Новгородец

Глава 6

— И что? — поинтересовался Мал, когда мы вышли из дома. — Он говорил с домовым?

— Да, — лекарка кивнула. — Олег и правда с ним разговаривал.

— Только насчёт тебя лично я пошутил, — на всякий случай признался я. — Домовой сказал: «передать мужам».

Этого, наверное, можно было не говорить, но не стоит в новом коллективе сразу вести себя как привык. И не то, что мне прям так важно мнение этого парня, но если он не умеет подковывать лошадей, то только навредит этому самому коллективу. Ну а дальше все как в стихотворении: «Лошадь захромала, командир убит. Конница разбита, армия бежит[1]». И все это потому, что кто-то до хрена умный. В армии с такими шутками нужно быть осторожнее. Шутить можно, если точно знаешь, что оно не во вред.

— Так я ж не девка, значит ты правильно все сказал, — Мал беззлобно улыбнулся. — Перековать-то недолго. Главное, чтобы с пользой.

— Едут, — негромко произнёс Тихий и указал налево.

Я посмотрел в том направлении и увидел группу из пяти всадников. Они выехали из леса по широкой тропе и направили коней к дому. Проехать им предстояло ещё метров сто, так что у меня была возможность внимательно рассмотреть каждого.

Командира я определил сразу по экипировке. Кольчугу, усиленную стальными пластинами, и шлем с позолоченными чеканными накладками могли иметь только очень небедные люди. Помимо этого, предплечья боярина прикрывали настоящие наручи[2]! На поясе висели ножны с мечом. Каплевидный щит с изображенным на нем топором в обрамлении молний был закреплен у седла.

Лицо Мстислава частично скрывала полумаска, и его возраст определить было сложно. Судя по небольшой седине в бороде ему было лет тридцать пять, или чуть больше. То есть он старше меня лет на шесть-семь максимум. Того меня — прошлого, этому он годится в отцы. В целом, внешне Мстислав был очень похож на древнерусского воина, какими их рисовали в учебниках и на картинах. Очень серьезный дядька. Особенно с учетом того, что я о нем сегодня услышал.

Конь вполне соответствовал своему хозяину: крупный, гнедой и ухоженный. Мощная фигура животного выделялась четкими контурами под кольчужной попоной. Морду прикрывала стальная маска, которая частично скрывала глаза и нижнюю часть морды, оставляя свободными лишь ноздри и губы.

Рядом с воином, отставая от него на полкорпуса, ехала Велеслава. Высокая и очень строгая с виду женщина, с прямой спиной и гордо посаженной головой. В рубахе с вышитыми темными рунами, кожаных штанах и сапогах, она была похожа на амазонку, или персонажа из компьютерной игры о славянах. Заплетенные чёрные волосы, чехол с луком, посох с фигурным навершием и ритуальные полосы на лице добавляли её образу колорита.

А еще я ошибался, думая, что Велеславе хорошо так за сорок. Внешне она выглядела года на тридцать два, и мы с ней примерно ровесники. Загорелая, с правильными, но слегка грубоватыми чертами лица. Внешне достаточно привлекательная, но очень, я бы сказал, на любителя. Не в смысле красоты, а просто — ну его на хрен с такими связываться. Не заметишь, как окажешься под каблуком, и потом уже оттуда не вылезешь.

Следом за этими двумя персонажами ехали трое дружинников, но если первые двое не сильно отличались от Тихомира и Мала, то замыкающий выглядел настоящим гигантом. Навскидку не ниже метра девяноста пяти, с широченными плечами и заплетенными в косу белыми волосами. Очень колоритный персонаж, и, наверное, это о нем говорили ребята? Только Лют — вроде славянское имя, а парень очень похож на варяга. Это же они заплетали волосы в косы? Впрочем, с именами тут полная неразбериха. С косами, наверное, тоже…

Меня они тоже заметили, однако никакой особой радости в глазах волхвы я не увидел. Скорее наоборот. Тронув пятками бока коня, она поравнялась с Мстиславом и, не отрывая от меня взгляда, что-то ему сказала. Боярин кивнул, и дальше они уже ехали молча.

Велеслава все так же сверлила меня своим взглядом, а я в ответ смотрел на неё. Спокойно, не отворачиваясь. Взгляд у волхвы был тяжелый, но я не чувствовал в нем враждебности. Так смотрят на появившуюся проблему, которую быстро разрешить не получится.

Эта игра в гляделки продолжалась недолго. Всадники доехали, и пространство перед избой наполнилось фырканьем, лязгом железа и запахом конского пота. Заржали в загоне кони, приветствуя своих собратьев. Мал махнул рукой приехавшим и принялся снимать тетиву. Стоящая слева от меня Лада прошептала благодарственные слова богам, и тяжело вздохнула, очевидно, ожидая нелегкого разговора с наставницей. Я же просто стоял и смотрел.

Первым спешился командир. Мстислав легко выпрыгнул из седла и сразу же снял с головы шлем. Обведя взглядом площадку, он кивнул лекарке, взял коня за повод и подошёл ко мне.

Высокий, широкоплечий, с аккуратно подстриженной бородой и твердым уверенным взглядом. Он выглядел настолько аутентично, что его изображение можно было смело помещать на любой агитационный плакат. И да, я не ошибся — Мстиславу было не больше тридцати семи лет. Темные волосы боярина седина ещё только тронула. На меня он смотрел оценивающе. За последние восемь лет я такие взгляды видел не раз.

— Здравствуй, боярин! — я поздоровался первым.

— И тебе не хворать, — Мстислав посмотрел мне в глаза и произнес: — Выходит, вернулась душа?

— Выходит так, — я кивнул и замолчал, не зная, что ещё к этому можно добавить.

— Это хорошо, — он едва заметно кивнул в ответ. — Ты что-нибудь помнишь?

— Только свое имя, — я вздохнул и пожал плечами, — и ещё то, что произошло у сторожки волхва.

— Имя? — в глазах воина мелькнули искорки интереса. — И какое же оно у тебя?

— Меня зовут Олег, — глядя ему в глаза, спокойно объявил я. — Это мое настоящее имя.

— Олег, значит… Хм-м… — Мстислав обернулся и посмотрел на волхву, которая все еще находилась в седле и внимательно слушала наш разговор. Велеслава никак не отреагировала, тогда он снова посмотрел на меня и потребовал: — Жди! Скоро будем с тобой говорить.

Произнеся это, Мстислав повел коня к загону. Волхва посмотрела ему вслед, затем перевела взгляд на меня и поинтересовалась:

— А ты уже и с домовым успел поговорить… Олег?

Голос у неё вполне соответствовал внешности: низкий, с приятной хрипотцой. Такими голосами в фильмах озвучивают женщин — агентов спецслужб. Смотрела она вроде спокойно, но явно ожидала реакцию.

— Да успел, — не стал отрицать я. — Но мы с ним говорили недолго. С вопросами он отправил меня к тебе.

Волхва ничего не ответила. Она смотрела на меня ещё секунд пять, затем тронула пятками бока коня и поехала за Мстиславом.

Странная… но не просто же так Лада о ней рассказывала? Чувствую, что разговор нам предстоит нелегкий. С другой стороны, а как бы она ещё могла на меня реагировать? Какой-то непонятный тип в теле бывшего сумасшедшего. Зарезал оборотня, поболтал с домовым и имя себе придумал варяжское. В понятном мире меня бы за решетку посадили до выяснения, а здесь кашей кормят и почти ни в чем не ограничивают.

А ещё этот вопрос… Ну не думала же она, что я совру? Решила удивить своей осведомленностью? Это даже не смешно, но что тогда? Догадаться было несложно, но… Да! Наверное, дело в этом! Волхва смотрела в мои глаза и ждала в них реакции. Поняла, что я догадался и… что дальше? Я прошел проверку, или наоборот не прошел? И в чем заключалась эта проверка? Не знаю, но заморачиваться не стоит. Скоро мы поговорим, и все станет ясно.

— Привет, Медвежонок! — радостный возглас Мала оторвал меня от размышлений. Рыжий хлопнул по плечу спешившегося гиганта и кивнул на его коня. — Чего это твой Таран опять грустный.

— Нормальный он, — пробасил в ответ беловолосый. — Просто устал.

— Ну и ладно, — Мал улыбнулся и, указав на меня, объявил. — Мы тебе земляка тут нашли. Вон он! Олегом назвался.

— Олег⁈ — парень перевёл взгляд на меня и непонимающе нахмурился. — Но он же…

— Пустого больше нет, — подойдя к ним, произнёс я и, кивнув варягу, представился: — Меня зовут Олег. Это все, что я о себе помню.

— Хм-м, — с заметным трудом уложив в голове информацию, парень кивнул мне в ответ. — Я Бьёрн, сын Бьёрна. Рубил в лесу, потом в обозе, сейчас — в дружине.

Произнеся это, он взял коня за повод и повел его к загону, следом за остальными.

— Они все в роду такие медведи[3], — кивнув ему вслед, с улыбкой пояснил Мал. — Его отец — лесоруб из данов. Не стал уходить со своими на север. Взял жену из местных и остался. Наш Бьерн тоже рубил лес, а по прошлой осени ушел в обоз, который возил дань с севера княжества.

— На тот обоз напали разбойники, — продолжил за приятеля Тихий. — Бьерн без брони и с одним топором положил троих, а остальные разбежались от его рёва. Мстислав такого парня не заметить не мог. Выдал ему прозвище и определил в свою сотню.

— Мы зовем его Лютом или Медвежонком — он ведь у отца самый младший, — снова включился в разговор Мал. — Второе ему нравится больше. Он очень стеснительный…

«Стеснительный, м-да…» — я посмотрел в широкую спину парня и уточнил:

— А Лют — это от Лютого?

— Да, — кивнул Тихомир. — В бою он сильно меняется.

Мы проговорили ещё какое-то время. Потом Тихомир пошёл на доклад к Мстиславоу и уже не вернулся. Вскоре и Мал ушел следом за ним, и я остался перед домом один. Огляделся, нашел взглядом Ладу и мысленно усмехнулся.

Лекарка разговаривала с Велеславой. Причем о теме их разговора можно было догадаться по взглядам, изредка бросаемым в мою сторону. Мстислав, скорее всего, расспрашивал дружинников примерно о том же, и меня это слегка напрягало.

Вот скажите, зачем им готовиться к разговору с простолюдином? Кто я такой, чтобы они так напрягались? От этого разговора что-то зависит, или волхва почувствовала, что в парня вселилась чужая душа? С другой стороны, меня же отправил сюда Перун, и привезли по его же приказу. Так что никакой я не чужой! Чужого они давно бы уже убили. В общем, гадать можно сколько угодно, но этим я заниматься не буду. Только нервы потрачу.

Придя к такому решению, я уселся на траву, привалился спиной к стволу дерева и стал ждать, когда меня позовут. Чтобы хоть чем-то занять, начал наблюдать за тем, как Лют вместе с двумя приехавшими дружинниками расседлывали коней. Смотрел и осознавал, насколько плохо знаю местную жизнь.

Нет, на конях я ездил и даже седлать их умею. Не так хорошо, как местные, но дело не в этом. Верховая езда и уход за лошадьми — это лишь малая часть того, с чем здесь предстоит столкнуться, а у меня в голове лишь остатки университетских знаний и опыт тридцатилетнего мужчины. Довольно специфический опыт, но он-то как раз больше всего для жизни здесь и подходит. В общем, как-нибудь разберусь, а эти мысли… Немного нервничаю перед разговором, вот и лезет в голову всякое.

Ждать пришлось минут двадцать. Когда бойцы расседлали коней и увели их к реке — поить, ко мне подошла Лада. Девушка проводила меня за дом, где уже дожидались боярин и Велеслава. Мстислав стоял возле стены и, скрестив руки перед грудью, задумчиво смотрел в сторону леса. На поясе висели ножны со знакомым кинжалом. Волхва сидела справа от него на грубой скамье. Еще одна скамья стояла в трех метрах напротив.

Боярин о чем-то сосредоточенно думал, и на мое появление не отреагировал. Велеслава молча указала воспитаннице на скамью рядом с собой, мне кивнула на место напротив.

Не зная местных правил поведения и субординации, я немного замялся и посмотрел на Мстислава. Спрашивать не стал. Если они решили молчать, то и мне пока не стоило раскрывать рта.

Почувствовав взгляд, боярин меня, наконец, заметил и тоже указал на скамью. Я кивнул, сел и, внутренне настроившись, спокойно посмотрел на волхву. Та некоторое время играла со мной в гляделки, затем отложила в сторону посох и, чуть подавшись вперед, поинтересовалась:

— Как, по-твоему, я догадалась, что ты разговаривал с хозяином дома?

Спросила вроде небрежно, но было видно, что отвечать нужно правильно. Безвыходная ситуация, если так разобраться. Умников нигде особо не любят, но раз сказал «А», то нужно продолжать говорить. Она по глазам поняла, что я догадался, и отпираться было чревато. Путаться и врать — тем более не хотелось. Уверен, что эта женщина легко отличит ложь.

— Ты заметила остатки горшка и посмотрела на Ладу, — я легко пожал плечами. — Думаю, ты знала, что знаки на горшке стерлись, но воспитаннице не сказала.

— Но она же могла заметить это сама?

— Могла, — не стал спорить я, — но тогда бы она не выглядела такой виноватой. Скорее была бы раздосадована. Поэтому оставались двое — я и домовой. Только мне горшки без надобности. Откуда мне знать, что там, в печи, что-то стоит?

— Вот видишь? — волхва кивнула на меня и посмотрела на Мстислава. — Я сразу тебе это сказала…

— Хм-м… Ну так он же десять лет прожил в святилище, — воин тронул свой подбородок и с сомнением посмотрел на меня. — Может там ума и набрался? Дураком оставался, а ум набирал…

— Куда бы он его набирал? — жрица вздохнула с досадой и снова посмотрела на командира.

— Ну не знаю, — Мстислав пожал плечами. — А каким он еще может быть?

— Испуганным, нерешительным — волхва раздраженно пожала плечами. — Его душа только вернулась! Он должен вести себя как ребенок… Уже не Пустой, но ребенок!

— Ты в этом уверена? — боярин нахмурился.

— Нет, — Велеслава устало покачала головой. — На моей памяти никогда ничего подобного не случалось. Души возвращались, но человек не менялся, а тут такие резкие перемены.

— Что-то не так? — воспользовавшись паузой, осторожно уточнил я, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию.

Эти двое совершенно меня не стеснялись. Они словно бы провоцировали на вопросы, и нужно было подыграть. Сидеть и молчать — не было смысла. Я не враг, и чем быстрее они это поймут, тем быстрее расскажут: что тут вообще происходит.

— А ты что же, не слышишь, о чем мы тут разговариваем? — Велеслава вопросительно подняла брови. — Может быть, сам объяснишь нам, почему ты такой?

— Возможно, Перун что-то напутал? — я посмотрел жрице в глаза. — Ну или он специально вложил мне в голову разум вместе с воспоминаниями? Может быть, он хотел так до вас что-нибудь донести?

— Боги не ошибаются… — волхва тяжело вздохнула и хотела что-то добавить, но Мстислав остановил ее жестом.

— А что ты знаешь об этой земле, — посмотрев на меня, уточнил он. — Кроме того, что тебе уже рассказали?

— Немногое… Оно обрывками появляется в памяти, — я вздохнул и посмотрел в сторону леса. — Новгород не помню, но знаю, что есть еще Киев, Владимир, Рязань, Чернигов и Варяжское море[4]. Не знаю… — я покачал головой. — Возможно, ничего этого нет…

— Эти города есть, — Мстислав нахмурился и потребовал: — Скажи, а что кажется самым важным из того, что ты помнишь?

М-да… Значит отличия минимальны даже в названиях. Это хорошо и хреново одновременно. Хорошо, потому что я хоть немного смогу тут ориентироваться, но у похожей Древней Руси могут быть те же враги. Прямо сейчас про монголов говорить было нельзя — появится слишком много вопросов, а я еще не готов на них отвечать. Нужно собрать информацию и только потом открывать рот. Однако что-то сказать обязательно нужно. Так, чтобы потом иметь возможность вернуться к сказанному. В том случае, если монголы тут есть…

— Олег? — волхва, очевидно чувствуя мои метания, подалась вперед и заглянула в глаза. — Говори, о чем думаешь!

— О битве… — неуверенно произнес я и с силой провел ладонями по лицу. — Она произошла после моего рождения на какой-то реке. Мы проиграли… Это кажется самым важным…

Сказал, и понял, что монголы тут все-таки есть. Самые хреновые предположения оправдались…

Услышав мои слова, Мстислав стиснул зубы, прикрыл глаза, глубоко вдохнул и прошептал:

— Светлая шлюха…

— А что еще ты помнишь об этой битве? — скосив на него взгляд, поинтересовалась волхва.

— Только то, что многие там погибли, — я виновато развел руками. — Не только дружинники, но и князья…

— Князья, да… — Мстислав открыл глаза и посмотрел на волхву. — Ну и? Что думаешь?

— Мы же и так знаем, что когда-нибудь они снова придут, — Велеслава пожала плечами и, кивнув на меня, добавила: — Думаю, нужно рассказать ему о нашей жизни и о земле. Может быть, он еще что-нибудь вспомнит?

— Да, так и поступим, — боярин снова прислонился спиной к стене и потребовал: — Рассказывай, что произошло, когда ты впервые очнулся.

[1]С. Маршак «Гвоздь и подкова»

[2]Считается, что наручи появились в Древней Руси раньше, чем в Западной Европе. Железный наруч, обнаруженный на территории городища возле с. Сахновка Харьковской обл. датируется XII-XIII веком.

[3]Бьёрн — скандинавское мужское имя или реже — фамилия. Оно происходит от древнескандинавского слова «bjǫrn», что переводится как «медведь».

[4]Балтийское море в те времена называли варяжским. Финский залив стал Финским при Петре I.