Одиночка. Том III

Глава 6

Деньги в «Лакомке» я забрал без приключений: серая картонная коробка из-под кондиционера мирно ждала у мусорного бака, пахнула свежей типографской краской и спокойствием больших сумм. Я даже не стал пересчитывать пачки, просто сунул коробку в объёмный рюкзак, который прикупил давненько. Вес в десять килограммов — приятная тяжесть ответственности или просто тяжёлая ноша чужой проблемы.

Было бы замечательно, если бы можно было спрятать наличку в инвентарь системы… что я и попытался сделать в первый же миг. Но, увы и ах, не вышло.

До портовой зоны я добрался за час, оставив Васю в паре кварталов от цели — в районе, где ржавые гаражи соседствовали с покосившимися заборами, и ни одна камера не смотрела целенаправленно.

Склад номер семнадцать оказался именно таким, каким я его увидел в интернете: длинное, низкое здание из потертого синего профнастила, с разбитыми окнами под крышей и гигантскими ржавыми дверями для фур. Рядом стояли, словные брошенные игрушки, несколько рефрижераторных контейнеров, поросших бурьяном. Место было мёртвым даже для бомжей: слишком далеко от центра, слишком сыро и продуваемо всеми ветрами с реки.

Я не стал лезть внутрь сразу. Вместо этого, найдя укрытие за горой пустых деревянных поддонов, я вызвал Чогота.

— Шарик, на разведку. Тихо, как мышь. Ищи людей, ищи девушку. Понюхай всё.

Питомец флегматично ткнулся мордой мне в ладонь, а затем растворился в тени контейнера, двигаясь с удивительной для его размеров бесшумностью. У меня самого не было никаких супер-способностей для скрытного наблюдения. Хотя… можно было использовать «Ускорение» да пробежаться.

Но если моим противником будет кто-то высокоранговый — а в том, что среди похитителей будет кто-нибудь выше «цэшки», я не сомневался, — то меня заметят раньше времени.

Я стоял за поддонами, слушая, как ветер гудит в дырках профнастила, и вдруг до меня дошло. Чогот, конечно, умница. Найдёт, учует, всё сделает. А потом вернётся ко мне, тыкнется мордой в ногу и… что?

Покажет картину маслом? Расскажет, где сидят бандиты и где — Маша, с помощью азбуки Морзе, выстукивая её лапой?

«Один лай — один бандит, два — девушка связана, три — там орда, и мы сваливаем»?

Блин… Гениальный план. Я ждал демонического пса-разведчика, который в лучшем случае сможет только тихонько тявкнуть.

Минуты ползли. Я уже начал мысленно прорабатывать альтернативы. Например, громко крикнуть: «Эй, я здесь! Кто хочет денег?» — и надеяться, что они выйдут по-хорошему. Или попытаться самому подкрасться, споткнуться обо что-нибудь в темноте с грохотом на весь квартал и устроить досрочный штурм. Мысли были на редкость идиотские, что, впрочем, вполне соответствовало ситуации.

Наконец, в темноте что-то шевельнулось. Из-за угла контейнера показалась знакомая тушка. Чогот приблизился, сел передо мной и, высунув язык, смотрел преданными глазами, полными выполненного долга.

— Ну? — прошептал я. Пёс молчал. — Ну, и что там? — спросил я чуть громче.

Он вильнул хвостом, сбивая пыль с пола. Великолепно. Интеллект на уровне очень хорошей собаки, а доклад — как у гриба.

Я вздохнул и погладил его по голове. Шарик, видимо, счёл это высокой оценкой своей работы, потому что лёг, устроился поудобнее и начал вылизывать лапу. Миссия выполнена. Ситуация разведки была провалена с треском.

Я взглянул на время — 11:30. Полчаса в запасе.

Время поджимало, а мои разведывательные таланты упирались в потолок способностей очень толкового, но всё же демонического пса. Что ж, приходилось рассчитывать на себя.

— Ладно, по старинке…

Я активировал «Ускорение». Мир замедлился до гула в висках, а я, сделав рывок от поддонов, взлетел на низкую крышу склада, используя как ступеньку один из тех самых брошенных контейнеров. Это было изящно, бесшумно и даже с налётом дешёвого пафоса, который я тут же про себя высмеял. Красавчик, прям Человек-паук на минималках. Правда, с перспективой быть застреленным непонятно кем.

Да ладно, застреленным… шучу.

С крыши открывалось удручающее зрелище: море прогнившего профлиста, пара ржавых труб и несколько дыр, через которые в сумраке внутренностей можно было разглядеть ровным счётом нихера.

Я припал к одной из таких дыр, затаив дыхание. Ни звука, кроме сквозняка, ни огонька, ни признаков жизни. Идеальное место, чтобы спрятать хоть атомную бомбу, хоть похищенного енота. План «позвать Чогота и тыкать в него пальцем, пока он лаем не изобразит карту помещения» окончательно перешёл в разряд провальных.

Я пополз по коньку крыши, осматривая территорию. И вот он — луч надежды в этом царстве ржавчины и уныния. За углом главного здания в тени стоял фургон «Форд» свежей, по сравнению со всем вокруг, модели. Он смотрелся тут как гость в смокинге на помойке.

Логично: на старых «Жигулях» далеко не уедешь, а после дела транспорту лучше исчезнуть. Решение созрело мгновенно. Если где и должен был оставаться кто-то на подхвате, так это возле колёс.

Спустился я так же тихо, как и взобрался. К фургону подобрался сзади, с той стороны, где не было окон. Ускорение было ещё активно, мир плыл в тягучем, как патока, потоке. Обойдя фургон, я увидел его: мужчину средних лет в потрёпанной куртке, который курил, прислонившись к выдвижной двери машины.

Думаю, передо мной охотник, явно из разряда «исполнитель мелких поручений». Идеальный источник информации, если его правильно спросить.

Допрос с пристрастием — это, конечно, звучит как заголовок дешёвого триллера из девяностых, но в моей версии это больше напоминало сцену из комедийного скетча.

Я не стал тратить время на философские размышления о морали: время поджимало, а этот тип в потрёпанной куртке выглядел как идеальный кандидат на роль болтливого болвана. Ускорение всё ещё держало мир в сладкой медленной ловушке, так что я подскочил к нему сзади, как привидение на диете.

Одной рукой зажал рот, а другой врезал по затылку — не смертельно, но достаточно, чтобы его глаза закатились, как шары в автомате. Он осел, как мешок с картошкой, и я затащил его за фургон, в тень контейнера, где даже ветер не нашёл нас сразу. Сердце колотилось, но адреналин был приятный: смесь страха и той детской радости от «я это сделал сам».

Я обыскал его: пачка сигарет, зажигалка, ножик с набором для маникюра…

«Серьёзно?»

И смартфон без пароля. Великолепно. Пока он приходил в себя, я связал ему руки его же ремнём — туго, но без излишней садистской фантазии. Зачем? Потому что я не маньяк, а просто парень с рюкзаком денег и демоническим псом, который сейчас, наверное, дремлет где-то неподалёку.

Когда «охотник-мелкий порученец» открыл глаза, его взгляд был таким же мутным, как портовая вода в тумане. Я присел на корточки, чтобы наши лица были на одном уровне: психологический приём.

— Привет, приятель. Не дёргайся, и мы поладим. Где Маша? И где твои дружки? — спросил я спокойно, но с той интонацией, которая обычно работает на детях и пьяных таксистах.

Он моргнул пару раз, пытаясь собрать мозги в кучку, и вдруг заржал — хрипло, нервно, как будто я пошутил.

— Ты кто такой, клоун?

Я не стал обижаться — вместо этого врезал ему в живот.

Он закашлялся, попытался изогнуться, и в глазах мелькнуло что-то новое: не злоба, а проблеск страха. Я не стал ждать, пока он соберётся с мыслями для второй реплики. Время — деньги, а у меня в рюкзаке как раз их куча. Активировал «Контроль» — лёгкий импульс, как будто мысленно щёлкнул выключателем в его башке. Навык сработал мгновенно: зрачки парня расширились, тело обмякло, а взгляд стал пустым, как у рыбы на прилавке. Слабак, D-ранг максимум, если не ниже. Идеальный подопытный.

— Где Маша? Сколько вас? Кто ещё здесь? — спросил я ровным тоном, как будто заказывал кофе в забегаловке. Он не дёрнулся, не сопротивлялся — просто открыл рот и выдал всё на одном дыхании, монотонно, как робот из дешёвого sci-fi.

— Девушка в багажнике фургона. Связана, кляп во рту, жива. Нас трое: я на стрёме, Витька В-ранга внутри склада с иллюзией девки — он её наколдовал. И Артемий Борзый, А-ранг.

— Что собирались сделать, как получите деньги?

— Взять бабки, свалить на фургоне, девочку хорошенечко отжарить и скинуть в реку по пути.

— А что насчёт иллюзии?

— Иллюзия — это фокус Витьки. Девка на складе — ненастоящая. Так сказать, прикрытие для нас. Курьер заберёт Романову, а она растворится через час, если не раньше. Артемий прикроет отход, если кто полезет — его «Огненный Вихрь» любую погоню порвёт в клочья.

Я откинулся назад, переваривая информацию. Всё сходилось: классическая схема с подставой, где вместо спасённой дочери клиент получает горсть пустоты и злость.

Значит, я могу себя не скрывать, значит, Маша меня не увидит. Идеально! Расправлюсь с теми, кто на складе, и спокойно свалю. Отправлю Романовым координаты, и пускай забирают Машу и деньги. Прекрасно!

— Спасибо за информацию, приятель. Теперь закрой глаза и представь, что ты на рыбалке. Самой удачной в жизни, — прошептал я, просто сломав ему шею. Не стал пачкать руки ножом или ещё какой хренью. Он даже не пикнул: лицо посинело, глаза выкатились, как у персонажа из мультика, и через минуту обмяк окончательно.

Мёртв, как вчерашние новости. Я оттащил тело поглубже в тень контейнера, прикинув, что обнаружат его не раньше, чем вонь разнесётся по ветру. Чогот, учуяв свежий труп, вынырнул из ниоткуда, обнюхал и одобрительно тявкнул — мол, хорошо поработал, хозяин.

— А чего это я парюсь? — задумчиво посмотрел на шпица. — Так, давай без кровищи. Просто сожри, и всё. Там ещё два тела будет.

Когда Шарик, радостно виляя хвостом, разинул свою огромную пасть, я открыл багажник фургона — аккуратно, чтоб не скрипнуло. Там она и была: спящая, с растрёпанными волосами, в порванной блузке и с кляпом из тряпки. Закинул к ней рюкзак с деньгами, проверил на всякий случай пульс и закрыл дверь. Слава богу, спит!

Я аккуратно закрыл багажник, стараясь не разбудить Машу: она дышала ровно, как младенец после бутылочки, и это было единственным светлым пятном в моей эпопее с демоническим шпицем и рюкзаком бабла. Чогот уже уплетал «охотника» с таким энтузиазмом, будто это был стейк из ада с гарниром из грехов.

Пасть у него растянулась, как у персонажа из «Рика и Морти», и через пару минут от парня осталась только лужица на земле, которую Шарик тут же слизал, как сметану с тарелки. Экологично, тихо и без следов — идеальный уборщик.

— Молодец, Шарик, — заявил я, — премия в виде ещё двух трупов тебе обеспечена.

Дождавшись, когда откатится ускорение, я скользнул к гигантским дверям склада. Они были приоткрыты — ржавая щель шириной в метр, через которую внутрь лился сумрак, пропитанный запахом плесени и крысиных мечтаний.

Чогот, насытившийся, топал за мной бесшумно, как тень с хвостом, и я мысленно прикинул: если Артемий А-ранг, то его «Огненный Вихрь» — это не шутки, а полноценный фейерверк из преисподней.

Если вспомнить Игоря Воронцова… то, в целом… может быть, всё достаточно просто. Если, конечно, у Борзого нет никакой системы. А вот если есть…

Я замедлил дыхание, сливаясь с ржавой плоскостью двери. Внутри царил полумрак, разбавленный одиноким лучом, пробивавшимся через дыру в крыше. Пыль висела в воздухе неподвижными островками. И посередине этого забвения, на ящиках, сидела она — Маша. Нет, не Маша. Иллюзия.

Она была похожа на девушку из фургона: та же прическа, та же порванная блузка. Но в её глазах не было жизни, только плоская кукольная пустота. Она не дышала, не моргала, просто сидела, уставившись в пространство. Работа Витьки, видимо.

В метре от неё, прислонившись к стеллажу, дремал сам иллюзионист: тощий парень в кислотной толстовке.

Витька дремал стоя, кивая под музыку в наушниках. Идеально. Я снова включил «Ускорение». Мир замер, пылинки повисли в косом луче солнца, а я двинулся внутрь, обходя груды хлама. Чогот проскользнул следом, растворившись в тенях. Я оказался прямо перед иллюзионистом. В замедленном времени его лицо казалось маской, а полуприкрытые веки — просто тенями. Я схватил его за глотку и…

Быстро сломал шею. Применив ещё и усиление. Иллюзия Маши на ящиках дрогнула, как изображение на плохом экране, и рассыпалась в пыль, смешавшись с поднимающейся с пола грязью.

Хруст был негромким, сухим и очень быстрым — как будто сломался пластиковый стержень от игрушки. В ускоренном времени тело не успело даже обмякнуть по-настоящему. Я отпустил его, и оно медленно, как в сиропе, поползло по ржавому стеллажу вниз.

И тут тишину разрезал голос — спокойный, низкий, раздавшийся откуда-то сверху, с галереи под потолком.

— Витька? Что там у тебя?

Я сделал несколько шагов в сторону и замер, прижимаясь к холодному металлу ящиков. Чогот, притаившийся у моих ног, насторожил уши, но не подал вида. По бетонному полу, отбрасывая длинные тени, пошёл лёгкий, уверенный шаг. Я рискнул выглянуть.

Он спускался по металлической лестнице, и даже в полумраке было видно: это не мелкий порученец. Артемий Борзый был широк в плечах, двигался с ленивой грацией хищника. Одет был просто: чёрная водолазка, камуфляжные штаны. Но вокруг его правой руки, свисавшей вдоль тела, воздух слегка дрожал и искрился, как над раскалённым асфальтом.

— Эй, Вить, ты где? — его голос прозвучал уже ближе, безразличный, но настороженный.

Он увидел тело у стеллажа. Остановился, вгляделся. Потом медленно обвёл взглядом склад, и его глаза, холодные и оценивающие, скользнули прямо по моему укрытию. Он всё понял. Не как глупец, а как профессионал, которому не нужны лишние доказательства.

— Вылезай, — сказал он без эмоций, поднимая руку. Искрящийся ореол вокруг неё вспыхнул ярче, и в ладони вспыхнул сгусток малинового пламени, бесшумный и плотный, как шар плазмы. — Пока я просто греюсь. Потом будет жарко.

— Романовы прислали наёмника, — его голос был низким и спокойным, без тени удивления. — Не по плану. Ну ничего, девка, значит, сдохнет прямо сейчас.

Он не стал тратить время на вопросы. Достал телефон, набрал какой-то номер и…

Ничего не произошло.

Гудки были короткие, отрывистые, и в тишине склада звучали неприлично громко. Один, два, три… Артемий медленно опустил руку с телефоном. Его лицо, освещённое призрачным светом от пламени в другой ладони, оставалось каменным, но в глазах, сузившихся до щёлочек, мелькнуло холодное понимание. Он кивнул, будто подтвердив свои догадки, и…

Просто швырнул в мою сторону сгусток огня!

Пламя не просто летело — оно пожирало пространство, выжигая кислород. Я рванул в сторону, ощутив, как жар опаляет бока. Рухнул за перевернутый станок, который тут же превратился в груду раскаленного металла под ударом второго шквала.

У Артемия не было пафосных навыков — только смертоносная эффективность. Он не просто метал огонь, он резал им пространство, загоняя меня в угол веером взрывов. Стеллажи плавились, оставляя после себя лужицы жидкого металла. Дышать стало нечем.

Бросок за броском, взрыв за взрывом. Он не тратил силы на монологи, работал молча и методично, как бульдозер, расчищающий площадку. Мой мир сузился до хаотичных рывков, прыжков за укрытия, которые через секунду превращались в адское пекло. «Ускорения» хватало лишь на то, чтобы успеть рвануться из-под очередного огненного смерча. Дышать было нечем, воздух выжжен, в легких пекло.

Я прополз под раскалённым каркасом конвейера, и на мгновение между нами возникла стена из дыма и пара.

Этот миг я и использовал. Не для атаки — для мысли.

Артемий был А-ранг. Его сила в чистой мощи, в подавляющем, неостановимом напоре. Но его навык требовал фокусировки, цели. Он не мог позволить себе метать «Вихрь» бесконтрольно, это было слишком очевидно!

Значит, ему нужна была стабильная картина, понятная цель. Значит, надо её сломать.

Я рванулся не в сторону, а прямо сквозь дымовую завесу, кувыркнулся, схватил с пола обломок арматуры и швырнул его не в Артемия, а в груду ржавых бочек в дальнем углу. Грохот был чудовищным. На долю секунды его взгляд рефлекторно метнулся на звук. Этого хватило.

Следом я швырнул свой кинжал, но не чтобы попасть, а чтобы заставить его сбить снаряд.

Кинжал просвистел в раскалённом воздухе тупой стороной клинка вперёд — нелепая, неправильная траектория. Артемий, уже развернувшийся ко мне, на мгновение застыл, его мозг, заточенный под расчёт прямых угроз, споткнулся об эту абсурдную подачу. Он не стал уворачиваться. Он, следуя рефлексу, сбил летящий металл короткой, снопирующей вспышкой пламени из ладони. В этот миг его концентрация на мне — та самая стабильная картина — дрогнула.

Этого было достаточно. Я уже не просто использовал последние секунды «Ускорения» — я выжал из него всё, что оставалось, превратив последние капли ресурса в один спринт. Не в сторону, а по диагонали, используя облако пепла от взорвавшихся бочек как ширму.

Мир вокруг снова замедлился до густой тягучести, но теперь это была не скорость, а агония навыка, рвущего мне жилы изнутри. Артемий, развернувшись вслед за сбитым кинжалом, только начал поворачивать голову обратно. Его взгляд скользил по воздуху, отставая от меня на целую вечность.

Расстояние в десять метров я преодолел в три шага, чувствуя, как мышцы кричат от перенапряжения. Он увидел меня, когда я был уже в полупрыжке. Его глаза расширились не от страха, а от яростного непонимания: как?

Его рука с пламенем рванулась вверх, но была уже тяжела, запоздала. Я не стал бить в корпус, защищённый каким-нибудь пассивным щитом, который наверняка был у А-ранга. Я врезал ему локтем в горло, всей массой тела, погасив инерцию прыжка в этой одной точечной атаке.

Раздался приглушённый влажный хруст. Пламя в его руке вспыхнуло ослепительно и погасло, рассыпавшись на искры. Он откатился по бетону, судорожно хватая ртом выжженный воздух, глаза застилала пелена.

Я не дал ему опомниться. Рухнул сверху, коленом придавив грудь, призвал второй кинжал. Его рука поднялась, пытаясь схватить моё запястье, пальцы обжигали кожу, но сила уже уходила из них. Я видел в его взгляде не страх, а чистое, неразбавленное неверие. Неверие в то, что его, Артемия Борзого, может остановить какая-то тень с кинжалом.

Лезвие вошло под угол нижней челюсти, мягко и ужасающе легко, найдя путь к стволу мозга. Его тело дёрнулось один раз, последняя судорога пробежала по мышцам, и затем наступила полная, бездыханная тишина.

Тяжесть на моих коленях стала просто весом мяса и костей. Я отполз, сел на пол и просто дышал, чувствуя, как каждый вдох обжигает лёгкие. Дым медленно рассеивался, открывая картину разрушения: оплавленный металл, чёрные подпалины на бетоне, два тела.

И тут перед глазами всплыло окно — холодное, синее, безликое.

«Поздравляем! Вы уничтожили охотника, владеющего Даром!Статус вашего противника: Носитель Системы (ранг S, 1 уровень).Статус пользователя: Носитель Дара. Класс неизвестен».

— Какого… чёрта⁈ Ранг S? Но… его собутыльник же говорил, мол, он «ашка»… Получается, только-только получил систему? Охренеть!

А если бы он был уровнем, как я? Да мне бы жопа настала!

Меня трясло. Не от страха, а от дикой, нелепой ярости. Ранг S. Уровень первый. Он только-только получил систему, возможно, вчера, а сегодня уже выжигал склады. И я едва справился. Если бы он успел освоиться, получить хотя бы пару навыков… Меня бы здесь просто не было.

Синее окно висело в воздухе, неподвижное и безразличное.

«Награда за уничтожение Носителя Системы присвоена. Доступ к награде будет открыт после определения вашего Класса. Уровень повышен. Получено ядро носителя Дара».

Я механически смахнул уведомление. Оно растворилось.

В голове стучала одна мысль: Катя. Почему она ни слова не сказала про уведомления после убийства таких, как мы? Про уровень⁈ Твою мать, а!

Чогот крадучись подошёл и ткнулся холодным носом в ладонь. Его прикосновение вернуло меня в реальность. Воздух всё ещё пах гарью и смертью. Я встал, кости скрипели. Нужно было двигаться.

Последний раз окинул взглядом это пекло. Два трупа. Оплавленные руины. И тишина.

Я свистнул Чоготу, и мы скользнули в полутьму дальнего прохода, оставляя за спиной только дым и вопросы, на которые теперь предстояло найти ответы самому.

Вечер застал меня в съёмном доме в Обухово. От Романовых — ни звонка, ни перевода, ни благодарственной открытки с котом. Впрочем, я и не ждал… ну, точнее, ждал, но не сразу.

Там им нужно кучу всего понять перед тем, как сделать мне перевод и остаться в должниках. Сомневаюсь, что они решат позабыть случившееся.

Я сидел на новеньком диванчике, потрёпанный, воняющий гарью и потом, и тупо пялился в синеву интерфейса. Чогот, свернувшись калачиком на коленях, посапывал. После адского дня на складе хотелось только одного: вырубиться. Но я был занят далеко не отдыхом.

Перед глазами светилось окно «Доступные задания».

Самый верх — выделенная жирным шрифтом «Башня Испытаний. Входное тестирование Класса».

Описание лаконичное, как приговор: «Пройти предварительные этапы для определения Класса. Награда: присвоение Класса, разблокировка полного интерфейса, бонусные кредиты».

Ниже, скромнее, списком шли другие.

«Зачистить разлом, ранг E, зона 12-Б (окраина Обухово). Награда: 2000 кредитов».

«Нейтрализовать последствия Белого Разлома через:??? Награда: 15000 кредитов».

— Нейтрализовать разлом? Серьезно? Игорь же сдох!

Я уставился на строку с «Белым Разломом». Пятнадцать тысяч. Цифра, от которой даже через усталость свербело где-то под ложечкой. Но «через:???» и история с Игорем охлаждали пыл лучше ледяного душа.

Кто-то ещё в Новгороде имеет такую способность? Если да, то это паршиво. Если нет, то…

— Ага, лети в Штаты и убей там носителя, — буркнул себе под нос. — Не, нафиг такое.

С лёгким раздражением выбрал задание на класс.

Я ткнул в выделенную строку. Синее окно развернулось, выдав подробности.

«Башня Испытаний. Модель симуляции: адаптивная. Всего этажей: 50. Прохождение каждого этажа начисляет очки опыта и кредиты. За каждые десять пройденных этажей тестирование усложняется. Этапы 1–10: доступны все навыки, включая восстановление. Этапы 11–20: навыки восстановления и регенерации заблокированы. Этапы 21–30: использование предметов восстановления и внешних источников энергии невозможно. Этапы 31–40: параметры выносливости и концентрации маны (или аналога) снижены на 70%. Этапы 41–50: полное подавление всех активных навыков, испытание чистым мастерством, волей и базовыми характеристиками. Прервать тестирование можно только по достижении контрольной точки через каждые 10 этапов или использовав камень портала. Ограничения времени на выполнение основного задание класса — отсутствуют».

Чёрт. Значит, войти в какой-то специальный разлом и качаться там, пока не выжмут все соки. Это выглядело как самый быстрый путь к силе и одновременно — изощрённая пытка. Система не давала ничего просто так. Получить класс — значило пройти через это сито.

Я откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Под веками плясали блики от пламени Артемия. Ранг S, первый уровень. Всего лишь новичок, а такая мощь. Что тогда представляют собой те, кто уже раскрыл свой класс и набрал десятки уровней?

Хотя… вспомнить Катю. Но она мне казалась слабее того же Игоря. А тот был А-ранговым. Может, у неё класс типа там ассасина какого? И поэтому Игорь, в целом, мог её размотать⁈

А этот пиромант… Чёрт, а ведь Катя говорила про задания типа охоты. Мол, система сталкивает нас лбами. И рано или поздно на меня тоже кто-то выйдет.

Моя прокачка теперь казалась просто необходимой. Вдруг найдётся какой одарённый, который постучится в мою дверь и следо вырвет мне сердце, потому что я слаб⁈

Чогот потянулся и зевнул, тычась мордой в мою руку. Его безмятежность была поразительна. Для него мир сводился ко мне, миске и тёплому месту. Никаких систем, рангов и башен. На секунду я дико позавидовал этому простому существованию.

Тело ныло приятной, знакомой усталостью, но мозг отказывался отключаться. Склады, Артемий, это синее окно — всё крутилось в голове каруселью. Внезапно на экране телефона, привязанного к левому, «липовому» номеру, всплыло уведомление. Сообщение от неизвестного контакта, но стиль выдавал Романовых с головой:

«Выражаем глубочайшую признательность за вашу решительность и помощь нашему ребёнку. Просим предоставить реквизиты для перевода вознаграждения».

Я усмехнулся.

«Ребёнок» — звучало так, будто я вернул им потерявшегося котёнка, а не вынес из ада их взрослую дочь, чуть не ставшую жертвой пиромана с божьим даром к разрушению. Ну да ладно. Я скопировал номер анонимного крипто-кошелька, который невозможно было отследить, и отправил его в ответ. Думал, они будут неделю совещаться, считать деньги, прикидывать мою «стоимость». Но буквально через минуту телефон тихо завибрировал, сигнализируя о поступлении.

Я открыл приложение. Десять миллионов рублей. Цифра солидная, жизнеутверждающая, но где-то в глубине души кольнуло мелкое разочарование.

— Ну, спасибо, конечно, — пробормотал я. — За спасение единственной дочери от сожжения заживо — целых десять лимонов. На новенькую иномарку хватит. Или на полгода безбедной жизни, если не покупать диваны. Щедроты, блин, неземные.

Чогот, почуяв изменение в моём настроении, ткнулся холодным носом мне под ладонь. Я почесал его за ухом, думая о том, что моё сегодняшнее задание, в целом, прошло не так уж и плохо… И тут мои мысли прервала ещё одна вибрация телефона. На этот раз — с основного, настоящего номера.

Сердце на секунду ёкнуло. Опять Романовы?

Нет. На экране горело имя: Ира Воронцова. Текст был короткий, без смайлов, чёткий:

«Нам нужно срочно встретиться и поговорить!»

— Твою же, тебе-то что нужно⁈ Вы скрываться теперь должны… — озадачился я, но набрал иное:

«Когда и где? Ты уверена, что тебе стоит видеться со мной⁈»