Одиночка. Том III

Глава 12

Прошло три дня. Три долгих, проклятых, мышиных дня, в течение которых я ощущал себя безумным фитнес-инструктором, нанятым самим собой. Всё потому, что задание на класс оказалось с изюминкой!

Башня, та самая чёртова башня, как оказалось, открывалась только после использования навыка — Разлом Путешественника. И фактически, я мог либо пройди разлом, либо, перейти в «портал» ведущий в башню. Что гасило мой ежедневный рост.

Ну а само задание на класс, оказалось суровее любой тётеньки-следователя Васильевой.

Мой первый визит туда был кратким и унизительным. Я, такой важный, победитель ассасинов, системных, и боссов в порталах, вошёл в сияющий портал с видом бывалого сталкера.

А вышел через семь минут, весь в синяках и в глубочайшей степени — раздражения!

Первый этаж встретил меня не гоблинами, а парой тенеподобных существ, быстрых как взмах хлыста. Они методично пытались вскрыть меня, и я потерял сорок единиц здоровья, только по своей глупости. Благо, я восстанавливался, но противники действительно были серьезными!

Если учесть мой уровень и то, как я расправился с Колей, то эти мобы… ну, по отдельности, разумеется слабее покойного охотника. А вот когда их двадцать тел… это прям, мощно!

Второй день стал уроком смирения. Там уже не двадцать, а сорок теней, и они научились слаженно работать, загоняя меня в угол. Пришлось вспомнить, что я не только «Волк-одиночка», но и довольно хороший бегун на короткие дистанции. Я отбивался, пятился и в итоге не без труда, но прошёл второй этаж.

Четвёртый и пятый этажи смешались в памяти в кашу из адреналина и тупой рутины. Тени обзавелись какими-то мерзкими щитами из тьмы, которые приходилось долбить по пять-шесть ударов. Моё некогда грозное оружие внезапно ощущалось как детская погремушка. Я вышел после пятого, плюхнулся на пол амбара и съел все свои запасы еды, ощущая, как каждая клетка тела ноет в унисон.

«Очень сложно» — это было самое ласковое, что я мог подумать.

Шестой и седьмой — это было чистое издевательство системы. К теням добавился гадёнок, похожий на летучую тварь, которая пилила мозг пронзительным визгом. Половину времени я дрался, вторую — безуспешно пытался заткнуть уши ладонями. Победа на седьмом принесла не только синяки, но и лёгкое помутнение рассудка.

«Нахер мне этот класс…»

Восьмой и девятый этажи я прошёл на одном упрямстве. Тело горело от усталости, а тени, будто сговорившись, били именно в больные места. Я уже не сражался красиво. Я выживал: падал, откатывался, тыкал кинжалом наугад и орал от злости, поднимаясь снова. Каждый выигранный бой чувствовался не как победа, а как украденная у системы кроха. А потом был десятый.

Десятый этаж я прошел, но это была не победа. Это была ничья, которую система милостиво засчитала в мою пользу. После того как последний удар моего кинжала всё-таки нашел щель в защите этой глыбистой тени, и она рассыпалась в прах, я просто рухнул на спину и минут пять смотрел в потолок амбара, слушая, как стучит сердце.

Оно стучало чётко и обиженно, как будто требовало объяснений: нафига мы всё это делаем? Идти дальше, на одиннадцатый, а потом ещё на тридцать девять? Это был бы не героизм, а самое настоящее самоубийство с элементами мазохизма. С моим-то уровнем. Тупо. Бессмысленно.

Утром четвёртого дня я проснулся с простой и ясной мыслью: с меня хватит. Я активировал Разлом Путешественника, не глядя купил ключ В-ранга и шагнул внутрь.

Задание на класс могло и подождать.

Так же, за эти три дня я устроил себе небольшой, но очень душевный отпуск. Точнее, две акции. Две «зоны» Барановых. Я нанёс визит поочерёдно, глубокой ночью. Никакого геройства, только холодный, методичный беспредел.

А ещё…

Совершенно случайно, на последней такой «прогулки», я наткнулся на одного из Барановых.

Я не стал устраивать спектакль. Просто выждал момент перед тем, как устроить «демонтаж» оборудования Крога. Взял под контроль охрану, и тупо снёс башку охотнику. Затем, устроил поджог.

На четвертый день, когда я уже практически смирился с мыслью, что мир окончательно меня игнорирует — и слава богу! Я качаюсь спокойно, никто меня не беспокоит…

Короче, о себе дала знать Ирина Воронцова. Я сидел на коробках в своём амбаре, чесал демонического шпица за ухом и тупо смотрел в одну точку, пытаясь заставить мозг забыть про идею, продолжить качаться в башне прямо сейчас.

Телефон зазвонил, разрывая тишину, отчего я дёрнулся, как на взводе. Неизвестный номер. Голос с той стороны был тихим, ровным и абсолютно без эмоциональным, будто читали инструкцию к стиральной машине.

— Встреча. Сегодня. Двадцать три ноль-ноль. Складской район, улица Промышленная, дом 12, корпус «Г». Приходи один. Если увижу хвост — исчезну. Навсегда.

Она не представилась. И не нужно было. Ирина Воронцова вышла из тени. Прежде чем я успел что-то спросить, связь прервалась. Я опустил телефон и взглянул на шпица. Тот зевнул, сверкнув глоткой, похожей на портал в миниатюре.

— Ну что, приятель, — пробормотал я. — Похоже, отпуск закончился.

Вечером я отправился на окраину. Складской район «Г» был идеальным местом для тайных и мутных дел: полуразрушенные корпуса, разбитые фонари, тишина, нарушаемая лишь ветром, гуляющим по ржавым фермам. Корпус «Г» оказался самым дальним, похожим на бетонный гроб. Дверь была приоткрыта. Внутри пахло сыростью, пылью и чем-то ещё — сладковатым, химическим. Я вошёл, оставив дверь открытой сзади. Луч света луны выхватил из тьмы пустые поддоны, горы мусора и, в глубине, одинокую женскую фигуру, прислонившуюся к бетонной колонне.

Она почти не изменилась. Тактический костюм, короткие волосы, но…

Но если раньше её лицо было обычным, таким, как у большинства людей — радостным, расстроенным, любопытствующим, то теперь там была лишь усталость.

— Привет, — сухо поздоровался я. — Вроде встреча должна была пройти раньше. Помнится, ты говорила про два дня, а не про неделю.

— Кто именно убил моего брата? — спросила она, не здороваясь.

Я присвистнул, медленно обводя взглядом затемнённые углы склада.

— Прямо к делу? Ну ладно, — я расстегнул верхнюю пуговицу куртки, давая себе немного свободы движений. — Если говорить о формальном убийце, то это была Катя. Та самая эска. Твоя знакомая, вроде.

— Капризова.

— Ага. Она его… э-э-э… добила. Но было за что.

— Он был моим братом. Убийцей, ублюдком, но своим, — её голос оставался ровным, будто она докладывала о погоде. — Я не зна…

— Ох, — перебил ей и покачал головой, чувствуя, как по спине пробегает знакомый холодок азарта. — Ир, давай начистоту. Твой браток решил, что он тут царь и бог, принёс в жертву кучу ни в чём не повинных людей, и вообще вёл себя как последняя скотина. Мир поступил с ним по справедливости. А ты вместо того, чтобы сказать спасибо, что гены такие подлые прервались, пришла мстить?

Я прекрасно понимал, для чего она здесь. Месть. Типичная месть. За брата, за свою кровинушку. Не зря за ней охотилась Васильева. У Воронцовых — ничего святого.

— Спасибо? — Она наконец оторвалась от колонны и сделала пару шагов вперёд, в луч света. В её руке не было оружия, но от этого не стало спокойнее. — Ты думаешь, я пришла мстить?

Я замер. Это был неожиданный поворот.

— Погоди. Значит, никакой личной драмы? Никакого «умри, собака, за братца»? — Я даже разочарованно вздохнул. — А я уже настроился на высокую трагедию, с монологами и возможностью кого-нибудь здесь пристрелить!

— Я не ради этого здесь, Вов… — она подошла ближе, остановилась в паре шагов от меня. — Мне нужна твоя помощь!

— Чё⁈

— Витя, — продолжила она. — У него появилось тоже… самое, что было у Игоря. Те же, непонятные цифры перед глазами… те же психи, что были у Игоря… он… он…

Аху… Чего-чего⁈ Так, а теперь стоп.

Я начал хаотично соображать. Это что же получается… так, Игорь был системным, остальные, видимо, нет. После смерти Игоря, дар передался Вите? Такое реально может быть⁈

Или она дуру из себя строит? Замануха? Ничего не понимаю…

И другой вопрос, значит, система ничего не имела против, когда Игорь рассказывал о своих способностях.

— Значит так, тебя от того, чтобы лишиться головы прямо сейчас, — резко заявил я. — Отделяет только одно — правда. Когда ты узнала, что у Игоря есть какой-то там дар⁈

— Когда это произошло в предпоследний раз, — как-то истерично ответила Воронцова. — Когда мы первый раз встретились с тобой! Тогда Игорь признался, что он способен на такое…

Чуйка в момент её ответа — молчала. Но это не означало, что Ира не врёт.

— И почему вы об этом никому не сообщили?

— Игорь клялся, что те, белые разломы, которые открывались до этого — не его рук дело! Он… он ведь брат, понимаешь⁈

Я задумался на секунду, ощущая, как мозг с трудом перемалывает эту информацию.

Ничего не понимал… какого черта они вообще ко мне пошли⁈

Было понятно одно, каким-то образом, после смерти Игоря, «дар» перекочевал к Вите.

Или…

— Так, я нихера не понимаю, — медленно проговорил я, не сводя с неё глаз. — Допустим, я верю в эту сказку про наследственную хрень. Но при чём тут я? Даже если у Вити что-то появилось, как у Игоря, то я-то что тут могу сделать⁈

Чуйка в этот момент накалилась до предела. Мой взгляд сам собой выловил одинокий силуэт вдали. Ну и, собственно говоря, все мои подозрения оказались верными.

Они пришли мстить. И видимо, для начала, решили разузнать что-то полезное для себя. Классика.

Тень в глубине склада пошевелилась. Из-за груды пустых бочек вышел Витя. Он выглядел ещё более измождённым, чем Ира, с лихорадочным блеском в глазах, который я видел когда-то у его брата. В его руке беспокойно перекатывался шарик сизого, почти невидимого в полутьме света.

'Ух ты, та же хрень, что и у Игоря. Правда, тот это свечение в хлыст превращал. Я у Кати спрошу, при следующей встрече, может ли система передаваться по наследству, хотя… мало вероятно, что она это знает. Но я себе это запишу в блокнотик.

— Вот видишь, — сказал я, не удивляясь. — А говорила, одна пришла. Классический развод, Ир. Сперва «помоги-спаси», а потом — бац, и нож в ребро. Я-то думал, у вас хоть фантазия есть.

— Он не для этого, — быстро проговорила Ирина, но её голос дрогнул. — Он… он просто рядом. Он не контролирует это иногда.

— Очень удобно, — я медленно отступил на шаг, чтобы видеть обоих. — Ладно. Давайте по порядку. У тебя, Витя, перед глазами пляшут циферки? Команды всякие? «Повысь уровень», «убей десять гоблинов»?

Витя кивнул, сжав шарик в кулаке. Свет из его ладони на мгновение брызнул сквозь пальцы.

— Как и у Игоря. Всё точно так же. Только… только я не хотел этого. Оно само… после того как он… а ещё… я теперь А-ранговый!

— Был С, помню, — хмыкнул я. — А где ранг измерил? М⁈

— Частники… — прошипела Ира. — В пригороде, где прятались, есть старый артефакт — сфера, меряющая ранг. Дар Игоря, как и ранг, получается…

— Перешёл по наследству, — закончил я. — Мило. Прямо семейный подряд. И что, вы думали, я тут энциклопедия по вашим аномалиям? Или надеялись, что я сведу вас с Капризовой, чтобы вы ей голову оторвали за братца? Она тебе, Ира, кстати, передавала привет. Очень тёплый.

Ирина побледнела, но не от страха, а от ярости. В этот момент она была похожа на ту, старую Иру.

— Где она?

— Ага, вот мы и подобрались к сути, — я усмехнулся. — Всё ради этого. Не помочь Вите хотите, а узнать, где ваша любимая эска и ищет ли она вас. Боитесь? И правильно делаете. Она вас, как назойливых тараканов, прихлопнет, если найдёт. Васильева, к слову, тоже. Вы на всех парах летите под откос.

— Он не виноват! — выкрикнула Ирина, и в её голосе впервые прорвалась неподдельная, животная паника. — Ему нужна помощь! Он не справляется! Символы, цифры… всё тоже самое, что было у Игоря…

— А мне-то что с того? — огрызнулся я. — Ваш брат был психопатом, который устроил бойню. А теперь этот психоз, похоже, фамильный. Ты слепа, Ира. И глупа. Вместо того чтобы бежать в первую попавшуюся дыру и прятаться, ты тащишь его сюда, на склад, и пытаешься вести дурацкие игры в шпионов. Вы как дети малые.

Витя вдруг застонал, схватившись за голову. Шарик света у его ног вспыхнул и погас, отбросив на стены безумные, мечущиеся тени.

— Они… они говорят… нужно открыть… разлом… — он выдохнул, глядя на меня пустыми глазами. — Если я это не сделаю через два часа, штраф…

«И ваше сердце остановится, — мысленно пробормотал я».

— … ваше сердце остановится!

Я посмотрел на них: на исступлённую, отчаявшуюся сестру и на её брата, медленно сползающего в ту же бездну, что и первый. В них не было ни капли здравого смысла, только инстинкты загнанного зверя и слепая родовая солидарность. Они были опасны не силой, а своей непредсказуемой, отчаянной глупостью. Как неисправная граната в маленькой комнате.

Они смотрели на меня — двое обречённых, запутавшихся в паутине, которую сплел их же род. Ирка — с мольбой и злостью, Витя — с тупой, отрешённой покорностью овцы, которую ведут на убой.

В его глазах мелькали те же цифры, тот же системный блеск, что был у меня, но они об этом не знали. И да, чуйка орала во всё горло: этот парень — бомба с тикающим часовым механизмом. Через два часа, или через два дня, но его рванёт. И хорошо, если он просто сам схлопнется, а не откроет очередной «белый разлом» посреди спального района.

— Уходи… — выдавила Ирина, и в этом слове не было ни просьбы, ни угрозы. — Я тебя услышала, где Капризова, ты не скажешь. Мы сами справимся.

«Вот и ответ. Не хотят они лечить эту болячку. Хотят мести. Витя станет куколкой Иры, во всех смыслах. Они будут открывать разломы, убить всех подряд. Идиоты, сраные. Кате отомстить за Игоря хотят, бездари тупые.»

Мозг, вопреки всему, работал с ледяной, безжалостной чёткостью. Вариантов было три.

Первый — развернуться и уйти, оставив их тут разбираться с их семейным проклятием. Но тогда через пару часов Витя, под давлением «системы», начнёт колдовать со пространством. И где он откроет эту чёртову дыру и что из неё вылезет — вопрос открытый.

Второй — попытаться что-то придумать. Связаться с Катей? Смысл?

Третий… Третий был самым простым и самым очевидным. Убрать угрозу здесь и сейчас. Сломать шею охотнику — и никакого Вити, никакого наследственного дара, никакой бомбы замедленного действия.

Третий вариант висел в воздухе, густым и неоспоримым, как запах озона перед грозой. Всё в этой ситуации кричало о его правильности.

Два обречённых идиота, один из которых — системный в виде парня с горящими глазами, и я — единственный адекватный взрослый в этой песочнице, кому придётся расхлёбывать последствия, когда они начнут «справляться». Мысль о Кате мелькнула, но я её отогнал. Она бы уже давно всё закончила, без лишних диалогов. И была бы права.

— Вы знаете, что самое смешное? — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно в гулком пространстве склада. — Мне, в общем-то, плевать на вашу семейную сагу. Плевать на ваше горе, на вашу месть и на ваши гены-измены. Но вот на что мне не плевать — так это на очередной белый разлом в моём городе. Из которого, напомню, в прошлый раз повылазило столько говна, что расхлёбывали все. И ваш братец был тем ещё цветочком.

— Мы не… — начала Ирина, но я резко поднял руку, обрывая её.

— Молчать! Ты притащила сюда бомбу. Живую, говорящую, истеричную бомбу, которую штырит от непонятных циферок в голове. Вы думали, что я буду вам помогать? Чем? Придушить его, чтобы цифры отстали? Или, может, свозить к Капризовой с букетом и коробкой конфет: «Вот, Екатерина, вам новенький системный пользователь в дополнение к коллекции, только он не хотел, оно само»?

— Системный, — пробормотала Ира. — Ты… ты что-то об этом знаешь⁈

Витя смотрел на меня, широко раскрыв глаза. Он что-то бормотал себе под нос: «…штраф… обратный отсчет… условие не выполнено…».

Он уже почти не был здесь. Его разум тонул в том же море, что и Игоря. И, как и Игорь, он был готов утащить на дно всех вокруг.

— Он не сможет открыть разлом, — сипло прошипела Ирина, но в её голосе не было уверенности, только отчаяние. — Я его не пущу.

— О, да ты просто героиня! — я расхохотался, но смех получился сухим и колючим. — Ты его не пустишь. А когда у него из носа пойдёт кровь, а из глаз — этот самый свет, и система начнёт выжимать из него душу, как тряпку, ты что сделаешь? Привяжешь верёвочками? Он, между прочим, уже А-ранг. Тебя, свою любимую сестричку, он в лепёшку размажет, даже не заметив.

Я сделал шаг вперёд. Не к Ирине, а к Виктору. Он отпрянул, светящийся шарик в его руке вспыхнул ярче, вытянувшись в дрожащую, неоформленную нить.

— Смотри-ка, — произнёс я почти шёпотом. — Уже получается. Братик учил? Или инстинкты? Неважно. Витя, а ты хочешь это делать? Хочешь быть таким же, как Игорь? Хочешь, чтобы из дырки, которую ты протрёшь, полезло что-то, что сожрёт сначала прохожих, потом дворников, потом… ну, ты понял. Или тебе просто страшно, что сердце остановится?

— Я… я не хочу, — выдавил он, и по его щеке скатилась слеза, оставляя блестящий след на грязной коже. — Но они говорят… они требуют…

— Система всегда требуют, — кивнул я. — И знаешь, что? Иногда с системой можно договориться. А иногда — нет. Твоему брату договориться не удалось. Он пошёл у неё на поводу. И стал монстром. И знаешь, что с монстрами делают?

— Ты знаешь, что это⁈ Ты такой же⁈

— Такой же, — признался я, понимая, что эта правда не уйдёт дальше стен склада.

В этот момент Ирина рванулась вперёд, забыв про осторожность. В её руке блеснул нож — короткий, грязный, боевой. Классика. Сначала разговор, потом — сталь. Я даже не удивился. Моя собственная чуйка, молчавшая всё это время, вдруг взвыла единым, пронзительным аккордом: СЕЙЧАС!

Я не стал уворачиваться от ножа. Вместо этого я сделал резкий шаг в сторону, навстречу её движению, и бьющей рукой прошёлся не по вооружённой руке, а по запястью второй, свободной. Щёлк — и Ирина с болезненным вскриком отшатнулась, роняя нож, хватаясь за вывихнутую кисть. Она не кричала от боли — она кричала от ярости и понимания.

Но моей целью был не она. Пока она заливалась истошным «Нет!», я был уже рядом с Витей. Он замер, увидев, как я дал трындюля сестре за долю секунды. Его светящийся хлыст дёрнулся в мою сторону, но было поздно — слишком поздно для того, кто ещё недавно был просто С-ранговым шнырём, а сегодня играл в бога со взрывоопасным игрушечным набором.

Мой захват был жёстким, профессиональным, без единого лишнего движения. Одна рука — фиксация головы, вторая — контроль тела. Он затрепыхался, как рыба на берегу, светящаяся нить беспомощно ударила в потолок, рассыпавшись искрами. В его глазах отразился ужас, паника и… странное облегчение.

— Прости, — пробормотал я, больше себе, чем ему. — Но ты — угроза. И мне жаль тебя.

Хруст прозвучал негромко, сухо, почти прилично. Тело Вити обмякло в моих руках, свет в его ладони погас мгновенно, будто его и не было. Я аккуратно опустил его на бетонный пол, отступив на шаг.

Тишина. Только тяжёлое, прерывистое дыхание Ирины позади. Потом — низкий, животный стон, переходящий в рыдание. Она не бросилась ко мне, не попыталась поднять нож. Она просто смотрела на тело брата, потом на меня, и в её взгляде не осталось ничего — ни ненависти, ни злобы, только пустота, глубже и чернее любой тьмы на этом складе.

— Зачем… — прошептала она. — Он же… он же просто боялся…

— Он был охотником с неконтролируемым даром, — холодно констатировал я, вытирая ладони о брюки. — Со штрафом. С миссией открыть разлом. После всего, что натворил Игорь, ты действительно думаешь, что у меня был другой выбор? Ждать, пока он всех невинных в Новгороде в пасти мобов отдаст? Или, может, рискнуть всё теми же, обычными, в надежде, что у него получится стать хорошим?

— Я бы его остановила… — но даже в её голосе не было веры в эти слова.

— Нет, Ир, — я покачал головой. — Не остановила бы. Система сильнее. Она всегда сильнее. Ты это понимаешь. Просто не хотела признавать. Теперь признай. Твой брат был бомбой. Я её обезвредил. Всё. Конец истории.

— Ты такой же, как и они?

— Такой же, — кивнул я. — Правда, мне не нужно открывать Белые Разломы, чтобы жить. Система моя, тоже та ещё сука, но без вреда для обычных людей. Пока что.

Я смотрел на неё, на эту сломанную девушку, сжимающую вывихнутую руку и смотрящую в пустоту там, где только что был её брат. В голове стучало холодное, неумолимое знание.

Я ведь понимал. Понимал до дрожи в коленях. Игорь когда-то, наверное, тоже был нормальным. Просто парнем. Виктор — тем более. Он не хотел. Он боялся. Это не их вина. Это вина того, что в них вселилось, что выбрало их сосудом и стало диктовать свои безумные условия. Проклятый, извращённый механизм, который ломает психику и превращает людей в орудия. Они были жертвами в сто раз больше, чем кем-либо ещё.

И теперь эта же участь ждала Ирину.

Дар, ранг, система — всё перейдёт к ней. В её глазах уже не было паники, только шок и та самая пустота, в которой и рождаются монстры. Она смотрела не на меня, а куда-то внутрь себя, слушая то, что теперь звучало и в её голове.

Через час, день, неделю — в ней проснётся то же самое. И начнётся новый отсчёт. Новый штраф. Новая миссия по открытию дверей в иные миры посреди улиц полных людей. Она станет такой же.

А может, и не станет?

Случайность. Шанс один на миллион. Гадать бессмысленно. История её семьи не оставляла места для оптимизма.

Но разве я, охотник, который должен стоять на страже, могу позволить себе играть в эту рулетку?

Ставка — жизни тех, кто даже не подозревает о существовании рангов и белых разломов. Их безопасность против призрачного «а вдруг» для девушки, которая только что пыталась меня зарезать. Логика кричала однозначно.

Чистая арифметика угрозы.

Один потенциальный носитель системы против тысяч потенциальных жертв. Долг велел завершить работу. Обезвредить вторую бомбу. Сейчас. Пока она в ступоре. Пока не адаптировалась. Это было бы быстро. Практически милосердно.

Чёрт.

Как же мне это всё не нравилось.

Ноги будто вросли в бетон.

Рука, только что совершившая необходимое, мерзостное дело, не хотела подниматься снова. Я не палач. Я должен был защищать. Но от кого? От таких же, как я? От несчастных, которых скрутила и выплюнула капризная вселенская аномалия? Где вообще в этом всём граница, после которой защита превращается в систематическое уничтожение больных?

Я глядел на её сгорбленную спину, на трясущиеся плечи. Она не рыдала больше. Просто сидела, отключившись. Возможно, внутри неё уже шёл тот самый диалог с новым, ужасным «арендатором».

Тишина на складе стала физической, давящей. Воздух пахнет пылью и смертью. Я сделал шаг. Не вперёд и не назад. Просто шаг, будто пытаясь сдвинуть с места время, которое неумолимо капало вперёд, приближая момент решения. Её судьба теперь висела на волоске моего следующих действий. И от этой тяжести сжималось горло.

Я был охотником. И мне предстояло выбрать, кем быть в эту секунду — механизмом безопасности или человеком. И оба выбора казались неправильными.

«Чогот, вылезай, — я мысленно активировал навык, приняв решение.»

— Ир, прости, — голос сорвался, став чужим и плоским. — Выбора нет.

Демонический шпиц обнюхал воздух, повернул свою несуразную голову в сторону Ирины и тихо взвизгнул. Звук был будто скрип ржавых ножниц по стеклу.

Ирина подняла голову. Слёз больше не было. Шок сменился холодным, пронизывающим пониманием. Её взгляд скользнул по мне, полный последнего вопроса, а затем упал на существо. Она не закричала. Не попыталась встать. Она просто смотрела, и в её глазах читалась странная, почти нечеловеческая ясность. Она увидела свой конец и приняла его. Быстрее и достойнее, чем я принял своё решение. Эта покорность резанула больнее любой ненависти.

— Сожри, — выдавил я команду, разворачиваясь к выходу. — И её и труп.

Я не стал ждать, чтобы убедиться. За моей спиной раздался не крик, а короткий, захлёбывающийся всхлип, мгновенно заглушённый влажным, рвущим ткани звуком. Звук трапезы. Я шёл, ускоряя шаг, упираясь взглядом в ржавые ворота в конце склада. По щеке скатилось что-то горячее и солёное.

Я смахнул это тыльной стороной ладони с таким ожесточением, будто хотел стереть с лица кожу.

Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым, мертвенным гулом. Я не оборачивался. Сквозь гул в ушах пробивались звуки: причмокивание, хруст, тихое поскуливание самого Чогота.

Я толкнул железную дверь плечом, и слепящий свет фонаря ударил в глаза. Воздух снаружи пах дождём, бетоном и выхлопами — обычными, человеческими запахами. Я сделал несколько шагов от здания, опёрся ладонями о колени и судорожно, беззвучно продышался.

В голове стучало одно: «не виновная». Она не виновная. Просто следующий сосуд. Просто следующий звонок в колокол, который я, охотник, обязан был заглушить, пока он не начал звонить. Вот она, вся мораль этого сраного мира. Серая, простая и беспощадная, как бетон под ногами. Защищай невинных, уничтожая невиновных. Ломай одни судьбы, чтобы другие даже не узнали, что их что-то угрожало.

За спиной скрипнула дверь. Я выпрямился, не оборачиваясь. По земле, шмыгая тенью, пробежал Чогот. Он тыкнулся холодной мордой мне в ладонь, ожидая похвалы или отзыва. Я машинально провёл рукой по его башке.

— Всё, — прошептал я ему, а по сути — себе. — Домой.