По снегу босиком вместе

52. Две новости

В горах ветер какой-то особенный. Он наотмашь не бьет, как равнинные ураганы, с собой не несет он ни шторма ни бури. Словно расческой расчесывают его скалы и пики на множество разных ветров. Они дуют и снизу и сверху, словно забираясь под самую кожу, незаметно крадут последние остатки жизненного тепла, гасят огонь и отнимают надежду.

Первым и главным навыком его черного детства стало борьба с холодом. А голод и вовсе стал его верным спутником, другом и братом. На городских свалках, в сырых и грязных подвалах, под юбкой у доброй цыганки, бившей его до полусмерти, «чтобы лучше подали» но зато сытно кормившей, везде ему было мучительно-холодно. Даже летом его пробирал лютый озноб, и в пик самого зноя рослый не по годам и очень тощий серый мальчишка пытался закутаться в свои полные вшами обноски.

Его научили читать и писать, бродяги менялись с ним самыми разными книгами, а старик — сторож огромного мусорного полигона оказался бывшим профессором математики и питал голодающий разум иного ее строгими живительными законами. Физику Фил изучал вместе с лешим, бомжующим на заброшенном городском кладбище, географию с биологией вместе ему преподали в приюте, куда частенько забрасывала нелегкая в виде стражей порядка.

Так и рос он, словно репейник на трассе: всем и всему вопреки раздвигая асфальтовую махину, постоянно раскатываемый по щебенке тугими колесами бед и разрываемый на кусочки всеобщей к нему человеческой ненавистью. Да, окружающим его разумным существам всегда есть, что скрывать, а проклятая правда все портила.

Зачем он сейчас вспоминал это все?

А ему было страшно. Он висел на почти вертикальной скале, стараясь буквально врасти в нее, стать частью вечного камня. Только бы его не заметили те, кто в нескольких метрах чуть ниже убивал беспощадно друг друга.

Нет, слово это не подходило для описания происходящего, оно было лишь маленькой гранью смертельного поединка. Жесткого, непримиримого, безжалостного и безусловно убийственного.

Оба демона дрались беззвучно, приняв свою истинную ипостась, и одно только это уже делало действо чудовищным. Казалось, великие горы дрожали от страшных ударов, от яростного столкновения древних когтей и клинков. От жутких всполохов темной магии, сотрясавших и небо и камни.

Но самым кошмарным в этом сражении было гробовое молчание, своим гневным безумием раздирающее Филу сознание, душу выворачивающее наизнанку.

Оба колосса, рогатые и перепончатокрылые лупили друг друга хвостами, когтистыми лапами, рвали хищными клыками, они своим огненным дыханием в окружающем камне выжигали целые гладкие ниши. И не должно было быть победителя в этом бою.

Но Филу все чаще казалось, что враг его Самаэль стал сильнее. Серого не ослабило развоплощение, даже напротив: похоже, силы всемирного тяготения над ним больше не были властны. Аваддон выглядел тяжелей, и его страшные раны истекали жидким огнем демонической крови, как разломы земной коры огненной лавой.

Кто он такой рядом с ними? Маленький человечек, боявшийся даже выдохнуть громко. Никто и ничто, часть этой скалы, наблюдатель, свидетель. Как ледяной горный ветер пронизывающий все ничтожное его существо.

Взгляд Фила бездумно скользнул про сведенным от холода и страшного напряжения пальцам. На правой руке словно черной живой птицей плотно сидело кольцо. То самое, «вдовье», подаренное ему «Давшей слово». Ее прекрасное лицо тут же вспыхнуло ярко в памяти полудемона. Огненно-рыжие пряди волос, глаза ее, будто медовые, руки тонкие белые, сильные и трепетно-нежные. Его личная ведьма, перевернувшая жизнь, вдохнувшая в него, всеми отвергнутого, чувство вечной надежды. Смелая. Она словно встала сейчас рядом с ним и улыбнулась, подбадривая.

Он хотел быть достойным величайшей из всех иных женщин? Его мучили черви сомнения? Сама судьба предоставила Филу шанс войти в историю и гордо встать рядом с Ариной. Или погибнуть. Привычный давно уже выбор…

В горячке сражения Авва не сразу заметил странных птиц, вылетающих прямо из камня навстречу все увереннее побеждающему его противнику. Да, Сэм был сильнее, он не напрасно все годы служения Инквизиции посвятил изучению магии Света, сделав ее своим незаменимым оружием. Темной магии противостоял ее антипод, а защита не сопротивлялась темным ударам. Как глупо все складывалось, и как пошло…

Всполохи белых молний обвивали практически невредимого серого демона, время их поединка неумолимо заканчивалось.

Покидать этот мир не хотелось, но давний враг не оставлял ему шанса. Еще эти птицы… Почему они белые? Откуда такая огромная стая в горах?

А крылатых становилось все больше, они уже закрывали все небо, огромные, хищные, стремительно заполняющие все окружающее их пространство.

Когда птицы вдруг начали атаковать Самаэля, темный просто глазам своим не поверил. Чуть позже он даже не столько увидел, сколько почувствовал: они не реальны. И не иллюзия.

Древняя магия, он узнал ее, они оба узнали.

— Ведьма! Да кто вам позволил⁈ — Сэм наконец прорычал, судорожно отбиваясь от терзающей его стаи.

Птицы были неуязвимы, под ударами демона они словно бы растворялись, тут же появляясь опять. Пикируя снова и снова, каждая из становилась оружием. Клочья огромного тела великого демона разлетались, как перья из рваной подушки, он очень быстро становился похож на дырявое решето.

— Можешь взывать к моей совести. Или лучше наряд сразу вызови. Инквизиция! Тут вашего убивают.

Авва на шаг отступил, наблюдая падение величайшего из врагов.

— Будь ты проклят, Авва! Мы еще встретимся! — голос демона быстро стихал, еще несколько долгих секунд и… от Сэма остался один только меч, с громким звоном упавший на камни.

— Ой, все. Меня прокляли. Как теперь жить предводителю Тьмы? Напьюсь с горя, Сэмушка. Панихиду заказывать? Нет? Я так почему-то и думал.

Авва, медленно возвращаясь в человеческую свою ипостась подошел к самому краю обрыва и сбросил меч противника вниз.

Птицы все еще быстро кружили над опустевшим ущельем.

— Кстати, сынок, у меня для тебя сразу две новости. Обе очень плохие. Выходи, не стесняйся. Смотри, я вон тоже теперь без трусов.

Не то, чтобы Фила смущала его неодетость… Нет, ему было совсем не до этого. Вдруг показалось, что он ощущает стоящую рядом Арину. Его прекрасная ведьма, его огненная любовь. Хотелось хотя бы на миг к ней прикоснуться, вдохнуть ее запах, прижаться губами к высокому лбу ощущая тепло ее кожи. Поймать медовый ее взгляд, очень серьезный, от которого вихрем кружилась голова и расправлялись те самые крылья.

Уходить мучительно не хотелось, отчего-то он был абсолютно уверен: их с Ариной разлука — надолго.

— Ты тянешь из нее силу! — Авва умел быть настойчивым.

Но против такого весомого аргумента увы, не поспоришь. И Фил отступил. Огромная стая белых птиц устремилась к скале, собираясь в колоссальную человеческую фигуру. Она словно сжималась стремительно, и вот уже через пару мгновений у обрыва стоял очень мрачный и действительно голый взъерошенный Фил.

— Выкладывай. Точно две новости? А то тебе только дай повод начать…

Аваддон усмехнулся, откровенно разглядывая своего нежданного и единственного наследника. Сложные чувства вызывал в нем сейчас этот мальчишка. По меркам бессмертных он действительно был еще просто ребенком. Катастрофически и невозможно безграмотен, даже силой своей управлять не умеет. Недоверчив и насторожен, как ежик иголками был густо покрыт следами от старых обид и потерь. Такому действительно трудно быть светлым, но выбор был сделан осознанно, а значит, путь это нужно пройти.

Внешне молодой Рафаил был похож на отца просто разительно. Различалась лишь масть: черноглазый и черноволосый вождь Тьмы смотрел на юного, еще лишенную стати матерого хищника сына как на свое отражение и видел в его светло-серых глазах свою боль.

Это был ее взгляд. Как будто бы рядом стояла и ему прямо в душу смотрела. И волосы эти, светло-серые, вьющиеся, пепельного оттенка. Привет из недавнего прошлого, Авва, вот он тебя и догнал.

— Мне конечно приятно столько пристальное внимание, но чувствую себя отчего-то ободранной тушей, подвешенной в лавке у мясника, — проворчал громко Фил, зябко поеживаясь и отворачиваясь в поисках хоть какой-то одежды.

— Пустое. Сейчас все мы равно уходим, расслабься.

Древний демон оторвал взгляд от Рафаила и усмехнулся. Парень явно нервничал и точно не доверял ему. К собственному удивлению, — демона это задело.

Надо же… жизнь среди смертных неизбежно меняет иных.

— Мы? — Фил ухмыльнулся, шагнул ближе к скале и из ниши оттуда забрал дорогие ему боевые мечи, подаренные Ариной. Одежды рядом действительно не было, от нее осталась лишь горстка пепла…

— Я вовсе не просто так тебе запретил возвращаться сюда. И первая плохая новость: по обвинению в убийстве главы Инквизиции ты вроде как арестован.

Фил чуть не выронил оба меча. Ничего себе, уровень родственной благодарности.

— Но я… ты же сам с ним сражался! — попытался было возразить, но демон к нему развернулся спиной, тут же начав выстраивать спецпортал.

— Я имел на это полное право, вызвав Сэма на поединок после убийства самой моей шанти, и еще по одному инциденту. Гуло тоже имел на это право, защищая беременную жену. А ты что тут делал, мальчишка?

Ну да. «Мимо шел и решил помочь папочке» — звучало не очень серьезно. Только теперь Фил осознал всю серьезность своей ситуации. Авва прав: он глава темных Дозоров и не имеет морального права закон преступать. Кто он ему, спрашивается? Да никто. Случайное происшествие.

— Вторая новость плохая? — терять уже как бы и нечего.

— Я признаю тебя сыном и официальным наследником, — это сказано было тоном настолько трагичным, как будто бы речь шла о его кончине безвременной и похоронах.

— Это так страшно? Я, кстати, тоже не очень в восторге, — любили они резать правду без надобности, причем оба.

— Как сказать… Сколько тебе человеческих полных лет?

Авва сам знал ответ, он лучше всех его знал, он даже доподлинно помнил ту ночь, когда этот засранец был зачат.

— Я точно не помню, конечно. В детском доме мне выдали метрику после осмотра врачами, по ней — двадцать семь.

— Тридцать пять. Бессмертные дольше растут и взрослеют. До магического совершеннолетия осталось два года. И родился ты третьего января и славном городе Выборге, я нашел документы.

Фил только плечами пожал. И все страшные новости? Его очень скоро отправят в казематы темных, а потом по решению Трибунала упекут лет на триста. Что такое на этом фоне два года до какого-то там совершеннолетия, о котором он слыхать не слыхивал.

— Ясно, не знаешь… — демон нахмурился, заканчивая сложное построение портала.

Зачем ему это? До сих пор темный ходил через пространство не напрягаясь, как будто бы для него и вовсе не существовало никаких законов земной физики.

— Если я признаю тебя официально наследником и дам свое имя, то к тридцати семи полным годам ты обязан успешно защитить это право.

— А если я не хочу? Кстати, в кадровой картотеке Инквизиции я прохожу, как Рафаил Вериум. Что те…

Авва рывком развернулся, прищурившись полыхнувшими алым глазами.

— Это род твоей матери. Значит, свое дам вторым. Что же, так даже лучше.

Судя по виду, он что-то задумал, но делиться зудуманным не спешил. — Если ты решил твердо настаивать на «не хочу», то добро пожаловать в теплые руки твоих темных почти-что-коллег. И результат этого дела может стать для всех неприятнейшей неожиданностью. Кто знает, что они там на тебя накопают.

Забавно. Это так выглядело предложение отцовского покровительства по-демонически?

— Я все правильно понял: мне нужно быстренько выбрать между подвалами Тьмы или какими-то там экзаменами? Что за бред?

Его очень злила необходимость вытаскивать все из демона. Тот вдруг словно закрылся, старался вообще не смотреть в глаза Филу и был странно задумчив.

— Да. Или ты прямо сейчас быстро уходишь со мной, и с момента вхождения в род до самого тридцатисемилетия, то есть два года, ты учишься, не отрываясь от «парты» без перерывов и выходных. С тобой лично будут работать лучшие в этом мире преподаватели всех магических дисциплин, об этом уж я позабочусь.

— Я светлый вообще-то! — произнес тихо, но с вызовом.

— И что это меняет? — Авва зло ухмыльнулся. — Фил, я тебя умоляю: за деньги одинаково хорошо преподают и светлые и темные, всякие, хоть зеленые. За хорошие деньги, конечно.

— Один только вопрос…

Фил не стал даже думать особо: снова выбора у него как бы и не было. Он сам всегда горько жалел об упущенной возможности получить полноценное образование. Да, Арина делала для него очень многое. Рядом с ней он прошел почти всю программу средней магической школы, и продолжал интенсивно учится, но ему этого было действительно мало. Да и веками сидеть в подземельях Тьмы не хотелось ему совершенно. Подвалов в его земной жизни было и так предостаточно. Но Арина… Как же там без него эта рыжая?

— С ней будет все хорошо, — точно угадав его мысли подал голос Авва. — Поверь старому демону: такие, как эта светлая ведьма, от своих мужчин не отказываются. Два года для вечной — минуты. К тому же, я присмотрю аккуратно за ней.

— По причине? — Филу последняя фраза совсем не понравилась.

— Потом все узнаешь! — теперь демон ухмылялся уже совершенно издевательски. — Все, забирай свою посуду и быстро уходим. Сейчас тут будут все. Вообще все, как мне кажется. Слетятся, как вороны на падаль.

И не дав Филу даже пискнуть в ответ, демон пальцами щелкнул и обоих их вынесло прямо в портал, который тут же мгновенно захлопнулся.

Как мышеловка.