Новгородец

Глава 19

Я открыл глаза и понял, что лежу на траве. Вокруг уже привычно шумит лес, орут какие-то птицы, а на дворе уже утро. Ощущения — как после нормального сна. Тело расслаблено, дышу нормально, и у меня ничего не болит! Это после случившегося⁈

Спохватившись, я принял сидячее положение, огляделся и выдохнул: Зима сидела в полутора метрах справа от меня на небольшой кочке, по-женски обхватив руками колени и положив на них подбородок. Не знаю, как ей удается выглядеть так похоже на человека. Даже рубаха помялась там, где должна, а из перекинутой через плечо косы торчат отдельные волосы. Впрочем, по фигу как оно получается. Главное, что моя берегиня жива! Уже, наверное, не моя, но все равно классно!

Заметив мой взгляд, девушка тепло улыбнулась, затем свела брови и тоном строгой учительницы произнесла:

— Здравствуй, Олег! Я залечила твои раны и срастила сломанные рёбра. Постарайся хотя бы пару дней не ввязываться ни в какие драки. Еще я убрала воду, грязь и чужую кровь с твоей брони и одежды, а то от тебя уже начало сильно вонять.

«Она еще и химчистка», — подумал я про себя, затем улыбнулся и кивнул:

— Здравствуй, Зима! Спасибо за заботу. Я очень рад, что ты пережила эту ночь.

— Я дух и не могу умереть, — назидательно произнесла в ответ девушка. — Мою судьбу решает Мировое древо[1]. Сегодня оно к нам благосклонно. Хозяин леса очистился от скверны. Он вернул меня и сестер. Спасибо тебе за помощь, Олег.

— Это тебе спасибо, — я посмотрел на девушку. — Ведь это ты отвела заклинание, и не дала ему ко мне подойти.

— Да, но на это ушли все мои силы, — берегиня пожала плечами и встретилась со мной взглядами. — Только почему ты сразу мне не сказал, что можешь снять защитные чары Врага? Тогда бы и оружие было цело, и тебя бы не пришлось восстанавливать.

— Сказал бы, если бы знал, — я тяжело вздохнул. — Сам в последний момент догадался…

— А зачем подходил? Он же мог тебя убить до того, как получилось бы.

— Тебя же там уже не было… — начал было я, и тут до меня наконец дошло.

— Мне рассказал хозяин, — пояснила Зима. — Он понимал, что происходит, но противиться скверне не мог…

— Погоди…– я сделал останавливающий жест. — Ты хочешь сказать, что я мог снять с него защиту не приближаясь?

— Ну да, — Зима кивнула. — Такие чары не требуют наложения рук.

— А как мне их применять? Так чтобы с расстояния? — я с надеждой посмотрел на свою собеседницу. — Ты можешь меня научить?

— Это на самом деле несложно, — девушка пожала плечами и потребовала: — Закрой глаза и скажи, что ты видишь.

И в этом месте я прозрел окончательно. Ну да… Все же так просто! Оказывается секира, которую я принимал за блики в глазах — это и есть мое заклинание! Появилось оно в процессе освобождения Зимы. Ведь именно тогда я увидел горящий топор. Нет, что-то похожее я наблюдал и раньше, но именно этот символ появился в момент разрушения кокона. Получается, знак секиры — это что-то вроде иконки для чайников? А при активации заклинания он начинает гореть? Вроде так, но вопросов еще целый вагон. Надеюсь, Зима знает ответы…

— Олег?

Встревоженный голос берегини оборвал мои размышления. Я посмотрел на нее и пояснил.

— Я вижу боевую часть топора или, скорее, секиры без топорища. Когда чары срабатывают, оно загорается.

— Хорошо, — Зима кивнула и указала на кочку, торчащую из земли в двадцати метрах справа от нас. — Теперь встань и направь нужную руку на тот бугорок. Затем мысленно потянись к секире и направь Силу через раскрытую ладонь.

— А сидя это сделать нельзя? — поднимаясь на ноги, поинтересовался я. — И можно ли запустить чары через кулак? У меня же в руках будет щит.

— Можно и сидя, и через кулак, — терпеливо ответила Зима. — Сначала научись запускать их с ладони. И не переживай, я тебе помогу.

Легко сказать, не переживай… Это же мечта моего детства — швырнуть во врага файербол. И чтобы хлопнуть рукавом, и обязательно с пафосным выражением на физиономии, как у какого-нибудь героя аниме. Нет, с рукавом сейчас, конечно, облом. Поддоспешником можно только по башке кого-нибудь хлопнуть. Огненный шар тоже вряд ли получится, но зато состроить пафосную физиономию мне проблем не составит.

Улыбнувшись своим мыслям, я выставил перед собой левую руку, и, как советовала напарница, мысленно потянулся к секире. Получилось с первого раза. Так, словно я тренировался всю жизнь. Знак заклинания мгновенно откликнулся, по спине пробежали мурашки, и от плеча пошла волна жара. В следующий миг из ладони в кочку выстрелил короткий поток алых искорок. По крайней мере, выглядело оно именно так. Угодив в кочку, заклинание рассыпалось бенгальским огнем, мгновенно воспламенив сухую траву.

Конечно не ранцевый огнемет и тем более не «Шмель»[2], но выглядело оно прикольно. Впрочем, внешние эффекты меня волновали в последнюю очередь, нужно было увидеть результат.

Сходив к кочке, я осмотрел дымящуюся траву и понял, что в огнеметчики меня сейчас никто не запишет. Заклинание сожгло только растительность, да и то лишь частично. Земля в месте попадания выглядела так же, как и вокруг. Ну разве что была присыпана пеплом.

При этом я прекрасно помнил огненные трещины, которые разошлись от моей ладони по морде чудовища. Скорее всего, при движении через воздух большая часть энергии теряется? Раз так, то и защиту с цели на расстоянии снять будет сложнее? Или это «снятие» не зависит от расстояния? И главное: в каких величинах все это измерять? Сколько конкретно защиты я сниму на каком расстоянии? Есть тут у них какие-то формулы, или все на глазок?

Как бы то ни было, с этой магией нужно разобраться в ближайшие дни. Зиму расспросить пока она здесь… Так, стоп! Она же сказала мне: «помогу»…

Вернувшись на свое место, я снова сел на траву и глядя на девушку осторожно поинтересовался:

— А ты еще со мной? Или уже нет?

— Я теперь надолго твоя, — Зима пожала плечами и опустила взгляд. — Древо[3] накрепко связало наши с тобой судьбы.

О-хе-реть!

В первые мгновения я не смог даже осмыслить эту сумасшедшую новость. Девочка, способная защитить от заклинания монстра и уронившая этого монстра на землю… Ходячая и летающая энциклопедия этого мира. Дух леса, настоящая берегиня — и у меня в напарницах⁈ Это вообще законно? Черт, да что я такое несу…

— То есть ты теперь со мной? — все еще не веря в такую удачу, осторожно произнес я. — А как же лес?

— Лес меня отпустил, — Зима подняла взгляд и нахмурилась. — Ты, что же, не рад?

— Я счастлив! Ты даже не представляешь, насколько! — я развел руками. — Просто как-то не верится. Мне ведь только мечтать о такой помощнице как ты. Древо словно услышало…

— Хорошо, — девушка перестала хмуриться. — Тогда объясни, что означает слово «охереть»?

— Опять подслушала? — я сдержал улыбку и осуждающе посмотрел на напарницу.

— Ты прекрасно знаешь, что кроме слов, мысленно адресованных мне, я различаю отдельные слова и фразы, — ничуть не смутившись, ответила Зима. — Ты подумал это, когда я сообщила, что буду с тобой. Это слово я поняла как плохое, срамное…

— Это всего лишь восклицание означающее: радость, неверие, удивление, — со вздохом пояснил я. — Ты лучше всегда меня спрашивай. А то надумаешь нехорошего и будешь потом обижаться.

— Интересный язык, — Зима улыбнулась, второй раз с момента нашего с ней знакомства и, изобразив вздох, добавила: — Только я на твоем месте сильно не радовалась бы. Ведь просто так Древо ничьи судьбы не связывает.

— Да я и сам знаю, что впереди у нас будет много всего интересного, — я улыбнулся в ответ. — Только с тобой у меня намного больше шансов пережить все грядущие приключения. Поэтому я и радуюсь.

— Значит будем радоваться вместе, — Зима снова улыбнулась, поднялась на ноги, грациозно потянулась, посмотрела на меня и вопросительно подняла брови. — Ты же хотел поговорить с хозяином леса? Тогда пойдем! Я провожу…

Произнеся это, она сделала приглашающий жест и, легко ступая, направилась к лесу.

«М-да… И как это у нее получается быть настолько похожей на девушку?» — снова подумал я и, все еще не веря в свалившуюся удачу, направился следом за своей берегиней.

— Я просто хорошо умею подражать людям, — пояснила напарница, когда я догнал ее и пошел рядом. — Сейчас начала изображать и дыхание. Просто чтобы ты быстрее ко мне привык.

— Опять подслушала мысли?

— Нет, — Зима покачала головой, скосила на меня взгляд и улыбнулась. — О чем ты еще мог сейчас думать?

— Например, о разговоре с хозяином леса, — тут же возразил я. — Я же волнуюсь…

— Ой, да ладно. Волнуется он, — девушка фыркнула. — Что-то ты не сильно волновался, когда я шла вызывать чудовище, в которое превратился хозяин. Стоял, смотрел мне пониже спины и не сильно грустил. По крайней мере волнения на твоем лице я не видела.

— У тебя глаза на затылке? — я не выдержал и улыбнулся.

— У меня нет глаз, Олег, — Зима изобразила вздох и покачала головой. — Я если ты не забыл берегиня. Вижу лес на несколько верст вокруг себя в каждую сторону и даже на пару саженей под землю.

— Ну тогда привыкай к таким взглядам. Любому мужчине приятно смотреть на женские ягодицы. Они вдохновляют…

— Чувствую, мне еще ко многому придется привыкнуть, — девушка картинно-обреченно вздохнула, превратилась в мотылька и полетела вперед.

— Ты еще и вредная, — я улыбнулся, покачал головой и пошел следом за напарницей.

Шли мы недолго. Пролетев метров двести по лесу, Зима снова приняла человеческий облик, дождалась, когда я подойду, и кивнула на сосну, которая лежала на земле и потихоньку гнила.

— Говорите, а я подожду…

Не понимая, с кем здесь нужно говорить, я огляделся, и в этот момент одна из коряг, что были навалены возле сосны, превратилась в сидящего на пне старика. Леший решил говорить со мной в человеческой форме.

Он был похож на смерда. Самой обычной внешности без особых примет. Две руки, две ноги, нечёсаная с сединой борода, кустистые брови. Глаза — серые, выцветшие. Рост — средний, одет как большинство смердов: льняная рубаха, порты до колен, онучи[4], поршни и на голове — серый колпак. В толпе таких девяносто на сотню — отвернешься и сразу забудешь. Впрочем, тут и отворачиваться было не нужно. Стоило посмотреть поверх головы или немного вбок и вместо сидящего старика над пнем снова появлялась коряга. Разлапистая и формой совсем непохожая на человека.

Все это уложилось в голове за мгновение. Я шагнул вперед, коснулся ладонью груди и, кивнув, произнес:

— Здравствуй, лесной хозяин. Извини, что без подарка. Я потом отдарюсь, обещаю.

— И ты здравствуй, Олег сын Юрия, — не шевеля губами, произнес в ответ леший и едва заметно кивнул. — Ничего дарить не надо. Ты уже столько всего подарил, что лесу пришлось отдариваться, — он посмотрел на стоящую слева от меня берегиню, скривил в усмешке рот и покачал головой.

Девушка виновато понурилась, а я снова коснулся ладонью груди и отвесил глубокий поклон.

— Спасибо тебе, лес, за веру в меня… и за такой дар! Я не подведу! Пройду путь, который указали мне боги!

Пафосно? Но по-другому никак. Лес нужно было поблагодарить, и сейчас самое время. Вспомнил по дороге правильные слова, и спасибо университетским преподам, что научили правильно вести себя в таких ситуациях. Эх, знали бы они, насколько оно пригодится.

В подтверждение этих мыслей лес вокруг зашумел, несмотря на безветрие. Леший обвел взглядом окружающие деревья, кивнул и снова заговорил:

— Теперь к делу… Люди твоего отца окружены стеной морока здесь в лесу, но сам я их освободить не смогу. Перевертыш спрятал вход на второй ступени Граничного мира, что со стороны Нави. Мне туда дороги нет.

— Тогда я схожу туда сам, — я пожал плечами. — Только укажи путь и объясни, как вывести оттуда людей.

— Сходишь, да, — леший кивнул, и в его руке появилась небольшая ветка. Он положил ее рядом с собой на бревно и пояснил: — Возьмешь с собой слугу Волоса, без нее тебе за Калинов мост[5] не пройти. Как перейдете через Смородину, ветка черной ольхи[6] укажет вам путь к входу за стену морока. Защиту уберешь своими чарами и, пройдя внутрь, ими же уничтожишь узел морока. Она, — хозяин леса кивнул на берегиню, — укажет тебе на него.

— Мы же сейчас в Яви? — воспользовавшись паузой, уточнил я и, дождавшись кивка, поинтересовался: — А как нам пройти к мосту? Кто укажет дорогу?

— К мосту я вас отправлю, — заверил меня хозяин. — Когда будете готовы, зайдите в лес и позовите. И вот еще что, — в руках лешего появился небольшой предмет, похожий на желудь, и он положил его рядом с собой к ветке черной ольхи. — Твое оружие сломалось, поэтому чары Перевертыша не развеялись, а перешли на него. То, что осталось от ножа, рассыпалось гнилью и ржой. Я все это собрал и вырастил полоску бурого мха, — он указал пальцем на предмет и посмотрел на меня. — Когда у тебя появится оружие, которое ты будешь считать своим, разбей скорлупу этого желудя. Лежащий там мох разотри в мелкую пыль, смешай со своей кровью смажь этой смесью клинок. Оружие укрепится и будет лучше рубить всех противных лесу существ. Другим зачарованиям оно не повредит — только усилит их. Ты лишился оружия — это все, что я могу дать взамен.

— Спасибо! — я благодарно кивнул и уточнил: — А сколько для этого понадобится крови? Как долго нужно размешивать? Сколько настаивать? Или можно сразу намазывать?

Не, ну а как по-другому? Я не алхимик-зачарователь, а тут не игра, где существует встроенная система мер, весов и времен. Нальешь меньше — оно не заработает, больше — и вместо «плюс три» к урону по нежити получишь «плюс полтора». Всегда бесили в роликах советы: «варить до готовности». Я не знаю, где эта готовность, поэтому, блин, и смотрю! Скажите в минутах, или еще лучше в секундах. Можно еще полоску над кастрюлей подвесить: доползла — выключил газ.

— Она все тебе объяснит, — хозяин кивнул на Зиму, снова посмотрел на меня и неожиданно спросил: — Скажи: откуда ты получил свою Силу?

— Ну у меня на плече отметина Громовержца, — ответил я, слегка озадаченный подобным вопросом. — Боги недавно вернули душу в это тело. Наверное, моя Сила от них.

— То чудовище, в которое я превратился под действием скверны, было хорошо защищено от Силы богов этой земли, — глядя мне в глаза, монотонно пояснил леший. — В тебе чувствуется Сила Перуна, но к ней примешивается какая-то другая — чужая. Это она мгновенно уничтожила наложенные на меня чары.

«Вот и ещё одна головная боль ко всем остальным», — отстраненно подумал я и спросил:

— А Сила Громовержца не справилась бы с этими чарами?

— Справилась бы, — хозяин едва заметно кивнул, — но это заняло бы какое-то время. Я бы убил тебя раньше.

— Не знаю, откуда она взялась, — я со вздохом пожал плечами. — Возможно, эта Сила от матери? Она у меня жрица Фрейи.

— Нет, не от матери, — леший качнул головой. — У асов и ванов[7] Сила другая. Твоя же — чужая, нездешняя… Она переплетена с Силой Громовержца, но большего я сказать о ней не могу. Возможно, тебе стоит спросить у жрецов? Или у самого бога?

М-да… Вот сомневаюсь я, что жрецы смогут мне что-то прояснить. Можно только предположить, что эта непонятная Сила перенеслась сюда вместе с моей душой. Я ведь, по сути, чужой. И эта самая суть, наверное, как-то влияет на подаренную Громовержцем Силу, частично ее изменяя? Как бы то ни было, мне от этого одни только плюсы. Живой вот стою, думаю, разговариваю, а вокруг сплошной позитив. Кинжала только отцовского жалко, но это не самая большая потеря…

— Да, — я кивнул хозяину леса. — Конечно, спрошу по возможности.

— Тогда до встречи, Олег сын Юрия. Позови, когда будешь готов.

Произнеся это, леший исчез, и в том месте, где он сидел, снова возникла коряга.

— Ты не рассказывал мне, что боги вернули твою душу, — в повисшей тишине произнесла стоящая чуть позади меня Зима.

— Когда бы я успел тебе это рассказать? — я вздохнул и направился к бревну, на котором лежали ветка и желудь. — Да там и рассказывать особо нечего. Семнадцать лет прожил без души дурак дураком, потом очнулся и вот это вот все… С тех пор хожу, удивляюсь…

— Ладно, забирай все и пошли, — потребовала напарница. — Об остальном поговорим по дороге.

— Как скажешь, — я забрал ветку с желудем, убрал их в сумку убитого колдуна, обернулся и уточнил: — А куда мы сейчас?

— К ближайшему узлу, а оттуда перенесемся поближе к сборищу на Сите, — девушка легко пожала плечами. — Ты же туда отправил своего пса.

— Давай лучше обратно к твоему ручью? — предложил я. — Велеслава сейчас там, а мне с ней надо поговорить. И конь тоже… Как я без него?

— Конь давно уже на Сите, и жрица тоже там, — терпеливо пояснила напарница. — Ты два дня лежал без сознания.

— Два дня⁈ — я неверяще поморщился. — Ни хрена себе…

— А ты думал в кощун[8] попал? В тебе же скверны было столько, что из ушей вытекала. Быстрее бы ее не убрать, — берегиня фыркнула, смерила меня взглядом и, превратившись в мотылька, полетела вперед.

— Думал, что попал в сказку, и до сих пор так думаю, — с улыбкой произнес я и, поправив сумку, пошел следом за девушкой.

[1]Мировое дерево, дерево жизни — в славянской мифологии мировая ось и символ мироздания в целом. Крона мирового дерева достигает небес (Прави), корни (у которых течет священный источник) — подземного мира (Нави), ствол и ветви организуют земное пространство (Явь).

[2]Шмель — реактивный пехотный огнемёт РПО-А. Представляет собой термобарическую реактивную гранату, начинённую огнесмесью.

[3]Здесь и дальше — Мировое дерево.

[4]Ону́чи (портянки, подвёртки) — часть обуви, обвёртка на ногу, под сапоги, поршни и лапти, длинная, широкая (около 30 сантиметров) полоса ткани белого, чёрного или коричневого цвета (холщовой, шерстяной) для обмотки ноги до колена. Элемент традиционной русской, чувашской и финской одежды. Тёплые, суконные онучи именуются скуты.

[5]Кали́нов мост — мост через реку Смородину по легендам, соединяет мир живых и мир мёртвых. Название «Калинов мост» происходит не от растения калина, а как и в случае с растением происходит от древнерусского слова «кали́ть», которое означает разогрев твёрдого материала (например, металла) докрасна́ и/или добела́. «Река Смородина» также называется Огненной; потому мост через неё и представлялся докрасна раскалённым.

[6]Ольха чёрная (Alnus glutinosa) в славянской традиции, в частности, считалась деревом границ между мирами.

[7]Асы — в германо-скандинавской мифологии основная группа богов. Верховным богом и вождём асов является Один. Ваны — группа богов в германо-скандинавской мифологии, чей род заключил мир с асами, с которыми они то враждуют, то заключают союз. Фрейя происходит из рода ванов, и она — дочь вана Ньёрда. Ньёрд — приёмный сын Одина; ваны оставили Ньёрда в Асгарде заложником после того, как ваны и асы заключили между собой мир.

[8]Кощуны (кощуны, кашчуны) — в дохристианской и ранней христианской традиции — это мифологические повествования, сакральные рассказы волхвов о богах, космогонии, подвигах божественных/героических предков.