Глава 6 Неконтролируемое падение

Мы вбежали на взлётно-посадочную палубу. Краем глаза заметил — челнока на месте нет, значит, ребята благополучно улетели с приговорённой яхты. Остался только ряд спасательных шлюпок, небольших корабликов с длинным, острым носом, утолщением в центре и хвосте. Центральная часть шлюпки рассчитана на пятнадцать пассажиров. Хвост — сплошной двигатель. Десяток дюз помогают спасательному средству разогнаться достаточно, чтобы покинуть терпящий бедствие корабль за предельно короткое время.

Пропустил вперёд Уорика, тот аккуратно, чтоб не поранить Марго, забрался внутрь. Прежде, чем пристегнуться самому, зафиксировал в кресле женщину.

Сам упал на ближайшее к пульту управления кресло. Внутренности кричали — времени не осталось. В подтверждение Сергеев, спокойным голосом, я бы сказал, обречённым всё ж покинуть космодок для наших похорон, сообщил: «Один» пересёк линию, «Дрон-6» делает залп.

С управлением шлюпкой справится и дитё. Под небольшим экраном, на который идет трансляция с бортовой камеры, есть панелька с единственной, зелёного цвета, кнопкой. Я отчаянно ударил по ней. Люк, с весёлым не по ситуации «чпок», закрылся, сервомеханизмы яхты подхватили шлюпку и сбросили её вниз. На экране мелькнул далёкий космодок. Заработали основные двигатели, придавая ускорение не хуже пули из пистолета. Тройная перегрузка вдавила в спинку кресла. Давно не испытывал подобных ощущений. Отвык.

Я почти не ошибся с расчётами. Шлюпка ещё не отлетела от «Одина», как в яхту ударили ракеты.

— Видим вас! — чуть не криком кричал Сергеев. — Готовы перехватить!..

Эти слова были последним, что я услышал. Взрыв «Одина» вырубил связь и подкорректировал курс, превратив шлюпку в набитый мёртвой электроникой камень. Нас завертело так, что не спасал и чудом не прекративший работать салонный антиграв. Без него мы бы, наверное, не выжили вовсе. Я стал ещё тяжелее раза, наверное, в полтора. Поднять руку стоило неимоверных усилий. Повернуться назад, посмотреть, как там Уорик и, тем более Марго, представлялось попросту невозможным.

Как потом узнал, боевая станция выпустила всего две боевые ракеты. Одна врезалась в нос, другая в топливные баки. Вкупе всё это превратило «Один» в огромное количество обломков, разлетевшихся в разные стороны. Особо крупные тут же расстреляли с «Дрона», несколько помельче ушли в сторону от Олимпика, впрочем, на них никто внимания не обратил. Мелочь, с которой справится защита любого корабля, оставили дрейфовать. Что-то сгорит в атмосфере Олимпика, что-то понесётся дальше.

Лишившись связи и обзора, мы стали похожи на мышей в мышеловке. Свистопляска с нерассчётной перегрузкой и бешеным вращением выворачивала все внутренности наружу. Я с трудом поднял ногу, прицеливаясь, чтобы ударить по единственной кнопке управления шлюпкой. Мог бы и рукой, но не решился. Не спешил снимать и маску, под которой обильно катился солёный пот, заливая глаза. Сосредоточился на прицеливании и ударе по кнопке.

Промахнулся. Нога грохнулась на пол. Блин, больно. Если так и дальше пойдет, я её сломаю. С другой стороны, уж лучше так, чем терпеть всё это. Второй раз ногу поднимал на пределе, вкладывая в процесс всё, что смог, через не могу. Последние силы ушли на прицеливание. Если промахнусь, третьего раза, боюсь, уже не будет.

Удар, слабый и отчаянный. Буквально мягкое прикосновение. Нога бухнулась о пол, в глазах потемнело. Сломал или нет, потом разберёмся. Важно другое — приём сработал! Экран замигал, салонные антигравы увеличили мощность, двигатели заработали, стабилизируя вращение. И тут же снова всё погасло. Дьявол!

Верчение шлюпки не то, чтобы прекратилось, оно продолжилось, только уже в более приемлемом варианте. Сила тяжести почти пришла в норму. И, о чудо! Стабильно заработали антигравы. Вот уж чего не ожидал. Я смог нормально проверить ногу — голень распухла, наверное, всё-же, что-то умудрился сломать. Опёрся о пол здоровой ногой, потянулся к кнопке запуска, стукнул по ней раза три: навигация, электроника, двигатели — всё сдохло.

Сдёрнул шлем и маску, вытер пот. Повернулся к Уорику:

— Лейтенант? Ты там как, живой?

— Знаете, капитан, — чуть громче шёпота ответил Сайдл, — видал я ваш космос… — и показал комбинацию из пяти пальцев и двух рук, красноречиво указывающих, где именно всё это должно находиться.

— Ага, значит, живой. Как Марго?

Лицо девушки как было бледным, так и осталось, без изменений. Я тревожно вгляделся, внутри всё замерло. После всего, что мы только что пережили, с ранением, как у капитана — не живут. Одна в несколько раз увеличившаяся сила тяжести чего стоит. Уорик протянул руку, проверил пульс.

— Что там? — я почти потерял голос, услышал только хрип.

Прежде, чем ответить, Уорик скинул шлем и маску.

— Капитан, вы не поверите, — сказал он и ещё раз проверил пульс Марго.

Сердце остановилось, дыхание прервалось. Как я сдержался, чтоб не накричать на лейтенанта, не знаю. Наверное, его спасло только то, что я мог только губами шевелить, да и то пришлось бы долго присматриваться.

— Тут что-то странное, капитан, — в голосе лейтенанта с каждым словом росло удивление. — Пульс есть, кровотечение прекратилось, дыхание спокойное. Капитан! Да она спит!

«Ну слава богам!» Сердце отпустило, воздух поступил в лёгкие, аж закашлялся. Впечатлительный человек, что тут поделаешь, особенно когда дело касается близких людей.

— Как спит? — дошло, что сказал лейтенант. Заодно и голос прорезался.

Тот только развёл руками, мол, ничего не могу поделать. Верить такому? Я отстегнул ремни, попытался встать, совершенно забыв про повреждённую ногу, и тут же от пятки до макушки словно электрическим ударом пронзило.

— Не стоит, капитан, — сказал Уорик. — Я за ней присмотрю.

— Присмотри, Уорик, — прохрипел я. — За нами кто-нибудь присмотрел.

— Что-то не так? — встревожился лейтенант.

— Не хочу расстраивать, но придётся. Последнее, что я рассмотрел через экран — шлюпка ушла в сторону от космодока. То есть Сергеев нас не поймает.

— Это плохие новости, или хорошие?

— Не знаю, — я мрачно уставился на мёртвый экран. — Прежде, чем экран умер второй раз, я заметил, что мы летим к Олимпику.

— Так это же хорошо!

— Не знаю. Как-то непонятно мы к нему летим. Может это следствие вращения челнока. Так что ни в чём не уверен.

— Ну, не может же нам всё время не везти? — воскликнул лейтенант.

Я обернулся к нему:

— Мы ушли от взрыва, лейтенант! Корпус шлюпки цел, хотя при таком взрыве я этому дико удивляюсь. Это ты называешь невезением? — И вопросительно поднял бровь, мол, что за глупости городишь?

— Ясно, — кивнул лейтенант. — Всё-таки это были хорошие новости. Какие же плохие?

— Если мы врежемся в атмосферу, нам придется туговато.

— Хуже, чем было?

— Видел когда-нибудь падающие звезды, Уорик? — я выбрал простую формулировку и тут лейтенант показал, что тоже что-то знает:

— Это метеориты, сгорающие в атмосфере. Видел, конечно.

— Хм, да. Тогда представь, что «чувствует» метеорит, влетая в атмосферу.

Самого в дрожь бросило от сравнения. Шлюпка развалится ещё в верхних слоях. Спасти нас может только заработавшая автоматика и электронная начинка. Я мрачно уставился на кнопку под монитором. От отчаяния несколько раз ударил по ней — ну, работай же! — никакого отклика.

Попробовал связаться с космодоком по рации — результат нулевой. Может, меня и услышали, но обратная связь не работала, почему-то. В общем, ситуация паршивая. В любой момент можем влететь в атмосферу и конец всему. Подумалось, хорошо бы ошибиться. Ведь всего на секунду видел изображение на экране, мог неправильно оценить ситуацию и шлюпка пройдет мимо Олимпика. Хорошо бы так. Тогда спасательные баржи с космодока смогут нас догнать.

Не хотелось умирать. Как оказалось, настолько, что внимание обострилось, и я разглядел под кнопкой небольшую панельку. Не сказал бы, что она до сих пор была незаметна, просто не обращал внимания.

Вскрыть её не составило труда. Больше помучился, чтобы добраться до неё. Нужно было держать повреждённую ногу на весу, держаться за подлокотник кресла и балансировать, чтобы не упасть: шлюпку продолжало крутить. Панелька вскрылась легко, под ней увидел небольшую плату. Это что получается, нашему спасательному средству лет двести, не меньше? Или производители шлюпок особо голову не загружают, чтобы как-то модернизировать их электронную начинку? Всё ж людей предназначено перевозить, а не просто для инспекторов красоваться. Да, к тому же, ещё где! На яхте директоров КТК, которые могут позволить себе и не такое. А если вот как сейчас? Блин, жив останусь, обязательно телегу накатаю.

С первого взгляда на это безобразие, не смог сообразить, что к чему, в чём причина. Оказалось, в предохранителе. Надо же, и такая древность присутствует. Получается, что при взрыве «Одина» на электронику шлюпки навалилось неимоверное напряжение и эта штуковина вырубила электронику. Вторичный запуск оказался тем самым пёрышком, сломавшим хребет верблюда, и предохранитель сдох окончательно, попросту перегорев. И никаких дублирующих систем. Если я прав, то приборы ещё в рабочем состоянии, просто до них не доходит ток. Поменять предохранитель, и ожидаемой трагедии не произойдет.

Я осторожно сполз с кресла поближе к панельке. При этом пришлось вытянуть в сторону повреждённую ногу, чтобы меньше беспокоила. Выковырнул из гнезда небольшой, чёрный от копоти предохранитель. Взгляд заметался в поисках других панелек и ящичков, что до сих пор было не видно. Зряшный труд, ничего такого, то есть запасного предохранителя я не найду. Вот так вот, только надежда появилась, и тут же её прихлопнули, как надоедливого комара.

Хотелось взвыть от отчаяния.

Лейтенант всё это время молчал, с напряжением наблюдая за моими действиями и не решаясь отвлекать вопросами и советами. Уважение к нему поднялось на пару пунктов. Обычно наблюдатели замучают вопросами, словно что-то понимают.

Я показал Уорику предохранитель:

— Вся беда из-за вот этой штуки. Если найдем такую же, причём быстро, у нас появится шанс.

Трудно казаться спокойным, когда не знаешь, с какой скоростью приближаешься к родной планете и когда разразится катастрофа. Мозги входят в ступор, развивается психоз. В Академии рассказывали, так обычно и бывает. Даже тренировки проводили, когда подсаженные люди специально разводили панику. Кажется, выхода нет, начинаешь нервничать, поддаваться общему настроению.

Что интересно, на тренировках ясно понимаешь — ничего страшного не случится. Несмотря на результат, выйдешь с тренажера живым и здоровым. И всё же поддаёшься азарту грядущей беды, словно она произойдёт на самом деле и тебе будет плохо, если вовсе не умрёшь. Психология, чтоб её.

Там же научили, как сохранять ясность мысли: убедить, в первую очередь себя, что выход всегда есть, его только надо найти. И вообще не всё так плохо. Но ни разу не проводилось занятий, когда инициатором паники можешь стать ты сам.

Душа давно спряталась в пятки, иногда выглядывая из-за укрытия, мол, как у вас там дела. Я понятия не имел, что ещё можно использовать вместо предохранителя из имеющихся средств, потому что искать запасной — дело гиблое, особенно если его здесь нет.

Выход из положения нашёл Уорик.

— Какие там контакты? — спросил он.

Голос напряжён, лоб покрылся потом, хотя в шлюпке не жарко и с воздухом проблем пока нет. Запаса хватит, чтобы приземлиться.

— Два мелких захвата. Они зажимают края предохранителя.

— Дай посмотреть!

Я не долго раздумывал, бросил предохранитель Уорику. Маленькую штуковину, да ещё при качке, трудно поймать. Если она грохнется мимо, найти будет трудно, а в наших условиях — невозможно. Уорик поймал, воспользовавшись обеими руками. Прихлопнул, как комара, у меня аж внутри ёкнуло, как бы не раздавил.

Лейтенант только кинул взгляд и тут же отправил детальку в один из многочисленных карманов. Потом открутил от пэпээса встроенный фонарик, вскрыл его и, поковырявшись, достал из него пружинку.

— Не бог весть что, — сказал он, — но по размерам должна подойти. Лови!

И надо ж было ему усесться так далеко? Другого места не нашёл!

— Подожди! — вскричал я, выставив руки вперед. — Не кидай! Просто передай.

— Шлюпку раскачивает, — сказал лейтенант, но всё же отстегнулся, нагнулся вперёд. Протянул руку, и пружинка от фонарика оказалась в моей ладони.

Я сжал кулак, после чего быстро уселся на место. Обычная пружинка, алюминиевая.

— Уверен, что это сможет заменить предохранитель?

— Ток проводит, — ответил Уорик. — А так не знаю. Но есть ли у нас другие варианты?

Он прав, других вариантов нет. Ладно, попробуем. Я снова подполз к панельке и примерил пружинку. Подходит почти идеально, только не держится. А, вот! Тут держатели откручиваются. Отлично. Похлопал по карманам, много разного, но ничего такого, чем можно было бы прикрутить заменитель предохранителя.

Ножичек оказался у Уорика. Не перочинный, что подошёл бы идеально за отсутствием отвёртки, но тоже неплохо. Быстро открутил верхний держатель и тут же прикрутил один край пружинки. Принялся за второй. Вот тут-то всё и изменилось.

Шлюпка завибрировала, что ознамновало начало вхождения в верхние слои атмосферы. Вибрация с каждой секундой набирала обороты. Второй край пружинки я так и не смог докрутить до конца. Пальцы задрожали, кончик ножа, нацеленный на винт, ходил ходуном и никак не хотел прицеливаться. Пару раз попадал в разрез винта, и тут же импровизированная отвертка срывалась. Не помогло и то, что я работал двумя руками. Да, дьявол! Отложил в сторону нож, впихнул край пружинки на место и руками прижал края держателя друг к другу. Будем надеяться, надёжно закреплённый один край не даст пружинке невовремя выскочить из гнезда.

Закрывать панельку уже не было смысла, да и потерялась она. В салоне всё ходило ходуном. Снаружи шлюпка, наверняка, уже загорелась или вот-вот загорится от трения.

Кулак ударил по кнопке. Ну же, родная! Давай, заводись! Чтоб тебя! У основания держателей предохранителя заискрило, мгновением позже вспыхнуло пламя и погасло. Внутри меня похолодело. Неужели не получилось? Отчаяние, которое я до этого времени старался всеми силами держать под жёстким контролем, взяло своё. Я ударил кулаком в пол. Казалось бы, лёгкая прогулка на «Один», буквально смотаться перед обедом, закончилась взрывом корабля и грозила усилиться гибелью единственного на Олимпике специалиста по «Летучим голландцам».

Не сразу заметил, что шлюпку стало трясти меньше.

— Неужели сработало? — не поверил я.

— Экран ничего не показывает, — возразил Уорик.

— Сгорел. Зато комфортнее стало, заметил, лейтенант? Это значит, что мы перестали неконтролируемо падать. Вся энергия уходит на выравнивание кораблика.

— Раз так, я потерплю.

— Как там Марго?

— Нормально. Спит.

— Надо же, мне бы так, — я уселся в кресло, откинулся на спинку и расслабился. — Всё самое интересное пропускает. Представляешь, как сейчас выглядит падающая шлюпка с Олимпика, Уорик?

— Как падающий метеорит? — лейтенант усмехнулся.

— У-у, никакой романтики. Как падающая звезда, лейтенант. Огромная падающая звезда. Наверное, это красиво.

— Нам бы удачно приземлиться, капитан. Сейчас что-то не до романтики.

Я невольно посмотрел на панельку под кнопкой. Своеобразный предохранитель пока работал на славу, лишь незакрепленный конец слегка подрагивал, пытаясь вырваться из тисков держателя.

— Капитан, а почему в шлюпках нет иллюминаторов? — через минуту снова спросил лейтенант.

Вопрос не в бровь, а в глаз. Как-то не задумывался об этом. Да и настроение сейчас такое, ни с чем не сравнимая эйфория оттого, что удалось отсрочить, а то и предотвратить собственную гибель.

— А шут его знает. Вот выберемся на свежий воздух, целыми и невредимыми, и спросим.

Расслабленное состояние продолжалось недолго. Импровизированный предохранитель не выдержал напряжения, ведь автоматике и электронике челнока пришлось сражаться, пожалуй, с диким напряжением, выравнивая шлюпку в верхних слоях атмосферы. Под пружиной, а потом по всей пластине электронной схемы управления вспыхнуло и погасло пламя, окончательно добивая начинку шлюпки.

Мы снова стали неконтролируемо падать.

Загрузка...