По воле богов. Выбор богини. Книга четвертая. Вторая часть

Глава 32

Мужская дурь – штука опасная и непредсказуемая, как стихия, вроде урагана или землетрясения.

И если ей дать волю, то можно потерять и аппетит, и сон, и здоровье. А иногда и жизнь. Отец всегда говорил Шену: «Бойся неконтролируемой дури, сынок. Дурь со временем пройдет, а проблемы от нее останутся. И некоторые из них – навсегда».

И был, как обычно, прав.

Гвардеец императорского полка Шен Ошос познал это на собственном горьком опыте: прошлогоднюю выходку сестрица Сали будет теперь ему припоминать всю оставшуюся жизнь.

Что тут скажешь? Натворил он тогда дел… Да если б Шен мог предположить, чем обернется его буйное помешательство на сестринской подружке по Дарамуской Академии Вивьен Сурим, даже бы не дышал в ее сторону.

Да куда там!

Он же привык, что девчонки сами на него вешались. А эта только посмеивалась над ним, словно дразнила, а в руки не давалась. Вот он и завёлся. Наплевал на отцовское предостережение, сбежал с соревнований, явился в ковен, где Вивьен тогда гостила, и… проявил избыточную настойчивость.

Сама виновата! Ишь, цаца какая выискалась! И что из того, что из княжон и маг в придачу? И не таких, как говорится, объезжать приходилось.

Шен искренне считал, что все бабы одинаковые, и слеплены из одного теста. Ведьмы, городские и деревенские девки, принцессы, да все, хорт их дери, любят уверенных в себе, неотразимых красавцев, нагловатых и напористых, как он. Вот Шен и попёр по привычке напролом. И ошибся.

С этой девчонкой нахрапом толку не добьешься, – это он позже понял, в Дарамусе, – надо было действовать осторожнее, мудрее, дальновиднее.

Да кто ж знал?..

После возвращения во дворец, отряд конных гвардейцев, сопровождавших Его Величество в поездке в резиденцию Моро, был отпущен на отдых.

Шен отвел своего жеребчика в конюшню, сам расседлал, вытер насухо, сдал конюху и направился к казармам. Ближайшие два дня у него были свободны от службы.

Едва войдя в комнату Шен сразу открыл настежь форточку, в которую ворвался свежий воздух, и скинул гвардейский мундир, стянул через голову сорочку и бросил в корзину, стоявшую в углу у двери. Там копилась грязная одежда, которую раз в седмицу забирала прачка. Беспорядка в комнате он не терпел.

Размещение у всех первогодок было двухместное. Но вторая койка давно пустовала, и Шена это нисколько не расстраивало. Одному было лучше.

– Шен, здоро́во! – заглянул к нему Челес Витт, рослый, широкоплечий, как все императорские гвардейцы, бугай, белобрысый, с острым подбородком и вечным румянцем на щеках, довольно симпатичный, но неброский и бесцветный рядом с Шеном. – Ребята звали покутить в теплой компании где-то за городом, ты с нами?

– Я отказался.

Шен не был расположен поддерживать разговор и хотел, чтобы незваный гость побыстрее оставил его в покое. Но тот, не замечая недовольства оборотня, продолжил стоять у двери и болтать, прислонившись к косяку и сунув руки в карманы штанов.

– Слышал, что у экскорта сегодня выезд в город был.

– Был. – сухо подтвердил Шен. – Его Величество пожелал развеяться после плотного завтрака.

– А Гувер сказал, что он балу на невесту Главного инквизитора запал, и вы ездили, чтобы ее забрать во дворец… Чуть ли не бойню со стражей Моро устроили, а девицу так и не отбили. И теперь все придворные ходят на цыпочках и разговаривают шепотом, потому что император страшно зол и срывается на всех подряд.

– Гувер – придурок, – презрительно отозвался оборотень, – слишком много выдумывает. Не слушай его и поменьше таскай сплетни по казарме.

– Так я что? – обиделся парень. – Я просто спросил…

– И вопросы глупые не задавай, не пристало императорскому гвардейцу уподобляться болтливой девке… – Шен, не смущаясь голого торса, сидел на койке и один за другим стягивал сапоги. – А император если чего-то захотел, то рано или поздно все равно получит. На то он и император.

– Эт да… – почесал затылок Челес. – Спать собираешься?

– В город пойду.

– Сегодня вернешься или там ночевать будешь?

– Тебе-то какая разница?

– Да просто так… Ты чего такой злой?

– Слушай, я устал и хочу отдохнуть, так что отвали.

– Я по делу зашел.

– Тогда выкладывай, что хотел, и проваливай…

– Я это… помнишь пышную блондиночку из цветочной лавки? Ты мне еще советы давал, как ее закадрить. Ну, неожиданные подарочки, взгляды жаркие, комплиментики всякие…

Шен, сидя на кровати, вытянул босые ноги и, заложив руки за голову, откинулся на стенку и разглядывал рельефные кубики мышц на своем животе.

– И? – снисходительно уточнил он.

– Пока ломается, в отказ идет… Никаких встреч наедине.

– А давно ты к ней клинья подбиваешь?

– Да больше месяца уже.

Шен задумался, прикидывая что-то в уме.

– Исчезни седмицы на две. Так, чтобы вообще на глаза ей не попадаться… И ребят предупреди, если будет интересоваться у них, куда пропал, чтоб делали загадочные лица и молчали.

– Ага, понял. Просто исчезнуть… – с готовностью кивнул незваный гость. – А потом?

– А потом… Потом явишься к ней с перевязанной рукой, или головой, или с тростью, прихрамывая, и вид самый несчастный сделаешь. Скажешь, в сражении участвовал, потом в лазарете лежал без памяти, рана у тебя боевая. Тяжелая. И что чуть не помер из-за нее. Понял?

– Да. А… в каком сражении? Мы ж никуда…

– Какая разница? – небрежно оборвал его Шен. – Цветочницы, галантерейщицы, булочницы, горничные в отелях или подавальщицы в харчевнях, они все в этом ни хорта не понимают. Скажешь, что с черными магами вступил в схватку…

– И это поможет?

– А то!.. И не забудь, когда все случится, с тебя бутылка сариского хмельного бальзама. Только ты тот, что в синей бутылке, не бери, я предпочитаю в коричневой. Смотри не перепутай…

– Уж я не перепутаю, Шен, – обрадовался Челес, – не перепутаю! Спасибо тебе!

Он взялся за дверную ручку, собираясь уходить, но напоследок обернулся:

– А правду парни говорят, что ты любую можешь уломать?

Шен ухмыльнулся.

– Да.

– И даже благородную?

– Челес, запомни: все девки одинаковые, и сколько бы их у тебя ни было, каждой нужно говорить, что она – единственная и неповторимая. На благородную время и силинов больше уходит, в остальном – никакой разницы… И да, я смогу уломать даже императрицу.

– У нас нет императрицы. – удивленно уставился на Шена гость.

– Сегодня нет. Завтра есть… Всё, проваливай! Я хочу немного отдохнуть.

Оставшись один, Шен улегся на кровать и уставился в потолок.

После сегодняшнего визита императора в резиденцию Моро в нем окрепла и выросла уверенность, что мужской дури у Доминика Алгейского достаточно. И ждут Империю в скором времени большие перемены. А всё потому, что когда у обычного мужика дурь в голове поселяется – это одна беда, а когда в голове у самого императора – совсем другая, куда более серьезная. Тут масштаб последствий уже другой.

И именно в этих последствиях для Шена и открывалось, с его точки зрения, непаханое поле возможностей и для военной карьеры, и для роста собственного благосостояния.

Стать любовником жены Главного инквизитора – одна история, но стать любовником самой императрицы… Тут совсем другая игра пойдет. По-крупному.

Император хоть и выглядел хорошо, и был сильным магом, но время не жалело никого. Возраст рано или поздно свое возьмет. Да и вряд ли Доминик долго пробудет под чарами молодой супруги, уж слишком он любил разнообразие. Ну сначала заделает ей наследника, как водится, может, даже двух. А потом… Жена ему надоест и пустится он во все тяжкие – снова заведет любовницу, и не одну.

А кто сможет утешить брошенную несчастную императрицу, молодую и прекрасную? Подставить надежное плечо, на которое можно смело опереться, и рубашку, в которую можно выплакаться?.. Конечно, старый верный друг, который и язык за зубами умеет держать, и собой хорош, и в любви искусен.

Что еще нужно молодой замужней леди для полного счастья?

***

Магистр Зиркас сидел в кресле-качалке с укутанными в клетчатый плед ногами, выглядел довольным и улыбался: к нему заглянули гости, и пустой, тихий дом снова ожил.

Новую служанку он так и не нашел, но обзавелся тарелками, чашками и столовыми приборами, и Вивьен хозяйничала, расставляя посуду и раскладывая приборы на обеденном столе. Горячую, вкусно пахнувшую готовую еду в глиняных лоточках и горшочках принес от Мамаши Беаты Орис.

Оборотень примостился на корточках у камина и кочергой помешивал дрова, чтобы те лучше горели.

Теодора, которая оказалась в гостях у магистра впервые, бродила по комнатам и с интересом разглядывала развешанные по стенам картины.

– Как прошел бал? Хотя о чем это я… Даже не сомневаюсь, что от вас невозможно было отвести восхищенного взгляда, и все были очарованы. – магистр Зиркас улыбнулся и слегка закашлялся.

– Он оправдал мои ожидания. – отозвалась Вивьен. – Почти. Лорд Горлум занемог, его прямо с бала отвезли в лазарет. Я не была ему представлена.

– Горлум занемог?.. – зашелся в кашле Зиркас. – Не могу сказать, что огорчен этой новостью. Может оно и к лучшему, что не были представлены… От него лучше держаться подальше, он еще та змея… Много лет назад меня выслали из столицы не только из-за моих сыновей, но и потому, что я посмел обвинить Святейшего в связи с черными магами. Он обозлился и настроил Его Величество против меня, обвинил в пособничестве черномагии. Чушь и дикость, конечно… Но ему поверили. Так что своим изгнанием я обязан и ему.

– Говорят, он при смерти. – вставил Орис.

– Что ж… На всё воля Богов. Я его оплакивать вряд ли буду. – признался магистр.

– А у тогда вас были основания обвинять его в связи с черными магами?

– Конечно, за руку я его не ловил, но… С самого начала история неожиданного карьерного роста Горлума мутная, и насквозь фальшивая. Никто ее вспоминать не любит. Я помню, как стремительно взлетел никому неизвестный библиотекарь со слабеньким магическим даром в Верховные Оракулы… Многие тогда задавались вопросами, но Доминик всем заткнул рты. Сказал, что обязан ему жизнью, что если бы не он, то Империя лишилась бы обоих наследников сразу, и началась кровопролитная война между древними алгейскими родами за престол. Это он уже позже закон о престолонаследии выпустил, по которому в случае его смерти и отсутствии у него детей, престол наследует принцесса Гвендолин. И то при условии, что будет на тот момент замужем.

– Интересно, лорд Горлум сделал ей предложение до или после введения этого закона? – пробормотала себе под нос Вивьен.

– Что? – не расслышал ее магистр.

– Нет, ничего, просто мысли вслух… Значит, раньше наследников престола было двое?

– Каких наследников? – удивился Орис. – Разве Доминик был не единственным?

– Нет… Вы слишком молоды, друг мой, чтобы помнить о таких фактах. У Доминика был брат. Звали его Филипп. Он, как старший из братьев, должен был получить престол Алгеи. Доминику досталась бы роль Верховного мага, Кристиана Моро, который на тот момент служил при Верховном Оракуле, готовили в преемники Святейшего. А потом Филипп погиб, и всё перевернулось… Доминик стал императором, Горлум – Оракулом, а Кристиан Моро – Верховным магом. Вот такие дела…

– Филиппа убили? – оживился оборотень.

– Возможно, хотя и не исключаю несчастный случай… Ходили упорные слухи, что в этом деле была замешана некая таинственная леди. Но это всего лишь пустые слухи…

Вивьен насторожилась и посмотрела на магистра:

– А как ее звали? Таинственную леди?

– Не помню. – нахмурился и покачал головой Зиркас. – Это было слишком давно… Но, если вы заинтересовались, дитя мое, спросите у отца вашего жениха. Он с Домиником был дружен с детства, ему ли знать подробностей.

В столовую вошла Теодора.

– А вы сами собирали коллекцию? – поинтересовалась она, остановившись напротив одной из картин, изображавшей нежное голубое озеро, светящееся изнутри, в темной горной пещере со свисавшими с потолка, как гигантские сосульки, наростами.

– Нет, жена увлекалась, а я в живописи ничего не смыслю.

– У вас есть очень редкие полотна. Вот это, – Теодора указала на озеро, – Уйрик де Кампастелла «Хай То», а в той комнате Сальваторэ и Ягиус.

– О, мне эти имена совершенно ничего не говорят… Разве только название «Хай То» знакомо.

– Здорово, – восхитился Орис, оглядываясь на Теа, – не знал, что ты разбираешься в рисовании.

– В живописи. – мягко поправила его Теа. – В замке Эпомидонд большая коллекция, от дяди осталась. Мне было скучно, вот я и изучала ее. Тетушка Виола нарочно учителей нанимала для меня. Я и рисовать училась. Вместе с сестрами.

– Ты не говорила, что у тебя сёстры есть. – удивилась Вивьен. – А почему они не приехали учиться в Академию вместе с тобой?

– Они родились не одаренными магией.

– Не повезло им, бывает. – посочувствовал Орис.

– А мне иногда кажется, что им-то как раз и повезло, – вздохнула Теодора.

– Всё готово, прошу всех за стол. – возвестила Вивьен.

Магистр ел мало, но с явным удовольствием.

И еще большую радость ему доставляло наличие за столом гостей и приятной беседы, тем более что Орис завел разговор на самую его любимую тему об артефактах.

– Магистр, а какие из артефактов считаются самыми сильными из всех существующих?.. Такие ведь есть?

– Несомненно, мой друг, несомненно … Тут всё просто. Те, что созданы самым могущественным артефактологом в мире.

– А кто это? – не удержалась от вопроса Теодора, изящно отправляя в рот ложку грибной похлебки.

– Верховный Небесный.

Теа пренебрежительно хмыкнула, забавляясь собственной недогадливостью.

– А, понятно… – разочарованно протянул Орис. – Конечно, Боги – самые лучшие мастера по артефактам, кто бы сомневался. Только где простому смертному поглядеть на эти артефакты? Они ж, наверное, у них… у Богов.

– Что ж… Могу назвать вам парочку самых известных, но похвастаться, что приходилось держать в руках или видеть, увы, не смогу. Вот взять хотя бы Хай То.

Теодора вскинула на магистра удивлённый взгляд.

– Да-да, юная леди, предполагаю, что именно оно и изображено на этой картине. Не уверен, что господин художник… забыл как его…

– Уйрик де Кампастелла, – подсказала Теа.

– Да, именно он… – подхватил магистр, – что ему довелось полюбоваться этим озером вживую. Скорее, он, как человек, одаренный Богами воображением, представил, как оно могло бы выглядеть… Это необычное озеро. Оно источник особой силы, высшей, божественной! – для пущей убедительности магистр поднял вверх указательный палец. – Считается, что окунувшись в него, можно восстановить даже полностью утраченную магию и жизненную силу, заживить самые страшные неизлечимые раны, усилить магию, даже очиститься от скверны черной магии…

– Ух ты… – восхищенно выдохнул Орис. – Мне бы не помешало в такое нырнуть хоть разок. Столько проблем бы сразу решил.

– Магистр, но если этого озера никто никогда не видел, кто решил, что оно на самом деле существует? – засомневалась Теодора. – Может, это кто-то выдумал? Да тот же Уйрик, чтобы интерес к картине подогреть… Мне учитель рассказывал, что многие художники придумывали красивые истории к своим картинам, чтобы привлечь внимание, прославиться, ну и силинов заработать…

– Дитя мое, сколько лет назад написана эта картина? – Зиркас налил в бокальчик травяного отвара из пузатого невысокого чайничка.

– Точно не помню, но Кампастелла жил триста лет назад, был обычным человеком. И давно умер.

– Вот, видите… А упоминание о Хай То присутствует сразу в нескольких старинных источниках, весьма уважаемых, которым нет оснований не доверять, и которым более тысячи лет. А возраст некоторых их них и вовсе невозможно установить, так они стары. В них упоминались и иные, правда, менее грандиозные артефакты, которые впоследствии были обнаружены. Так что, возможно, рано или поздно, Хай То тоже будет найдено.

– А какие артефакты еще есть? Ну… из самых сильных? – уплетая мясо, уточнил Орис.

– Еще?.. К примеру, Азуриньи. Слыхали про такие необычные ракушки ярко-голубого или синего цвета?

– Их упоминал магистр Лау на лекциях. – вспомнила Теа. – А от них какая польза?

– Азуриньи продлевают своим владельцам годы жизни, исцеляют от смертельных болезней, защищают… Они мало изучены, слишком редко встречаются. По старинной легенде много тысяч лет назад недалеко от Ремсы располагались благодатные земли, принадлежавшие одной из дочерей Верховного Небесного. Там были прекрасные сады с необычными плодовыми деревьями, озера, полные разноцветных рыб, луга с сочной и мягкой, как соболий мех, травой… Среди этой благодати молодая Богиня сотворила дворец, от которого невозможно было оторвать взгляд, так он был бесподобен. Белоснежный, с множеством резных колонн, украшенных азуриньями, с мозаичными стенами и полами, благородным мрамором, драгоценными камнями… Дочь Небесного Царя собиралась поселиться в нем со своим возлюбленным. Но ее завистливая сестра тоже влюбилась в него и так сильно захотела прибрать его к своим рукам, что разрушила дворец, а земли затопила. И теперь там огромное, капризное, как сама Богиня, море… А что не получилось уничтожить и затопить у завистницы, сама Богиня прокляла и лишила жизни. Так, по легенде и возникла Ремса – мертвая земля, вечно одетая в каменный мешок. И вот с тех пор люди находят на побережье выброшенные морем азуриньи, как напоминание о былом разрушенном великолепии и утраченной любви.

– А за что она так землю?.. Ремсу?.. Она чем виновата? – пролепетала Теодора, отложившая вилку и нож, и раскрыв рот, слушавшая магистра.

– Ну что непонятного? – снисходительно цокнул Орис. – Это значит, что коварной сестре все-таки удалось увести возлюбленного у Богини … Вот она рассвирепела и уничтожила всё, что могло напоминать о прошлом и о предателе…

– Ох, – тяжело вздохнула Теа, – ну почему все легенды такие печальные?

– Не расстраивайтесь, дитя мое… Люди странно устроены, они быстро забывают счастливые легенды, но долго помнят те, что несут боль и страдания. Но, к сожалению, и из них не торопятся делать правильные выводы и повторяют чужие ошибки…

– Я бы так не поступила никогда…

– Поживем – увидим. – вставил Орис и обратился к Вивьен, которая молча выкладывала в тарелке картинку из кусочков нарезанного мяса и овощей: – А ты?

– Что я? – не сразу отозвалась она.

– Ты бы могла так поступить?

– Как? – Вивьен, глядя в тарелку, поправила кубик тушеной морковки, доводя композицию до совершенства. – Увести возлюбленного? разрушить дворец? Отомстить?

– И то, и то…

Вивьен вспомнилась ослепительная девушка в красном платье на балу.

В глазах Арланы Нориш Вивьен выглядела именно так: разлучница, отнявшая у алгейской красавицы возлюбленного. Да, Арно говорил, что они давно расстались, но Вивьен видела, как леди Нориш смотрела на Сандэра. Поэтому кто знает, что на самом деле случилось между двумя сестрами? Кто у кого украл возлюбленного? И украл ли?

– Не знаю. Может, я уже?

– Зачем ты наговариваешь на себя? – встревожилась Теодора. – Я уверена, что ничего подобного ты не смогла бы сделать.

– Магистр, а какие еще интересные знаменитые артефакты, которые никто никогда не видел, есть?

– М-м-м… чтобы такого вспомнить, чтобы не расстраивать нашу дорогую леди Теодору грустными историями?.. Да, взять хотя бы Кинжал Богини. Говорят, он привязывается к хозяину, которого сам выбирает, и обладает огромной силой. Но уникальность его не в этом… Используя его, можно призвать в минуту самой страшной опасности на помощь саму Богиню, его сотворившую. Правда, для этого надо знать особое заклинание, и сделать это можно всего лишь единожды, после этого кинжал теряет силу, и его нужно передать другому хозяину…

Вивьен подняла на магистра вопросительный взгляд.

– Любопытно, а известно, как он выглядит?

– Орис, – обратился магистр к оборотню, – могу я вас попросить принести из моего кабинета толстую книгу, обшитую темно-зеленым бархатом с серебряной каймой? Она в шкафу, кажется, на третьей полке сверху.

– Конечно, магистр, я мигом…

Орис быстро вернулся с книгой в руках. Зиркас зашелестел жесткими, потемневшими на уголках, страницами.

– Где же он?.. Ах, вот… Прошу, – передал он через стол книгу Вивьен. – Хорош, не правда ли? Изображение сохранилось великолепно.

Вивьен кивнула, разглядывая цветную картинку.

– Его действительно изготовила сама Богиня? – навис над ее плечом любопытный Орис.

– Насколько можно верить древним манускриптам – да.

Чутье Вивьен подсказывало, что манускриптам в данном случае верить было можно. На развороте страницы во всей своей магической стати красовался ее Таиль иль Маис.

***

– Пресветлая Богиня! – радостно огласил всю кухню Сантан, откладывая в сторону колотушку, которой отбивал мясо, и распахивая объятия. – Это кто ж к нам в гости пожаловал?! Разрази меня гром, если это не сам личный повар Его Императорского Величества!

Все присутствовавшие на кухне дружно замолчали и посмотрели на дверь. Там, смущенно топтался средних лет мужчина, в добротном, явно сшитом на заказ, костюме, высокий, худощавый, с гладким лицом, светлыми коротко постриженными волосами и бровями пшеничного цвета. В одной руке он держал широкополую серую шляпу, а в другой – длинную верхнюю накидку с темным меховым воротником.

– Жюлиус, какими судьбами?.. А я думал, что ты совсем про нас, простых смертных, забыл! Зазнался!..

– Доброго здоровьица всем…

– Никак соскучился? – басил Сантан. – Чего застыл на месте? Чай не чужой… Вешалка все там же, у кладовой. Никак забыл? А почаще надо в гости заглядывать. Ну давай-давай, скидывай свой плащ и проходи…

Минуту спустя, сжимая старого друга в объятиях, как бы между прочим, серьезно уточнил на ухо:

– Случилось чего? Жена, детишки здоровы?..

– Слава Богам, с ними все хорошо.

– И то ладно. А у тебя как?..

– Ну так… – уклончиво ответил гость.

– Ладно, разберемся… Сейчас все расскажешь по порядку.

Четверть часа спустя Сантан внимательно слушал императорского повара, изредка хмурясь, и когда тот закончил, уточнил:

– А это точно блюдо? Я о таком раньше не слыхал никогда. Да и название что-то больно подозрительное… Ты ж деревенский, понимаешь, о чем речь?

– Да я-то понимаю. Ко мне Ильрин пришел и спросил, мол, Его Величество желает коровью лепешку, сможешь приготовить?.. Ну а что мне оставалось? Сказал что смогу. Когда он ушел, полез в поварские книги, а там даже намека на такое нет. Вот я и растерялся маленько…

– Растерялся он… Ниче, еще лет двадцать на императорской кухне проведешь и перестанешь теряться по всяким пустякам. Ну да ладно. В моих записях я такого тоже не припомню. Так может оно и лучше? – хитро подмигнул Сантан Жюлиусу.

– Да чем же лучше? – опешил тот.

– Всем… Ежели такого блюда в книгах нет, значит, надо что?

– Что?

– Придумать его…

Через два часа и без того насыщенная жизнь на кухне резиденции Моро кипела, как лава в жерле вулкана.

На сковороде под крышкой томились овощи, Сантан помешивал деревянной лопаткой темно-бордовый соус в небольшой кастрюльке и смотрел, как Жюлиус, облаченный в белый фартук и поварской колпак, достает из печи противень с большими плоскими коржами.

– Хрустящие получились, – с досадой произнес он, придирчиво оглядывая выпечку.

– А может так оно лучше, что хрустящие?..

– Да чем же?

– Так ведь коровья лепешка такой и должна быть… – посмеялся Сантан. – Пусть остывают, а ты настругай пока мясо, да чтоб тонко было. А я другой соус начну готовить. Тут самое главное – правильный соус подобрать…

***

Время на часах давно перевалило за полночь, а Вивьен так и не смогла уснуть. Она ворочалась в кровати, сбивая в складки шелковую простыню.

В голову лезло всякое, она безуспешно пыталась осмыслить события последних дней и выстроить из того, что узнала, хоть какую-то логически обоснованную картину, но пока ничего не складывалось.

Кто такая Сайонара? Что ее связывало с Императором и Раном Баргу? Что всё-таки стало причиной смерти принца Филиппа и внезапного взлета лорда Горлума? Откуда на колье матери Сандэра след черной магии? И почему на остальных украшениях из этого же гарнитура, что привез Доминик, его нет?.. Может, надо попросить у Арно посмотреть украшения Сильваны? А как она ему это объяснит?.. Никак. Простое любопытство? Так он и поверил… Ну, допустим, поверил. А что ей это даст?.. И что за внезапный утренний порыв Императора с подарками? Ему-то от нее что понадобилось? И вел он себя так странно. Словно он… Словно она ему… Да ну, это невозможно. Вивьен отогнала от себя дурацкое предположение. Ну дикость же, правда? Она – невеста его племянника, а точнее, родного сына. Да и зачем она ему?.. Не похоже, что Доминик стремился связать себя брачными узами.

И как ей в одиночку в этом всем разобраться?.. Вот отец или Шай быстро бы всё поняли.

Вивьен смотрела в потолок.

Что-то было еще важное, что она хотела обдумать… Ах да. Кинжал Богини. Таиль иль Маис. Таиль… Таиль… Ее смешное детское прозвище. Отец перестал так называть ее после возвращения с Ремсы.

Кинжал Богини. Или Подарок Маисы…

Маиса.

Боги, да у нее голова сейчас треснет от догадок и предположений!

Хорошим из всего случившегося было только знакомство с Раном Баргу. Вот уж где Вивьен не рассчитывала встретить дракона, так это во дворце, в секретарях у принцессы, которая больше всего на свете боялась драконов. Насмешка судьбы! Бедная Гвендолин! Главное, чтобы ее удар не хватил, как лорда Горлума, когда она узнает правду.

Сон не шел, и Вивьен вылезла из кровати, побродила по комнате, укутавшись в одеяло, посидела с книгой в кресле.

Не помогло.

Тогда она оделась и пошла на кухню. У нее оставалась последняя надежда на сонный отвар.

***

Вивьен знала, что, несмотря на поздний час, на кухне она обязательно кого-нибудь застанет.

Так и оказалось.

Здесь сидели Бридж и Сантан. У мойки с грязной посудой суетилась служанка.

Никто ее позднему визиту не удивился.

– Чем так вкусно пахнет? – у Вивьен заурчало в животе. От ужина она сегодня отказалась и теперь поняла, что жутко голодна.

– Коровьими лепешками, миледи.

– Чем?

Сантан повторил.

Пока Вивьен молча соображала, что к чему, он предложил:

– Хотите попробовать? Они еще теплые. К ним еще полагается четыре соуса на выбор. Какой больше понравится.

– Что-то я раньше не слышала о таком блюде.

– Дык понятно, что не слышали… Мы только сегодня его приготовили в первый раз. Велите подать одну лепешечку? Уж как хороши получились… Останетесь довольны!

– Сантан, не приставай. – улыбался Бридж. – Леди обычно на ночь не едят.

– Еще как едят! За обе щеки уплетают!.. – не сдавался Сантан. – Да мы никому не скажем, не сомневайтесь, госпожа!

– Обещаете? – пытливо прищурилась Вивьен.

– Само собой!.. Да и что там за еда! Так, баловство одно, на один укус лепешечка…

– Ладно, уговорили…

Вивьен разместилась здесь же на кухне за длинным, чисто выскобленным, деревянным столом на такой же длинной лавке.

Перед ней выставили плоское круглое блюдо с лепешкой. На лепешке густым слоем лежали мелко порубленные кусочки тушёных овощей и тонкие стружки мяса.

– Какой соус велите подать, госпожа?

– А какие есть?

Сантан выставил перед ней четыре небольших кастрюльки:

– Выбирайте. Зеленый – из махитанской сливы, сейчас у них самый сезон, красный – томатный, белый – на сметане с зеленью и чесноком, желтый – грибной на костном бульоне. Какой желаете?

Вивьен подняла крышечку и заглянула в каждую, принюхиваясь.

– Лепешку надо полить соусом?

– Да, госпожа.

– Сложный выбор. Знаете что? Налейте мне все сразу все, в четыре креманки, я хочу попробовать с каждым…

– Эт можно…

Выставленные перед Вивьен на столе в ряд белоснежные креманки с разноцветными соусами смотрелись красиво: четыре цветка с разными сердцевинками. Залюбуешься. И цвета такие яркие, насыщенные.

Вивьен, не спеша, отрезала небольшие кусочки, макала каждый кусочек в новый соус и отправляла в рот.

– Ну как? – не выдержал Сантан, наблюдая за очередным съеденным кусочком лепешки.

– Очень вкусно… Даже не знаю, с каким соусом мне понравилось больше. Все хороши… И пожалуй в следующий раз я тоже не захочу выбирать, а выберу лепешку сразу со всеми соусами.

– Вот как?.. – задумался Сантан. – А что? Хорошая идея. Зачем выбирать один? Я уже представляю, как будет выглядеть подача на обеденный стол… В центре – высокая крутящаяся тарелочка, заставленная по кругу хрустальными креманками с разными соусами… Штук шесть, или даже восемь… Разных. И небольшие горячие лепешечки, покрытые слоем тушеным овощей с кусочками мяса.

За спиной у Вивьен легонько скрипнула дверь.

– О, милорд, добрый вечер! – поприветствовал Сантан. – Присоединяйтесь.

– Скорее, доброй ночи! – отозвался Сандэр, входя на кухню и осматриваясь. – Опять ночные посиделки устроили?

– Нет, всего лишь поздний ужин. – спокойно парировала Вивьен.

Она, на удивление, спокойно отнеслась к появлению Его Светлости. И даже немного… обрадовалась?

– И ты тоже здесь. Почему-то я уже не удивляюсь. Что леди затеяла на сей раз? – обратился он к Сантану.

– Я проголодалась.

Моро скинул камзол, закатал рукава по локоть и уселся на лавку рядом с Вивьен, потирая руки.

– А не надо было от ужина отказываться. – и не обращая внимания на изумленный взгляд Вивьен в ответ на эти слова, заглянул в ее тарелку. – Так, что тут у нас вкусненького? Выглядит аппетитно. Это что?

– Коровья лепешка, милорд. – с невинным видом ответила Вивьен. —Хотите?

Грациозно повела плечиком, приподняв подбородок, и отправила в рот небольшой кусочек.

М-м-м… как вкусно.

И как забавно наблюдать за Его Светлостью.

Сандэр сначала подвис, наблюдая, как, похлопав длинными ресницами, коварная искусительница улыбнулась, нарочно медленно облизала губы розовым блестящим язычком, а после не моргая, выжидательно уставилась на него.

Глаза как-то сами собой, презрев его волю, устремились от губ по подбородку и обнаженной шее вниз, нырнули в узкий длинный разрез ворота-стойки домашнего платья, подстегивая воображение, – ни хорта там не видно!.. ну что за странная мода нынче пошла у дам? где старые добрые, проверенные временем и тысячами разбитых вдребезги мужских сердец, сводящие с ума, декольте? – и застыли на высокой груди, спрятанной за мягкими шелковыми складками густого темно-синего цвета, которые удерживал тонкий, завязанный бантом, поясок на талии.

Мысли понеслись дальше, и вот он уже забирался пальцами в скользкие ленты, ловко расправляясь с узлами, и платье, еле слышно шелестя, спадало с гладких узких плеч, и тонкий аромат женского тела путал мысли, отгоняя прочь, как ненужные, самые здравые из них, когда… где-то вдалеке послышались отрезвляющие голоса.

– Что?.. – очнулся он от невольного оцепенения.

– … Хотите? – повторила Вивьен, пристально и лукаво глядя на него.

– Хочу. – не задумываясь, признался Сандэр и не соврал. Хотел он уже давно.

– Я про коровью лепешку. – на всякий случай осторожно уточнила Вивьен, наблюдая, как медленно исчезает хмельная дымка из глаз Его Светлости.

– Думал, что ослышался… – беря себя в руки, и как ему казалось, окончательно возвращая себе полный контроль, сказал Сандэр. – Сантан, ты потчуешь будущую леди Моро коровьими лепешками?

– Да, милорд. – не чувствуя ни малейшей вины, с готовностью откликнулся Сантан, возившийся у плиты с огромной сковородой.

– Ты же понимаешь, – всё-таки с трудом оторвав взгляд от Вивьен, Сандэр перевел его в сторону повара, – что она потом будет рассказывать нашим детям, что когда была невестой и жила в доме отца жениха, ее кормили коровьими лепешками?

Вивьен прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Конечно, она понимала, что ни семьи, ни детей у них с Моро никогда не будет, но звучало это так забавно.

– Очень на это рассчитываю, милорд. Да вы и сами попробуйте. Чего напрасно завидовать?.. И вам тогда будет, что детишкам рассказать.

– А еще осталась?

– Да, милорд. Последняя… Вас ждала.

Давно Вивьен столько не смеялась и не чувствовала себя такой свободной и счастливой, как в этот вечер. А точнее, ночь.

У нее даже появилось желание немного поддразнить и пококетничать с Его Светлостью, ощутить свою женскую власть над ним, чего раньше она за собой не замечала. Вивьен подумала, что это последствия магических скачков, и скоро само пройдет. А пока… Почему бы не поддаться очарованию момента? Кто знает, каких испытаний подкинет ей судьба завтра? Отец всегда говорил, что надо уметь радоваться и ценить то, что имеешь прямо сейчас.

Они сидели за кухонным столом и болтали, смеялись, шутили. И поддразнивали друг друга.

Моро оказался достойным противником. Пожалуй, состязаться с таким, как он, в искусстве флирта было опасной затеей. Но оно того стоило.

Вивьен и не подозревала, сколько удовольствия и приятного волнения, может приносить такая игра с опытным партнером. А может, он был таким всегда, просто она никогда ничего не замечала и не чувствовала?

В ход у Его Светлости шло всё: мягкие обволакивающие улыбки, смена тембра голоса, многозначительные паузы и взгляды, жесты и случайные касания тел. Такого Сандэра – легкого и остроумного, Вивьен видела впервые.

Время летело незаметно.

Отправились спать, когда за окном забрезжил рассвет. И она была уверена, что перед дверями ее покоев он непременно захочет ее поцеловать. И даже была не против такого расклада.

Но Моро снова удивил ее.

– Спокойной ночи, моя госпожа. – сказал он, галантно поцеловав ее руку.

Легко поклонился и перекинул его через плечо снятый камзол и с довольным видом зашагал по коридору в сторону своих комнат, что-то напевая себе под нос.