По воле богов. Выбор богини. Книга четвертая. Вторая часть

Глава 41

Сумерки полностью поглотили Сарен-Арк.

Софи зажгла свечку, даже не свечку, а так, огарочек, и поставила на стол.

Дрожащий свет наполнил пустой зал на первом этаже гостиницы, где обычно завтракали, обедали и ужинали постояльцы, и всегда было шумно и полно народу.

На стенах заплясали длинные, острые тени.

Сейчас в гостинице было пусто и тихо, никого, кроме Софи. Гостей она последние три дня не принимала, прежние разъехались сами по себе. Прислугу и конюха она отпустила еще утром.

Софи сидела и равнодушно смотрела на большую входную дверь с тяжелым кованым засовом и круглой железной ручкой.

Над дверью висела перевернутая подкова. На счастье.

Софи глянула на нее и грустно усмехнулась: не помог оберег. Слишком мало счастья видела она в этом доме, да и в своей недолгой жизни. Пальцев одной руки с лихвой хватило бы, чтобы сосчитать.

Боялась ли она?

Нет. Боятся те, кому есть что терять. А ей терять было нечего. Вспомнить было что, а терять – нет.

Издалека с улицы нарастал тревожный гул.

И он ничего хорошего ей не сулил.

Пять дней назад у Софи Чаруш закончился траур.

Три дня назад под вечер к ней в гостиницу явился Девис Ярый.

Нашел ее во внутреннем дворе, куда она вышла за дровами, больно схватил поперек живота одной рукой, зажал ей рот потной, тошнотворно вонявшей ладонью, и потащил в пустую конюшню, где бросил в углу на кучу сена, а сам навалился всем телом сверху.

Сжимая одной рукой оба тонких запястья над ее головой, другой рукой задирал подол платья, втискиваясь между сведенных женских коленей.

Его мокрые, скользкие губы были везде. Затыкали ей рот, пачкали шею, отпечатывались на груди. Софи вертелась ужом, брыкалась так, что трещала и рвалась ткань ее платья. Но какой там! Инквизитор был в разы сильнее и в этот раз отступать не собирался.

В какой-то момент ей повезло, и она укусила его за щеку.

Девис зашипел от боли и немного ослабил хватку. Софи воспользовалась моментом и выдернула обе руки из его тисков, отпихнула руками и ногами, вывернулась и отскочила в проход между стойлами. Девис, опомнившись, рванул за ней, отрезая пути к выходу.

Она успела сдернуть с гвоздя висевший на дощатой перегородке хлыст.

Замах! Свист! Щелчок!

Рваная длинная полоса на рубахе Девиса расплылась по краям алыми подтеками. Он замер и опустил удивленный взгляд себе на грудь, провел языком по губам, слизывая капли брызнувшей из раны крови, снова зарычал, оскалился, но попятился, не осмеливаясь нападать.

– Ошалела, ведьма? Совсем спятила?.. Ты на кого руку подняла? Забылась? Так, я тебе напомню!

Вместо ответа Софи занесла руку с хлыстом для нового удара.

– Не подходи!.. Не смей ко мне прикасаться! Убирайся отсюда!

Софи трясло.

Но Девис уже вошел во вкус и смотрел на ведьму безумными, наполненными животной страстью, глазами.

Готовая биться за себя на смерть, в разодранном платье, свисавшем с плеч и обнажившем наполовину нежную, упругую грудь, с растрепанными длинными белыми волосами, молодая женщина, против своей воли, притягивала Дэвиса еще сильнее своей решительностью и недоступностью. Ведь хороша же, ведьма, а?!

– Чем я тебе так плох для тебя? – инквизитор сплюнул на пол и вытер рот рукавом. – Или на своего столичного любовничка надеешься? Да он уже забыл о тебе давно. Там у него таких, как ты – монета за ведро.

Не отрывая от нее жадного взгляда, провел ребром ладони по укушенной щеке, – бешеная дрянь! – и вытер кровь об рубаху.

– Не твое дело! Убирайся! Видишь артефакт? – дернула она шнурок с шеи. – Стоит мне захотеть и тут будет вся урсуланская инквизиция! Хочешь проверить?!

– Зря, Софи, зря ты так со мной… – чуть смягчил тон Девис, следя исподлобья за каждым ее движением. – Я с серьезными намерениями. Видишь, все по-людски хотел, терпел и ждал, когда у тебя закончится траур. А то мог бы давно скрутить тебя магией и присвоить… А я со всей душой и пониманием… Денег бы дал тебе, и свою защиту. И взамен попросил самую малость.

Он облокотился на простенок между стойлами, пытаясь справится с тяжелым дыханием.

– … немного ласки…

– Спать с тобой?

– Спать бы я тебе не дал, не надейся, – гаденько оскалился Девис. – Чем это плохо, дурочка? Да любая неглупая бабёнка в этом городе готова сама запрыгнуть в мою постель. А тебя, дуру непутевую, приходиться еще и уговаривать.

Девис сделал шаг.

Хлыст предупреждающе свистнул рядом с его плечом. И Девис снова замер.

– Так не уговаривай, уходи и зови любую!

– А я не хочу любую, я тебя хочу, Софи. Понимаешь, в чем дело? Тебя… Как увидел в первый раз, так и хочу. Из головы не выходишь, ночью снишься… Я к твоим ногам брошу весь этот город, проси что хочешь!

Он говорил тихо, вкрадчиво, будто уговаривал.

– Ты мне противен, Девис.

Она снова занесла хлыст для удара.

– Это поначалу. А потом привыкнешь…

Хлыст снова рассек воздух.

– Не смей ко мне приближаться!

– Ух!.. Горячая какая!.. а так даже интереснее… – выдохнул он со злостью. – Плевать, что не нравлюсь, и плевать на твой амулет! Все равно сама ко мне прибежишь! Слышишь? Сама!

Он развернулся и пошел к запертым магией дверям, пнул их со всей силы ногой и исчез в темном дверном проёме.

Софи еще какое-то время постояла, нервно сжимая в руках хлыст и вслушиваясь в шаги снаружи, потом трясущимися руками вернула хлыст на место. Медленно, хватаясь рукой за стену и путаясь в подоле порванного платья, вышла во двор гостиницы.

Осмотрелась на пустом дворе и подняла голову, глядя в черное небо сухими ясными глазами, и рухнула на колени.

– За что мне это всё, Верховная покровительница?.. Я больше не могу так… Помоги!..

На следующий день в гостиницу явился отец Девиса.

В городе темного мага и главу местной инквизиции Бурта Ярого боялись, но не уважали.

Тихо ненавидели.

За то, что брал что хотел и когда хотел, собирал мзду с торговых людей, вершил свой суд без оглядки на законы империи.

Едва он появился в дверях гостиницы, как Софи почуяла спиной его тяжелый пронизывающий взгляд. Прошел, сел за столик у окна, заказал обед. Отобедал. Подозвал жестом Софи, пригласил сесть напротив и тихо, без эмоций, глядя на Софи пустыми холодными глазами, процедил сквозь зубы.

– У тебя отличная кухня, Софи. Пожалуй, лучшая в этом городе. Мне всегда нравилась. Но я пришел сказать не это.

Он вытер губы салфеткой, смял, отбросил ее на стол и уперся обеими ладонями в край столешницы.

– Даю тебе срок до вечера послезавтра. Если в течение этого времени не одумаешься и не покажешь Девису, какой ласковой и послушной девочкой ты можешь быть, пеняй на себя. Я сотру тебя в пыль… И не вздумай бежать. Для тебя все выезды из города закрыты. Ты меня хорошо поняла, Софи?

– Да, сотэм Ярый. – глядя в пол, кивнула Софи, теребя в пальцах край кружевного передника.

– Вот и славно. Надеюсь на твое благоразумие.

Он сунул руку в карман штанов, достал две монеты в уплату за обед, бросил на стол и ушел.

Срок, который дал Бурт, истек вчера вечером.

Софи приготовилась заранее.

Все деньги и те немногочисленные драгоценности, которые у неё были, отнесла тетке, прислугу распустила.

Бережно сняла парный артефакт, который ей подарил Йорн, и аккуратно повесила его на гвоздь на стене. Она носила его больше как память о своем единственном мужчине, с которым сумела почувствовать себя хоть ненадолго по-настоящему живой и желанной.

Перед ней на столе лежали маленький кинжал и ее старенький детский арбалет, с которым она подростком охотилась в лесу около теткиного дома на зайцев. Другого оружия у нее не было. Да и не умела она пользоваться оружием.

Софи заперла на засов дверь, понимая, что для инквизитора не составит особого труда снести ее, и села ждать.

Судя по приближающемуся с улицы гулу и отблеску факелов в окнах, ждать оставалось недолго.

От первого удара дверь дрогнула.

И выдержала еще три, а на четвертом ее снесло внутрь, и в гостиницу ввалилась толпа пьяных возбужденных парней.

В первый момент они увидели стоявшую передними ведьму со взведенным болтом в арбалете.

И замерли на несколько мгновений, потом схватив первую попавшуюся под руки мебель и прикрываясь ей как щитом, двинулись к девушке.

Софи немедленно призвала в помощь покорную ей стихию ветра.

Ураган, ворвавшийся в помещения, сбил со стола свечу и разметал искры от факелов, которые держали в руках незваные гости.

Огонь прокатился по полу, поднялся по стенам, лизнул занавески и быстро разлился по всему потолку.

Кто-то взвыл от полученного арбалетного болта, но Софи уже отбросила арбалет и хаотично размахивала кинжалом, не позволяя подойти к себе близко.

Ее скрутили, выбив оружие их неумелых рук, бросили на пол и среди пылающих языков пламени начали рвать одежду и избивать ногами.

Боль затопила сознание и тело Софи. Она судорожно глотнула дыма и провалилась во тьму…

Огонь чадил и жадно лизал, жрал все вокруг. Над городом зазвучал тревожный набат.

У гостиницы суетились огнеборцы, мешавшие пожару перекинуться на соседние деревянные дома, и толпились зеваки.

Нападавшие давно разбежались.

Обрушившаяся сбоку от лежавшей полу Софи балка ударила по каменной стене, на которой висел парный артефакт, и разнесла его вдребезги.

***

Раньше Вивьен думала, что тонула в море неразрешимых проблем, но после отъезда Кристиана Моро и Сандэра, оказалось, что до этого она барахталась в мутной лужице небольших неприятностей. А в море проблем, – ледяное, глубокое, с водоворотами и острыми подводными камнями, – ее швырнуло только сейчас.

Началось всё с того, что в тот же день, когда Сандэр отбыл в экспедицию, в Академию явился император.

Не парадно, по-деловому буднично, без свиты и кортежа. Импозантный, величественный, страшно красивый.

И без предупреждения.

При нем была лишь личная охрана из двух магов и гвардеец.

До этого визиты Доминика Алгейского в Академию приравнивались к сошествию Богов, настолько редкими они были, и к ним готовились не одну седмицу, приводя в идеальный порядок и территорию, и корпуса, и полигоны, и всё-всё.

Доминик вошел в Академию не через центральные ворота, как следовало бы, а инкогнито, через парк, чтобы не привлекать внимание.

И первым с ним столкнулся Лангранж.

Совершенно случайно.

С некоторых пор декана факультета Темной магии частенько видели прогуливавшимся в академическом парке. По девичьим рукам даже ходило некое секретное расписание, в котором указывались часы и минуты, когда он появлялся в парке. Правда, сам Лангранж про него не знал и к его составлению никакого отношения не имел.

Итак, когда небольшая таинственная процессия, в черных плащах и накинутых на головы капюшонах, почти миновала парк, то у калитки, которая выходила прямехонько к учебным корпусам, она столкнулась с шедшим навстречу Лангранжем.

Тот насторожился и преградил незваным гостям дорогу, намереваясь устроить допрос, когда один из них вышел вперед и уверенным жестом сбросил с головы капюшон.

– Ваше Величество? – сначала изумленно выдавил и лишь потом, спохватившись, замер в поклоне декан.

– Догадываешься о причинах моего визита? – строго и с вызовом поинтересовался император, сцепляя перед собой ладони в замок.

Вопрос был провокационным.

Освальд и сам любил такой хитрой фразой сбивать с толку своих учеников, вводя их в заблуждение о своей полной осведомленности в их проказах и безобразиях, и в результате получал от них нужные сведения, а подчас выяснял что-нибудь неожиданное, и куда более интересное, чем то, о чем он собирался узнать.

И тут Лангранж, которого последние дни тяготили невеселые размышления о Баргу и Теодоре, решил, что принцесса Гвендолин, всегда славившаяся прямолинейным, ревнивым и немного склочным характером, прознала о похождениях своего личного секретаря и прислала венценосного братца – а она могла! – под видом внезапной инспекции подопечного учебного заведения приструнить юную соперницу. Ведь о тайных отношениях Баргу и Ее Высочества не судачил в Урсулане только ленивый.

Иные поводы, которые могли бы сподвигнуть императора для посещения Академии, ему в голову не приходили.

– Догадываешься о причинах моего визита?

Эффект внезапности усилился давлением авторитета правящей особы, сюда же следовало добавить безграничное личное обаяние и натиск императора, и Освальд попался, как мальчишка.

– Если вы о Баргу, то он здесь не появлялся больше седмицы, Ваше Величество.

– Баргу? – удивленно поплыли вверх брови Доминика.

Стало понятно, что это имя император не рассчитывал услышать, и Лангранж чуть не застонал вслух.

Твою мать!.. Это ж надо было так глупо попасться!

От досады декан так сжал кулаки, что хрустнули костяшки пальцев.

– Вы, наверное, ищите лорда Мэшема? – попытался исправить он ситуацию. – Я немедленно извещу его. – и, не дожидаясь ответа, рванул в сторону ректората.

Но было поздно.

– Стоять! – рявкнул Доминик. – Освальд, поди сюда… – вкрадчиво сказал он и поманил пальцем.

Лангранж покорно подошел, сохраняя внешнее достоинство и невозмутимое лицо, снова поклонился.

– Что ты там по поводу Баргу сказал? – как бы небрежно уточнил Доминик, отводя декана факультета Темной магии подальше от охраны и понижая голос. – Бывает он тут у вас?

– Что вы, Ваше Величество, всего-то пару раз с ним столкнулся. Вот как с вами, в парке.

– И к кому этот ветреник сюда зачастил?

– К Корвелу Прайну, Ваше Величество. Он у нас боевиками теперь заведует.

– Я знаю, кто такой Прайн. – нетерпеливо оборвал его император.

– Простите, Ваше Величество.

– Прощаю. – великодушно пообещал Доминик. – Не знал, что они приятели. Ну ты сразу не убегай, ты мне еще понадобишься. А скажи-ка мне, Освальд, вот что… Вивьен Сурим у тебя на факультете учится?

– Да, Ваше Величество.

У Лангранжа едва отлегло одно нехорошее предчувствие, как сразу на его место явилось другое, куда более тревожное.

– Здесь она сейчас?

– Да. На лекции по базовым магическим структурам.

– Ну и отлично. Проводи-ка меня туда.

***

Главный специалист по магическим конструкциям Академии, магистр Яру Санован, заболел и его заменял Кирк Лау, который обычно вёл артефактологию.

Лау хоть и был опытным темным магом, и, возможно, сам неплохо владел построением сложных магических конструкций, но у него был один весьма существенный недостаток – он не умел внятно и ясно излагать учебный материал.

Если для артефактологии это не имело значения, там большую часть занятий занимала практика по изготовлению артефактов, то для базового магического предмета это была полная катастрофа.

Вивьен сидела на своем любимом месте, на самой последней парте у окна, подперев кулаком ухо, и сначала честно пыталась слушать магистра. Потом сдалась и стала рассматривать лица и спины присутствующих.

Орис и Теа опоздали, сидели пятью рядами ниже и дружно зевали.

От скуки Вивьен перебирала в памяти утреннее прощание с Сандэром и пыталась понять, про какие тайны тот говорил. Что он имел в виду?

Внезапно дверь в аудиторию распахнулась и вошел Лангранж. Что уже само по себе стало событием.

– Простите, магистр Лау, вынужден вас прервать. – сначала буднично обратился он к преподавателю, потом повернулся к ученикам и громко провозгласил: – Всем встать! Его Величество Доминик Алгейский!

Вся аудитория шумно и не слишком бодро поднялась, просыпаясь и ошарашенно переглядываясь.

Следом за деканом в дверях появился император. Это стало подобно грому среди ясного неба.

Доминик никогда раньше так запросто не приходил на лекции к темным магам, да и ни к кому вообще, поэтому зал тихо и восторженно ахнул, взбодрился, сгоняя остатки сна, одёрнул камзолы, пригладил волосы и втянул животы, пытаясь неумело подражать осанке и блестящей манере держать себя Его Величества.

– Рад приветствовать будущую магическую элиту Империи! Прошу, садитесь. – Доминик сделал жест, но все опустились на скамьи только после короткого разрешительного кивка декана. – Давно обещал нагрянуть к вам вот так, запросто. И вот я здесь!.. Хочу просто поприсутствовать на лекции, считайте, что это неофициальный визит. – и обернулся к Лау. – Продолжайте, магистр. Не обращайте на меня внимание.

И сам, в гробовой тишине и провожаемый восторженными взглядами, легко и быстро поднялся на самый верх аудитории и сел на скамью рядом с Вивьен.

Не обращать внимания оказалось очень сложно. Всем.

Магистр Лау продолжил потрясенно молчать, пока его не окликнул Лангранж. Тогда тот очнулся, и лекция продолжилась.

Как только рядом сел император, Вивьен сразу подобралась и села ровно.

Доминик расстегнул камзол и подмигнул ей, придвигаясь ближе. Сразу запахло приятным дорогим шипром.

Сначала он не проявлял никакой заинтересованности, и Вивьен почти успокоилась. Может, действительно решил проверить, как идет процесс обучения темных магов? Понемногу она расслабилась, время от времени бросая на красивый правильный профиль императора быстрые взгляды.

Сколько же ему лет?.. Как же они похожи с Сандэром.

В очередной раз, когда она исподтишка его изучала, Доминик повернул голову и лукаво ей улыбнулся.

Хорт!

Вивьен смутилась, отвернулась и уставилась на магистра Лау с таким видом, словно эта лекция была самым важным событием в ее жизни.

Доминик тем временем достал из кармана маленькую записную книжечку и короткий грифель, раскрыл ее и что-то застрочил. Вырвал листок и подвинул его Вивьен.

То, что на них пялились и этот жест не остался незамеченным, Его Величество совершенно не волновало.

«Прогуляемся сегодня? Погода отличная. Тебе понравится. Обещаю.»

Вивьен взяла грифель и, не раздумывая, написала в ответ ниже: «Не могу, декан не отпустит. У меня еще две лекции.»

«Отпустит. Я с ним договорюсь.»

Хм… Что у него легко получится, Вивьен не сомневалась.

«Нет. Не хочу пропускать лекции.»

«Жаль. Я хотел тебе показать интересное местечко, которое может быть связано с одной особой, внешне очень похожей на тебя. Помнишь, я рассказывал о ней в прошлый раз?»

Да ладно!.. Вивьен чуть на месте не подпрыгнула.

Это он о Сайянаре?..

«Что за место?»

«Тебе нравится разгадывать тайны?»

«Смотря какие.»

«Ну, например, связанные с правящей семьей? Ты уже скоро войдешь в нее, поэтому имеешь право узнать кое-какие ее секреты. Хочешь?»

Ого!.. Еще бы!

Его Величество умел заинтриговать.

Неужели он предлагал посетить то место, где погиб принц Филипп во время ритуала с черной магией? Так это другой разговор. Такую возможность глупо упускать.

«Тогда лекции могут и подождать.»

«Не против прогулки верхом?»

«Я очень люблю прогулки верхом.»

«У тебя как раз подходящий наряд, он тебе к лицу, ты в нем восхитительна. Я сражен наповал.»

Теперь Величество бросал на нее сбоку оценивающие, чисто мужские, взгляды и заметно наслаждался увиденным.

Когда прозвенел звонок и магистр Лау завершил лекцию, Доминик поднялся и со своего места поблагодарил за прекрасную лекцию, потом спустился к кафедре и лично пожал руку смущенному артефактологу.

К словам благодарности императора присоединились и все присутствующие, устроив магистру бурную овацию, и Лау покинул аудиторию раскрасневшийся, но ужасно довольный собой.

Что и говорить, Доминик Алгейский умел любое свое появление легко превратить в незабываемое зрелище и праздник.

Лангранж без восторга выслушал просьбу императора, больше похожую на приказ, и, не смея перечить в открытую, отпустил Вивьен, сопровождая свою речь мрачными многозначительными взглядами, и предупредил, что на следующий день на полигоне с нее три шкуры сдерет на практических занятиях по магструктурам.

Учебный корпус они покидали вместе с охраной императора, провожаемые любопытными взглядами. Только Орис и Теодора глядели им след настороженно.

Его Величество всю дорогу, пока они шли до ворот, улыбался и шутил, без малейшего самолюбования, показывая, каким приятным, легким собеседником и галантным кавалером он может быть. Его очарование не знало границ.

За воротами Академии их ожидали пять запряженных вороных жеребцов.

– Два мага для безопасности императора во время прогулки? Не маловато-ли? – садясь в седло, удивилась Вивьен.

– Приятно удивлен, что ты обратила на это внимание. Да, два маловато. – хитро прищуриваясь, согласился Доминик. – А четыре в самый раз.

– А где еще два? – уже сидя верхом, повертелась по сторонам Вивьен.

Доминик рассмеялся.

– Еще два – это мы с тобой. Как думаешь, справимся?

Пф-ф… Вивьен пренебрежительно фыркнула, натягивая поводья: смотря с кем.

И бросил ей с вызовом, пришпоривая своего жеребца:

– Догоняй!..

Городская стена быстро осталась за их спинами, по обеим сторонам тракта простирались бесконечные голые поля. Зима в Алгее была короткой и почти закончилась. Снег сошел.

По дороге им попадались редкие путники верхом, в кибитках или на телегах.

Его Величеством несся первым, его черный плащ развевался высоко за спиной. Только изредка он придерживал коня и неожиданно оказывался то сбоку, то позади Вивьен, но потом снова вырывался вперед.

Примерно через полчаса резвого галопа они свернули с тракта на неширокую дорогу, ведущую к скалистому побережью, заросшему высокими старыми соснами.

Запахло солью и водорослями.

Здесь галоп плавно перешёл в рысь, а потом и в шаг. Дальше они спешились, гвардейца оставили с лошадьми, а сами двинулись вглубь леса, туда, где за деревьями шумело море.

Когда сосны расступились, после полутемного сумеречного леса в глаза ударили яркие, сочные цвета: золотой, лазурный, бирюзовый! Вивьен восхищенно вдохнула и в нетерпении рванула бегом на широкий пляж бухты, окруженной с обеих сторон неприступными серыми скалами.

На золотисто-желтый песок накатывал синий прибой с белыми гребешками пены.

Море на горизонте сливалось с голубым небом, расслаиваясь едва заметной полосой на два тона: темнее снизу и чуть светлее сверху.

Ветер был холодным, злым. Он трепал волосы, срывал плащ и гнал огромные, в несколько человеческих ростов, волны, которые набрасывались на берег и разбивались на длинные, пенистые и шипящие языки.

На зеркально-гладком песке блестели влагой торчащие ребра полосатых ракушек и мелкие камушки.

Чуть дальше от берега, на глубине, то появлялись, то исчезали, от набегавшей воды, острые треугольные зубья одиночных скал.

– Красиво. – жадно всматриваясь в даль и глубоко вдыхая влажный воздух, прошептала Вивьен. – Завораживает, почти как на Ремсе.

Если это действительно то самое место, где Арезес спрятал свое сокровище, то у него с Вивьен явно схожий вкус. У них, вообще, было много общего.

– Знал, что тебе понравится. – подошел сзади и встал близко за ее спиной Доминик. – Удивительное место. Оно никогда не меняется, ни зимой, ни летом. И погода всегда одинаковая…

Император немного постоял и двинулся вдоль берега к дальним скалам, свернул в сторону леса. Обернулся, махнул ей рукой и крикнул:

– Пойдем!.. Покажу, ради чего мы сюда добирались…

Вивьен с трудом оторвалась от созерцания моря и поспешила за ним.

Что ж… Она ожидала увидеть нечто подобное.

Голая, ссохшаяся, с глубокими трещинами земля. Посреди поляны, окруженной искореженными деревьями с уродливо вывернутыми, переплетенными между собой стволами, стояли два огромных валуна, похожих на надгробия. Один терракотово-коричневый, плоский, покрытый мелкими трещинами, и местами заросший толстым темно-зеленым мхом. Рядом второй, черный, овальный, как яйцо, неровно расколотый до половины, с оплавленными, рваными краями, будто он смотрел в небо оскалившейся пастью. Около него, непонятно как уцелевший, стоял большой, в три обхвата, дуб. Старый, но живой. Но все его ветви, – длинные и короткие, скрюченные и прямые, – дружно тянулись в противоположную от камней сторону.

Жутковатый видок.

И магический фон сложный до дрожи, как спутанный клубок.

Здесь стояла оглушающая тишина. И даже морской ветер не долетал сюда. Вероятно, когда-то этой поляны не было, и алтарь находился в густом смешанном лесу.

Маги-охранники встали с двух противоположных краев поляны, положив ладони на оружие и повернувшись к ним спинами.

Доминик приблизился к камням, присел возле плоского на корточки и положил на него ладони. Вивьен встала позади него.

– Здесь едва выжил я и погиб мой родной брат, его звали Филипп. Страшная трагедия для любой семьи, а для правящей – вдвойне.

– Я соболезную, Ваше Величество.

– Это случилось давно… Все планы, все надежды, всё полетело кувырком не только для одного магического рода, для всей империи… Как знать, если бы брат был жив, судьба Алгеи сложилась совсем по-другому. Моя-то уж точно. Мне в тот день повезло, меня спас Горлум.

– А как вы здесь оказались?

– Горлум меня сюда и привел, сказал, что Филипп задумал что-то ужасное, его нужно остановить. Но мы опоздали.

– А почему Филипп погиб?

– Любил испытывать на себе запрещённые магические ритуалы.

С черной магией? Но вслух Вивьен не решилась произнести свое предположение. Позже она обязательно вернется сюда одна и всё тщательно исследует, каждый уголок.

– Вы были близки с ним?

– Сейчас мне кажется, что недостаточно… Я отдал бы за него жизнь, но вели мы тогда себя как два малолетних оболтуса. Ссорились из-за всякой ерунды, мирились, соперничали, отбивали друг у друга девчонок…

– И Сайянару? – вырвалось у Вивьен, о чем она тут же пожалела.

– Нет. – отрезал Доминик и поднялся. – Сайянара принадлежала только мне. И я не собирался ее ни с кем делить. Даже с братом… Кстати, я обещал рассказать о ней. Она пропала в день его гибели, исчезла навсегда. Ни письма, ни следа, ни весточки. Ничего. И вот прошло много лет, и появилась ты… То же лицо, те же глаза, даже манера смеяться и говорить, всё ее. Мне кажется, это Боги послали тебя в ответ на мои молитвы.

Он обернулся к ней так резко, что она отпрянула. Он тяжелого взгляда императора по коже пробежал нехороший холодок.

– Так хочется прикоснуться к тебе, обнять. И не только… С тобой ведь наверняка как с ней, если начнешь, то уже не сможешь остановиться… Недотрога, ты позволишь?

Вивьен запахнула плащ и отступила на шаг назад, под ногой хрустнула ветка, и она вздрогнула. Позади нее оказался тот самый дуб.

– Ты сводишь меня с ума… – Доминик говорил и медленно надвигался, а она пятилась. – Рядом с тобой мне начинает казаться, что не было этих лет, что я всё тот же мальчишка, безумно влюбленный в синеглазую красавицу, случайно встреченную на берегу моря… Такую хрупкую, нежную, но такую упорную, целеустремлённую. Отважную… Страстную и горячую…

Вивьен напряглась. О ком это он? О ней или о Сайянаре?

Его Величество протянул он руку, поймал Вивьен за локоть, дергая на себя, склонился к ней.

– Я не был у нее первым, но мечтал стать единственным. Видишь?.. Даже в этом вы с ней схожи.

Вивьен удивленно захлопала ресницами и покраснела, глядя на императора снизу вверх.

– Со мной можно не строить из себя невинность. – привлек ее к себе и зашептал горячо прямо ей в ухо Доминик, обвивая рукой тонкую талию. – Не смотри так… Да, я всё знаю, Сандэр приходил ко мне с этой хортовой Аркой, которая давно никому не нужна… У тебя действительно было всё с ним или в Валории остался покинутый любовник?

Вивьен смутилась еще больше. Но врать не стала, почему-то ей казалось важным сейчас сказать правду.

– С ним.

Доминик уперся в нее пронзительным взглядом.

– Верю.

А потом он вжал Вивьен всем телом в тот самый дуб и поцеловал.

Просто обхватил целиком ее рот, прикусил нижнюю губу и, когда она разжала от неожиданной атаки зубы, проник языком внутрь.

В попытках хоть чуть-чуть отстраниться Вивьен уперлась головой в шершавую твердую кору, царапавшую кожу и больно цеплявшуюся за волосы. И вдруг остро осознала, что ей совсем не нравится Доминик.

Ничуточки.

И что с Моро целоваться было приятнее. Намного.

Его Величество разорвал поцелуй, немного отстранился и близко посмотрел ей в лицо. И Вивьен тоже посмотрела на него.

Он был невообразимо хорош собой. И как они были похожи, отец и сын! Только у Его Величества глаза были черные, как ночь. Чужие. Несандэровские.

– Что не так? – он уперся ладонью в ствол дерева над ее головой.

Вивьен сморщила капризно носик.

– У вас… язык холодный.

Доминик оторопел, в недоумении провел кончиком языка по нёбу и внутренней стороне губ, задвигал челюстью в попытке понять, что пошло не так. Раньше всех всё устраивало!

Потом хмыкнул, пристально посмотрев на Вивьен.

– А ты умеешь остудить пыл… Дерзкая какая, а? Ну да ладно, я разбужу в тебе такие страсти, в которых ты сама себя не узнаешь.

Внезапно кроны деревьев зашелестели и верхушки возмущенно закачались. Поднялся сильный, неприятный холодом ветер.

– Ваше Величество! – крикнул один из магов, удерживая одной рукой на голове капюшон и не оборачиваясь. – Пора возвращаться!

– Охрана беспокоится… Я еще хотел тебе показать пещеру, здесь совсем рядом. – кивнул в сторону скал Доминик. – Но у нас не осталось времени, а здесь нельзя находиться долго, поэтому буду немногословен. Даю тебе седмицу и после жду во дворце.

– В каком смысле ждете? Я не делаю визитов без… – Вивьен задыхалась от мощных воздушных потоков, словно нарочно целившихся ей в лицо.

– Да-да, я помню… – раздраженно отрезал император. – Речь не о визите вежливости, ты переезжаешь во дворец. Могу прислать слуг, они помогут тебе собраться и переехать. Твои покои уже готовы.

В каком смысле её покои?

– Мой дом – резиденция Моро, я гостья лорда Моро. А сейчас, в его отсутствие, и хозяйка резиденции.

– Я уже это слышал. Теперь ты – моя невеста. Считай, что на этом священном месте, где погиб мой брат, и где корона империи перешла ко мне, прямо сейчас состоялась наша помолвка. Ты переезжаешь, и мы начинаем подготовку к свадьбе.

Что?!

– Я не поеду.

– Поедешь.

– Это невозможно. – уперлась Вивьен. – Великий Князь Лариус заключил помолвочный договор с лордом Моро.

– Не упрямься, пойдем. Пора ехать домой. – Доминик насмешливо скривил красивый рот, взял ее руку, поцеловал, а потом, как маленькую, повел за собой в ту сторону, где они оставили лошадей. Он как будто боялся, что сильный ветер унесет ее с собой. – Не думаю, что Великий Князь Лариус сильно расстроится, если узнает, что вместо брака с Моро ты станешь императрицей.

Обратно ее проводили до самых ворот резиденции Моро, а точнее, отконвоировали.

После возвращения домой она час провела в купальне. Потом велела приготовить себе сонный отвар и добавить в него пару капель настойки Райны. Она собиралась рано лечь спать, чтобы встать пораньше и подумать обо всем на свежую голову.

Но сначала она попросила позвать к себе в покои коменданта резиденции.

– Господин Рено, – начала она, когда он, поклонившись, предстал перед ней, – у меня будет к вам один странный, но очень серьезный вопрос.

– Слушаю, Ваше Сиятельство.

– Способна ли резиденция Моро… скажем… выдержать осаду?.. И какое количество дней?.. Что вы улыбаетесь? Я же предупредила, что вопрос будет странным.

– Он не странный, моя госпожа, а улыбаюсь я потому, что милорд сказал, что вы будете задавать подобные вопросы, и велел не удивляться.

– Лорд Кристиан?

– Он самый, миледи. – с довольным видом подтвердил Рено. – Но, не переживайте, резиденция только внешне кажется беззащитной. Она способна выдержать месячную осаду. А при хорошем запасе провизии и воды, все два. Людей для обороны у меня достаточно, перед отъездом милорд велел нанять дополнительную охрану. Мои ребята сейчас их натаскивают. Когда ожидается осада? – невозмутимо и по-деловому уточнил комендант.

– Пока не ожидается. Я просто спросила.

– Я могу идти?

– Да, ступайте.

– Спокойной ночи, госпожа. – господин Рено удалился.

Вивьен осталась одна. Взяла со столика бокал с отваром и отхлебнула.

Хорт!

Теперь ей никакие решения сгоряча принимать не следовало, только с осторожностью, чтобы обошлось без осады и прочих неприятностей.

А ночью ее разбудила встревоженная Мирэй.

– Миледи, миледи! У ворот лорд Нориш, он просит его срочно принять.

– Йорн?.. Что-то случилось с Сандэром?!

– Нет, с ним раненая девушка. Ей нужна помощь. Их впустить?

– Да, да, конечно! – вскочила с кровати Вивьен и бросилась одеваться. – Пусть их скорее проводят в лабораторию, я сейчас приду туда.

***

Три дня спустя

Люциус знал, что сегодня у Вивьен занятий в Академии не было, и пришел не как обычно, во второй половине дня, а пораньше.

В воротах резиденции Моро он столкнулся с двумя светлыми магами, молодым и постарше. Тот, что постарше был похож на целителя. Молодой слегка прихрамывал, и у него была перевязана левая кисть, а на лбу алел заживающий шрам.

– Не переживайте, милорд. Она молода, здорова. Шансы очень велики…

– Но уже четвертый день пошел!.. – сокрушался тот, что был помоложе.

– Бывало, что и на пятый в себя приходили… Надо верить, верить и ждать. А вам следует отдохнуть, выспаться. Нельзя так себя изнурять. Ваши раны плохо заживают…

Они были так увлечены обсуждением, что не обратили на Люциуса никакого внимания, прошли мимо, сели в экипаж, ожидавший чуть поодаль, и уехали.

Валориец проводил их взглядом, поздоровался с магом-охранником и вошел в калитку.

– С миледи всё в порядке? – на всякий случай поинтересовался он.

– С миледи – да. Можете сразу в лабораторию идти. Она почти всё время там. – посоветовал он.

– Благодарю.

До лаборатории его проводил Бридж.

На ее пороге он столкнулся с Мирэй, уступил ей дорогу и хотел, как обычно, сказать комплимент или отпустить милую шутку, но вовремя заметил, что у девушки непривычно убитый вид и покрасневшие, заплаканные глаза. В руках она держала длинные, белые как снег, обрезанные волосы, кажется, обгоревшие.

Она присела в коротком реверансе и быстро упорхнула дальше по коридору, позволив себе сдавленно всхлипнуть где-то у лестницы.

Люциус пристально посмотрел ей вслед и вошел в лабораторию.

Здесь было пусто и тихо.

В огромные, без штор, окна вваливался наглый солнечный свет, столы сверкали чистотой. Приборы, с которыми Вивьен обычно проводила свои опыты, угрюмо стояли, накрытые чехлами. В шкафах и на полках царил идеальный, нерабочий порядок.

Если Вивьен не занята новыми испытаниями или изготовлением артефактов, то где же она?

Он осмотрелся и обратил внимание на распахнутую дверь в самом дальнем углу. Там он еще никогда не был.

Комната оказалась большой, просторной и светлой.

В центре стояла высокая, узкая кровать, закрытая со всех сторон полупрозрачным балдахином, который поддерживали четыре столба.

На кровати, под тонкой простынкой, под которой легко угадывались мягкие контуры обнаженного женского тела, с закрытыми глазами лежала молодая женщина с белыми, коротко стриженными волосами. Обнаженные руки ее располагались вдоль тела и были покрыты длинными, темно-бордовыми, затягивающимися ссадинами, как и плечи. На лице застыли кровавые подтеки, переходившие в черноту.

В комнате было свежо и пахло то ли целебной настойкой, то ли мазью. Ветер из приоткрытого окна мягко колыхал занавеси балдахина, словно ластился к ним.

Люциус медленно обошел вокруг кровати и, наконец, встал так, чтобы разглядеть лицо незнакомки.

У нее была такая белокожая, что на висках легко просматривались тонкие бледно-голубые прожилки вен. Темные брови и ресницы, тонкий прямой нос. Красивая. Очень. Даже несмотря на раны и ссадины.

– Она умирает.

Люциус вздрогнул от голоса Вивьен.

Она неслышно подошла и встала рядом с ним, сложила руки на груди.

– От ран?

– Раны тяжелые, но с ними можно справиться.

– Тогда почему?

– Я не знаю. Не понимаю… У Софи есть все шансы выжить, но с каждым днем ее аура все бледнее и бледнее. Я сделала всё возможное… Даже Пармус оказался бессильным. Жизненная сила покидает ее.

– Софи?

– Софи Чаруш. Она из Сарен-Арка. Ее дом сгорел, но ей повезло, её спас Йорн. У них был парный артефакт.

– Парный? А… Вероятно, он воспользовался порталом… Девушка – ведьма. Кажется, воздушная…

– Верно.

Люциус задумался, вглядываясь в изуродованное лицо.

– Что, если она сама не хочет?..

– Вам тоже так кажется? – удивленно глянула на него Вивьен. – Думаете, такое возможно?.. Я с ней разговаривала, и Йорн разговаривал. Он рассказывал ей, как они хорошо и счастливо заживут, когда она выздоровеет. Но это не помогло.

– Звучит не слишком убедительно, особенно для ушей ведьмы… Йорн? Это лорд Нориш? Видимо, с ним я столкнулся в воротах.

– Вы знакомы?

– Не представлен, но я наслышан. Его считают гением магии. Он очень талантлив, я читал о его открытиях и экспериментах. Впечатляет… И у него есть сестра, слава о которой, как о первой красавице Алгеи, гремит на всю империю.

– О да. – усмехнулась Вивьен.

– Так может она…

В это момент в комнату вошла Мирэй, держа в руках тазик с водой.

– Госпожа, время омовения.

– Люциус, давайте выйдем. Мирэй ты справишься одна?

– Конечно, миледи. – служанка чуть сдвинула полог и вошла внутрь.

В соседней комнате Вивьен предложила Люциусу кресло и сама расположилась в таком же напротив. На столике стоял кофейник и чистые чашки.

– Кофе хотите?

– Пожалуй. У вас усталый вид, моя госпожа.

– Я не спала последние два дня. И у меня много новостей, которые следует передать лорду Парвайю и дяде. Написать письмо я не успела, поэтому буду рассказывать…

Четверть часа спустя они уже стояли над картой Урсулана и его окрестностей, расстеленной на столе.

– Это место примерно здесь. С дороги его не видно, нужно с тракта свернуть налево, дальше дорога уйдет вниз и там будет виден большой сосновый бор, а за ним побережье. Я собираюсь побывать там еще раз.

– Надеюсь, возьмете меня с собой.

– Обязательно, эту часть скал у леса надо будет обследовать, там есть пещера. Мне о ней рассказал Доминик.

Люциус склонился над картой, изучая рельеф.

– А что касается переезда во дворец и подготовки к свадьбе, – он оторвался от карты и задумался, – вы не обязаны подчиняться приказам императора, так как не являетесь подданной Алгеи. И даже помолвочный договор не подразумевает для вас таких последствий. И, кстати, Доминик не имеет права игнорировать его, потому что он подписан самим Великим Князем, высшей валорийской властью. Это важный момент. Был бы подписан вашим отцом – другое дело, тут можно было бы поиграть на тонкостях иерархии и полномочий. Поэтому император и задумал хитрый ход: жениться, сломив вашу волю, и поставить Лариуса перед фактом свершившегося брачного обряда. Тогда, понятно, что тому деваться будет некуда, и он признает брак.

Вивьен с жадностью ловила каждое слово Люциуса.

Ведь у нее были подобные мысли, но она сомневалась в своей правоте, а обсудить их было не с кем. Выходило, что зря сомневалась, надо себе больше доверять.

– Вам повезло, что Доминик уже допустил серьезную ошибку, недооценив вас по достоинству. Иначе сразу бы забрал во дворец, лишив возможности с кем-либо советоваться, чтобы принимать правильные решения, и ограничив круг общения своими придворными. Серьезный промах с его стороны.

– Так что мне теперь делать?

– Самый правильный ход из всех возможных – прямо сейчас вернуться в Валорию. Но что-то мне подсказывает, – Люциус поднял глаза и посмотрел в сторону комнаты, где находилась раненая девушка, – вы на это не согласитесь.

Вивьен кивнула. Она ведь и Сандэру обещала дождаться его из экспедиции.

– Поэтому готовьтесь… На вас будут давить, возможно запугивать, вводить в заблуждение или вовсе попытаются силой увезти во дворец. Если Доминик настроен серьезно, могут даже опоить чем-то, чтобы ослабить вашу волю. Тут всё зависит от того, как далеко он готов зайти в своей решимости. Защищаться придется в любом случае, возможно, даже не магически, а физически… Мой вам совет: не выходите за пределы резиденции без охраны. Но и не слишком показывайте, что вы боитесь его… Не отказывайтесь от привычных удовольствий, прогулок, посещения Академии. Старайтесь вести прежний образ жизни, дайте понять, что вас не так легко запугать, что вы продолжаете контролировать ситуацию.

– А я продолжаю? – засомневалась Вивьен.

– Врага нужно вводить в заблуждение всеми возможными способами. Пусть думает, что продолжаете, даже если это далеко не так. В конце концов, вы – валорийская княжна, с вами следует считаться, пусть Его Величество не забывает об этом.

– Значит, мне не стоит его бояться?

– Думаю, нет. Но не забывайте проявлять разумную осмотрительность и осторожность… Не провоцируйте императора. А всё, что вы рассказали, я незамедлительно передам лорду Парвайю, а он известит Великого Князя.

***

После разговора с Люциусом Вивьен почувствовала себя увереннее и спокойнее. Как он и советовал, она продолжила жить своей обычной жизнью: ездила в Академию, к портнихе, даже выбралась на прогулку по Дарамусу с Орисом и Теодорой.

Сильно угнетало только с каждым часом ухудшавшееся состояние Софи и собственная беспомощность. Молодая женщина угасала на глазах, а Вивьен не понимала почему. Что не так?

Йорн, из-за того, что толком не лечился первые дни, а сидел возле Софи, свалился дома в горячке, и теперь магистр Пармус пропадал в резиденции лорда Нориша. Целитель предупредил Вивьен, что не сможет прийти, прислав ей записку.

Два дня спустя, вернувшись из Академии, Вивьен застала в лаборатории Люциуса.

Он, скинув камзол и засучив рукава рубахи, помогал Мирэй протирать тело Софи влажным полотенцем. И делал это весьма уверенно и умело, что Мирэй даже в голову не пришло в голову смущаться обнаженного тела девушки. При этом Люциус что-то негромко рассказывал служанке, – а голос у него был приятный, слегка околдовывавший, – и та бросала на него восхищенные взгляды и забавно фыркала от смеха.

В комнате что-то изменилось, Вивьен уловила это интуитивно. Раньше здесь обитали только безысходность и смерть, которые она чувствовала всей кожей, а сейчас…

Она осмотрелась.

То же окно, та же кровать. Но чувство безысходности, которое охватывало ее всякий раз, когда она входила сюда, исчезло и сменилось зыбкой неопределенностью, пусть совсем слабенькой, еле теплившейся, но надеждой.

– А… миледи… – обрадовался Люциус, едва завидев ее, но при этом не бросил свое занятие. – А я вот решил помочь госпоже Мирэй, – он подмигнул служанке, – пока ждал вас. Я кое-что выяснил и про Сарен-Арк, и про Софи.

– Мирэй, ты свободна, мы справимся вдвоем.

Мирэй присела в реверансе и удалилась, с сожалением оглядываясь на Люциуса.

– Так вот, – продолжил он, когда девушка вышла, снова обмакивая в чистую воду полотенце и отжимая его, – пожар в гостинице, принадлежавшей Софи, неслучаен. Скорее всего, поджог. По крайней мере, так шепотом говорят местные… Два года назад Софи стала вдовой, и ее стал склонять к сожительству сынок главы городской инквизиции по имени Дэвис Ярый. Она ему отказала, за что и поплатилась.

Рассказывая, Люциус осторожно водил по коже Софи влажной тканью, и по тем местам, где не было ран, сначала легко проводил костяшками пальцев, а только потом повторял движение влажным полотенцем.

– А как же Йорн? – внимательно наблюдая за его руками, спросила Вивьен. Какой интересный эффект был от, казалось, самых обычных прикосновений: аура в этих местах сразу становилась более яркой.

– Урсуланские инквизиторы впервые за много лет побывали в Сарен-Арке в прошлом году. Весь отряд расположился на постой в гостинице Софи. Вероятно, Йорн был в той поездке, и между ними вспыхнули чувства. Иначе откуда бы у нее взялся парный артефакт?.. А потом ему пришло время возвращаться домой… Могу предположить, что позвал ее с собой, но она не захотела ехать с ним. Лорд и ведьма… Сами понимаете, не пара. Общество у нас такие отношения отторгает и осуждает, я это знаю, как никто другой. А в содержанки не захотела пойти.

– Значит, Софи уже была замужем…

– Да, и жилось ей тогда тоже несладко. Вот, смотрите, – он аккуратно и легко уложил девушку на бок, обнажив спину, – видите следы? Старые, еле заметные. Если потрогать, можно почувствовать под ними уплотнение. Мне такие хорошо знакомы, это от ударов хлыста. Похоже, муженек еще той сволочью был. Бил ее нещадно.

Вивьен в растерянности посмотрела на шрамы, потом подняла глаза на Люциуса.

– А разве можно вот так просто взять и избить живого человека? Безнаказанно?

– В этих краях муж волен распоряжаться жизнью жены. Забьет насмерть, что ж… соберутся судьи, найдется с десяток свидетелей, которые скажут, что жена была нехороша, плохо вела хозяйство, изменяла мужу или не смогла детей нарожать. И всё… Мужа оправдают и заставят в казну штраф выплатить. И можно жениться снова. Но я хотел вот что предложить… Всякая ведьма любит свободу. От таких, как Дэвис, от сальных похотливых взглядов, от злых завистливых соседок, ревнующих к своим мужьям. Сегодня я рассказывал ей о Валории, о лавочке с зельями и эликсирами где-нибудь на тихой улочке Дарамуса, или о гостинице на бойком месте. Конечно, ревнивых жен и назойливых ухажеров везде хватает, но там прав и свободы у нее будет куда больше, как и возможностей… Может, это как-то повлияет на ее желание выкарабкаться.

– Я даже помогу ей получить патент на торговлю. – мгновенно оживилась Вивьен. – И могу предложить свое покровительство Верховной ведьмы.

– Это было бы отлично. Тогда Софи смогла бы забрать с собой и свою старую тетку, которая осталась в Сарен-Арк.

– А от дяди есть новости?

– Есть… Светлейший зол, как никогда, и требует вашего немедленного возвращения домой.

Ха! Он зол…

А кто всю эту кашу заварил, подписав помолвочный договор? Потребуй он это полгода назад, она бы сорвалась с места и сбежала, только бы ее здесь и видели!

Но теперь всё изменилось. Пусть дядя злится сколько угодно. Домой она не вернется.

– Не сейчас.

Люциус понимающе улыбнулся и кивнул.

– Лорд Парвай примерно так ему и ответил. Главное, миледи, будьте осторожны и бдительны.