О моем перерождении в сына крестьянского 3

О моем перерождении в сына крестьянского 19

Этап девят надцатый

— Имя мне — Даритт Гостеш. Добро пожаловать на борт «Синей Ласточки».

— Рада знакомству. Господин Тэррил Гостеш рассказывал о вас. Меня зовут Лейта Ассур, своих спутников я представлю позже.

— Да, время не ждёт, — вежливый кивок. — Вводное слово для новой волны внешнего цикла в БИУМ прозвучит уже послезавтра. Багаж оставьте здесь и здесь, в этих трюмах, а пока прошу за мной.

Никогда ранее не ступал на палубу полноценного летучего корабля. Что сказать?

Внушает.

Мощность защитного барьера — уверенный пятый круг. Не слишком много, особенно в пересчёте на размеры (более сорока метров от носа до кормы). Но ведь «Ласточка» явно не боевое судно, это скорее прогулочная яхта, заточенная в скорость, на что намекают и её стреловидные, сглаженные обводы. И да: что в ней впечатляет, так это условный двигатель… точнее, чары полёта. Если они ещё не достигают седьмого круга, то бишь начальной высшей магии — то лишь самую чуточку. Я смог оценить их изнутри и быстро, поскольку наш транспорт пошёл на взлёт сразу после того, как за нами поднялся трап.

Опять же, следует отдать должное: пилот, кем бы он ни был, вёл «Синюю Ласточку» предельно аккуратно. Стыков между чарами, призванными скомпенсировать инерцию, и вышеупомянутыми чарами полёта не ощущалось вовсе, так что будь я обычным человеком — вполне мог бы питать, ха-ха, иллюзию, будто мы всё ещё стоим на ВПП в Старом Месте (таково официальное наименование левобережной части Столицы, где располагаются особняки наиболее влиятельной владетельной знати).

Ну, если проявить скрупулёзность, то Старое Место — отнюдь не всё левобережье Вланги, а лишь та его часть, довольно скромная по площади, которая напрямую примыкает к Острову Королей. Впрочем, об истории застройки Столицы и её видах с воздуха я поведаю как-нибудь позже, если не забуду; пока же отмечу только один говорящий факт: когда мы на борту ветролёта подлетали к Старому Месту и садились во дворе столичного особняка Гостешей — наш экзотический летательный аппарат, конечно, много кто срисовал… но при этом никто его не остановил. Даже поползновения такого не выказал.

Стража, патрулирующая улицы, преспокойно продолжила их патрулировать. Стражекрылы как кружили на разной высоте над левобережьем, так и не изменили своих траекторий. И никто не вызвал тревожную группу Жезла и Кинжала для проверки, кто это там летит и есть ли у него/них на то право.

Немного очевидно, но уж коли кто-то прилетел к Гостешам, то исключительно дело графов данного рода, кто это, и зачем, и по какому это праву. В конце концов, для любого толкового Наблюдателя вполне очевидно, что среди прилетевших есть персоны уровня дворян, причём частью даже титулованных — а раз так, то лишь наглый дурак станет совать нос в их дела (и дела Гостешей, конечно) без веского повода.

Пусть магическое средневековье на Цоккэсе следует называть скорее «средневековьем», но наличие очевидной силы и здесь снимает множество вопросов, открывая двери, ранее наглухо запертые.

Над Островом Королей я ведь не полетел, аккуратно его обогнул, выдерживая дистанцию?

Ну и всё, чего ещё-то?

Какое разительное отличие между нынешним моим статусом и былым, когда я, работавший у почтенного Виолия Чернильного Мастера, только и мог, что тайно любоваться левобережьем со стороны Заречья, не допуская даже мысли о том, чтобы воспользоваться одним из мостов!

Между тем спустя всего-то минуту-полторы от момента, когда мы поднялись на борт, вся наша компания благополучно расположилась в кают-компании главной палубы.

И началось.

— Я — Даритт Гостеш, как уже говорил, — сказал хозяин, устроившийся во главе стола. — Такой же студент Большого Имперского Университета Магии, какими вскоре станет большинство из вас. Если быть более точным, я возвращаюсь туда, чтобы завершить обучение на последней, третьей волне внешнего цикла и одновременно добраться до конца стихийного потока Воды. Но о циклах и потоках мы поговорим позже, а сейчас я бы хотел познакомиться с вами. Всё же мне, по прямому распоряжению господина Захейро, предстоит стать вашим куратором, а возможно, даже ментором в некоторых вопросах, так что это совершенно необходимо.

— Понимаю и принимаю, — кивнула моя боевая подруга. — Начну с себя. Я — действующая глава рода Ассур, Лейта Возвращающая, почётная баронесса. — Вежливый способ сказать, что Даритт уступает ей возвышением на полновесный десяток ступеней или около того. — По основной специализации целитель, много лет была охотником в Лесу Чудес… или, скорее, сопровождающей при ходоках из вассальных родов. В своей новой команде играю вспомогательную роль Советника, — а это уже весьма прозрачный намёк на то, что помимо ступени она может похвастать выдающимся умом.

— Как я понимаю, по старшинству моя очередь? — спросил смуглый воин, похожий на результат смешения кровей зальмарцев и гриннейцев, что в Мелире не редкость. Смесь вышла удачной, одарив его лёгкой смазливостью на той грани, когда она ещё не портит общую мужественность. Ещё стоит сказать, что на вид ему можно дать лет сорок. — Ну, я зовусь Тихарт Зоркий. Воин, но на внешнем цикле БИУМ поучиться не откажусь. От такого только дураки отказываются — ху, ху, ху! И заодно буду свой долг жизни госпоже Лейте возвращать, уж насколько смогу.

Что господин Даритт подумал о такой расстановке приоритетов, осталось неизвестным. Очень, вот прям очень похоже, что наш любезный хозяин помимо всего прочего подрабатывает во внешней разведке своего рода, если не совмещает сие с работой на престол Гриннея в том же… направлении.

С чего я такое заподозрил?

Да просто хозяин наш немного слишком любезен. Особо лёгок в общении, открыт и дружелюбен.

А для разведчиков это профессиональное. Примерно в той же степени и по той же причине, по какой драконова доля контрразведчиков — угрюма, въедлива, недружелюбна и ядовита, да.

Кроме того, уж слишком хорошо господин Даритт скрывает свои чувства. Достаточно хорошо, чтобы обманывать меня, не самого скверного Наблюдателя; вернее, не выдавать мне почти ничего — и это звоночек разом как тревожный, так и многозначительный.

Я бы предположил, что в свои годы (а ему, при внешности двадцатипятилетнего, около сорока календарных, с чем и Лейта, после оценки своими способами, согласна) «куратор, возможно ментор» уже научился держать Стены Тишины, благо что для Гостешей ментальная защита такого типа смело может считаться естественной… если архивам Ассур верить, ага. Но при этом, на наше счастье, он ещё не научился устраивать дозированные утечки через эти Стены.

Иначе общаться с ним сразу стало бы кратно сложнее — и опаснее.

Ну да какие его годы? Граф Захейро, он же Голос Гостеш, научился — и этот тоже научится. Как раз к окончанию БИУМ, благо практики в нелёгком деле агентурной разведки у него там найдётся примерно как вод в Золотом и Алом заливах, взятых вместе.

— Теперь… я, да? — робко спросила вторая дама в нашей компании.

— Да, — подтвердил я, посылая лёгкую волну ободрения. Увы, но без такой… «смазки» всё могло в один миг стать… сложнее. Случались уже, массаракш-и-массаракш, прецеденты.

Чем вообще думал Акхэрэтт Угшэр, когда…?

А. Ну да. Риторический вопрос.

— Я… Кенали Ассур. И… я… я бы хотела послужить госпоже Лейте. И выполнить её волю. Изучить искусство исцеления тел и душ и умов… вот.

Тут уж Даритту никакие Стены Тишины не помогли. Почти секунду он таращился на Кенали, как на диво дивное. Что ж, вполне могу его понять: обнаружить такую бездну неуверенности и зависимости от чужого мнения в персоне, почти достигшей шестидесятой ступени… пятьдесят восьмой, если точнее… ну, наверно, это как отыскать Ассур, которая вообще не умеет исцелять. Вот как Кенали.

Двойная невероятность, и-эх.

Сразу возникают вопросы, за счёт чего она на свою немаленькую ступень вскарабкалась; но чтобы напрямую спросить об этом, Даритт слишком хорошо воспитан. Да и немного очевидно, что тут не просто пара скелетов по шкафам распихана, а целая грёбаная армия Некрополиса. С армадами скелетов и зомби, стаями призраков, отрядами высших вампиров, могучих личей и Чёрных Рыцарей.

И призрачными драконами для комплекта, ага, ага. Куда без них-то?

Принимаю эстафету:

— Что ж, моя очередь. Я — Вейлиф. В команде, упомянутой Лейтой, выступаю как Наблюдатель и Лидер. Тоже охотник, как нетрудно догадаться. Неплохо знаю Лес Чудес, бывал в Подземье. Имею класс золотого ряда, связанный с иллюзиями. Приятно познакомиться, господин Даритт.

— Господин Захейро предупреждал о вас, — кивнул хозяин. Удивление в его голосе, ауре и эмоциях не читалось, а вот озабоченность — строго наоборот. — Равно как и о том, что в рамках заключённых соглашений вам предстоит как можно лучше усвоить знания, преподаваемые на потоках стихийников льда и артефакторов. Но с классом иллюзий…

— Не беспокойтесь обо мне. Точнее, не беспокойтесь сверх меры. Уверяю, я справлюсь.

— Надеюсь, что так.

В это утверждение даже не просочилось сомнение. Нет, ну точно разведчик! Или дипломат… что, впрочем, не слишком далеко ушло: разница этих профессий больше в используемых средствах, чем в сути.

Решив, что прежняя тема закрыта, я спросил:

— Может, как человек опытный, вы расскажете нам о порядках в БИУМ?

— О, разумеется. Но не стоит ли сперва, исполняя долг гостеприимства, угостить вас четверых? Что предпочтёте из еды и что — из напитков?

— Принятие пищи вполне можно отложить, сейчас мы не голодны. А позже мы с удовольствием попробуем что-нибудь на ваш вкус. Что до напитков, то вполне хватит коланы.

Я, конечно, не профессиональный дипломат/разведчик, но это не мешает мне выдавать (в меру) провокационные реплики и смотреть на реакцию. А колана… это напиток гриннейский и традиционный, да, но при этом также простецкий. Люди высокой культуры (и ступени), заимствовав обычаи зальмарцев и имперцев, предпочитают вина, а также различные коктейли — от почти безалкогольных до крепких. Если хочется показать не просто высокую культуру, а восточную, можно последовать примеру эльфов и подать гостям различной степени пафосности отвары и/или травяные настои. Иной раз граничащие с зельями по своей насыщенности и стоимости ингредиентов. И с самыми разными эффектами. Собственно, имперская культура подачи коктейлей частично копирует эльфийский стиль, с неизбежными упрощениями…

Нюанс в том, что пресловутый язык цветов, пардон, напитков с сопутствующими замудрёнными правилами употребления прошёл мимо меня чуть более чем полностью. Только в архиве Ассуров я узнал, что мающиеся фигнёй и скукой в течение своих долгих жизней аристократы наплодили и в этой области кучу лишних, как на мой плебейский вкус, сложностей. Какого состава, цвета и свойств напиток надо наливать в сосуды какой формы, что с ними делать перед употреблением, в процессе употребления и после него, какими дополнительными условиями это всё следует обставлять, начиная с элементарного (не для меня!) правила брать безалкогольные отвары и коктейли правой рукой, лёгкие коктейли и настои левой рукой, а крепкие напитки — сугубо без рук, телекинезом…

Да ну их нафиг.

Я — варвар, внезапно приподнявшийся смерд, дикий охотник из дикого Леса. Хочу колану! Ваагх!

Возможные реакции на мой демарш просчитывались без особого труда. Например, если бы Даритт пожелал меня поддеть, мог бы в ответ предложить веселухи. На полноценное оскорбление не потянет, но уж с чистой веселухой точно никаких тонких правил употребления нет, кроме рекомендации пить её строго в охлаждённом виде. При этом именно плебейским напитком веселуху не назвать: для совсем уж низов она дороговата. И бывает высококлассной, крайне далёкой от предка-самогона, приближающейся ко всяким там пафосным коньякам; на встречу в гостевом домике Хельри Бескостная именно такую притащила.

Штука в том, что разделившие колану становятся если не друзьями, то добрыми знакомыми и могут обсуждать серьёзные дела. А вот разделившие веселуху становятся всего лишь собутыльниками, никаких серьёзных дел друг с другом не ведут (по крайней мере, пока не протрезвеют) и запросто могут начистить вон ту пьяную морду напротив своим кулаком.

Вторая штука в том, что Даритт, конечно, мог принять моё предложение, уважить варвара и дикого охотника… но вот беда: за одним столом с ним сидели ещё Кенали, Тихарт и, как апофеоз списка, Лейта Возвращающая. Поить простецкой коланой их всех? Просто пойти на поводу у самого младшего статусом?

Мне было интересно, как хозяин выкрутится. И он, конечно, выкрутился. Изящно.

Следующие четверть часа, после разом извиняющейся и настойчивой реплики, что-де «Гостеши не так скупы, чтобы угощать драгоценных гостей обычной коланой», мы пили составляемые на лету лично хозяином «Синей Ласточки» коктейли. Персональное обслуживание, высокий класс. Причём он ещё нам не ленился лекцию читать о том, как правильно употреблять подобное. Вроде упоминавшегося уже правила про напитки для правой руки, для левой руки и для магии.

Похоже, свой долг как «куратора и даже ментора» Даритт Гостеш воспринимает весьма серьёзно. И мне лучше убрать мысленные кавычки вокруг слов куратор и ментор.

С коланой я обломался, но вот шанс обзавестись хорошим знакомым, возможно другом…

Посмотрим. Было бы неплохо. А что он дипломат тире разведчик, это ничего. И даже, вероятно, к лучшему. В конце концов, у всех свои недостатки!

— Очень интересно и познавательно, — заметила Лейта спустя четверть часа. — Но всё же как насчёт порядков в БИУМ, господин Гостеш?

— О, прошу меня простить. Увлёкся, — Даритт отвесил поклон, разом лёгкий и изящный. — Самое основное можно узнать в брошюрах, которые предоставляются каждому абитуриенту, но там делается упор больше на правила приёма, способы оплаты, правила жизни на территории Университета и тому подобные темы, близкие к… пожалуй, бытовым. А насчёт остального есть традиция: старожилы, такие как я, просвещают новичков.

— Очень хорошо. Пожалуйста, продолжайте.

— Хм. Ну…

Из дальнейших речей я уяснил, что всё обучение в БИУМ делится на три цикла: внешний, средний, внутренний.

На внешнем особых отличий от привычных мне по Земле ВУЗов нет. Там читаются курсы лекций установленного образца, там проводятся семинары и практикумы, опять же общего и массового формата, там есть расписание для студентов, поделённых на года обучения, или волны. К слову, обучение на внешнем цикле занимает три года. Получаются три волны: начальная, промежуточная, финальная. Можно и по номерам, хотя такое деление менее популярно. Но при этом мало кого удивляют как ребята с девчатами, застрявшие на финальном цикле на десяток лет, так и резкие-реактивные гении с вундеркиндами, расправляющиеся с программой за пару лет и даже быстрее. Это поощряется в том числе финансово: можно застрять на любой волне и на два года, и больше, но плата вперёд вносится за год.

Застрял — доплачивай, сладил с экстернатом — сэкономил.

Впрочем, застрявших никто особо не гнобит. Ибо индивидуальные различия, катастрофически несходные профили параметров, прочий фарш. Не каждый может использовать ментальные практики для ускорения учёбы. Да и те же зелья укрепления памяти далеко не каждый студент может пить, как воду — они даже для владетельных чувствительно дороговаты.

Посмотрим, как оно пойдёт у меня.

На среднем цикле студенты делятся иначе. Вместо лет обучения там — потоки. При этом никто не препятствует между потоками прыгать, это полезно для общего развития и расширения познаний в теории, но по уму необходимо и достаточно ограничиться своим потоком. Больше пользы выйдет. Потоки — они про стихийную и классовую специализацию (и родовую, разумеется, и про деление на чародейские школы, вроде восстановления или прорицания).

Я там буду учиться с иллюзионистами, а также, следуя договору с Гостешами, с «ледышками» и артефакторами; Лейта и Кенали — с целителями; а Тихарт, если вообще до среднего цикла доберётся, то сугубо вольнослушателем. Воин потому что.

Ну а внутренний цикл обучения вообще индивидуален. Там уже и потоков нет, которые окончательно рассыпаются на частные уроки у выбранных преподавателей. Иногда эти уроки тоже имеют формат лекций, даже массовых, если речь о популярных профессоров. Но это редкость. Чисто формально внутренний цикл обучения в БИУМ делится на три этапа-ранга: пятый, шестой и седьмой.

В зависимости от круга осваиваемых чар, ага.

И, кстати, все три цикла обучения можно совмещать. Если таланта с умом и усидчивостью хватает, это даже поощряется: неспроста пороговый критерий для абитуриента — умение сотворить что-нибудь этакое пятого круга. Но вообще, если по уму подходить, внешний цикл готовит студентов к освоению среднего, закрывает пробелы и вписывает профильные знания в контекст общей образованности; средний же цикл даёт теорию, необходимую для развития классовых талантов и становления высшим магом, владеющим чарами седьмого круга. Да, это высшие маги начальной, низшей планки, но всё же.

Ещё одна забавная особенность БИУМ — почти что традиционное сочетание очного обучения с заочным. Сам Даритт, здоровый лоб сорока с лишним лет, полностью следовал этой традиции. На первый курс его зачислили… ой, то есть прошёл начальную волну он в девятнадцать: сразу, как делом доказал способность творить чары пятого круга и свою перспективность. Гостеши вложились в одарённого юношу и отправили его в Империю. Там он отучился предоплаченный год и вернулся в Гринней… после чего засел осваивать выданную в альма матер теорию, совмещая это с практикой. Вернулся для прохождения промежуточной волны только в двадцать восемь, когда набранные ступени и развитие класса с полученными попутно особенностями дали ему возможность уверенно творить чары шестого круга.

И вот сейчас он летит в Империю в третий раз, поскольку уже готов пополнить ряды высших магов.

Да, искусство магии многогранно, очень сложно в освоении. То, что БИУМ можно закончить в три года и даже быстрее — скорее формальность; фактически в нём учатся десятилетиями. Просто у господ владетельных слишком многое завязано на домены-оазисы, отсюда и такие вот… паузы.

Кстати, о владетельных.

— Господин Даритт, — вклиниваюсь в паузу, — позвольте несколько эгоистичный вопрос.

— Какой же?

— Что насчёт политики?

— Пожалуйста, уточните вопрос, господин Вейлиф.

— Вполне очевидно: в таком знаменитом учреждении, как всемирно известный Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз, учатся студенты из разных краёв, с разным уровнем достатка и разным статусом. Что в связи с этим происходит в политическом поле?

— А. Вот вы о чём… хороший вопрос. Даже очень хороший. Что ж… авторитетом Первого Дома поддерживается нейтралитет. Формально профессура БИУМ стоит вне политики, не поддерживает ни имперцев, ни иностранцев; ни владетельных, ни высокородных, ни подснежников…

— Простите?

— А, обычное просторечие, — Даритт улыбнулся с оттенком неловкости. — Называть студентов, что происходят из не родовитых семей, простецами — неверно просто технически: маг пятого круга может быть кем угодно, но только не простецом. Уже нет. Поэтому вежливый эвфемизм для таких, как вы, господин — подснежник. Или хынтош, если на современном имперском.

— Спасибо за разъяснение. Но если есть эвфемизм вежливый, то найдутся и невежливые?

— Да. Если вас назовут чернородным, рекомендую сделать вид, что не обратили внимания: это не особо приятное, но сравнительно… приемлемое обращение. Почти технический термин: багрянородный, златородный… чернородный… а вот за обращения вроде «сорняк», «дичок» и «грязеед», не говоря о чём-то более злом, вполне можно занести несдержанного на язык в лист презрения.

— Мстить не рекомендуете?

— Разве что осторожно. Обычно меряются статусом в столь грубой форме не самые умные существа. А от неумных, но родовитых можно ожидать всякого. Тоже неумного в основном. Увы, но именно первая волна внешнего цикла, как рассадник неопытных юношей и девушек, особенно знаменита… подобным.

— Надо полагать, — хмыкнул я — пообтесавшиеся и получившие опыт аристократы, если не сами, так с подачи родни, начинают понимать пользу от хороших отношений с подснежниками?

— В том числе, господин Вейлиф. В том числе. К счастью, конкретно вам бояться особо нечего: вы, во-первых, обладаете выдающейся личной силой, по меркам первой волны почти чрезмерной; во-вторых, не имеете частых для иностранцев и низкорождённых изъянов — к примеру, приемлемо владеете цантриккэ и даже, как мне сказали, зантэрэ; в-третьих, вам благоволит госпожа Возвращающая, — кивок в сторону Лейты, — и до некоторой степени род Гостеш. Всего этого более чем достаточно, чтобы отсеять большую часть открытых недоброжелателей.

— Ну, за себя я действительно не опасаюсь. Выдающаяся личная сила и определённый опыт, сами понимаете, — лёгкий кивок, отдающий дань должного почтения уже Даритту, — но здесь есть более тонкий момент. Что бы вы посоветовали мне делать в случае… ладно, буду прям: в случае травли студентов, явной либо скрытой? Сразу отмечу, что просто ходить мимо тех, кому не повезло с силой, предварительной подготовкой и высокими связями мне не позволит воспитание… и практичность.

Хозяин слегка улыбнулся.

— О, если всё пойдёт так, как я предполагаю, возможно повторение… редкого казуса. Но даже если нет, можете действовать сравнительно смело, используя любые не травмирующие средства свободно. До тех пор, пока вы можете оправдать свои действия поддержанием нейтральной политики Первого Дома…

Многозначительное молчание. Как говорили латиняне, sapienti sat, а глупцов меж нами пятью не случилось, так что и уточнений не требовалось.

При этом Даритт не говорил мне прямо: мол, приструни наглых сосунков и сбей излишнюю спесь с высокородных идиотов. Сослаться на покровительство Гостешей в случае всяких, мнэ, перегибов у меня не выйдет. В принципе, правильный подход. Дипломатичный.

Интересно, о каком редком казусе он говорил, но проявлю дипломатичность сам и переведу тему:

— Подскажите, какими способами в БИУМ может подзаработать бедный студент вроде меня?

— Бедный? — Даритт рассмеялся. — Хорошая шутка! Если я не обманываюсь насчёт немалой части вашего багажа, вас скорее следует назвать богатым… для студента первой волны. Более жизненный вопрос для вас не «где подзаработать», а скорее «как не спустить заработанное на ерунду».

— И всё же.

Ещё одно молчаливое заявление, уже с моей стороны: «Приживалой при Лейте и тем паче при ну очень любезных Гостешах становиться не желаю — и не буду».

Понятно, что моя доля от сбыта тех же биоскафандров — вполне честный заработок. И в багаже под стазисом действительно ждут своего часа заготовки, которые (после моего зачарования в том числе) станут продуктом высокого передела, весьма востребованным у любого толкового боевика. Но всё же хотелось бы разнообразить источники дохода.

Даритт лишь плечами повёл:

— Ответ прост и вы нашли бы его в брошюре для новичков. И всё же, раз настаиваете…

Как следовало из его дальнейших речей, БИУМ предоставляет широчайшие возможности как для трат, так и для заработка. Материальные ресурсы всех видов и типов, готовые изделия вроде артефактов и зелий, знания в самых разных формах, время магов самых разных классов и навыков, широчайший спектр услуг (включая также и не магические — на заметку Тихарту Зоркому)… продавалось, покупалось и могло стать предметом натурального обмена буквально всё. Даже репутация шла в зачёт, пусть даже только как повышающий коэффициент при сделках.

При этом, если верить описанию, в БИУМ силами всё того же Первого Дома реализована вполне уникальная система посредничества, которую я сравнил бы с локальной компьютерной сетью на мановой тяге. С опорой на массовые, сравнительно дешёвые терминалы. Массовость и дешевизна выступали, как водится, палкой о двух концах: с одной стороны, их бесплатно раздавали всем абитуриентам, привязывая на кровь и оттиск духа; с другой, вдали от территории университета и его мощных «серверов» толку от этих артефактных терминалов почти не наблюдалось. Ну, разве что сам владелец решался как-то с ними подшаманить, восстанавливая часть функционала и даже навешивая новые возможности, что для магов с профильными классами вполне доступно… ну, не суть.

Важно, что на территории БИУМ терминалы выступали, помимо прочего, как точки доступа к бирже труда, она же доска объявлений. А ещё как удостоверение личности, мессенджер, рабочий дневник, обновляемое карманное расписание занятий и так далее, и так далее.

С небольшим нюансом.

— Самый простой терминал действительно бесплатен, — объяснял Даритт, — как и минимальный набор функций. Но вот пользоваться ими… не слишком удобно. Правда, самый простой вам и не дадут, а уж госпоже Возвращающей выделят сразу золотой, со всем пакетом прилагающихся услуг…

Я мысленно хмыкнул.

Даже в магическом мире никуда не деться от ранжирования по крутизне айфона! Да и без цветовой дифференциации штанов не обошлось, вот прям чуйкой чую.

Это карма, не иначе.

— … но даже вам, господин Вейлиф, предоставят не менее чем стальной терминал. Но рекомендовал бы вам немного потратиться и взять серебряный.

— Зачем?

— Всё тот же пакет услуг. При серебряном допуске он… оптимален. Даже некоторые преподаватели не стремятся к золотому терминалу, особенно если успели улучшить свой старый: слишком много возни с переходом к более престижному варианту.

— Позвольте угадать: у вас тоже серебряный терминал?

— Да. С тремя дополнительными модулями: объёмной записи, автономности и сымхэтту. Опять-таки рекомендую такой же набор расширений.

— А нельзя ли на него взглянуть?

— Нельзя, — довольно жёстко отбил Даритт. И тут же постарался сгладить реакцию:

— Вообще-то таково одно из правил БИУМ: не давать свой терминал посторонним, даже касаться не разрешать. Да, терминалы привязаны, чужой им не воспользуется, но всё равно… в моём терминале есть записи совершенно приватного характера.

— Понимаю и прошу прощения. Я вовсе не желал дурного.

— Ничего страшного, ваш интерес вполне объясним.

— Кстати, что такое сымхэтту?

— Шаманский термин. Модуль сымхэтту добавляет в терминал, так сказать, клетку для сым…

— А! Дом духа!

— Да, можно и так перевести. Но сымхэтту — это не просто клетка, это штука куда интересней. Вот модуль автономности, тот да, тоже может заключать в себе какого-нибудь низшего стихиаля, если хозяин терминала почему-то не желает или не может снабжать устройство своей маной. А сымхэтту…

Из дальнейших несколько путаных объяснений (Даритт постоянно сбивался на неизвестную мне терминологию) я сделал вывод, что артефакторы Империи в кооперации с тамошними шаманами и, по всей видимости, менталистами впихнули в терминал нечто вроде сопроцессора. Разом и математического, и графического, и гармонического. Всё из тех же путаных объяснений можно было предположить, что дух в сымхэтту, даром что мелкий и слабый, способен тестировать на совместимость рунные связки — и даже предлагать варианты замены для неподходящих рун!

Вот тебе и средневековье. Вот тебе и низкотехнологичный мирок.

Ясно-понятно, что всё не так просто, да и ограничений у чудо-девайса наверняка уймища, но всё же (без того сильно покоцанные) остатки моих предубеждений относительно уровня развития Цоккэса крошились и стремительно выдувались прочь мощным ветром фактов.

Не удивительно, что господин старшекурсник не хочет терминал даже издали кому-то показывать! Если у него там записаны его личные наработки по чарам… одно это умножает ценность артефакта в разы!

Кстати, а что насчёт безопасности сохраняемой информации?

— На этот счёт можно не беспокоиться, — ответил Даритт, — в сети БИУМ висит повторяющееся задание на взлом персональной привязки с высокой наградой, но пока ещё никто не сумел эту награду забрать. Извлечь данные из модуля сымхэтту, будучи посторонним разумным, возможно лишь одним реальным путём: надо заморочить хозяина терминала так, чтобы тот сам открыл доступ. Да и там будут сложности: терминал сворачивает контакт, посылая предупреждение охране университета, если находит признаки изменённого состояния сознания и наличие в крови разных… необычных веществ.

Меня по части безопасности больше волновало иное, но развивать тему я не стал (хотя и сделал себе зарубку в памяти о том, что через терминал, оказывается, можно контролировать ментальный статус и состав крови владельца… очень, очень неплохие дополнительные функции для бесплатной-то вещицы!).

Да, тему я отложил.

Тем паче что время как раз подошло и нам наконец-то подали пищу телесную.

Ранее я всего несколько раз сталкивался с застольным обслуживанием высокого класса. В основном на борту другого судна: того каботажника, на котором мы с Лейтой добрались из Катраша в Мелир. К слову, что в меру забавно, назывался он «Зелёная чайка»… а сейчас у нас под ногами палуба «Синей ласточки». Сплошные птицы-мутанты, хе. Никакого воображения!

Или дело опять в традициях?

Гм.

В общем, пассажиров господского класса на каботажнике обслуживал кап-стюард с помощью чар Незримого Помощника: этакого специализированного телекинеза, метамагически модифицированного для массовости, чтобы за один заход аккуратно подхватывать два десятка предметов и даже более.

А вот сейчас обошлось без стюардов. Череда блюд и столовых приборов изящной стаей вплыла в кают-компанию словно сама по себе, притом с точностью и координированностью, живо напомнившей мне нечто этакое, автоматизированно-конвейерное.

— Это даэле хэфсым, — с нотой бессознательной гордости пояснил Даритт в ответ на наши взгляды, полные любопытства.

— Регулируемая власть над духами? — попытался перевести Тихарт. — Упорядоченный шаманизм?

— Даэле хэфсым, — повторил хозяин, чуть поморщившись. — Лучше не пытаться переводить такие термины: это заведомо огрубляет понимание, отсекая часть смысла. Краткое академическое определение гласит, что даэле хэфсым есть магическая дисциплина на грани между шаманизмом и артефакторикой, сфокусированная на контроле и фиксации духовных проявлений с помощью материальных объектов. Если в одном из разделов классического шаманизма уже поминавшиеся вами, господин Вейлиф, дома духов служат якорями для сущностей моря маны, предоставляя тем заодно этакую тихую гавань, питая, усиливая и так далее, то мастера даэле хэфсым переворачивают ситуацию. Не предмет для духа, которого можно почти мгновенно вызвать и использовать по воле шамана, но дух для предмета, который производит определённый комплекс воздействий, подчас весьма сложных. Более подробно вам расскажут об этом в курсе лекций второго года внешнего цикла; а сейчас я предлагаю просто насладиться всем этим.

— Я правильно понимаю, — сказал я, — что на «Синей ласточке» с помощью даэле хэфсым заменён не только старший стюард, но и шеф-кок, и ментогатор, и пилот?

— Правильно, — кивнул Даритт, снова и более отчётливо шибая гордостью. — Корпус и комплекс силовых зачарований приобретены мной в готовом виде, но вот вся тонкая артефактная начинка судна — либо глубоко переработана мной, либо вообще создана с нуля.

— Вот как… но во время представления вы сказали, что будете завершать обучение на потоке Воды?

— Верно. Потому что обучение на потоке даэле хэфсым я уже завершил. Два года назад слетал в БИУМ для сдачи финального экзамена, и благодаря «Синей ласточке», точнее, её начинке, практическую часть мне зачли автоматом.

О!

Я резко пересмотрел отношение к нашему хозяину, внезапно оказавшемуся более разносторонней личностью, чем сперва показалось. Некоторая недошлифованность его манер дипломата-разведчика тоже получила объяснение: очевидно, Даритту было некогда заниматься ещё и этим, пока он доводил до ума ту самую «начинку» своей личной воздушной яхты.

Гм. Если этот представитель аристократии с высшим образованием имперского образца — не какой-то уникум, а представитель более-менее средней части гауссианы, придётся и собственные позиции тихо… подрезать. Прикрутить фитиль. Потому что невольное головокружение от успехов — это плохо.

Неадекватно ситуации.

Да, Мелир — не какая-то там дыра посреди ничего. Это крупный город и важнейший торговый центр… по меркам Гриннея. Но и там мы с Лейтой смогли сделать себе имя не столько за счёт качества своих биоскафандров, сколько за счёт скорости их создания. А БИУМ — это концентрат лучших умов и наиболее ярких талантов, собранных со всего Ваккуша и даже из более отдалённых мест. Очевидно, что по меркам Империи прям так уж выделяться мы не будем. Да, по чистой силе, по набранным ступеням и по природным своим, в крови рода Ассур прописанным способностям Лейта может потягаться с профессурой БИУМ. Младшей профессурой (ибо старшая там наверняка ходит с уровнями от 80-го).

По опыту, кругозору, арсеналу доступных чар, академическим познаниям? Ха.

А я и подавно выйду птичкой-невеличкой. Среди первогодок, может, и блесну, но то первогодки… зелень зелёная, молодняк.

Впрочем, излишне себя накручивать тоже не надо. Всё-таки перерожденец — тоже не третий сорт навоза, толпами такие не гуляют. Как ни крути, а уровень 55 в 12 лет — нечто выдающееся, даже по меркам самых аристократических аристократов. Настолько выдающееся, что лучше мне продолжать параноить и держать низкий профиль, хоть Лейте это и не по нраву.

Слишком хорошо — увы, нехорошо. Да-с.

Хотя «Синяя ласточка» — не сверхзвуковой бизнес-джет, но субзвука достигает даже в крейсерском режиме легко. В два с лишним раза быстрее моего ветролёта, да. Так что прибыли мы в Империю быстро.

И сразу попали в оборот.

Тиски бюрократии частично смягчали два обстоятельства: первичной регистрацией абитуриентов заведовали не (в хорошем смысле) монстры пера, чернил и бумаги, а практически такие же студенты, как я сам. Одна из популярных подработок, как нетрудно догадаться. Но если я только готовился стать частью начальной волны внешнего цикла, то наши новые сопровождающие-консультанты-помощники, по одному на новичка, уже с этой начальной волной расстались.

Второе смягчающее обстоятельство: физическими бумажками со всяким нудным «заполните эту форму без помарок, разборчивым почерком, желательно печатными буквами! А потом ещё вот эту… и эту, и подпишите тут!» нас не напрягали.

Если есть личные терминалы, кому нужна вся эта мишура?

Препоной же на этапе первичной регистрации — лично для меня, остальным больше повезло — стала особа, помогающая мне с оформлением. Типичная такая Сотрясательница: красивая, как большинство потомственных магов, лет восемнадцати на вид. Голубоглазая, весьма фигуристая смуглая блондинка.

Пепельная блондинка-Сотрясательница, да. Прям типичная, до анекдотичности.

То есть особа, которая по характеру, по природным склонностям горазда лупить по площадям, не особо заботясь об избирательности своих чар; с чувствительностью около плинтуса, в силу этого изъяна перманентно пребывающая на взводе и ждущая от мира подвохов разной степени подлости; у которой в том же, мативо, характере прописаны вспыльчивость и категоричность; которая в силу психологии своей природной роли нередко конфликтует с Лидерами и частенько ни в грош не ставит Советников.

(Да, я не нашёл для своей команды Сотрясателя отнюдь не потому, что плохо или мало искал… это с Гарихом мне дико повезло; а вот адекватный, с хорошим потенциалом, но почему-то всё ещё бесхозный Сотрясатель — чисто жемчужина, валяющаяся на обочине, то есть редчайшая редкость, да-а-а…)

— Имя? Титул?

— Вейлиф, госпожа. Без титула.

— А фамилия?

— Нет такой. Я просто Вейлиф. Из Малых Горок, что в гриннейском баронстве Хадер, если угодно.

— Угу. Допустим. Поручители есть?

— Да, госпожа. Род Ассур, гриннейские целители, и графский род Гостеш.

— Прям два рода? Включая даже Гостешей?

— Вон там, на посадочном поле, стоит воздушная яхта господина Даритта Гостеша, на которой я прилетел сюда в компании Лейты Ассур. Сойдёт за подтверждение такой факт, госпожа?

Блондинка-Сотрясательница посмотрела на свой личный терминал, нахмурилась, вздохнула…

И продолжила заполнять анкету:

— Возраст?

— Двенадцать.

— Чего двенадцать?

— Полных лет.

— Серьёзно? — мою вполне заматеревшую фигуру смерили тем самым взглядом, которым обычно на Земле встречают желающих рассказать вам о крайне эффективных в деле похудания фиточаях, о Боге и о новейших, только-только поступивших в продажу моющих пылесосах.

— Я немножко акселерат. Как меня просветил уже помянутый Даритт Гостеш, перед поступлением мне предстоит осмотр у целителя. Там возраст всё равно проверят, так что какой смысл врать?

— Ладно, допустим… ступень?

— Пятьдесят плюс.

— Серьёзно?

— Медосмотр, — напомнил я. — Проверка развития духа.

— Ла-а-адно, — новый хмурый взгляд на терминал, в меру агрессивное тыканье в него пальцем, тихий вздох. — Ряд класса и его направленность?

— Золотой. Иллюзии.

— Ах, иллю-у-у-узии… Доступный круг чар?

Вот тут я поскромничал, ибо сходу афишировать Тень Иллюзиониста мне не хотелось:

— Шестой.

Но почему-то именно на этом пункте блондинка изобразила самовоспламеняющийся бенгальский огонь в безлунной ночи:

— Слушай, Вейлиф или как там тебя! Если ты думаешь, что научиться дурить всех подряд очень весело, то я тебя разочарую: это ещё и проблемно! Для тебя! По хорошему прошу: хватит впаривать мне ересь, сделаем вид, что шутка удалась, уберём иллюзии и начнём с начала. А?

— Вообще-то я не шутил, госпожа.

— Точно-точно?

— Совершенно и абсолютно.

— А если проверю?

— Проверяй.

— Ну, ты сам напросился! — оскалилась эта стукнутая. Навела на меня палец. — Хон датчол!

И шарахнула антимагией. Не очень даже и мощно: всего-то раза в полтора сильнее, чем шарашили птицерыбы Орьеты, если брать каждую в отдельности. А по её меркам это и подавно выходили копейки, то есть считанные проценты от весьма ёмкого резерва.

Видимого эффекта не воспоследовало, поскольку иллюзиями я в тот момент не пользовался. Как сидел в поддоспешнике биоброни, самом приличном своём наряде (потому что самом высокомагическом и дорогостоящем), так и продолжил сидеть. Однако облако антимагии всё равно оказало своё раздражающее действие; вполне можно сравнить его с тем, что испытает человек, которого облили десятком литров кипятка из полного ведра.

Да, антимагия именно настолько неприятна.

К счастью, благодаря всё тем же птицерыбам я уже хорошо знал, как свести к минимуму последствия такой атаки. Имел уже (не)удовольствие шоковой практики в избавлении от антимагии. Один мощный импульс, опустошающий резерв примерно на треть — и волна плотной неоформленной маны «сдувает» «горячую липкую пакость».

Будучи боевым магом, отреагировал я быстро, так что серьёзных последствий не получил. И наряд мой тоже почти не пострадал. Но всё равно…

— Лучшего способа проверки не нашла? — прошипел я. — Б-блондинка!

Названная замерла с отвисшей челюстью.

— Ладно, будем считать, что я не в претензии. Только повторять не вздумай. Что там у нас дальше по списку? М? Давай уже, отмирай!

— Я-а-а… прошу прощения, господин! Такого больше не повторится! Умоляю, не надо отправлять страже отчёт о нападении!

— Эх… — каким чудом я сохранил невозмутимость, не представляю. Но желание тихонько накрыться фейспалмом и даже, может, немножко постонать (пару секунд, не дольше) удалось побороть не вдруг. — Я ведь уже сказал: не в претензии. Давай забудем этот… инцидент и спокойно продолжим, госпожа.

— А-а…

Блондинка-Сотрясательница снова замерла и залилась краской.

О божечки-хаврошечки, ей точно восемнадцать есть? Или ей четырнадцать, просто она тоже малясь акселератка? Уровень у неё, по ощущениям, чуть повыше сорокового, так что предположение не кажется совсем уж невероятным…

— Кстати, а зовут-то тебя как? М?

Вопрос окончательно загнал её в краску. Ну, приплыли. Мысленно (душераздирающе) вздохнув, я осторожно развернул Плащ Мороков и постарался внушить собеседнице спокойствие. То ли попытка оказалась удачна, то ли она сама худо-бедно взяла себя в руки, но вскоре я услышал такой вот пассаж:

— Я… Уриза Ласковая, род чистого серебра Иккэтоц, ступень сорок первая, поток Света, г-господин Вейлиф. Ещё раз умоляю простить эту недостойную, вина в нападении только на мне, не надо злиться на моих родных, господин Вейлиф!

Всё это мне протараторили, вскочив и согнувшись в поклоне с руками, предплечья которых Уриза сложила за спиной. Поза, максимально затрудняющая жестовый каст, всё очевидно.

Не хочу думать, что она там себе навоображала. Просто. Не. Хочу.

Но если станет известно, что представительница рода чистого серебра (то есть из второй сотни по имперскому реестру, в переводе на гриннейское титулование — владетельных баронов, если не графов) низкопоклонствовала перед сыном простых крестьян…

А ведь родня у неё, вот как пить дать, тоже Сотрясатели: сплошь резкие да вспыльчивые…

Б-блондинко! Проблемное по самые помидоры!

Хорошо ещё, что для заполнения моей вступительной анкеты мы разместились за складным столиком в небольшой палатке, ограждённой от мира дополнительными барьерами от подслушивания и подглядывания; кстати, чудо, что антимагия до них так и не долетела. Подразумевается, что анкетные данные абитуриента узнает, помимо хозяев БИУМ, лишь одна-единственная персона и при утечке легко будет установить ответственного… ответственную в моём конкретном случае.

М-да. Нет, ну что за дурацкое вот это вот всё! Ладно, упираем на маскировку с непубличностью и пытаемся как-то это всё замять:

— Рад знакомству, Уриза Иккэтоц. А теперь, госпожа, изволь вспомнить, что тебя не в канаве нашли и не из грязи выловили. Выпрямись! Возьми себя в руки!.. и закончи уже свою работу. Пожалуйста.

— Да! — чуть ли не подскочила эта юница. — Да, господин Вейлиф! По слову вашему! Вы совершенно правы, господин Вейлиф!

— Лишней вежливости в мой адрес не нужно. Не по чину чистому серебру кланяться заслужному.

— Но вы же… но меж нами почти полтора десятка ступеней возвышения, господин! Я не смею!

— Ну и зря. Впрочем, как знаешь…

В самом деле, что она такого надумала-то? Явно ведь какой-то фееричный бред. Тот самый случай, когда вроде и не желаешь узнать ход чьей-то мысли, ибо его ж потом не развидеть и не стереть; и при этом хочешь узнать — желание дурное, но навязчивое, как внезапная чесотка.

Тьфу.

По счастью, далее Уриза худо-бедно совладала со своим разнузданным воображением и вернулась к исполнению обязанностей. Единственный момент, на котором она опять чуть не слетела с трассы — это известие о том, что в студгородке мы с Лейтой будем жить в одном домике квартала титулованных. Тихо мониторя волны её эмоций, я засёк резкий всплеск разочарования, потом ещё более резкий импульс чего-то вроде самоедства, снова разочарования, но с иным оттенком; сомнение-страх-сомнение-тоска…

Не-не, спасибо, не хочу углубляться в это. Я — дуб, я — баобаб, я — слепоглухонемой пень, у меня для (взаимной!) игры прозрачными эмоциями Лейта есть. Я не буду утешать посторонних блондинок. Даже если они миленькие, юные и пробуждают мои отцовско-мужские инстинкты. Точка.

Тем паче Уриза Ласковая и сама неплохо справлялась с возвращением самоконтроля.

…сильно удивился бы иному исходу. Маг, особенно Сотрясатель, на пятом десятке ступеней так и не научившийся держать себя в руках, творящий чары без взвешивания рассудком, в слепом порыве…

Это оксюморон. Не бывает.

Такой маг даже до 25-й ступени не доживёт. А если доживёт, то калекой с рваной аурой, закрыв себе возможности дальнейшего развития. У родовитых есть наработанные способы огранить опасный дар, а на крайний случай, если эти способы дадут сбой, позволить неофиту ошибаться, пусть и ограниченное число раз. Но у не родовитых нет ни того, ни другого. (Ещё одна причина сравнительной редкости магов с пиком первичных характеристик на грани действия, вышедших «из народа»: плата за использование мощи выше безопасного предела — поистине велика… между тем толковые целители духа встречаются реже, чем толковые целители тела, тоже по целому ряду причин, да и сами травмы духа… эх, ладно).

Почему я вдруг вспомнил об этом? Ну так медосмотр.

Да, Уриза довела меня до следующего этапа приёма в БИУМ — и новые знакомства заставили меня по ассоциации задуматься о целителях вообще и их специализациях в частности.

У достижения заветного порога «ступень 50+» есть ряд неочевидных преимуществ. В частности, если первичный медосмотр у младших вели студенты-выпускники, то мной занялась пара спецов рангом и ступенью повыше, примерно на уровне Лейты. Чудотворец и диагност, жрец и маг: пухловатая улыбчивая дама и сухощавый пожилой джентльмен… от вида которого Уриза почти забыла обо мне.

Могу её понять. Ведь этот джентльмен явно принадлежал к Третьему Дому. Да-да, тому самому, стоящему на непревзойдённой вершине человеческой красоты… по крайней мере, на Ваккуше, но скорее всё же на Цоккэсе вообще. А мужская красота, в отличие от женской, с годами лишь крепчает — как изысканное вино. Которое в итоге неизбежно превратится в уксус, да; но до той печальной поры зрелость мужчины может сравниться ещё и с ранней осенью: пестроцветной, лиричной, мягкой и отрадной для глаз. А также ушей, носа и прочих органов чувств.

— Оу… говорите, двенадцать лет? — проворковала носительница печати Договора. — И уже ступень за пятьдесят? Большая редкость. Близкая к уникальности.

— Тем не менее, — заметил золотокожий джентльмен, кивнув платиновой, почти не поседевшей шевелюрой, и на миг прикрыв зоркие сапфировые глаза, — мальчик говорит правду. Зеркальный костный тест, проба дыхания и ряд иных чар рисуют идентичную картину биологического возраста, с некоторыми поправками на магическую акселерацию. Кстати, кем-то недурственно смягчённую. Я бы даже сказал, введённую в верное русло. Он не омоложён, но в самом деле юн. Вот замеры здоровья духовного рисуют менее приятную картину. Совершенно очевидно острое недоразвитие оболочек в раннем возрасте с хроническим дисбалансом сээкатро ханэз, далеко не снятое, а лишь зафиксированное резким изобилием маны свободной и связанной в последние месяцы. Вижу и кое-какие мелочи, вроде свежего лёгкого ожога фронтальной части ауры, как от антимагии. Но что касается собственно развитости духа и ауры… да, мальчик уже одолел половину пути от пятидесятой ступени к шестидесятой.

— И что мы ему порекомендуем?

— Не возьмусь решать что-либо лично, — джентльмен изящно повёл ладонью, снова прикрывая глаза, только на более долгий срок. — Однако такой случай более чем достоин пристального внимания со стороны лучшего из моих протеже.

— Оу? Думаете, Восстановитель захочет…

Короткий фырк. Также изящный. Похоже, этот пожилой диагност даже высморкаться способен красиво, с бессознательным аристократическим шармом.

— Захочет? Да он запросто может приплатить за шанс ввести в число… эм, пациентов… Вейлифа. Так что, милочка… да-да, ты.

— Я? — пискнула Уриза.

— Именно. Не забудь заполнить в терминале рекомендацию для старшего магистра Румаэре. О том, чтобы устроил мальчику полноценную диспансеризацию, ну а там уж они сами решат, что делать.

— А-а… рекомендацию? Но я…

Джентльмен демонстративно достал собственный терминал (кстати, золотой, как нельзя лучше гармонирующий с оттенком кожи и статусом члена Третьего Дома) и направил его на терминал Уризы, с лёгким, как у пианиста, и почти неуловимым движением пальцев проделывая… нечто. Терминалы выдали почти синхронные звуки: у диагноста, чуть опережая — стереофонический музыкальный звон, у студентки — почти что электронный по звучанию пентатональный писк.

— Там пришпилена памятка о правилах заполнения и все нужные предупреждения относительно нарушения врачебной тайны, — добавил он, снова убирая свой терминал. — Разберётесь. Кыш-кыш!

— Не так быстро, — улыбчивая дама встала и, на мгновение побледнев, сказала:

— Да благословит милосердие Матери плоть и кровь сию, бренную, живую! Малое Таинство!

Насколько мерзкой, резкой и упрощающей ощущалась порция антимагии, настолько же отличались накатившие на меня новые ощущения. Противоположные почти во всём. Сладостно-мягкие, как объятия любящие; тёплые, обволакивающие каждую клеточку в теле неизъяснимой негой…

…негой, истаивающей неудержимо.

Отступающей, как вода в прибрежный песок.

Впервые в своей новой жизни испытал я на себе чудо первого ранга. И… не могу сказать, что мне это понравилось. Точнее, само-то чудо ещё как понравилось, да и последствия антимагии оно слизнуло без следа, но вот послевкусие…

Мать мою в этой новой жизни, погибшую в пламени, мною же похороненную, звали Олейя. От моей матери в старой жизни не осталось даже того — лишь смутные тени где-то у самого дна оскольчатой, ранящей памяти. И вспомнить об обеих моих матерях, притом вот так, через сопоставление с суррогатом, претендующим быть лучше и чище подлинников… успешно претендующим, что особенно гадко… живому не тягаться с божественным, материальному — с идеальным!

Кажется, приязни к жрецам у меня не возникнет.

Палатку целителей я покинул, не прощаясь, и в настроении препоганейшем.

Вопрос форменной одежды в БИУМ в меру своеобразен. Она как бы есть, но при этом многими напрочь игнорируется. Всякого абитуриента оденут и обуют в полной мере, причём удобно, с набором минимальных бытовых зачарований, бесплатно (ну как — бесплатно? Очевидно, что расходы на форму без лишних раздумий попросту вшили в плату за обучение: этакий скрытый налог на богатых студентов ради обеспечения студентов бедных).

При этом в уставе обозначены как обязательные для ношения только два предмета, а точнее, один предмет одежды и один аксессуар: форменная накидка переменного фасона, обычно а-ля пончо или сюрко (для начальной волны — зелёная, причём можно выбрать оттенок; для промежуточной — серая, выбор оттенка также допустим; для финальной — красная, с оттенком… да-да, все уже догадались: любым) и знак, обозначающий направление/поток.

Вид знака оставляется на усмотрение студента. Многие просто-напросто пришивают его к накидке. Я предпочёл обозначить свою принадлежность к иллюзионистам аналогично принадлежности к гильдии. Только что шестиугольник с двумя золотыми звёздами привычно перекочевал на левую сторону накидки (оттенок летней листвы, утянута в талии короткой шнуровкой и доходит до середины бедра, в общем, движений не стесняет от слова совсем), а пятиугольный щит с половинкой улыбающейся театральной маски почти классического вида, белой на угольно-чёрном фоне — на правую. Под накидкой остался всё тот же поддоспешник от биоскафа с обувкой от него же.

А что? Слишком удобно и привычно, не хочу отказываться от приятной мелочи.

Выдали мне и терминал. Серебряный, без дополнительного обвеса… пока что. Его я в дальнейшем носил подмышкой слева, где накидка не мешала доступу и Лейта оформила специальный карман.

Сразу после этого Уриза показала мне, как раскрыть список функций терминала, как запускать сами эти функции и пользоваться теми, что входят в обязательный набор, вроде карты БИУМ, того же управления распорядком или списка контактов с функциями мессенджера. Что особенно любопытно, в качестве основного элемента интерфейса в терминалах использовалось всё то же Кружево Словес, столь хорошо мне знакомое по работе перепечатником. Ну, с нюансами, конечно, однако ничего нового, сплошь интуитивность и дружественность, как в полноценных смартфонах. Ещё Уриза перекинула мне заявку на диспансеризацию у Румаэре Восстановителя (с её терминала оная заявка тут же стёрлась), а потом этак миленько порозовела, когда я попросил её контактные данные. А после того, как я поставил ей четыре балла из пяти за сопровождение, закрывая её задание — рассыпалась в благодарностях.

И… на этом помощь Уризы в моём обустройстве закончилась, сам же я создал нечто вроде шезлонга, устроился в нём и сызнова закопался в карту, проецируемую в виде мерцающей иллюзии. Или, вернее, карты: во множественном числе. Многоязычные, а точнее, с поддержкой основных языков южного Ваккуша (я сразу включил вариант на цантриккэ, то бишь современном имперском), достаточно подробные по части отображения мест общего пользования, имеющие встроенные позиционирование с маршрутизацией — хотя это, возможно, уже фишка серебряного ряда и в терминалах попроще такого нет.

Надо заметить, БИУМ — здоровенный. И даже немножко больше чем просто здоровенный. Что не так уж странно; скорее, следовало бы удивляться, если бы Второй Дом не сумел отгрохать ради столь величественной цели, как обучение магии до высшего уровня, нечто… пропорциональное.

Один только центральный корпус посрамляет многие земные небоскрёбы. 42 наземных этажа и ещё дюжина подземных, при форме, что напоминает гигантскую восьмигранную гайку, слегка вытянутую по вертикали. Более двух сотен метров высоты, более полутора сотен — в ширину! А ведь есть и другие корпуса, всего девять — по числу академически признанных школ магии. Плюс парки, дендрарии, теплицы, общежития, стадионы, пруды, полигоны, аллеи, мастерские, библиотеки, столовые с кухнями, риск-лаборатории, административная башня, три шахты до Подземья, клубы, гостевой и студенческий городки, летающие вытянутые октаэдры Нулевой и Третьей Цитаделей Первого Дома и одни боги — да ещё, может, некоторые особо опытные преподаватели — знают, что ещё.

Я не знал, поскольку чуть ли не треть помещений имела подписи вроде бы и на цантриккэ, но с неизвестными мне названиями. Или столь же мутными аббревиатурами.

Или вообще с накрывающим целые этажи алым туманом зон ограниченного доступа.

Как сказал Даритт, и я сомневаюсь, что он нас обманывал, по занимаемой площади БИУМ отстаёт от столицы Империи, Гоцэртхыккэ (что в буквальном переводе значит примерно Город-Сердце) всего лишь раза в два — а столица у имперцев немаленькая: в ней только людей и только на поверхности живёт больше полутора миллионов.

Да уж, без позиционирования и маршрутизации тут заблудиться — как на болоте в бочаг ухнуть.

Проверив, как работают эти функции, и поигравшись с составлением маршрутов, я спохватился и взялся заполнять заявку на диспансеризацию. Лейта едва ли похвалит меня, если узнает, что я затянул с таким важным делом. Да и сам я, как человек разумный, совершенно не желал и дальше расхаживать с «хроническим дисбалансом сээкатро ханэз» (что бы за этой формулировкой ни таилось).

Закончив с заявкой, я тут же её отправил — личный терминал это удобно, да — и снова вызвал было общий план БИУМ; однако минуты не прошло, как…

Ди-да-ди-дон!

…на терминал пришло сообщение. Абитуриенту Вейлифу от, вот ведь неожиданность, старшего магистра Румаэре Восстановителя. Содержания буквально следующего:

'Если у вас нет более важных дел, предлагаю посетить мою лабораторию.

Здоровье — это важно!

Прямо сейчас, К4 Э14 ЛЛ09–11

Р. В.'

Примечательно, что составлено было послание на современном гриннейском. Гм. Почти пугающий энтузиазм. Но ведь здоровье — действительно важная штука…

'Не возражаете, если я захвачу своего лечащего врача?

В.'

В своём послании я использовал цантриккэ. И…

Ди-да-ди-дон!

«Ничуть. Р. В.»

Ну что ж, осталось отыскать Лейту. Надеюсь, она тоже успела обзавестись личным терминалом и не имеет срочных дел. А если даже имеет, то сообщить ей новости в любом случае необходимо. Ну-ка, как тут правильно искать и добавлять контакты?..

— Старший магистр Румаэре Восстановитель?

— Совершенно верно. А вы, надо полагать, Вейлиф… со свитой?

Киваю.

Вероятно, со стороны мы могли бы составить забавно контрастную пару. Если я не выгляжу на свои годы из-за акселерации, то мой визави — из-за децелерации. Причём если моя акселерация — природная и потому несёт некоторые… минусы (а иначе я бы здесь не стоял), то старший магистр — децелерат по собственному выбору. В свои календарные сто с мелочью он выглядит чуть ли не моим ровесником. И не из-за омолаживающих процедур, ну, не только из-за них, а скорее именно из-за грамотного торможения возрастных изменений. Ну, и процессов индукции духа, тех самых, из-за которых монстры прибавляют в размерах и массе, а я обогнал Румаэре в росте на полголовы и вешу на пуд больше него: при достаточной плотности духа и ауры они консервируют состояние физического тела, частично имитируя изменения, приходящие с сотым уровнем и бессмертием.

Впрочем, одним этим контрасты не исчерпываются.

Моё имя — гриннейское, простецкое. Его — даже не имперское, а эльфийское. Я — крестьянский сын, он — даровитый отпрыск рода Кээссатр, относящегося к мерцающему серебру (третьей сотне в реестре владетельных и высоких родов Империи). Моя внешность, в сущности, полностью естественна и довольно груба. Старший магистр смотрится утончённо и экзотично: в ярком искусственном свете отлично видно, что волосы у него не седые, а белые с оттенком лаванды, глаза — фиолетовые, а молочно-белая кожа может заставить изойти на зависть любую светскую красотку, тратящую время и деньги на всякие кремы-маски-массажи-диеты. Я привык к опасностям дикоземья, имею некоторые основания считать себя боевым магом и развиваюсь не столько вглубь, сколько вширь, чему свидетельством интерес к менталистике, рунологии, артефакторике, алхимии, другим непрофильным для иллюзиониста разделам искусства магии; Румаэре настолько мирный целитель и узкий специалист, что может считаться эталоном по этой части. Именно его глубокие познания с обширной (успешной!) практикой в области школы восстановления и принесли ему весьма почётное, как для целителя, титулование Восстановитель.

Впрочем, крови мы не боимся совершенно одинаково, пусть и по разным причинам. Да и славу гениев разделяем… правда, гениальность наша опять-таки ну очень различается. Однако я первый готов признать, что звание старшего магистра заслужено им не только как итог возвышения до ступени 80+. Не только и, пожалуй, не столько. Ознакомившись по дороге с внешней частью его «парада» — списка регалий и достижений, доступного для владельцев личного терминала — я… впечатлился.

По земным меркам Румаэре потянет, пожалуй, на нобелевского лауреата. Запросто.

— Замечательно. Раздевайтесь догола, проходите вон туда и ложитесь в сыэрэтт.

— Одну минуту. Нельзя ли сперва пройтись по формальностям?

— Можно, — вздохнул старший магистр, принимая явно привычный вид «да, этот мир прискорбно несовершенен, но я готов пойти на уступки». — Нет, за малое углублённое обследование я с вас ничего не потребую, кроме драгоценного, но не такого уж длительного отрезка времени. Да, за право ссылаться на результаты обследования в моих трудах по, гм, адаптационной медицине я готов заплатить, пусть и не слишком много. Да, об условиях лечения мы договоримся позже и отдельно, когда прояснится клиническая картина; прямо сейчас это вышло бы пустым сотрясанием воздуха. Это всё?

— Нет.

— Ну что ещё? — Румаэре Восстановитель бегло окинул взглядом Лейту, Тихарта и Кенали, сделав в итоге ещё более тоскливое лицо. — Знакомиться будем?

— Нет. Я хотел уточнить: сыэрэтт — это которая из тех штуковин?

— А вы разве?.. о, ну да. Абитуриент-гриннеец, — «Это плоский червь. Что вы хотите от плоского червя?» — Прошу за мной, я покажу.

«И даже уложу головой в правильном направлении, если потребуется».

Что забавно, в своём очаровательном и непринуждённом хамстве старший магистр совершенно не раздражал. Преимущественно потому, что со всей очевидностью не желал кого-либо оскорбить, а просто радел за дело и отбрасывал мелкие, несущественные частности. Да и показатель его харизмы если не бил рекорды, то пребывал на уровне не ниже десятки — а злиться на харизматиков, особенно если те искренне желают тебе помочь, почти невозможно.

Как оказалось (вполне предсказуемо), сыэрэтт — нечто вроде томографа, только для духовного тела. Сложный, основательно экранированный артефактный комплекс для фокусировки восприятия и параллельной фиксации данных несколькими способами, если не созданный под конкретного целителя, то уж как минимум качественно под него откалиброванный.

Вдобавок к экранировке у прибора имелись дополнительные функции, что едва не привело к паре конфузов. К счастью, Румаэре уже сделал в голове поправку на мою сущность плоского чер… абитуриента из Гриннея, да… и счёл нужным предупредить:

— Сейчас мы будем снимать данные в динамике. Фон маны начнёт меняться. Убедительно попрошу не пытаться что-то с этим сделать и просто лежать без движения… Вейлиф?

— Да-да, господин магистр, я вас понял.

— Вот и хорошо. Расслабьтесь… ага… м-м… о?

Плотность маны действительно «начала меняться». Мягко говоря. Сперва она довольно быстро опустилась, создав внутри сыэрэтта этакий магический вакуум…

— Я же просил просто лежать.

— Так я лежу…

— Не удерживай ману в резерве!

— А-а…

После чего, минут пять помучив меня почти-вакуумом (пустой резерв при отсутствии или, вернее, отсечённости от моря маны дарит те ещё ощущения: как будто выдохнул — и не можешь вдохнуть; для жизни не опасно, но очень, очень мерзко!), Румаэре начал нагнетать давление. И донагнетал до такого, что я ощутил себя аквалангистом, идущим на рекорд. На пике этого аттракциона маны в резерве скопилось раз так в восемь от нормы, так что я бы лопнул, если бы снаружи не давило с ещё большей силой.

Жуть.

И хорошо, что мне взрывную декомпрессию не устроили, стравив это всё сравнительно плавно. А то да: лопнул бы, как та мартышка. Которая немножко не пережила брачную ночь со слоном.

— Ну что, доктор, я буду жить? — спросил я, выпущенный на волю (в общей сложности процедура действительно заняла не так много времени, с четверть часа).

— Да. Но плохо и недолго.

— Правда?

— Это будет зависеть от вашего поведения, молодой человек, — пробормотал Восстановитель, играя с моделькой моей увеличенной, раскрашенной в странные оттенки печени, созданной фиксирующим блоком сыэрэтта. — Вы не поверите, если я расскажу, какие странные вещи иной раз творят с собой юные маги и чем это в итоге заканчивается… так. Давайте-ка отойдём вон туда, я включу поле приватности и мы побеседуем о вашей ситуации предметно.

Оставив Тихарта с Кенали, мы отошли.

— Как я понимаю, — сказал Румаэре, — это вы, госпожа Ассур, тот самый лечащий врач юноши?

— Да. Лейта, действующая глава рода.

— В значительной степени приятно. Вы, конечно, работали в основном с симптомами, но хотя бы не навредили. Отдаю должное вашему чутью гармонии.

— Благодарю.

— Не лести ради сказано, незачем и чествовать. Что ж… попробую простыми словами, не слишком увлекаясь ложными аналогиями… знаете, как образуется жемчуг?

— Да.

— Конечно.

— Замечательно, значит, объяснения можно сократить. Моллюск обволакивает попавшую песчинку перламутром не для того, чтобы породить драгоценность, хотя в итоге получается именно она. Моллюск с помощью встроенного защитного механизма пытается избавиться от травмы и боли. Аналогично и с вами, господин Вейлиф. Вам достался кусок чужого духовного тела — и ваше духовное тело стало ударно под него подстраиваться просто для того, чтобы выжить. Во сколько вы приняли судьбу, в семь лет? Раньше?

— В пять.

— Вот даже как? Значит, вам повезло ещё сильнее, чем я думал. Ну, или не повезло, тут уж как посмотреть… впрочем, стороннего вмешательства исключать тоже нельзя…

— Вы полагаете, что надо мной во младенчестве кто-то поработал?

— Скажем так: я бы не стал исключать такой вероятности. Хотя мера необходимой квалификации представляется мне даже не высокой, а высочайшей. Ну, или надо извести на опыты сотни тысяч условно разумных, вроде фуфисов, а потом ещё много тысяч людей. Сами решите, кого вам приятней благодарить за своё появление: слепую силу природы, породившую редчайшее стечение обстоятельств, или очень опытного вивисектора, не чурающегося лезть к механизмам перерождения.

— Гм.

— Лично я могу просто констатировать факты. Итак, кусок чужого духа попал к вам в момент, когда вас ещё, в сущности, не существовало. Попал и не в дух, и не в душу, а точнёхонько в их стык, ровно с такой силой (ну, или с таким расчётом), чтобы результатом не стали ни смерть, ни отторжение по сотне возможных причин, ни увечье одного из тысяч возможных сортов. Нет: вы успешно интегрировали чужой дух. Хотя сложно сказать, кто тут кого интегрировал. Ну да ладно, не моё дело.

«Действительно. Хорошо, что Румаэре — чистопробный профессионал, не хотелось бы расширять круг посвящённых…»

— И в чём заключается моя проблема?

— Как бы вам сказать, — протянул старший магистр без вопросительной интонации, ненадолго зажмуриваясь и поджимая губы. — Аналогия с жемчужницей перестаёт работать. Точнее, её надо изменить. Вы насколько в курсе отношений тела, души и духа?

— Настолько, насколько это доступно не получившему систематического образования Наблюдателю с левыми знаками грани прозрения выше двадцати… сильно выше. Знающему много способов, как своим преимуществом воспользоваться.

— Хороший ответ. Ну что ж, тогда вы имеете шанс проследить за, хм, интегративной механикой. По общему мнению, несколько упрощённому для простоты, душа есть мост между телом и духом. Этакий, хм, лигамент… если снова про двустворчатых моллюсков вспомнить. Но если у них перемычка меж створками раковины устроена просто, то душа — образование великой сложности. Что не удивительно ничуть, если вспомнить, что она суть многомерное образование. Общего с лигаментом ровно одно: высокая, близкая к предельной плотность. Поэтому повредить душу в обычных условиях практически невозможно, разве что только посмертные чары на это способны, причём в исполнении высших магов. Да и то есть гипотеза, довольно-таки близкая к непроверяемой, что повреждается не душа как таковая, а только её… хм, хм… проективная часть. Тот самый лигамент, прокладка меж телом и духом.

— Очень интересно, — сказал я ровным тоном.

— Если интересно — приходите на лекции по оккультивной анатомии, узнаете много нового. Так вот, о вас и о моллюсках. Когда в мантию жемчужницы попадает песчинка, получается понятно что. А вам, как уже сказано, прилетела не песчинка — скорее, распадающийся и потому ставший менее плотным кусок духа, вклинившийся между душой и собственным духом. Так аккуратно, что частью отсёк, а частью даже подменил грани лидерства и разума, не тронув остальные. Можно сказать, треть той створки раковины, что в море маны, да… причём гибрид вышел не только жизнеспособный, но и с потенциалом дальнейшего продуктивного развития, насколько я могу судить. Высшая химерология!

«И решайте сами, насколько вероятно, что подобное чудо случилось само по себе, случайно».

— Душу это не затронуло. Тело, до поры, тоже. А вот дух начал стремительно гармонизироваться. Опережающими темпами. Принятие судьбы в пять лет… ещё и аномалии при этом были какие-нибудь, а? Можете не отвечать, и так всё понятно: в литературе такие случаи описаны неоднократно, в деталях. Так вот: начаться-то гармонизация началась, но с отягчающими, хм, обстоятельствами. Они бы и в более благоприятных имели место, но в обычной деревне… кто-то скажет, что Малые Горки сожгли, чтобы создать правдоподобную предысторию вашего появления в тех краях. Подмена памяти, игры долгожителей… но я-то знаю: вы, Вейлиф, действительно родились и выросли в деревне. В бедном фоне, на пустом хлебе.

— Да?

— Только так и не иначе. Тело и дух всё помнят, причём ту память подделать невозможно. Вы были вынуждены принимать судьбу медного ряда и досрочно, но имея золотую особенность и её серебряное эхо. А золото на три полных ранга выше меди. Естественным образом оно достижимо не раньше выхода на развилку. Чудовищный дисбаланс, просто чудовищный. Но что хуже — дух ваш, по своей природе, как любой вообще дух, крайне пластичный, к этому дисбалансу привык. Для него разрыв плотности сээкатро ханэз… грубо говоря, между пассивным ядром и активными оболочками духа вплоть до ауры — стал естественным. Полагаю, вы ещё и усугубляли его своими опытами с дикой магией. Ваша гибкость ауры поистине феноменальна, ничуть не удивлюсь, если вы можете творить чары хоть… э-э… спиной. А не творить, так поддерживать точно.

— Это плохо?

— Нет, конечно. Но это можно рассматривать как очередной симптом раннего недоразвития духа и хронического дисбаланса ядра и оболочек. К счастью, вы не бросили ситуацию на самотёк, акселерацию притормозили, не давая перейти в гигантизм, типичный для монстров. Но симптоматического лечения при вашем-то потенциале и диагнозе совершенно недостаточно. Уже сейчас каждая новая ступень даст вам с таким подходом дополнительно полтора сантиметра роста — и этот показатель также будет увеличиваться. За шестидесятым — где-то сантиметра два, а то и два с половиной на ступень, за семидесятым, если не остановиться — от трёх до четырёх с половиной… а масса тела станет расти ещё быстрее. Тот же гигантизм, пусть ослабленный, со всеми его минусами.

— И что вы предлагаете?

— Пока — пока! — я не предлагаю ничего. Мне нужно подумать, поднять кое-какие документы, быть может, проконсультироваться с коллегами. Да и новая волна скоро. Но ваш случай меня заинтересовал, а я не привык бросать начинания на полпути. Так что будьте на связи и выполняйте вот какие рекомендации…

Центральный корпус БИУМ, конечно, велик, но для вводной лекции новой волны внешнего цикла даже его просторные актовые залы отчаянно маловаты. Шутка ли — одних только вчерашних абитуриентов (а ныне уже-почти-студентов) на этой лекции собралось тысяч так шестнадцать! Плюс организаторы, плюс охрана, плюс гости университета, родственники, туристы и прочая, прочая, прочая.

Всякой твари по паре.

Так что вводная лекция, она же церемония открытия, проходила под условно открытым небом, на Большой Арене.

Разглядывая восходящие вложенные полукольца трибун, я заметил и кучкующихся в своём секторе эльфов, и занявших ряды пониже гномов, и по-птичьи пёструю группу гостей с дальнего Запада, и орков, и разнообразных зверолюдов, и легальных человеческих химер… клянусь перерождением! Я видел среди пестроты собравшихся на ежегодное действо даже разумных монстров и аж трёх драконов! Последние на трибунах, конечно, не сидели, а парили повыше… и подальше друг от друга. Над правым краем — с ленцой помахивающий крыльями огненный, над центром — бескрылый водный, прячущий змеевидное тулово в паре сотен тонн воды, ну и над левым краем, чуть повыше прочих — замерший подобно статуе, очевидно красующийся воздушный.

Красивые и сильные создания, но желания пообщаться поближе не вызывал ни один. Ибо все трое дружно, как сговорившись, транслировали поистине драконье высокомерие.

Характер мерзкий. Одиночка. Чем искренне наслаждается.

И тут трибуны притихли. Поскольку над ними неторопливо проплыла Нулевая Цитадель: октаэдр воплощённой в металле, камне и чародейском стекле имперской мощи Первого Дома, одним лишь своим присутствием низводящей троицу драконов до подобающего статуса полудиких летающих червяков, не способных на создание чего-то подобного в принципе. Впрочем, на всех остальных Нулевая Цитадель давила ничуть не меньше.

Охренеть она здоровенная! И маной пышет даже сквозь экранирующий барьер седьмого круга, как грёбаный реактор какого-нибудь Звёздного Разрушителя. Наверно, после созерцания такого мегаартефакта даже живое чудище, как оно есть, не покажется таким уж впечатляющим…

Впрочем, не стану загадывать. К чудищам я покамест не совался, даже чтобы издаля, одним глазом, из чистого естествоиспытательского интереса. Ибо ну нафиг.

Мне моя вторая жизнь пока не наскучила!

Но вот Нулевая Цитадель замерла на оси, обозначенной полукольцами трибун, и приопустилась на финальный десяток метров, занимая точно рассчитанное положение. А перед обращённой к собравшимся нижней гранью — и перед не ослабшим ничуть экранирующим барьером — возникла иллюзия полностью лысого и безбрового мужчины с кожей, как будто присыпанной пеплом, и глазами, радужки которых отчётливо мерцали зеленоватым оттенком чародейской оружейной стали.

Нарядом этот персонаж не блистал. Но, учитывая обстоятельства, он мог бы явиться публике хоть в банном халате; едва ли нашлось бы много желающих высказать ему за неподобающее.

— Приветствую всех собравшихся! — грянул негромкий, но усиленный тысячекратно и потому всем прекрасно слышный баритон. Вещал сей, хм, экклезиаст даже не на цантриккэ, а на зантэрэ, имперском классическом то бишь. Ибо традиция. А проблемы не понимающих — проблемы именно не понимающих. — От имени и по изволению владыки Первого Дома и всея Империи Нашей, императора Гэрвыда, третьего этого имени, я, ректор Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз, высший магистр Дысош Возвышающий, отдельно чествую новую волну внешнего цикла и говорю вам: добро пожаловать! Вы явились сюда ради изучения неисчерпаемого в многогранности своей, благородного, возвышенного и возвышающего искусства магического, заплатив немалую цену за такую честь. Знайте же: уплаченная цена не окажется вложением напрасным, усилия ваши в стенах Акхэрэтт Гэдбирэш Сархтэрим Лашшаз не канут втуне, но окупятся точно в меру таланта и стараний. Со своей стороны, от имени администрации, профессуры и вспомогательного персонала, обещаю сделать всё, дабы учёба ваша шла, как лодка по ровной воде, помех и преград не встречая на пути своём. На сём учебное лето и год пять тысяч восемьсот сорок шестой спешу объявить официально начавшимися! Рэ!

И практически весь стадион в едином порыве, подхватив этот сигнал, взревел:

— РРРЭЭЭЭ!

Древний клич легионеров и Империи в целом, быстро вышедший на полную мощь, в исполнении многих тысяч лужёных глоток (а кое-где и дополнительно усиленный магией), казалось, приподнял чуть выше драконьи туши и даже немного покачнул громаду Нулевой Цитадели. Дысош Возвышающий где-то с полминуты взирал на трибуны, изливающие свои эмоции, а затем неторопливо вскинул руки и опустил их — ещё медленней, чем поднимал. К окончанию жеста снова воцарилась тишина.

— Не стану томить вас длинными речами, — перешёл он на цантриккэ, — ибо речи без вложения маны пусты. Как известно, в Нашем Университете всего девять корпусов, по числу магических школ. И вы, вчерашние абитуриенты, нынешние студенты, также разделены на девять потоков сообразно своим классам и специализациям — пока лишь самым общим. Каждый из потоков также будет разделён, ради удобства и организационной эффективности: сперва на десять групп, а затем и на подгруппы. Сейчас я приглашаю спуститься с трибун на поле всех студентов новой волны с потока воплощения, иначе — формирования! Не спешите, но и не медлите, а также не волнуйтесь: распределение временное, один раз в полугодие возможно сменить и группу, и подгруппу!

Воплощение — без малого самый популярный выбор. По моим (очень примерным) прикидкам, с трибун после слов ректора спустилось более трёх с половиной тысяч разумных. Возможно, даже все четыре тысячи. То есть численность отдельных групп могла достигать четырёх сотен — приблизительно как в батальоне. С другой стороны, подгрупп в зависимости от специализации у воплотителей тоже больше. Направляемая старшими студентами-помощниками, огромная толпа разделилась на десяток толп поменее и просочившись каждая в свою арку, двинулась в направлении главного корпуса. Но ещё до того, как этот процесс подошёл к концу:

— А теперь прошу на поле студентов новой волны с потока преобразования, иначе трансформации!

…и с трибун потекла вниз ещё одна толпа сходного размера. Разномастные алхимики, тоже очень, очень востребованный и популярный выбор.

— … вызов, иначе призыв!..

— … исцеление, или созидание!..

Ага, вот тут черёд Лейты. А также Кенали и Тихарта, конечно.

— … ограждение, оно же разделение!

— … иллюзия, иначе наваждение!

Мой черёд.

В целом иллюзионистов оказалось не так уж много, всего с полтысячи. Соответственно, после разделения на десять получились довольно скромные кучки по четыре-пять десятков в каждой. Но выбрать кучку по вкусу у меня не получилось: изрядно задёрганный старшекурсник, надзирающий над будущей пятой группой, нашипел на меня, тыкая в знак гильдии с двумя звёздами, и отправил в первую.

А я что? А я ничего. Мне сказали — я пошёл. Это ж не выбор между Гриффиндором и Слизерином, не так ли? Программа-то везде одна…

Очень быстро оказалось, что я, выражаясь деликатно, со своим «не так ли» пролетел. И что в первой группе скучкованы преимущественно слизеринцы, то бишь владетельные и высокородные. Те, что повыше уровнями, где-то 40+, да посильнее. Правда, в трындец благородную компанию каким-то чудом затесались ещё орк, разнополые эльфы-близнецы и зверолюд трибы Кошки. Если что, уточню для особых ценителей: зверолюд мужского пола (ну да потусить с живой кошкодевочкой я ещё успею, в БИУМ и не такое водится, как я понял).

Нашу активно переглядывающуюся, но не торопящуюся знакомиться компанию провели через арку с большой цифрой 1 (личный терминал без всякого моего участия пиликнул, автоматически совершая привязку к потоку и группе: удобненько, однако), затем в бодром темпе сопроводили до шестого корпуса, завели в довольно просторную аудиторию на втором этаже и оставили на попечение преподавателя.

Который сходу ошарашил новостью:

— Прежде чем начать организационное собрание группы 5846−1–6–1, назначим старосту. По традиции, староста сильнейшей, первой группы потока сам является сильнейшим и возглавляет десятку старост. Итак, кто здесь имеет ступень выше сорок пятой?

Вот тут-то я и осознал размеры подвоха. Как оно всегда бывает в случае качественного, глубокого и тёмного подвоха, слишком поздно.

Когда взгляд с трибуны остановился на мне.