Пленница Волчьего Пламени (СИ)

Глава 29

Два громадных волка мчались сквозь лес. Кто бы взглянул со стороны — недоумевал, как звери таких размеров могут обитать в лесных чащобах. Тем более — бежать с такой скоростью.

Впрочем, со стороны никто бы и не понял, что бегут два могучих зверя. Все, что можно было видеть — размытое серое пятно, мелькающее то тут, то там. Его передвижение и не различить человеческим глазом.

Остановились они у того небольшого завала, с которого начался их путь прошлой ночью. Обратились людьми, и Фернир поводил ладонью над грудой лежалых листьев. Отворился проем в земле, и оборотни нырнули вниз. Фернир поднял голову и дунул — магический проход затворился.

Вдвоем с Эстраном они пошли по подземелью своего клана. Вел старший волк, безошибочно выбирая нужные повороты в ветвистых тоннелях. Остановился у одного, издал тихий утробный рык.

Если бы сейчас волков увидел кто-то из сородичей — сильно удивился бы. Сразу бы понял, что они подошли к чужому Логовищу и зовут хозяев пустить внутрь из подземелья. День был в разгаре, и любой волк понимал — бесполезно сейчас искать оборотня в его избе. Дни они проводили под открытым небом. В общем-то, никто из сородичей их и не увидел бы — по той же причине.

Но прошло несколько минут, и перед двумя гостями вместо земляной стены появилось отверстие. За ним стояла женская фигура. Оборотни шагнули в проем, и она отступила назад, пропуская их. Стена вновь возникла за их спинами, отгораживая Логовище от сети туннелей.

— Ты пришел… — молвила женщина, глядя на Фернира.

У нее было исхудавшее, осунувшееся лицо. В глазах застыла скорбь. Голову покрывал широкий черный обруч — траурный предмет одежды оборотней. Вот почему ее застали дома — в трауре.

Обычаи волков не принуждали при трауре в семье отказываться от пищи, работы, общения в клане. В то же время никто вроде Вельди не мог заявиться к вдове павшего воина и упрекнуть в дармоедстве и пренебрежении трудовыми обязанностями в клане.

Алмер и Кирайни были молодой парой. Даже не успели обзавестись детьми. После гибели мужа несчастная женщина не могла ни есть, ни работать. Родные и подруги приходили утешать ее. Но утрата была свежа, горе — слишком острое и болезненное. Почти все время она проводила в затворничестве, надеясь выплакать боль.

Фернир почтительно склонил голову.

— Приветствую тебя, Кирайни.

Эстран тоже поздоровался и сказал:

— Я поведал Ферниру о твоем сне. Он хочет знать подробнее, что ты видела.

Женщина с горечью ответила ему:

— А я и не ждала, что ты прислушаешься к бабским стенаниям. И тебе, Фернир, не стала докучать. Не верила, что и ты захочешь слушать.

— Прости, Кирайни, — склонил голову Фернир. — Должен сказать — я и не прислушался бы. Но вышло так… что твой сон может быть вещим. Потому я и хочу знать все, что ты помнишь.

Он не стал вдаваться в подробности. Ни к чему вдове знать сейчас, что ее мужа мог убить сородич, да еще с такой жуткой целью. У него нет никаких доказательств. Камлание чужого шамана — не основание для такого серьезного обвинения.

Если бы духи указали убийцу — тогда он мог привести Рамека и Милору в свой клан, чтобы те поведали о вопрошании. Но чужие оборотни видели только погибшего воина у врат Хэльвелла. Никаких улик против конкретного убийцы у Фернира не было.

— Пойдемте, — женщина ступила на лестницу, ведущую наверх в избу, но Фернир остановил ее.

— Лучше нам остаться здесь. Мы пришли тайно. Кто-то может увидеть нас в окне избы.

— Хорошо, — кивнула Кирайни. — Мне все равно. Да и все равно мой сон уже не поможет Алмеру…

Слезы навернулись на глаза вдовы. Но Фернир качнул головой.

— Не зарекайся. У Алмера непростое посмертие. И он, быть может, приходил к тебе во сне как раз за тем, чтобы докликаться до помощи. Все вместе мы сумеем помочь ему. Ты, я и Эстран.

Кирайни испуганно округлила глаза.

— Что с ним? Он пал воинской смертью… Сейчас он должен пировать в своем Хэльвелле… радоваться посмертию.

— Вот именно. А он приходит к тебе и пытается что-то сказать. Вспомни, Кирайни. Вспомни все, что можешь.

Женщина тяжело вздохнула. И сразу же взяла себя в руки. Скорбь во взгляде уступила место сосредоточенности. Она погрузилась в воспоминания. Затем заговорила:

— Он пришел в первую ночь после сражения. Сама не знаю, как я смогла уснуть тогда… Я весь день и всю ночь напролет рыдала… Как только мне принесли его тело… И не думала даже, чтобы спать. Ни о чем не думала. Но в какой-то момент изнемогла, сил больше не стало. Против воли задремала. И он пришел.

Кирайни горько всхлипнула. Эстран коснулся ее руки и сжал, тихо, поддерживающе. Сразу же выпустил, чтобы несчастная не заподозрила в этом дружеском жесте мужского посягательства. Несколько секунд она приходила в себя, потом возобновила рассказ:

— Я увидела его будто сквозь туман. Он тянулся ко мне и не мог выйти из туманной пелены. И я — бежала навстречу, но никак не могла добежать, обнять… Тогда я позвала его. И принялась причитать, на кого он меня бросил. И зачем. А он тогда сказал: «Если бы Фернир был с нами, я остался бы жив». Я продолжала кричать, звать его, хотела приблизиться и прикоснуться. Но туман все так же разделял нас. А потом сгустился… и вовсе скрыл его с глаз. Тогда я проснулась.

Мужчины переглянулись. Сон Кирайни мало приоткрыл им. Слова погибшего Алмера не указывали ни на убийцу, ни даже на предательскую смерть. Их и верно можно было истолковать как веру в то, что более сильный и опытный воин, да еще с зачарованным мечом, мог развернуть исход битвы иначе. И все погибшие остались бы живы.

Но оказалось, что Кирайни еще не закончила.

— На следующую ночь он пришел опять.

— Опять?! — в один голос воскликнули оба мужчины.

Эстран покачал головой.

— Ты не говорила о том.

— Ты не прислушался, когда я говорила о первом сне! — горестно напомнила вдова.

Эстран вновь погладил ее по руке.

— Прости, Кирайни. Я был глуп. Расскажи сейчас.

Фернир ничего не сказал, просто напряженно смотрел на женщину, ожидая рассказа.

— Он снова шел сквозь туман. Только еще гуще, еще темнее. Я едва различала его за зыбкой пеленой. И снова тщетно пыталась пробиться к нему. А он снова заговорил со мной. На этот раз сказал: «Она украла твой дар. Сорвала с меня и забрала себе». И так повторял, а голос его отдалялся, пока не растаял в тумане.

— Она? — переспросил Фернир.

— Я думала, он имеет в виду смерть. А дар — наша любовь… Но сейчас я кое-что вспомнила. Когда воины принесли Алмера в избу… я обнимала и целовала его тело. Будто оживить надеялась…

Кирайни вновь едва не разрыдалась от горя. Но удержалась и продолжала рассказ.

— И вот я вспомнила сейчас, что на нем не было моего свадебного подарка. Янтарного оберега, который он ни разу не снял после нашего обручения…

Фернир и Эстран опять переглянулись. Оба хорошо помнили широкий браслет из кожи с вделанными в него камнями янтаря. Все в клане знали этот оберег и завидовали Алмеру.

Янтарь крайне ценился у оборотней. Он был редок и обладал огромной магической силой. Кирайни получила свой браслет по наследству. В ее роду он передавался от отца старшей дочери, а та в день свадьбы дарила его мужу. И так продолжалось из поколения в поколение.

Весь клан знал, как Алмер гордился и дорожил свадебным подарком. И потому, что янтарь считался сильнейшим оберегом, и потому, что он души не чаял в молодой жене. Безумно обожал и ее саму, и все, что с ней связано. Алмер искренне верил, что свадебный дар Кирайни защищает его в бою. Так и было — до того последнего боя…

— В тот день я и не заметила пропажи. Я ничего не видела и не замечала. Все драгоценности мира отдала, лишь бы Алмер остался жив… Оберег оказался бесполезен — ничем не помог ему.

Эстран медленно ответил:

— Не торопись с выводами, Кирайни. Быть может, твой дар еще поможет твоему мужу. Даже если не уберег его от смерти. Но он может защитить его в посмертии…

Женщина посмотрела на него недоумевающе. Но Эстран не стал ничего объяснять.

— Нам сейчас нужно переговорить с Ферниром. Ты у себя дома, но ради Алмера прошу, Кирайни, поднимись в избу. Мы дадим знать, как будем готовы уйти.

Во взгляде вдовы сверкал вопрос. Но она была воспитана в традициях оборотней. Мужские дела решают мужчины. Если они сочтут нужным сказать женщине — скажут. Нет — значит, то знание ей не нужно.

И она покинула Логовище. Фернир и Эстран остались вдвоем. Старший воин проговорил:

— Убить в разгар схватки своего же воина и содрать с него ценный браслет…

— Низко и грязно, — бросил Фернир.

— Да. Но я скорее раздумывал, возможно ли успеть провернуть такое. Если цель — создание дормаши, стоит ли тратить время на ограбление мертвого. Впрочем, ради янтаря она могла поступиться.

— Она. У тебя не осталось сомнений?

— Так сказал Алмер. Он не может не знать своего убийцу. Только живым может передать так, как доступно духам. Его связь с Кирайни открыла ему доступ в ее сон. И браслет тут наверняка помог. Янтарь утончает грань между вышним и срединным миром. Миром мертвых — и миром живых.

Фернир проговорил:

— Но это все равно не дает оснований обвинить Лорни в убийстве соклановца… А вызвать ее на суд чести… Мы — более опытные и более старшие мужчины. А она — дочь Трейвора. У него надежный повод не одобрить вызов ни от тебя, ни от меня.

Эстран покачал головой.

— Сон Кирайни не дает оснований. А вот если в ее избе отыщется браслет Алмера…

— Полагаешь, она хранит при себе подобную улику? — скептически спросил Фернир.

— А куда ей девать браслет? Из клана не отлучалась. Чужаки с тех пор не приходили, чтобы сбыть ценность с ними. Сделать в лесу потайной схрон невозможно — янтарь будет притягивать оборотней, и его быстро найдут. Изба — самое надежное хранилище для такой вещи. Никто не войдет в избу волка без разрешения хозяина или вождя. Лорни нечего опасаться — ведь никому и в голову не придет подозревать ее в таком чудовищном деянии.

— Но и нас она не впустит. А Трейвор тоже не даст разрешения войти в ее избу.

— А тут смотря как подать, — хищно усмехнулся Эстран. — Надо сделать так, чтобы он не смог отказать.

— О чем ты? — нахмурился Фернир.

Вместо ответа Эстран чуть поднялся по лестнице, ведущей из Логовища, и стукнул в потолок. Тут же вход открылся и хозяйка избы шагнула вниз.

— Кирайни, должно настать время обеда. Ты видела из окна — наши уже собираются.

Женщина кивнула.

— Проходили.

— Сейчас мы выйдем и пойдем на обед вместе со всеми. И ты с нами.

— Но я не хочу. Траур дозволяет мне это.

— Так, — кивнул Эстран с сочувствием. — Но я прошу тебя не присоединиться к трапезе. А выйти к столу при всех и кое-что сказать. Это нужно, чтобы Алмер обрел заслуженное посмертие.

— Но что с ним случилось?! — не выдержала женщина. — Вы скажете мне?

— Обязательно. Мы скажем всем. От тебя сейчас нужна помощь.

Она колебалась лишь пару секунд, затем решительно заявила:

— Я сделаю, что нужно. Говори.

В нескольких словах Эстран сообщил, что она должна сказать. Она решительно поднялась из подпола. Мужчины следом. Втроем они вышли из избы и направились к трапезному столу.

Клан Избранных Смелого Ветра успел собраться на обед в полном составе — кроме них. Едва они подошли к столу, как все головы разом обернулись к ним. Трейвор медленно проговорил:

— Фернир Волчье Пламя… Эстран. С возвращением. Не знаю, что помешало вам присоединиться к нам за завтраком. Но рад, что вы в полном здравии. Присоединяйтесь. И ты, Кирайни. Рад и за тебя, что траур больше не мешает тебе посещать трапезы. Садись — вместе выпьем меда за посмертие Алмера. И Лютана.

Вдова ответила:

— Я не собираюсь посещать трапезы, вождь. Я пришла просить о справедливости. Мой муж всегда носил на себе мой свадебный дар — браслет из янтаря. Все в клане видели этот оберег и знают, как Алмер дорожил им. Он не снимал его никогда — в том числе перед своим последним боем. Но его тело мне принесли без браслета. В горе и скорби я не обратила внимания и не задумалась о том. Но сейчас я вспомнила. И прошу справедливости. Обирать мертвых — страшное злодеяние. Я прошу обыскать избы всех воинов. Если браслет ни у кого не отыщется — я буду молить о прощении и приму любую кару, которую вождь наложит на меня за ошибочное обвинение. Но если браслет украл один из нас, преступление не должно остаться безнаказанным. Дух Алмера требует отмщения.