот не только плохо охраняется, но в нем нет даже камер наблюдения. Сначала Клиен решил проникнуть в дом и поискать экран, но потом отбросил эту идею. У него будет больше шансов, если он придумает какой-нибудь законный повод. Он усиленно думал над этим вопросом — и тут вдруг в выпуске новостей сообщили, что в дом Маккендрика действительно вломились грабители, обокрали его сейф и похитили дочь.

Клиен ухватился за эту возможность и срочно основал свою собственную охранно-сыскную компанию, после чего начал забрасывать Маккендрика посланиями, в которых расписывал свое исключительное мастерство в области охраны и частных расследований.

Дней через десять он получил приглашение в фешенебельный ресторан, но не от Чарльза Маккендрика, как он ожидал, а от его жены, индуски Нахид. Она объяснила Клиену, что расследование кражи и похищения их дочери проводит частное охранное агентство самого Маккендрика и он не хочет привлекать к этому делу посторонних лиц. Нахид пыталась убедить мужа, что две команды, работающие над одним и тем же делом, увеличат шансы его раскрытия, но Маккендрик был непоколебим. Поэтому Нахид решила сама заплатить Клиену значительную сумму, если он сумеет напасть на след похитителей Ситы.

Клиен спросил, будет ли ему дозволено посетить особняк, но тут Нахид Маккендрик заколебалась:

— Неужели это необходимо? Если муж узнает… — Это поможет мне в расследовании, мэм, — сказал

Клиен.

— Что вы хотите знать? У меня есть фотографии Ситы, — Нахид протянула ему пачку снимков застенчивой девочки в голубом платьице до колен. — А если вы хотите знать, что было украдено…

Клиен нахмурился, соображая, как бы ему найти доступ в особняк.

— В сейфе была лишь небольшая сумма денег и одна из вещиц моего мужа — тканый экран, просто игрушка… У Клиена екнуло сердце. Ой глянул на Нахид, пытаясь определить, заметила ли она его реакцию.

— Тканый экран? Что это за игрушка? спросил он. Нахид Маккендрик небрежно махнула рукой: — Просто старый экран, который Чарли привез из колонии. Похоже, он им дорожил.

— И что было на том экране? Какие-то игры?

— Я его и видела-то всего раз, причем мельком. Там были какие-то приключения на гористой планете. Три разведчика искали следы инопланетной цивилизации…

— Понятно, — протянул Клиен.

Первое возбуждение от того, что он оказался на верном пути, сменилось унынием при мысли о перспективе поиска похитителей тканого экрана в таком густонаселенном городе, как Калькутта.

— Как вы думаете, вы сможете найти мою дочь, мистер Клйен?

Клиен склонился над столом и тронул ее за руку:

— Даю вам слово, что я сделаю все возможное.

С этого дня Клиен посвятил свою жизнь поискам Ситы Маккендрик. Если он найдет девочку и узнает у нее имена похитителей, то сможет выйти на след тканого экрана. Если, конечно, девочка еще жива. Он сказал Нахид Маккендрик, что ей наверняка позвонят с требованием выкупа. Но никто не звонил, и Нахид пришла в отчаяние при мысли о том, что девочку убили. Клиен утешал ее, утверждая, что малышка могла сбежать.

— В таком случае почему она не вернулась домой? — спросила его Нахид.

Клиен подумал, как бы сформулировать это подипломатичнее.

— Ваша дочь была счастлива дома?

Ее молчание и опущенные глаза все сказали Клиену без слов.

Тогда Клиен принялся обследовать улицы. Он расспрашивал людей, которые занимались беспризорниками, разговаривал с детьми сам — и одновременно прочесывал все магазины и аукционы, где продавали бывшие в употреблении электронные товары.

Сам по себе экран никакой ценности не представлял, так что похитители могли продать его или даже выбросить. Все это время Клиен внимательно слушал новости, чтобы не пропустить сообщения о том, что какая-то экспедиция отправляется на самый край галактики благодаря интригующей находке в виде тканого экрана. Но таких новостей не поступало, и спустя несколько месяцев Клиен убедил себя, что экран либо выброшен, либо потерян.

Через год после похищения дочери Нахид Маккендрик заболела лейкемией, и Клиен лишился своего ежемесячного пособия. Чтобы заработать на жизнь и быть в курсе космических открытий, он поступил на службу в охрану космопорта. Там он сделал головокружительную карьеру — и даже привык к роскоши и нищете Калькутты. Сам того не сознавая, он стал богачом, который не замечал бедноты.

Но все эти годы Клиен не прекращал поисков Ситы Маккендрик. Изучив все подробности дела, он как-то вдруг подумал, что никакого похищения могло и не быть. Он внушал себе, что попросту выдает желаемое за действительное… Но что, если Сита Маккендрик сама обчистила папочкин сейф и сбежала из дома? Может, экран до сих пор у нее?

Клиен смотрел на изображение молодой женщины, гадая, где она может быть сейчас и узнает ли он когда-нибудь правду.

Он понимал, что эти поиски стали его манией. Интересно, какая у него будет реакция, если он все-таки найдет эту девчонку и если экран действительно окажется у нее? Не исключено, что он не сможет сдержаться и убьет ее, как убил остальных.

Клиен протянул руку и начертил крест на ее лице.

Загрузка...