Новгородец

Глава 4

Спорить я, разумеется, не стал. Кивнул и пошёл к бревну, одновременно пытаясь сообразить, что за князь сейчас правит в Новгороде?

Дело в том, что в X веке никакого Юрия не было, а в XI был только один — тот которого потом назовут Долгоруким. Вот только в Новгороде он никогда не сидел, да и родился в самом конце одиннадцатого века.

Ну а из XII и XIII веков всех князей не помнит даже отличник Андрюха. Слишком уж много их было. Больше двадцати в начале двенадцатого века и больше ста в начале тринадцатого. Юриев, к слову, там хватало, но гадать бесполезно. Здесь все могло развиваться иначе, и новорожденных могли называть как угодно.

Смущает другое… Имя «Юрий» — это то же, что и «Георгий», и считается христианским, но на этой же земле осталось язычество? Или я чего-то не понимаю? С другой стороны, имя Георгий появилось задолго до христианства, и совершенно не факт, что в этом мире не было какого-нибудь известного Юрия. В общем, голову греть пока что не стоит. Слишком мало информации для размышления. Потом подумаю и сопоставлю, а сейчас есть дела поважнее.

Скинув льняную рубаху, я сел на бревно, быстро оглядел себя и остался доволен осмотром, с некоторыми оговорками. Этот парень воином не был. Нет, тело не рыхлое, но и тренированным его не назвать. Придется работать, но это совсем не проблема. Мне не привыкать к тренировкам.

Радовало, что все повреждения исчезли. На Земле с такими бы — привет инвалидность, а здесь — словно и не было. Раны на груди превратились в старые неровные шрамы, а пожеванное волком плечо выглядело как после ожога. Не очень эстетично, но, да и плевать. Рука двигается нормально, и ладно. Еще немного напрягал рубец на груди, который для моего предшественника оказался последним, но думать в этом направлении не хотелось. Главное, что я живой, а как это случилось — никого волновать не должно.

Гораздо интересней оказалась та отметина, о которой говорил Тихомир. Знак Перуна был похож на молнию, какими их рисовали на ящиках с электрическими приборами. Размером — сантиметров пять, бледно-розовый, с четкими очертаниями и неровным обрамлением из маленьких, едва заметных искорок. Похоже на оттиск печати в том месте, где детям ставят пробу Манту. Лада сказала, что он защитил меня от яда. Надеюсь, это не единственная способность? Нужно будет при случае её расспросить.

Как только я сел на бревно, девушка осмотрела раны, снова заглянула в глаза и, удовлетворенно кивнув, принялась разминать мне плечо. Руки у неё были не по-женски твердые, а от ладоней по мышцам растекалось покалывающее тепло. Какая-то лечебная магия? Скорее всего, так и есть — с медициной в этом мире полный порядок. Потом тоже нужно будет узнать, как все это работает. Не сейчас — нет… Слишком много свалилось всего непонятного.

Мозг забит всякой хренью и отказывается соображать. Нежить, волколаки, говорящие идолы с чёрными псами. Чудесное исцеление, княжеские дружинники, Юрий в Новгороде и меченосцы, захватившие Псков. Все это помимо того, что я попал хрен знает куда.

Впрочем, первый шок прошел ещё там, в лесу на поляне, и никакой паники не случилось. Грусти тоже не подвезли — на Земле меня особо ничего не держало. Здесь же –охренеть как интересно, но думать обо всем сразу нельзя. Слишком уж радикальные перемены, и крыша может не выдержать. Лучшая тактика в моей ситуации — принимать все как данность и открывать мир понемногу. За пару месяцев адаптируюсь и сохраню разум. Говорят: меньше думаешь — крепче спишь. Вот и буду по возможности придерживаться этого правила.

— Выходит Велеслава не ошиблась? — голос Тихомира оторвал меня от размышлений. Дружинник поправил ножны, кивнул на меня и добавил: — Он и правда вернулся?

— Все с тобой уже хорошо. Можешь надевать рубаху, — Лада отошла и, переведя взгляд на дружинника, подтвердила. — Да, так и есть. Перун вернул его душу. Хорошо, что Олег смог убить волколака. Иначе не знаю, что было бы…

— Олег, хм-м, — Тихомир усмехнулся. — Я ведь сразу не вспомнил, откуда нам его привезли.

— А можно вы и мне тоже расскажете откуда я вернулся, — надевая рубаху, попросил я. — И что не так с моей душой?

— Её у тебя не было, — мгновение поколебавшись, пояснила мне лекарка. — В том смысле, что она существовала отдельно от тела.

— Тебя не просто так звали Пустым, — добавил к её словам Тихомир. — Десять лет ты прожил тенью в святилище Перуна в Новгороде. Ни с кем почти не общался. Говорил плохо и мало — больше мычал. Ещё улыбался и понимал только Ратибора — старшего волхва Громовержца.

М-да… Все интереснее и интереснее. Выходит, этот парень был аутистом или душевнобольным? Только все равно непонятно… Такие серьезные парни не стали бы без причины таскать по новгородским лесам душевнобольного. Или им совсем нечем заняться?

— А почему вы меня сюда привезли? — надев наконец рубаху, я поднялся с бревна и посмотрел на дружинника. — Или мы сейчас рядом с городом?

— Нет, не рядом, — Тихомир кивнул в сторону пристани. — Это сборище на Сите — место, где собирают дань. Отсюда до города примерно сто верст[1].

«Ситя — это скорее всего Ситня. То есть территориально меня закинуло туда же, где и был на Земле», — подумал я, а вслух произнёс:

— Ты так и не сказал: зачем вы меня сюда привезли?

— Твой опекун — волхв Ратибор получил от бога знак, и нам было велено доставить тебя в святилище на закате. — Тихомир тяжело вздохнул и перевёл взгляд на лес. — Остальное расскажет боярин Мстислав. Он скоро вернется.

— Пойдем, я тебя покормлю — Лада сделала приглашающий жест. — Тебе сейчас есть нужно много.

Произнеся это, девушка направилась туда, откуда пришла. Я кивнул и пошёл следом за ней.

Есть хотелось, но не сказать, чтобы сильно. Хотя, по логике, я должен бы испытывать чудовищный голод. Наверное, сказываются последствия стресса, который и не думает заканчиваться. Все запуталось так, что не помогут даже пол-литра. Этого парня, вернее уже меня, откуда-то привезли и отправили в главное святилище Перуна. Там я прожил десять лет, мыча и загадочно улыбаясь, а потом Ратибору был знак.

Вот интересно, что такого должно привидеться волхву, что для транспортировки сумасшедшего в Новгородскую область привлекли целого боярина и как минимум четырёх княжеских дружинников? По меркам современной России — это примерно, как генералу ФСБ с четырьмя крутыми спецами сопровождать пациента Кащенко. И кстати — тот убитый волхв — это, скорее всего, не Ратибор, а кто-то из местных. Здесь же, наверное, у каждого святилища есть свой служитель? То есть мой опекун скорее всего жив и его можно будет поспрашивать о себе, после возвращения в Новгород.

По итогу все закончилось довольно печально. Потеряли троих, чтобы привести меня в чувства? Все вроде так, но это же бред! Что такого было в том парне, что они с ним так нянчились? На него указал Громовержец? Да, возможно, но мне кажется: есть и что-то другое. Дружинникам запретили об этом со мной говорить, и Лада тоже вряд ли прояснит ситуацию. Впрочем, времени у меня много. Дождусь прихода начальства.

За избой обнаружился большой прямоугольный стол под навесом. Стоящие возле него чурбаки исполняли роль стульев. В пяти метрах справа от стола горел костер, над которым висел большой закопчённый котел.

— Как знала — не стала гасить огонь, — произнесла девушка и, указав мне на один из чурбаков, отправилась в подвал, который был выкопан под избой.

Вернулась она оттуда с большой деревянной миской и, наполнив её кашей из котла, поставила передо мной. Затем протянула мне новую ложку со словами:

— Размешай. Там на дне мёд, ягоды и орехи. Тебе теперь три дня можно есть только такое[2]. Чтобы душа прочно привязалась к телу.

— А своих вещей у меня не было, — поинтересовался я, забирая у девушки ложку.

— Все твои вещи мы сожгли на кострище[3], — пояснила мне Лада. — Пустой ушел вместе с погибшими воями и Светомиром. Те вещи были его. Твой теперь только кинжал. Ты окропил его кровью врага, и он к тебе привязался.

— Ясно, — я кивнул и с сомнением посмотрел на стоящую передо мной кашу.

— Ты забыл, как нужно есть? — видя мое замешательство, встревоженно поинтересовалась девушка.

— Нет, не забыл, — я вздохнул. — Просто не помню, как правильно. Тут же, наверное, нужно что-то сказать. Может быть, ложку держать как-то правильно.

— Все слова уже сказаны, — девушка улыбнулась. — Огню я пожертвовала[4], поэтому ешь, как умеешь. Только помешать не забудь. И ещё у нас не принято разговаривать с полным ртом.

— Хорошо, не буду, — я улыбнулся в ответ. — Но тогда ты расскажи мне про душу. Как она смогла вернуться?

— Это тебе Велеславу лучше спросить, — Лада немного смутилась. — Могу рассказать только то, что сама понимаю.

— Да, конечно, — я кивнул и принялся размешивать кашу.

— Я иду путём, который указала мне Жива[5], и многого ещё не знаю, — после недолгого молчания пояснила мне Лада. — Мне не известно, почему души покидают тела живых, и я тем более не знаю, почему это случилось с тобой. Впрочем, когда такое случается, связь с ней все равно сохраняется. В тот момент, когда ты получил смертельную рану, душа вернулась, чтобы окончательно разорвать эту связь, но Перун задержал её в теле, а Велес не пропустил в Навь[6].

— То есть я погиб и ожил?

Не сказать, что меня сильно удивило рассказанное лекаркой. Особенно после того, что уже довелось пережить. Погиб-поднялся — какая ерунда. Главное, что не стал таким же как те скелеты возле сторожки.

— Не совсем так, — Лада покачала головой. — Ты не жил правильно до получения смертельной раны, и поэтому боги оставили тебя в Яви[7]. Если бы ты погиб в бою с волколаком, то никто бы уже тебе не помог. Однако ты выжил, услышал зов Громовержца, смог дойти до жертвенника и окончательно привязал душу к телу. Кутья ее порадует, — девушка указала на миску с кашей. — Ешь уже! Хватит мешать!

— Сейчас. Ответь только ещё на вопрос, — я уселся поудобнее и посмотрел на собеседницу. — Скажи, а Перун мог отправить в тело какую-то другую душу?

Услышав вопрос, Лада нахмурилась и осторожно поинтересовалась:

— А почему ты об этом спросил?

— Ну вас же смутило мое имя, — я спокойно посмотрел ей в глаза.

— Сложно сказать, — девушка вздохнула снова указала на миску. — Ты пока ешь, а я подумаю, над ответом.

Каша была безумно вкусная. Вот казалось бы: пшеница, мед, сухие ягоды и орехи, но я никогда в жизни ничего такого не пробовал. Возможно, Лада права, и душа действительно радуется этому нехитрому угощению? Хотя есть подозрение, что этот я просто ничего вкуснее не ел. Тут же с едой не так, как у нас. Репа, капуста, бобы, ржаной хлеб и по праздникам мясо. Дружинники, понятно, питаются лучше, но я же не был дружинником. Не был, да, но обязательно стану!

Девушка думала достаточно долго. Хмурилась, закусывала губу и со стороны была похожа на молодого ученого, который стоит на пороге открытия. Придя наконец к каким-то ответам, она дождалась, когда я поем, и забрала у меня пустую миску.

— Спасибо, — с улыбкой поблагодарил её я. — Очень вкусно. Душа и правда порадовалась.

— Три дня ты должен есть только это, — строго произнесла Лада, затем отнесла миску и вернулась к столу. — Ложку оставь себе, а что до твоего вопроса… — девушка пожала плечами. — Думаю, да! Перун мог отправить в тело душу погибшего воина. Большего я тебе не скажу. Не хочу попусту болтать о неведомом. Поговори с Велеславой. Она в этом разбирается намного лучше меня.

«М-да… Велеслава у них тут как ходячий справочник продвинутого язычника. Хотя жрица Велеса другой, наверное, быть не может», — я мысленно улыбнулся, а вслух произнес:

— Обязательно поговорю, а ты хотя бы расскажи, что там были за твари в лесу?

— Тот волколак, которого ты убил, был сильным колдуном, — хмуро ответила девушка. — Тут когда-то было два крупных поселения данов. Они потом ушли обратно на север, а курганы остались. Их стражи — драугры[8] — заперты в земле специальными рунами. Колдун снял эти руны, подчинил своей воле стражей и привёл их к святилищу Громовержца.

— А зачем ему это понадобилось? — я непонимающе поморщился. — Он хотел кого-то убить или собирался разрушить святилище, а мы ему помешали? Ведь вряд ли он это делал от скуки.

— Не знаю, что именно он задумывал, — Лада ещё больше нахмурилась, — но тут, между Новгородом и Псковом, недавно появился один из кощеевых слуг. Велеслава и Мстислав уверены, что колдун выполнял его указание.

— Один из кощеевых слуг? — удивлённо выдохнул я. — А Кощей — это который Бессмертный?

Блин! Еще и Кощей… Хотя, чему тут, блин, удивляться? Самое интересное, что в славянской мифологии никакого Кощея не было. Он появился в фольклоре и сказках значительно позже — в семнадцатом, или восемнадцатом веке. А тут, значит, есть? И дуб, и сундук, и — дальше по списку? Хотя это вряд ли… Какой идиот будет прятать так свою смерть?

— Почему бессмертный? — Лада вскинула брови. — Он скорее Неприкаянный. Велес изгнал его из Нави, боги отвергли Кощея и не пустили в Правь[9]. Явь для него тоже закрыта. Желая отомстить, Кощей ушел под руку Лилит. Здесь, в Яви, он появиться не может, поэтому отправляет слуг. Кощею обещана эта земля, вот он и гадит, как может.

— А Лилит это…

— Верховная богиня ромеев и латинян, — зло ответила девушка. — Лживая и хитрая тварь! Такая же, как и все их новые боги.

Охренеть! Мне казалось, что христианство сюда не дошло, а оно, выходит, в этом мире просто не появилось? Или появилось, но не распространилось так, как у нас? Ромеями славяне называли жителей Византии, откуда на Русь пришло православие. Латинянами — европейцев-католиков за их привычку молиться на латыни. Здесь, возможно, тоже случился какой-то раскол, а молиться они могут и этой новой богине?

А ещё имя Лилит предки по большей части связывали с демоном. Возможно, здесь она какая-то другая? Как бы то ни было, вопросы задавать пока рано. С какого хрена меня вот прямо сейчас должна интересовать чужая религия? К тому же я не силён в православии и вряд ли смогу сформулировать правильные вопросы. Для начала нужно осмотреться.

— А эта богиня — она только у ромеев и латинян? — поинтересовался я, стараясь не показывать заинтересованность. — Или есть ещё какие-то боги?

— Терна везде, — Лада отвела взгляд. — Лилит не приняли только славяне, даны, урмане и свеи. Северяне чтят своих старых богов, как и мы. Новая вера требует от них отказаться.

— А терна это название их веры?

— Да, — устало ответила девушка. — Ее символом является терновый венец.

— То есть латиняне и ромеи пытаются захватить нашу землю, чтобы насадить здесь свою веру?

— Так и есть. При этом мы не запрещали им молиться своей богине на нашей земле. В Новгороде есть святилище Лилит, и в Пскове оно тоже было… — произнеся это, девушка поднялась со своего чурбака и добавила: — Об остальном мы поговорим позже, Олег. Сейчас у меня есть дела.

— Да, конечно, — я тоже поднялся. — Спасибо тебе за лечение и заботу. Только ответь на последний вопрос. Скажи, а какой сейчас год?

— Триста семидесятый от начала правления Рюрика, — без колебаний ответила девушка и строго потребовала: — Никуда отсюда не уходи! Сейчас вернутся Мстислав и Велеслава. Они будут с тобой говорить.

— А здесь их подождать можно? — я указал на бревна, которые лежали неподалёку и, судя по всему, использовались для сидения.

— Жди, где хочешь, — Лада пожала плечами и кивнула на Мала, стоящего метрах в двадцати и время от времени поглядывающего в нашу сторону. — Главное — будь на виду.

Произнеся это, девушка направилась к входу в избу. Я проводил её взглядом, вздохнул и пошёл к бревнам.

Нужно было посидеть, подумать и уложить в голове всю полученную информацию. Сделать это необходимо до прихода боярина и волхвы Велеславы. Они ведь тоже будут со мной говорить, и чувствую — загрузят по полной. Нужно как минимум подготовиться к этому разговору и составить список вопросов.

Итак, что мы имеем? По предварительной информации, в этом мире нет христианства. Его место заняла религия с названием Терна, верховной богиней которой является какая-то Лилит. На первый взгляд, для непосвященного меня различия с христианством минимальны. Отличается только имя верховного божества, её пол и символ религии. В остальном все очень даже похоже. Меченосцы, епископства, экспансия и нетерпимость к другим религиям.

При этом на территорию славянских княжеств Терна уже проникла, но здесь и ещё у северян люди в большинстве поклоняются старым богам. Как я понял, Лилит хочет подчинить себе славянские земли и посадить здесь Кощея, которого старые боги отовсюду изгнали. Кто он такой и почему с ним так поступили — мне неизвестно, но, да и плевать. Важно другое. Желая получить контроль над этими землями, Кощей всячески помогает своей хозяйке. Он отправляет на территории княжеств своих слуг с какими-то непонятными пока заданиями.

Один такой сейчас находится где-то неподалёку отсюда. Можно с уверенностью предположить, что захват латинянами Пскова не обошёлся без его непосредственного участия. А еще этот урод нанял колдуна, который едва меня не убил. По итогу оборотень подох, а я вроде как определился с врагами, и теперь нужно разобраться с самим собой.

[1]Верста — русская единица измерения расстояния, равная пятистам саженям или тысяче пятистам аршинам. В метрической системе это 1066,8 метра.

[2]Кутья — пшеничная каша с мёдом, ягодами и орехами была широко распространённым ритуальным блюдом в языческой Руси. Она символизировала: жизнь после смерти, плодородие, круговорот бытия.

[3]У славян не было единого устоявшегося термина «погребальный костёр» в том виде, как мы его представляем сегодня. В «Повести временных лет» (далее везде ПВЛ) в контексте погребального сожжения употребляется слово «сожгоша» без конкретики.

[4]Огонь (часто как Сварожич — «сын Сварога») считался живым богом, присутствующим в каждом очаге, костре, святилище. Жертвовали ему постоянно — не только в больших обрядах, но и в быту. В данном контексте первая ложка сваренной каши была отправлена в огонь.

[5]Жи́ва — главное женское божество западнославянской мифологии. Она воплощает жизненную силу и противостоит мифологическим воплощениям смерти.

[6]Навь — в славянской мифологии одна из трёх форм бытия. Мир мёртвых, царство душ умерших, расположенное под землёй или за водой. Это не ад, а место ожидания, где души пребывают до перерождения или перехода в Ирий. Навь управляется Велесом и несёт в себе покой, тень и память, а не муки.

[7]Явь — в славянской мифологии ещё одна из сторон бытия. По сути — реальность, где живут люди.

[8]Драугр — оживший мертвец в скандинавской мифологии. Призрак умершего воина или знатного человека, который не ушёл в загробный мир, а остался охранять свою могилу, сокровища или землю. Он питается страхом, ненавидит живых и убивает всех, кто нарушает покой его кургана.

[9]Правь — еще одна из сторон бытия. Мир светлых богов.