Переплетения 6

Глава 10

Мы покинули Зеленоград, оставив за спиной его тревожную тишину и безумного Апостола, бродящего среди раненых.

Наш путь лежал на восток, в Долину Туманов, но сначала мы должны были проверить первый маркер на карте, которую дала нам Изольда.

Лес здесь был неузнаваем. Если в зоне активного заражения он мутировал, превращаясь в глючный кошмар, то здесь… здесь он умирал. Трава была сухой и ломкой, листья скрутились в черные трубочки. Воздух пах гарью. Но не тем едким дымом лесного пожара, к которому привыкли обитатели этого мира. Это был запах озона, расплавленного камня и ладана. Запах стерилизации.

— Осторожно, — предупредил Снайдер, придерживая волчонка, который начал чихать. — Земля горячая.

Мы вышли на прогалину, и я замер.

Передо мной расстилалась идеально ровная, круглая площадка диаметром метров в сто. Здесь не было ни деревьев, ни кустов, ни даже пней. Только белый, пушистый пепел, покрывающий землю толстым слоем, как снег. И среди этого пепла, словно колонны разрушенного храма, торчали обугленные, белые скелеты деревьев.

Огонь все еще горел. Не рыжий, не красный. Белый. Холодный на вид, но я чувствовал жар даже на расстоянии в десять шагов. Пламя не металось, не ревело. Оно стояло стеной, методично, дюйм за дюймом, пожирая остатки Гнили, которая пыталась спрятаться в корнях.

— Священный огонь, — констатировал Михаил, прикрывая лицо рукой. — Высшая школа Света. «Очищение». Заклинание сотого уровня. Чтобы накрыть такую площадь… нужно либо быть архимагом, либо иметь батарею из десятка паладинов.

— Или одного фанатика, — мрачно добавил я.

Шнырь подошел к краю пепелища. Он присел на корточки, зачерпнул горсть пепла и растер его между пальцами.

— Чисто, — сказал он с неожиданным уважением в голосе. — Никакой слизи. Никаких спор. Просто пыль. Жестко. Мне нравится. Лучше сгореть, чем стать этой… жижей. По крайней мере, это честно.

Из белой пелены дыма, застилавшей дальний край поляны, послышался ритмичный лязг металла. Шаги. Тяжелые, уверенные.

Сначала показались силуэты. Массивные, угловатые, закованные в броню. Затем огонь расступился, словно повинуясь немой команде, и они вышли на свет.

Паладины.

Их было шестеро. Они были одеты в латы из белого металла, украшенные золотой вязью. На нагрудниках горел символ — солнце, пронзенное мечом. Их шлемы были закрыты, но я чувствовал их взгляды. Тяжелые. Осуждающие.

В центре, чуть впереди, шел он.

Праведник.

Он изменился с нашей последней встречи в Болотинах. Его броня стала еще роскошнее, на плечах лежал плащ из алой ткани, расшитый молитвами. В руках он держал тот самый двуручный молот, которым крушил черепа бандитов, но теперь навершие оружия светилось внутренним светом, резонируя с огнем вокруг.

Праведник

Уровень: 123

Класс: Инквизитор

Гильдия: Праведный Гнев (Лидер)

Он остановился в десяти метрах от нас, оперевшись на молот, как на посох. Его забрало поднялось, открывая лицо — суровое, с жесткой складкой у губ и глазами, в которых горел тот же белый огонь, что и вокруг.

— Маркус, — произнес он, и его голос разнесся над поляной, усиленный магией. — Я ждал тебя. Я знал, что запах Гнили приведет тебя сюда. Ты ведь как муха… летишь на все, что неправильно.

— А ты, я погляжу, решил сменить амплуа? — ответил я, стараясь говорить спокойно, хотя рука сама потянулась к посоху. — Из дипломата «ГлобалКорп» в пироманы? Неплохой карьерный рост.

Праведник усмехнулся.

— Дипломатия, для тех, кто хочет договориться. Я здесь не для этого. Я здесь, чтобы выжечь заразу. И тех, кто ее распространяет.

Он обвел взглядом нашу группу, задержавшись на Елене в форме человека и на Шныре.

— Ты собрал вокруг себя интересный паноптикум, Маркус. Вор, предавший своих хозяев. Бард, сбежавший от ответственности. И… кто это? Друид? Интересно. Скажи мне, ты действительно думаешь, что сможешь спасти этот лес своими полумерами? Своим «балансом»?

Он сплюнул в пепел.

— Баланс, это ложь. Гниль нельзя уравновесить. Ее можно только уничтожить. До основания. Вместе с почвой, в которой она сидит.

Напряжение на поляне можно было резать ножом.

Паладины «Праведного Гнева», стоявшие за спиной своего лидера, синхронно, как единый механизм, положили руки на эфесы мечей. Елена, стоявшая рядом со мной, издала низкий, горловой рык. Я видел, как ее кожа начала темнеть, покрываясь корой — она была готова к трансформации. Снайдер натянул тетиву, целясь в щель забрала ближайшего рыцаря. Шнырь просто исчез, растворившись в тени единственного уцелевшего куста на краю поляны.

Одно неверное слово, один резкий жест — и начнется бойня. Бойня, в которой нам не победить. Сто двадцать третий уровень против наших девяностых. Это была математика, а не героизм.

Но Праведник не атаковал.

Он медленно, демонстративно снял шлем. Его лицо, обычно скрытое забралом, оказалось усталым. Под глазами залегли тени, кожа была бледной, покрытой копотью. Но глаза… глаза горели. В них не было безумия, как у культистов или Лилиан. В них была холодная, абсолютная уверенность человека, который знает, что делает правое дело, даже если ради этого придется сжечь весь мир.

Он поднял руку в латной перчатке, останавливая своих людей. Я сделал то же самое, жестом приказывая Елене и Снайдеру опустить оружие.

— Я выжигаю опухоль, Маркус, — сказал он тихо, но в этой тишине было больше силы, чем в крике. — Посмотри вокруг. Здесь больше нет Гнили. Нет мутантов. Нет искажений. Только чистота. Стерильность.

Он обвел рукой пепелище.

— Ты пришел мешать мне? Защищать эту мерзость во имя своего «баланса»? Или ты пришел помогать?

Я посмотрел на него. На человека, который в реальности был агентом конкурентов, а здесь стал инквизитором. Он не врал. Он действительно верил в то, что делает. И его методы, пусть и жестокие, работали. В этом круге смерти не было жизни, но не было и болезни.

— Я не защищаю Гниль, — ответил я, делая шаг навстречу. — Я ищу хирурга. Ты сжигаешь кожу, Праведник. Ты убираешь симптомы. Язвы, нарывы. Но корень болезни глубоко внутри. Если мы не вырежем его, опухоль вернется. И она станет сильнее.

Праведник нахмурился.

— Корень… Ты говоришь о Роланде? О том некроманте, что играет в бога?

— О нем. И о том, что он создал. Мы идем в Долину Туманов. Возможно, там его лаборатория. Там источник сигнала, который сводит с ума лес и призывает этих тварей.

Я указал посохом на восток, туда, где небо было затянуто фиолетовыми тучами.

— Если ты сожжешь лес, ты просто очистишь площадку для его следующего эксперимента. Мы должны остановить его. Выключить машину.

Праведник молчал, обдумывая мои слова. Он смотрел на меня, оценивая. Взвешивая риски.

— Ты хочешь пройти, — наконец сказал он. — Хочешь залезть в самое пекло.

— Я хочу закончить это, — ответил я. — Как и ты. Мы здесь за одним и тем же. Просто инструменты у нас разные. Твой, это всепожирающий огонь. Мой же, точечный скальпель.

Он усмехнулся.

— Скальпель… Красиво сказано. Но скальпель бесполезен, если хирурга сожрут крысы, пока он моет руки.

Он ударил молотом о землю. Пепел взметнулся облаком.

— Хорошо. Я пропущу вас. Более того, я не буду мешать. Мои люди удержат периметр. Мы создадим огненное кольцо вокруг Долины, чтобы ни одна тварь не вышла наружу. И ни одна не вошла, чтобы помешать вам.

Это было больше, чем я ожидал. Это был не просто нейтралитет. Это была поддержка.

— Зачем тебе это? — спросил я. — Ты же считаешь меня врагом. «ГлобалКорп»…

— «ГлобалКорп» хочет активы, — перебил он. — Им нужна технология. Мне плевать на технологию. Мне нужно, чтобы эта зараза исчезла из моего мира. Если ты сможешь отключить источник, делай. Если ты провалишься…

Он посмотрел на свои руки, объятые белым пламенем.

— … я просто сожгу всю Долину. Вместе с лабораторией, Роландом и тобой. И это тоже будет победой.

— Справедливо, — кивнул я.

— Договорились, — он надел шлем, снова превращаясь в безликого рыцаря Света. — У вас есть проход. Но не рассчитывайте на помощь, если вы облажаетесь внутри. Мой огонь не разбирает своих и чужих.

Он развернулся и махнул рукой своим паладинам. Они расступились, открывая нам дорогу через пепелище.

— Идем, — скомандовал я своей группе. — Пока он не передумал.

Мы прошли мимо строя закованных в сталь фанатиков. Я чувствовал жар, исходящий от их доспехов. Снайдер держал руку на колчане, Елена не сводила глаз с Праведника. Шнырь появился только тогда, когда мы отошли на безопасное расстояние, и тут же отряхнул плащ от воображаемой пыли.

— Ну и тип, — проворчал он. — От него святостью несет за версту. Аж тошнит. Но дело свое знает. Жжет качественно.

— Он полезный союзник, — сказал Михаил, оглядываясь. — Пока его цели совпадают с нашими. Но помни, Маркус: фанатики, самые ненадежные партнеры. Тем более, Праведник. Сегодня ты «хирург», а завтра, еретик.

— Знаю, — ответил я. — Но сегодня он держит нам спину. А это главное.

Впереди, за полосой выжженной земли, начиналась Долина Туманов. И там нас ждала не стерильная чистота огня, а хаос искаженной жизни.

Мы уже почти миновали лагерь паладинов, когда я заметил странное строение на краю выжженной зоны.

Это была приземистая хижина, сложенная из толстых бревен, которые теперь напоминали гнилые зубы. Гниль здесь проросла особенно густо — стены были покрыты пульсирующим мхом, а из окон сочился тот самый фиолетовый туман.

Праведник, заметив мой взгляд, остановился.

— Логово культистов, — бросил он с отвращением. — Мы нашли его полчаса назад. Там внутри алтарь и куча какой-то дряни. Сейчас сожжем.

Один из паладинов уже подходил к дому с факелом в руке. Белое пламя на конце деревяшки ревело, жадно облизывая воздух.

— Стой! — крикнул я, инстинктивно чувствуя, что мы упускаем что-то важное. — Не жги! Там могут быть документы. Улики. Карты. Нам нужно знать, что они там делали.

Праведник покачал головой.

— Скверна должна гореть, Маркус. Нет там никаких документов. Только ересь и зараза. Любой, кто войдет туда, рискует подхватить проклятие или ментального паразита. Я не буду рисковать своими людьми ради твоего любопытства.

— Дай мне минуту, — попросил я. — Я зайду сам. У меня высокая защита от ментала.

— Нет, — отрезал он. — Приказ отдан. Жги, брат.

Паладин замахнулся, чтобы бросить факел.

Я понял, что спорить бесполезно. Фанатика нельзя убедить логикой, когда он видит перед собой цель для очищения. Но я не мог позволить информации сгореть. Если это логово культистов, там могут быть ключи к лаборатории Роланда.

Нужно было действовать быстро и незаметно.

Я сжал [Лунный Светоч]. Его серебристое сияние было почти невидимым на фоне яркого солнца и белого огня паладинов, но я чувствовал холод, исходящий от древесины.

Я не стал кастовать щит или стену. Это было бы слишком явно и вызвало бы конфликт. Вместо этого я использовал тонкую настройку. [Магия-Кодинг]. Я представил себе структуру заклинания [Ледяной Шип], но убрал из него компонент «урон» и «форма», оставив только «температуру» и «область».

Я незаметно направил посох на хижину. Не на стены, а внутрь, сквозь разбитое окно, где [Взгляд Аналитика] подсветил массивный дубовый стол, заваленный какими-то свитками.

— [Ледяной Покров], — прошептал я одними губами.

Никто ничего не заметил. Ни вспышки, ни звука. Просто внутри дома температура мгновенно упала до абсолютного нуля. Стол и все, что на нем лежало, покрылись коркой сверхпрочного магического льда.

В ту же секунду факел полетел в окно.

Пламя вспыхнуло мгновенно. Гнилое дерево, пропитанное магией Скверны, занялось, как порох. Белый огонь охватил хижину, пожирая стены, крышу, мох. Жар был невыносимым. Паладины отступили, довольно наблюдая за очищением.

Праведник повернулся ко мне.

— Видишь? Огонь очищает все. Никаких следов. Никакой заразы.

— Ты уничтожил улики, — сказал я с притворной досадой. — Но это твой выбор.

Хижина сгорела за пару минут. Крыша рухнула, подняв столб искр. Стены рассыпались в прах. Осталась только куча дымящихся углей и пепла.

— Идем, — скомандовал Праведник. — Здесь закончили.

— Я только… проверю, — сказал я, направляясь к пепелищу. — Вдруг что-то уцелело? Металл, например.

— Там ничего не могло уцелеть, — усмехнулся паладин. — Это Священный Огонь, Маркус. Он плавит сталь.

Я подошел к тому месту, где стоял стол. Разворошил посохом горячие угли. Под слоем пепла что-то блеснуло. Не металл. Лед.

Ледяной кокон, который я создал, начал таять, но он выполнил свою задачу. Он принял на себя основной термический удар.

В луже воды, среди черной жижи, лежал небольшой предмет. Кристалл. Темно-фиолетовый, ограненный в форме глаза. Он был теплым, но целым.

Я быстро, чтобы никто не заметил, наклонился и подобрал его.

[Получен предмет: Кристалл Памяти Культиста]

[Качество: Редкое]

[Состояние: Поврежден]

[Описание: Магический носитель информации. Содержит записи ритуалов и координаты.]

— Ну что? — крикнул Снайдер, который наблюдал за мной с безопасного расстояния. — Нашел золото партии?

— Только уголь, — громко ответил я, подмигивая ему и пряча кристалл в инвентарь. — Праведник был прав. Сгорело все.

Я вернулся к группе, отряхивая сапоги от пепла. Праведник смотрел на меня с легким превосходством.

— Я же говорил. Не трать время на мусор, Маркус. Иди к своей цели.

— Иду, — кивнул я. — Спасибо за урок.

Мы покинули зону карантина. Когда мы отошли достаточно далеко, и белые плащи паладинов скрылись за деревьями, я достал кристалл.

— Что это? — спросила Елена.

— Бэкап, — улыбнулся я. — Праведник сжег сервер, но я успел скачать данные на флешку.

Михаил восхищенно покачал головой.

— Ледяной щит внутри пожара. Изящно, капитан. Очень изящно.

Мы уже собирались уходить, когда Праведник окликнул меня.

Он стоял у границы выжженной зоны, глядя на нас тяжелым, немигающим взглядом. В его руке был зажат обломок какого-то артефакта, который он, видимо, нашел в пепле другого сожженного дома.

— Маркус, — произнес он. — Посмотри на это.

Я подошел. На черном, оплавленном камне был выгравирован символ: лук, наложенный на череп. Тот же самый знак, что мы видели на шпиле. Герб гильдии «Великая Охота».

Праведник с отвращением плюнул на камень.

— «Великая Охота», — прошипел он. — Еретики. Они не чтут богов. Они не служат Свету или Тьме. Они пытаются стать богами. Они возомнили, что могут переписывать законы мироздания, как им вздумается.

В его голосе звучала не просто враждебность, а глубокая, фанатичная ненависть. Для паладина, чья жизнь строилась на служении высшим силам, попытка узурпировать божественную власть была самым страшным грехом.

— Мы тоже нашли их след, — признался я. — Они строят шпили, которые стирают реальность. Они пытаются перекроить мир под себя.

— Шпили… — Праведник сжал камень в кулаке так, что тот хрустнул. — Они строят Вавилонскую башню. И они рухнут вместе с ней. Но пока они стоят, они оскверняют землю.

Он посмотрел мне в глаза.

— Слушай меня, Искатель. Я знаю, что ты ищешь. Ты ищешь их логово. Их лабораторию. Ты хочешь остановить их своими методами, взломом, хитростью, магией. Это твой путь. Но если ты найдешь их… если ты найдешь то место, где они проводят свои богомерзкие ритуалы…

Он сделал паузу, и пламя на его молоте вспыхнуло ярче.

— … оставь мне координаты. Не пытайся присвоить их тайны. Не пытайся использовать их технологии. Они отравлены гордыней. Просто дай мне знать. И я приду. Я принесу им свой свет. И очищу это место так, что там даже трава не вырастет тысячу лет.

Я понял. «ГлобалКорп», интересы которого представлял Праведник в реальности, тоже охотился за Роландом. Но если корпорации нужны были технологии и активы, то Праведнику, как личности, нужно было уничтожение идеологического врага. Он был идеальным оружием. Слепым, яростным и абсолютно эффективным.

И это оружие можно было использовать.

— Я услышал тебя, — кивнул я, стараясь не давать прямых обещаний. — Если я найду что-то, с чем не смогу справиться… я позову тебя. Свет нужен там, где сгущается тьма.

— Хорошо, — он разжал кулак, и осколки камня с гербом «Охоты» упали в пыль. — Иди. И да хранит тебя твоя удача, Маркус. Она тебе понадобится.

Он развернулся и пошел к своим людям, которые уже выстраивались в походную колонну. Их белые плащи развевались на ветру, создавая резкий контраст с серой, мертвой землей вокруг.

— Фанатики, — тихо сказал Снайдер, когда они отошли. — Но полезные.

— Очень полезные, — согласился я. — Если Роланд зажмет нас в угол… мы знаем, кого позвать, чтобы устроить пожар.

Мы двинулись в противоположную сторону, к Долине Туманов. Теперь у нас был кристалл с координатами, союзник в тылу и цель.